— Ты даже не женат, что ты понимаешь в украшениях? — со смехом пожурил сына император Лунфэн. — Возвращайся скорее в свой Дворец Чжанлю, не мешай нам с матушкой.

— Отец-Император, так нельзя говорить. У меня хоть и нет жены, зато есть невеста. — Принц Чэнь беззастенчиво придвинулся к Благородной супруге Су. — Матушка, позвольте сыну взглянуть, какие украшения прислала в этом году Палата дворцовых дел.

С этими словами он протянул свои беспокойные руки и принялся перебирать шкатулки с драгоценностями.

— Матушка благородна и роскошна, как пион. Эта шпилька недостойна её ослепительной красоты и величия. — Принц Чэнь отложил в сторону шпильку с цветочным узором и покачал головой. — Эта тоже не годится.

— Как в этом году работали люди из Палаты дворцовых дел? — Принц Чэнь отставил шкатулку и нахмурился. Сначала он хотел выпросить что-нибудь для Цзючжу, но, присмотревшись, понял, что эти украшения действительно не подходят его матери.

Что это значит? Палата дворцовых дел посмела так пренебрежительно отнестись к своей работе.

— Сын не будет мешать Отцу-Императору и матушке и откланяется. — Он наконец-то понял, почему Поросёнку Мин, когда та злилась, хотелось засучить рукава и наброситься на обидчиков. Ему сейчас тоже хотелось разнести крышу Палаты дворцовых дел.

— Куда это ты собрался? — с лукавой улыбкой посмотрела на него Благородная супруга Су.

— Прогуляться до Палаты дворцовых дел, — сдерживая гнев перед родителями, ответил принц Чэнь. — Скоро Новый год, сын проверит, как там несут службу.

— Не нужно. Забери эту шкатулку и отвези Цзючжу. — Едва сдерживая смех, Благородная супруга Су протянула ему шкатулку с украшениями, которые ей совершенно не подходили. — Я беру это на себя. Попрошу у твоего отца-императора позволения, чтобы ты мог поехать в дом семьи Мин и лично привезти свою невесту во дворец.

— Куда ей, юной девушке, столько украшений. — Принц Чэнь принял тяжёлую шкатулку. — Матушка, вы так балуете будущую невестку, не боитесь, что она возгордится?

— Ты прав, — кивнула Благородная супруга Су. — Цзючжу — дочь семьи Мин, в её жилах течёт кровь учёных мужей, полная холодной гордости. Если я буду к ней слишком добра…

Почувствовав в этих словах что-то неладное, принц Чэнь поспешил её перебить:

— Матушка, вы как всегда дальновидны. Если вы будете добры к ней сейчас, то после свадьбы у вас не будет проблем, как у других свекровей с невестками. Это я недальновиден и мыслю узко. Хорошо, что вы мне напомнили.

— Цзючжу все эти годы была на воспитании в даосском монастыре, её характер отличается от барышень из семей потомственных учёных, — принц Чэнь спрятал шкатулку за спину. — Я слышал, даосы верят в причинно-следственную связь. Вы к ней с добром, она к вам с любовью. Свекровь и невестка станут как мать и дочь. Увидев это, другие супруги и наложницы вам точно позавидуют.

Он хотел, чтобы мать поняла: в его сердце она по-прежнему на первом месте, и тогда у неё не возникнет неприязни к Поросёнку Мин, и в будущем они смогут мирно ладить. Но вышло так, что он лишь подлил масла в огонь, его слова прозвучали как подстрекательство.

Говорят, улаживать отношения между свекровью и невесткой — долг зрелого мужчины. Похоже, ему ещё не хватало умения.

Увидев, как сын тараторит без умолку, Благородная супруга Су рассмеялась:

— Ладно, я просто тебя дразню. Судьба, что связала нас с Цзючжу, — не то, что можно объяснить парой слов. Ваша свадьба уже не за горами, и я, как мать, лишь надеюсь, что после неё вы будете жить в мире и согласии, без болезней и бед.

— Благодарю, матушка. Сын немедленно отправится за Поросёнком Мин во дворец. — Принц Чэнь подмигнул стоявшему рядом императору Лунфэну. — Отец-Император, развлекайтесь с матушкой, а сын откланяется.

— Иди, — сказал император Лунфэн, видя, как сын уже развернулся к выходу, готовый сорваться с места. — Пусть Драконья Стража тебя сопроводит. Я уже объявил, что принцам запрещено покидать дворец. Если ты выйдешь с Драконьей Стражей, никто не сможет упрекнуть меня в том, что я нарушаю своё слово.

Подразумевалось: «Сохрани лицо своему отцу, чьё слово — закон».

— Повинуюсь священному указу Отца-Императора, — принц Чэнь с улыбкой поклонился и вышел из комнаты, а оказавшись за дверью, тут же бросился бежать.

— Ваше Высочество… — не успела Сянцзюань и слова вымолвить, как принц Чэнь уже выскочил за ворота Дворца Ясной Луны. Она с недоумением посмотрела на стоявшего рядом евнуха: — Что это с Его Высочеством?

Служанки и евнухи лишь покачали головами, предположив, что он, должно быть, получил у Её Сиятельства какую-то ценную вещь.

Они подумали о том, что Его Величество совсем недавно запретил Её Сиятельству дарить что-либо принцу. И вот, не прошло и дня, как принц прямо на глазах у императора уносит от его матери подарки.

В этот момент было трудно сказать, кто же из них — Его Величество или Её Сиятельство — больше балует своего ребёнка.

— Ваше Высочество, ваш покорный слуга только что видел, как принц Чэнь покинул дворец, — обратился к принцу Хуаю молодой евнух. — Как вы думаете, он нарушил приказ Его Величества и сбежал тайком?

— Средь бела дня, даже ты это видел, и это называется «тайком»? — раздражённо бросил принц Хуай. — Из нас, пятерых братьев, только пятый ещё не женат. Боюсь, это Отец-Император лично дозволил ему покинуть дворец.

К тому же, даже если бы он действительно сбежал, Отец-Император в итоге закрыл бы на это глаза и простил его. Он не был настолько глуп, чтобы спрашивать у принца Чэня, почему тому можно выходить из дворца.

— Старший брат. — Принц Ань и принц Цзин вошли во двор и подсели к нему. — Мы слышали, пятому брату разрешили покинуть дворец, мы бы тоже хотели…

— Нет, не хотели, — безжалостно прервал их принц Хуай. — По крайней мере, я не хочу.

Отец-Император уже знал, что они держали в своих резиденциях советников и шпионов. Если они сейчас покинут дворец и что-то случится, то это будет всё равно что в грязь по уши влезть — потом не отмоешься, виноват ты или нет.

Умный человек в такой ситуации будет сидеть во дворце тихо, как мышь, никуда не ходить и ничего не спрашивать. Тогда, что бы ни случилось, к нему это не будет иметь никакого отношения.

Последние несколько дней он без конца размышлял о всевозможных уловках, к которым прибегали его дядья и двоюродные деды во времена правления прежнего императора в борьбе за трон, и пришёл к выводу: Отец-Император был прав. Все их уловки — это то, что их дядья и деды уже давно оставили позади.

— Отец-Император слишком пристрастен, — не выдержал принц Ань, на сердце у которого всё ещё было неспокойно. — Сказал же, что никто не покинет дворец, так почему Юнь Дуцину можно?

Принц Хуай искоса взглянул на него. В таком-то возрасте и только сейчас заметил, что Отец-Император пристрастен?

— Второй брат, к такому лучше привыкнуть пораньше, — неожиданно произнёс обычно молчаливый принц Цзин со спокойным выражением лица. — Если тебе грустно, может, пойдём к четвёртому брату готовить хого?

— А ты, оказывается, не так прост, третий брат, — принц Хуай положил руку ему на плечо. — Умеешь находить развлечения.

— Я не это имел в виду, — поспешно замахал руками принц Цзин. — Я просто заметил, что каждый раз, когда мы ходим к четвёртому брату есть хого, у всех поднимается настроение…

— Не объясняй, мы всё поняли, — кивнул принц Хуай. — Ты прав, сейчас же пойдём к четвёртому брату готовить хого.

Сказано — сделано. Принц Хуай с двумя братьями уже дошёл до ворот двора, как вдруг увидел его, сидящего под деревом с чашкой чая. От него веяло такой неземной аурой, будто он мог в любой момент вознестись на небеса и стать бессмертным.

— Старший брат, второй брат, третий брат. — Юнь Яньцзэ поднял на них глаза и улыбнулся. — Дворцовый пир уже скоро. Не лучше ли выпить чашку светлого чая и спокойно созерцать плывущие по небу облака?

Принц Хуай взглянул на хмурое, затянутое тучами небо, прислушался к вою ветра в дворцовых переулках и, развернувшись, зашагал прочь.

Больной! Перед кем он тут ломает комедию?

Принцы Ань и Цзин, увидев, что принц Хуай ушёл, оказались в неловком положении: и уйти неудобно, и остаться неловко. Им оставалось лишь натянуто улыбаться.

Они забыли, что раньше осмеливались хозяйничать в доме четвёртого брата и готовить хого только потому, что с ними был пятый брат. Теперь же, когда его не было, они… не решались перечить этому брату, который пользовался славой добродетельного среди учёных-чиновников.

Не каждый принц — Юнь Дуцин.

Приближался Новый год, и Цзючжу решила искупать свою белую лошадку. Боясь её застудить, она даже принесла жаровню с углями.

Вытерев сухим полотенцем воду с её шерсти, Цзючжу погладила лошадку по голове, и та ласково потёрлась о неё.

— Умница, умница, — шерсть щекотала, и Цзючжу, смеясь, отступила на несколько шагов.

— Барышня, — запыхавшись, подбежала к конюшне Чуньфэнь. — Прибыл принц Чэнь.

— Принц приехал? — обрадовалась Цзючжу. Она сделала несколько шагов, но, обернувшись и увидев, что лошадка идёт за ней, решила взять её с собой в приёмную.

Принц Чэнь увидел, как Цзючжу ввела какое-то маленькое животное. Если бы не поводья, у него с языка чуть не сорвалось: «Какая у тебя крепкая собака».

— Ваше Высочество. — Цзючжу подошла к принцу Чэню. — Как вы покинули дворец?

Она слышала от подруг, что пятерых принцев заперли во дворце и никому не разрешали выходить. Как же принцу удалось выбраться?

Внезапно она изменилась в лице и тихо спросила:

— Ваше Высочество, вы ведь не сбежали тайком?

— О чём ты только думаешь? — рассмеялся принц Чэнь. — Дворец под усиленной охраной, внешние стены толще, чем дом, и высотой в несколько чжанов. Даже если бы у меня выросли крылья, я бы не смог сбежать.

Хорошо, что не сбежал.

Цзючжу с облегчением вздохнула:

— Тогда у вас, должно быть, важное дело, раз вы покинули дворец?

— Вот, — принц Чэнь указал на шкатулку на столе. — Это тебе.

Когда Цзючжу взяла шкатулку в руки, принц Чэнь улыбнулся:

— Открой, посмотри.

Цзючжу открыла и увидела, что шкатулка доверху наполнена украшениями. Она моргнула и перевела взгляд с украшений на принца:

— Ваше Высочество?

— Я приехал, чтобы забрать тебя во дворец. — Принц Чэнь хлопнул в ладоши, и служанки с евнухами внесли новое дворцовое платье и накидку без единого узора.

— Примерь, — он постеснялся сказать, что это он попросил Швейную палату сшить наряд специально для Цзючжу. — У этого платья недлинный подол, в нём будет удобнее ходить. Иди в свою комнату, переоденься. Если подойдёт, сегодня наденешь его на дворцовый пир.

— Хорошо, — Цзючжу передала поводья белой лошадки в руки принца Чэня. — Подождите меня, Ваше Высочество, я сейчас переоденусь.

Принц Чэнь посмотрел на поводья в своей руке, затем на эту глуповатую на вид низкорослую лошадку, ростом не выше его колена, и погладил её по гриве.

Вскоре Цзючжу вернулась, уже переодевшись. Придерживая подол, она подошла к нему:

— Ваше Высочество, я готова.

Юная девушка в дворцовом платье нежных тонов, по подолу которого вились ветви-близнецы. Принцу Чэню показалось, что нет на свете картины более живой и прекрасной.

— Красиво, — он встал, подошёл к Цзючжу. На его рукавах тоже виднелся едва заметный узор из переплетённых ветвей. — Очень красиво.

Достав из рукава женскую нефритовую подвеску, он наклонился и прикрепил её к поясу Цзючжу.

Прикрепив подвеску, он выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз:

— Поросёнок Мин.

— М? — Цзючжу подняла голову и заглянула ему в глаза.

— Носи нефрит и не теряй. — Он указал на свой пояс, где висела такая же подвеска. — В Новый год нужно приманивать удачу, поняла?

— Угу, я поняла, — Цзючжу коснулась подвески и послушно кивнула. — Не волнуйтесь, Ваше Высочество, я буду её беречь.

Принц Чэнь испугался, что она тут же её снимет, и добавил:

— Но на сегодняшнем пиру ты должна быть в ней.

Рука Цзючжу, уже готовая снять подвеску, замерла.

Он улыбнулся и, помедлив мгновение, протянул ей руку:

— Пойдём, поедем со мной во дворец.

Цзючжу, не раздумывая, вложила свою руку в ладонь принца Чэня и, подняв голову, улыбнулась ему.

Их руки осторожно соприкоснулись. Пальцы, казалось, даже стеснялись переплетаться.

За дверью, под деревом, стояла госпожа Шэнь. Она смотрела на юношу и девушку, обменивавшихся улыбками, и не решалась выйти.