— Увести и передать в Палату дворцовых дел, — приказал принц Чэнь, даже не взглянув на двух евнухов.

Два евнуха, прятавшиеся в темноте, пришли в себя и бросились на пол, кланяясь и умоляя:

— Ваше Высочество принц Чэнь, помилуйте! Мы больше не посмеем!

— Ваше Высочество, мы просто возмутились произошедшим и позволили себе лишнее.

— И тем, что госпожа Чжэн оскорбила Её Величество Императрицу! Мы всё это время переживали за Её Величество.

— Да, да! Мы лишь негодовали из-за преступлений опальной наложницы Чжэн и её семьи, вот и не сдержали гнева! Умоляем Ваше Высочество о прощении.

— Когда госпожа Чжэн была ещё супругой Нин, я не замечал вашего недовольства. И когда Четвёртый брат был принцем Ци, я тоже не видел, чтобы вы прятались по углам и судачили. Прекратите передо мной разыгрывать этот спектакль и добивать лежачего. И не смейте прикрываться Матушкой-императрицей. Госпожа Чжэн и её семья уже понесли наказание, а воспитанием Четвёртого брата занимаются Отец-Император и Матушка-императрица. Что вы вообще за люди, чтобы смеяться над принцем? — Принц Чэнь, которому наскучили их оправдания, приказал своим слугам утащить их.

Двум евнухам заткнули рты и поволокли прочь. Принц Чэнь прикрыл ладонью глаза Цзючжу:

— Не смотри на подобную мразь, не пачкай глаза.

Цзючжу моргнула, и её длинные ресницы прошлись по ладони принца.

От щекотки он отдёрнул руку и, взглянув ей в глаза, спросил:

— У тебя ресницы или щёточки?

Цзючжу взяла его за руку:

— Ваше Высочество, давайте вернёмся.

— Ты боишься?

— Чего?

— Людских сердец во дворце.

Цзючжу остановилась и, улыбаясь, покачала головой:

— А чем сердца людей во дворце отличаются от тех, что за его стенами?

Принц Чэнь удивлённо вскинул бровь.

— Всё, что случается во дворце, происходит и за его пределами. Единственное отличие — здешние люди более знатны, — с улыбкой пояснила Цзючжу. — Но все мы — люди суетного мира, пылинки в красной пыли бытия.

— В твоих словах есть смысл. Выходит, все люди в Поднебесной одинаковы.

— Всё-таки не совсем, — пробормотала Цзючжу. — У некоторых людей в столице сердца грязнее.

— Только что говорила, что все мы — люди суетного мира, а теперь заявляешь, что у столичных сердца грязнее. Поросёнок Мин, Поросёнок Мин, не ожидал я от тебя такой предвзятости к целому городу. — Принц Чэнь обнял её за плечи. — Вся Поднебесная принадлежит Отцу-Императору. Как невестка императорской семьи, ты должна мыслить правильно, поняла?

— Но некоторые из них говорят о вас гадости, — надулась Цзючжу. — За пределами столицы никто не отзывается о Вашем Высочестве дурно.

Услышав это, принц Чэнь тихо рассмеялся, склонился и прижался лбом к её лбу, нежно проговорив:

— Поросёнок Мин, похоже, в этой жизни ты меня поймала. Я сдаюсь.

Из-за него она с предубеждением относилась к целому городу.

Ветер пронёсся по безлюдной дворцовой дорожке, и вокруг воцарилась тишина.

Патрулирующая Стража в золотых доспехах заметила в темноте что-то неладное. Один из стражников выхватил меч:

— Кто там?!

— Это я. — Из темноты вышел Юнь Яньцзэ. На нём был чёрный плащ, и если бы не бдительность Стражи в золотых доспехах, его бы никто и не заметил.

— Покорный слуга приветствует Четвертого принца, — стражник тут же убрал меч в ножны и повинился перед Юнь Яньцзэ.

Впрочем, про себя они недоумевали: почему Четвертый принц разгуливает в такой кромешной тьме без слуг и фонаря?

— Продолжайте патрулирование, а я ещё немного пройдусь, — Юнь Яньцзэ взглянул в конец дворцовой дорожки и медленно опустил веки.

Он отчётливо слышал слова тех двух евнухов. Подобные провокации — наверняка дело рук одной из дворцовых наложниц.

Хотят, чтобы из-за этих слов я возненавидел императрицу Су и выступил против неё?

Он собирался использовать этих скопцов, чтобы раздуть скандал, показать Отцу-Императору, в каком плачевном положении оказался — даже евнухи теперь могут его унижать. Он хотел вызвать у него сострадание.

Но, к несчастью, в этот самый момент появился Юнь Дуцин и разрушил все его планы.

Какая жалость.

Развернувшись, он направился обратно во Дворец Чжанлю. Едва подойдя к воротам двора, он услышал рвотные позывы Сунь Цайяо. Он безэмоционально смотрел на тень за окном, постоял мгновение, а затем вошёл в комнату Сунь Цайяо и налил ей стакан воды:

— Цайяо, выпей воды. Почему тебя так сильно тошнит?

Сунь Цайяо слабо улыбнулась, прикрывая рот платком:

— Ничего страшного. Я разбудила Ваше Высочество?

— Нет. — Он подложил ей под поясницу мягкую подушку. — Ты последние два дня совсем ничего не ешь. Я слышал, у Пятого брата есть несколько отличных поваров. Завтра я попрошу его одолжить их нам.

При словах «Пятый брат» Сунь Цайяо замерла, но тут же улыбнулась:

— Зачем беспокоить Пятого брата? Я не так уж изнежена, через пару дней всё пройдёт.

— Супруга принца, сливовый отвар готов. — Байшао вошла с чашей в руках. Увидев Юнь Яньцзэ, она поклонилась ему. — Ваше Высочество.

Сунь Цайяо выпила отвар, но желудок тут же свело, и её снова вырвало.

Юнь Яньцзэ опустил взгляд на носки своих туфель, на которые попало несколько мелких брызг.

Он убаюкал Сунь Цайяо и вернулся в свои покои, где евнух помог ему снять обувь.

— Выбрось.

— Слушаюсь. — Маленький евнух взял туфли и вышел.

Юнь Яньцзэ с мрачным лицом смотрел на мерцающее пламя свечи. В его голове отдавались слова тех двух евнухов. Он закатал рукав, обнажив руку с несколькими шрамами.

Достав кинжал, он провёл им по коже. Капельки крови тут же выступили наружу, и боль помогла ему успокоиться.

За окном раздалось мяуканье. Он открыл окно и увидел маленького котёнка, карабкающегося по раме.

Он схватил котёнка за пушистый загривок. Влажные бусинки кошачьих глаз невинно смотрели на него.

Эти глаза напомнили ему Мин Цзючжу.

— Ваше Высочество. — Байшао стояла во дворе под окном и слегка поклонилась. — Этот котёнок, должно быть, принадлежит одной из принцесс. Служанка сейчас же отнесёт его обратно.

Юнь Яньцзэ медленно разжал пальцы и передал ей котёнка через окно.

Байшао заметила на его пальцах засохшую кровь. Приняв котёнка, она снова поклонилась:

— Служанка откланяется.

— Байшао, — Юнь Яньцзэ поправил рукав и спокойно произнёс, — я оставил тебя при себе, потому что ты умна.

— Да, — ответила Байшао, опустив глаза. — Служанка верна Её Сиятельству и Вашему Высочеству.

— Ступай.

Выйдя со двора с котёнком на руках, Байшао позволила себе немного расслабить напряжённые плечи.

— Большое спасибо, тётушка Байшао, — маленькая придворная служанка взяла у неё котёнка. — Если бы я его потеряла, принцесса бы на меня очень рассердилась.

— Впредь следи за ним лучше. Супруга принца носит дитя, и если её напугают кошки или собаки и что-то случится, никто из нас не снесёт головы. — Байшао заметила на ушке котёнка несколько капелек крови. Воспользовавшись моментом, когда служанка отвлеклась, она достала платок и, сделав вид, что гладит котёнка по голове, стёрла кровь.

Когда служанка с котёнком отошла подальше, Байшао взглянула на платок в руке и вздохнула.

Вернувшись во Дворец Цилинь, Цзючжу и принц Чэнь первым делом приняли ванну и переоделись.

После омовения они, облачённые в свободные ночные одежды, уселись на кровати, скрестив ноги, и поставили между собой шкатулку, оставленную великой наложницей Чжао.

— Открывай, — сказал принц Чэнь, видя серьёзное выражение лица Цзючжу, и ласково взъерошил ей волосы. — Не волнуйся.

Цзючжу покачала головой:

— Ваше Высочество, я не волнуюсь. Просто эти вещи великая наложница Чжао оставила специально для нас, и я хочу отнестись к этому со всей серьёзностью.

Открыв крышку, они увидели на первом уровне несколько пар нефритовых браслетов превосходного качества.

— В народе есть обычай: старшие оставляют младшим в качестве семейной реликвии ценные вещи, которые носили сами. Великая наложница Чжао считала тебя своей собственной внучкой, — произнёс принц Чэнь, растроганно глядя на браслеты.

Цзючжу поджала губы и осторожно сняла перегородку. На втором уровне лежала… старая шпилька с фениксом. Её фасон был популярен во дворце несколько лет назад и совсем не походил на то, что могла бы носить старая великая наложница.