Обеденный перерыв закончился, и скоро должна была начаться третья пара. Если точнее, было тринадцать пятнадцать. Я сверился с часами на смартфоне: в такое время, когда начинается третья пара, здесь уже должно быть свободнее. После этого я вошёл в кафетерий в западной части кампуса.

Помещение, рассчитанное больше чем на двести человек, во время обеда обычно забивалось, но сейчас, когда шли занятия, было пусто, и садиться можно было куда угодно. По четвергам у меня третьей пары не было, так что образовывалось примерно сто пять минут свободного времени. В такие промежутки я часто убивал время в кафе.

Я купил только кофе и сел на свободное место. На глаз в кафетерии не было занято и десятой части столов. Кондиционер работал чуть сильнее обычного, поэтому внутри было тепло.

Так. Я достал из сумки книгу, изданную в формате синсё. Это была книга профессора Мори: формально для широкой аудитории, но на деле, похоже, рассчитанная на читателей примерно уровня университетского общего курса. Я решил устроить себе время для чтения и, медленно отпивая кофе, стал переворачивать страницы.

Минут через сорок я дошёл до логического места, потянулся и задумался, чем заняться дальше.

И, как свойственно современному человеку, стоило мне так вот рассеянно замереть, как пальцы сами потянулись к смартфону. Не успел заметить, как уже искал новости.

— Что-то много постов про ИИ...

Слова сами сорвались с губ. Может, так было только в моей ленте, но тема явно бурлила. Некоторые даже писали, что тридцатое ноября станет исторической датой. В этот день появился ИИ с диалоговым интерфейсом, бесплатный и доступный всем. По датам это случилось как раз между звонком от Акико и тем моментом, когда я получил известие о беременности.

Пока я суетился из-за новости о новой семье, которая обрушилась лично на меня, мир, получается, обсуждал «рождение цифрового разума». Я просмотрел новости и комментарии и незаметно втянулся. Если на глаза попадается интересный текст, я невольно начинаю читать дальше. Хотя, наверное, дело не только во мне.

Сейчас эпоха смартфонов. Конечно, видео и музыка, вероятно, забирают больше времени, но и с короткими текстами в соцсетях люди сталкиваются неожиданно часто. Мне кажется, короткие тексты сейчас видит больше людей, чем раньше.

Сайты с бесплатными романами тоже процветают, и по крайней мере это уже не та эпоха, когда человек не мог читать прозу просто потому, что у него нет денег. Одного этого достаточно, чтобы возможностей читать стало больше. А если добавить сюда ещё и короткие рекламные тексты вроде тех, что всплывают в приложениях, тем более.

Думая об этом, я нажал на крестик и закрыл рекламу, появившуюся на экране смартфона. Едва закрыл, как в следующий миг вылезла новая, и мне пришлось нажимать на крошечное «закрыть» в углу окна. Способов закрывать рекламу почему-то слишком много, и это незаметно раздражает. Иногда кнопка такая маленькая, что по ней трудно попасть пальцем. Неужели нельзя где-нибудь ввести единый стандарт? Хотя тогда рекламу станет слишком легко закрывать, и это, видимо, невыгодно.

Те, кто размещает рекламу, хотят выиграть хотя бы время на то, чтобы человек прочитал заголовок. Эту логику я мог понять по опыту подработки в книжном. Магазины постоянно переставляют книги на полках отчасти и затем, чтобы взгляд посетителя сдвинулся, когда привычной книги вдруг нет на обычном месте. Но всё равно... когда это настолько действует на нервы, приятного мало.

Так я и рассуждал, листая короткие видео. И после нескольких рекламных вставок заметил странное. Мне с какой-то настойчивостью начали попадаться товары для младенцев, игрушки, средства гигиены, реклама, связанная с воспитанием детей и здоровьем. Я закрыл рекламу подгузников и задумался. Я вообще смотрел какие-то видео в эту сторону?

На то, что я так подумал, конечно, была причина. Сейчас в соцсетях часто показывают так называемую таргетированную рекламу. То есть рекламу, подобранную специально для меня после анализа моего поведения. Иначе говоря, программа решила: раз я раньше смотрел такие видео и сайты, значит, могу заинтересоваться такими товарами.

Выходит, если мне показывают товары для младенцев, то я до этого смотрел что-то, связанное с родами или уходом за ребёнком.

Ну... да. После того как Акико сообщила о беременности, я действительно немного искал информацию. Сроки от беременности до родов я просмотрел в общих чертах. Но мне не казалось, что я копался настолько глубоко, чтобы вся реклама вокруг меня стала такой. Может быть...

Даже помимо тех поисков, в последнее время, когда мне попадались такие видео, я задерживался на них дольше остальных, сам того не замечая. И моё поведение тоже засекли.

— У-у, холодрыга.

М? Я поднял лицо на голос рядом. С улицы, похоже, только что вошёл Накамура Хиронобу, мой университетский друг. Он тёр ладонями замёрзшие плечи. Один из двух первых друзей, с которыми я сблизился после поступления в Университет Итиносэ.

— Ох, сегодня холодно. А тут тепло, хорошо... Слушай, Юта, ты чего в телефон уставился и ворчишь?

— А? Да я просто подумал, что развитие технологий — удивительная штука.

Я рассказал, что стоило мне немного поискать вещи, связанные с беременностью и уходом за ребёнком, как на мой телефон тут же начала сыпаться подходящая реклама. Потом перевернул смартфон экраном к нему:

— Вот, например.

На экране была реклама детской коляски. Накамура почему-то резко откинулся назад и, даже не садясь, попытался отодвинуться от меня подальше.

— Юта... Неужто у вас получилось? С той девчонкой, что недавно...

А? Что? «Получилось»? В каком смысле... На миг я вообще не понял, что он имеет в виду, но потом быстро заметил, куда уехала его мысль.

— Нет. Не то. Совсем не то.

— Ну, зная тебя, Юта, ты бы, конечно, с ответственностью...

— Выслушай меня. Очень прошу.

Он привлекал внимание, так что я почти силой усадил его рядом и принялся объяснять. Я не то чтобы отрицал студенческий брак или считал его чем-то плохим. Просто мне совсем не хотелось, чтобы обо мне пошли слухи из-за того, чего не было.

— Но «это» вы делаете-то, да?

— Это... ну... Стоп. Не об этом. О родителях. О матери.

Не превращай академическую тему о силе рекламы и маркетингового дата-сайенса в разговор ниже пояса.

— Ого. Молодая у тебя мама. Ну, в любом случае поздравляю.

— Спасибо.

В общем, она и правда молодая. Обычно поздними родами называют роды после тридцати пяти лет, так что к этому случаю это не относится. Хотя само выражение «поздние роды», когда слышишь его, всё равно заставляет тревожиться: а всё ли будет хорошо? Я тоже кое-что поискал и понял, что сейчас, в отличие от эпохи Сёва, роды в возрасте Акико уже не считаются чем-то особенно редким. Это риск, которого у мужчин не бывает, поэтому мне трудно легкомысленно говорить «сейчас уже не так опасно, как раньше». И всё же я немного выдохнул.

— Хотя, погоди. «Поздравляю» вроде нельзя говорить, пока ребёнок реально не родился?

— Думаю, зависит от случая и ситуации.

Беременность и роды не всегда бывают желанными. Тема и правда деликатная.

— У тебя лицо такое счастливое было, что само вырвалось. Простите великодушно.

Легкомысленно как-то.

...Впрочем, ладно. Когда я это сказал, Накамура широко и немного виновато ухмыльнулся. И всё же, «лицо такое счастливое», значит. Неужели у меня правда был настолько радостный вид? За один-два дня дома я и сам почувствовал, что Акико и отец рады. И, конечно, я тоже был рад.

— А, Юта. Чуть не забыл.

— М? Что?

— Спасибо, что позвал меня на ту встречу межвузовского кружка.

Накамура сказал это, садясь на соседний стул. Это было в последние выходные прошлого месяца. Саки пригласила меня на встречу межвузовского кружка, и я пошёл вместе с друзьями — Кикути Юмой, Накамурой и ещё одним человеком. У Саки после поступления тоже появились новые подруги. Иногда она рассказывала мне о них. Кажется, их звали Мидзуками Кёка и Канэко Маю. Одна из них, Мидзуками-сан, недавно вступила в кружок загадок. Если объяснять, что такое кружок загадок, выйдет долго, так что опущу подробности. Будет не слишком далеко от правды сказать, что это кружок, где играют в популярные сейчас квесты и мадомису.

Мы участвовали в таком квесте, а после него была встреча в идзакае.

По словам Накамуры, именно там он подружился с Мидзуками Кёкой.

Мидзуками-сан — подруга Саки, девушка с яркими оранжево-пепельными волосами. Вторая, Канэко-сан, выглядела мягче и спокойнее, а Мидзуками-сан, насколько я помнил, говорила довольно бодро и прямо. У меня ещё тогда возникло ощущение, что с Накамурой они могут поладить. На той встрече они вроде тоже оживлённо разговаривали. Как рассказал Накамура, они обменялись контактами и теперь иногда переписываются.

— Вот как.

— Сразу скажу: она просто подруга. Просто разговор хорошо пошёл. Мы не встречаемся.

— А, понятно.

Я кивнул, но Накамура почему-то подозрительно на меня посмотрел.

— Это что за реакция?

— Ну... вы поладили, обменялись контактами и иногда общаетесь, верно?

— Ну да... А? Ты правда подумал, что всё только так?

— А разве нет?

— Не... нет. То есть не то чтобы нет. Но в таких случаях бывает же: начали встречаться, но пока скрывают и говорят «мы просто друзья».

Понятно.

— Но сейчас это прозвучало не как «друзья» в кавычках, а как обычные друзья.

— Чего?

А, точно. Накамура же не мог знать, как это прозвучало в моей голове.

— Я почувствовал, что вы правда друзья. И подумал: хорошо, что у тебя появилась подруга... М?

Накамура почему-то уткнулся лбом в стол и затряс плечами. Кажется, смеялся. Такой реакции у моих школьных друзей раньше не бывало.

— Вот это так по-ютовски! Такое равнодушие к чужим делам — это прямо ты!

— Не чувствую, что меня похвалили.

— Ты вроде человек, который оглядывается на окружающих, а при этом в чужие обстоятельства лезть не хочешь. Очень заметно. Ну, мне с таким характером как раз проще, так что не парься.

Даже после объяснения похвалой это не ощущалось. Хотя и похоже не было, что он говорит это с неприязнью.

— Раз уж начали, добавлю ещё немного. Пока мы правда друзья. Только один раз вместе сходили в кино. Я вообще не собирался это говорить.

— Не хотел?

— Неохота, чтобы начали гадать, свидание это или нет, и подкалывать.

— Я бы и не додумался ни гадать, ни подкалывать.

На это он уже улыбнулся криво, с лёгкой горечью. Если люди совпали по интересам и времени, разве они не могут сходить в кино? Я вспомнил, как сам ходил с Ёмиури-сэмпай на поздний сеанс.

— Ты вот такой, Юта. А мир вокруг другой. Хотя... когда с тобой говоришь, становится как-то глупо заранее строить защитные линии и пытаться всех опередить.

Как-то даже извиниться хочется.

— Я ведь и раньше понимал. Ты специально делаешь вид, будто не считываешь атмосферу.

— Специально?.. Не знаю.

— Сам не понимаешь? Вот это тяжко.

— Я просто плохо читаю чувства людей.

— Да ну брось. Ты столько романов читаешь. В школе японский хорошо давался? Анализ текста и всё такое.

— Ну... наверное.

— Значит, человеческую психологию читать можешь. Просто если слишком хорошо её читать, начинаешь тащить на себе больше чужого груза, чем надо. Поэтому и не делаешь. Мне так кажется.

Такого мне раньше никто не говорил, и я невольно задумался.

Наверное, он хотел сказать, что не знать чужой внутренний мир проще. Смысл я понимал. Но легко согласиться с этим не мог.

— А-а, извини. Не думай слишком глубоко. Просто так показалось. И ещё...

Накамура чуть придвинулся ко мне и, понизив голос, добавил:

— Она довольно симпатичная. Если честно, я на неё целюсь.

А? Целится... на Мидзуками-сан?

— Декабрь же!

Когда он внезапно повысил голос, я вздрогнул.

— А что в декабре?

— Рождество! Надо до него девушку завести. Одинокая святая ночь — это вообще не смешно!

— Так оно работает?

— Эй! От парня с девушкой это звучит как издёвка...

Он посмотрел на меня с досадой. Если подумать, школьные знакомые вроде Ёсиды тоже говорили что-то похожее. Неужели люди правда настолько не хотят встречать Рождество в одиночестве? Хотя сам Ёсида, даже если так говорил, зимой третьего класса уже был не один.

...И Мару тоже. И Синдзё, кажется. Погоди. Может, вокруг меня...

— М? Чего замолчал?

— Просто в школе я почти не говорил на такие темы.

— Серьёзно?

— А сейчас задумался почему и понял: у тех, с кем я обычно разговаривал, были девушки.

— Всё. Юта, завтрашний обед за твой счёт.

— А? Почему?

— Да потому что! Что за школа у тебя была? Вы туда чем заниматься ходили, а? Завидно аж. Неужто девушек заводить? Школа вообще не для этого!

Я не знал, с чего начать возражать.

— По этой логике университет тоже не для этого...

— Не слышу! Ничего не слышу! Да ещё и у тебя Саки-чан есть. Ах, завидно. Угощай. Угощение требую.

Он говорил чуть ли не с пеной у рта, но я...

— Вот этого я не понимаю.

Я сказал это совершенно серьёзно, а Накамура посмотрел на меня так, будто услышал что-то невероятное.

— Я про «завидно». Я плохо понимаю это чувство.

— Ты серьёзно?

— Вроде да.

— Когда вокруг все выглядят счастливыми, а ты один, кажется, будто проиграл. Вот это и есть зависть.

— Почему это считается проигрышем?

— Если тебе не дали то, что вроде как должны были дать, обидно же.

Нет, это странно. Во-первых, девушку не «дают».

— И я не очень понимаю, откуда берётся уверенность, что тебе это должны были дать.

— Ну вот смотри. Соседскому ребёнку на Новый год дали десять тысяч иен, а тебе тысячу. Не позавидуешь?

— Если между суммой, которую дают соседскому ребёнку, и суммой в моей семье есть физическая корреляция, возможно. Но нет основания считать, что во всех семьях сумма новогодних денег должна быть одинаковой. К тому же, если я не знаю суммы не только у соседского ребёнка, но и у следующего соседа, и у следующего за ним, то я не могу понять, к большей я группе отношусь или к меньшей. Условия для зависти не складываются...

Взгляд Накамуры перешёл с уровня «что с ним такое» на уровень «да что вообще с ним такое».

— Тогда вот так. Правительство решило выдать всем студентам страны по десять тысяч иен. Но только тебе не выдали. Тут-то позавидуешь тем, кто получил?

— Нет. Если по закону так решили, я, наверное, подал бы протест. Но скорее сначала возникло бы не «завидно», а «почему».

— А если как ни протестуй, не слушают, и только тебе не дают! Ну?

— Несправедливым я бы это счёл. Но к друзьям, которые получили деньги, ничего бы не почувствовал. Они ведь не виноваты, что могут получить. И мне всё равно было бы непонятно, почему я должен быть уверен, будто другие и я обязаны получить одинаково.

— Да потому что только тебя поставили в другое положение! Сразу думаешь: чем я от них отличаюсь? Не делайте из меня исключение! Так ведь?

— Только меня исключили... А, вот как. Значит, можно думать и так.

Но то, что люди одного возраста вокруг не обязательно получают одно и то же, я осознал уже в начальной школе.

В те годы я не получил того, что, как считается, мать даёт ребёнку.

К старшим классам начальной школы отношения родителей уже окончательно остыли. А когда я провалил вступительные экзамены в среднюю школу, мать изменила отцу и ушла из дома. Если бы тогда я завидовал семьям, где есть мать, возможно, я смог бы понять чувство, о котором говорил Накамура. Но я не завидовал чужим семьям.

Во-первых, я уже понимал: сколько ни говори об отсутствии матери, она от этого не вернётся, а отец только расстроится. Поэтому я решил, что мать в моей жизни мне вообще не нужна.

Мир несправедлив и устроен неравно. Если мы родились в один год и ходим в одну школу, это не значит, что мы получим одно и то же в одном и том же виде. В средней и старшей школе я начал много читать и в итоге получил более широкое понимание несправедливости мира.

Может быть, мир и правда несправедлив. Но мысль «именно я один в убытке» в некоторых случаях становится нездоровой. В зависимости от того, с кем себя сравнивать, можно посчитать себя и обделённым, и благополучным. Если тебе навязывают конкретную несправедливость, важно протестовать. Но считать себя жертвой во всём подряд я не считал здоровым подходом. Так я и стал думать.

И незаметно почти перестал сравнивать себя с другими.

— И потом, нет оснований считать одиночество несчастьем.

— А? Но с девушкой ведь счастливее.

— То, что человек с девушкой может быть счастлив, не доказывает, что одинокий человек несчастен. У счастья же не одно условие. Нельзя составить формулу, где «есть девушка» — единственный параметр. Можно составить другую формулу, где это тоже одно из условий, но не единственное.

— Одиночество не несчастье?

— Один путешественник писал в книге, что одиночество и изоляция — разные вещи. Он пересекал Тихий океан в одиночку, но выдержал, потому что верил, что связан с другими людьми. Если подумать об этом, то одно Рождество без компании не кажется мне таким уж несчастьем. И ещё: ты сказал, что у всех вокруг есть девушки, но ведь ты это не проверял. Может, людей, которые проводят Рождество одни, на самом деле больше?

— Да тихо ты! По крайней мере ты-то не один на Рождество!

— ...Это да.

По крайней мере в этом году я буду не один.

— У тебя такая красавица-девушка, а вдруг она тебе скажет: «Твой подарок — это я»!

— Саки, по-моему, такого не скажет.

— Откуда знаешь? Ты что, до последнего уголка знаешь свою девушку?

— М-м... тут ты прав.

На это я действительно не смог возразить. К тому же скоро должна была начаться следующая пара, так что наш спор с Накамурой на этом закончился. Мы оба вышли из кафетерия.

По дороге к учебному корпусу я вспомнил слова, которые когда-то сказал мне Мару. Он заметил, что у меня слишком высокая устойчивость к одиночеству. И правда, я не особо сопротивляюсь тому, чтобы быть один. С родной матерью я чувствовал эмоциональную дистанцию, но, если пользоваться только что приведённым различием, сильной изоляции я не испытывал. Отношения с отцом и родственниками с его стороны не испортились. В каком-то смысле мне даже повезло. Одиночество я, наверное, чувствовал, но воспоминаний именно об изоляции у меня мало.

И тут меня вдруг осенило.

Фраза Накамуры. Если слишком хорошо читаешь психологию другого человека, начинаешь тащить на себе больше чужого груза, чем надо. Может, я просто не хочу получать от других чувство «зависти», которое с таким трудом выгнал из собственного сердца?

Поэтому стараюсь не представлять чужую психологию слишком подробно?

Но если так, значит, я на самом деле не смотрю прямо на собственную рану. Чтобы не сорвать мягкую корочку, наконец-то образовавшуюся на порезе в сердце, я намеренно убил в себе функцию чтения чужих чувств?

Я дошёл до этой мысли, но дальше она не развилась. Трудно убить мышление, которое для тебя уже стало обычным, и начать думать иначе. Впрочем, слишком сильно зацикливаться тоже было бы бесполезно, и я пока закрыл эту мысль. Проблем-то пока не возникло.

— Если не поторопимся, четвёртая пара начнётся.

После слов Накамуры я ускорил шаг и вошёл в учебный корпус.

***

В тот день у меня не было пятой пары, поэтому до подработки я добрался ещё до шести вечера. Я сел за выделенный мне стол, включил компьютер и проверил расписание.

Veil Factory, где работал Торигоэ-сан, относилась к так называемым хэнпро. Хэнпро — сокращение от «редакционный продакшн». То есть компания, которая берёт на себя практическую часть работы по созданию книги: редактирование, производство и всё около того.

Офис занимал один этаж небольшого здания, и столов там было всего около двадцати. Один из них выделили мне. Дела у компании шли не то чтобы спокойно, но я всё же был на подработке, поэтому мои задачи чаще всего были простыми. К тому же меня наняли всего около двух месяцев назад.

Итак, что сегодня... Через внутренний групповой софт, которым пользовались для обмена информацией и управления задачами, от Торигоэ-сана пришло уведомление.

— Подготовить рассылку экземпляров, значит.

В этом месяце у Торигоэ-сана выходила одна новая книга. Новинки принято отправлять в определённом количестве автору, дизайнеру обложки, а если книга с иллюстрациями — ещё и иллюстратору. Кроме того, если автор хочет отправить собственную книгу кому-то конкретному, это тоже могут взять на себя. Конечно, иногда автор сам отправляет или вручает экземпляры, но Торигоэ-сан заранее спрашивал у своих авторов: «Есть ли кто-то, кому вы хотели бы отправить книгу?» Он говорил что-то вроде: «Ну, делать так или нет — уже зависит от редактора».

Пока я проверял список получателей и адреса, мне принесли со стола новые книги, и я начал упаковывать. Подсчитал экземпляры, открыл на компьютере данные, скопировал имена на адресные наклейки, отправил на печать. Проверил текст сопроводительных записок, тоже распечатал. Потом собрал всё вместе с наклейками. Новые книги я обернул в плёнку, вложил документы в конверты, аккуратно упаковал, а сверху наклеил адрес.

Пока не привык, приходилось проверять каждый шаг, и работа казалась хлопотной. Но когда привыкаешь, руки уже двигаются почти автоматически. Кстати, раз сейчас декабрь, скоро, кажется, надо будет готовить ещё и новогодние открытки. Недаром декабрь называют месяцем беготни наставников: редакция тоже заметно оживилась. Тот самый новогодний график, о котором я слышал слухи. С конца декабря до начала января останавливаются и доставка, и типографии, поэтому почти все процессы приходится сдвигать вперёд.

Декабрь, значит. Накамура говорил, что это сезон Рождества, но у нас с Саки перед ним было ещё одно событие — дни рождения. Хотя в этом году, как и в прошлом, у нас, похоже, не будет возможности праздновать каждый день рождения отдельно. Мы оба заняты университетом и подработками. Поэтому уже решили, что в этом году тоже объединим празднование дней рождения. Рождество проведём всей семьёй, а дни рождения тихо отметим вдвоём.

План такой: сходить на свидание, а потом спокойно провести время в квартире, где я живу. Проблема — как объяснить родителям ночёвку. Если сказать, что Саки «останется у брата в квартире», то, вспоминая нашу поездку в Атами, отец и Акико, возможно, разрешат довольно легко. Во всяком случае, это лучше, чем ночевать неизвестно где, ничего им не сказав.

Скорее проблема была в том, что нужно набраться смелости и это произнести. До этого мы договорились вчера вечером. Ещё решили, что подарки на день рождения могут быть сюрпризом. Хотя если заранее обсуждать, что подарки будут сюрпризом, то это уже не совсем сюрприз, наверное.

Я ждал этого с радостью, но одновременно меня кое-что беспокоило.

Поведение Саки. С тех пор как Акико сообщила о беременности, Саки будто немного отличалась от «обычной Саки». Я не мог сказать, чем именно, но всё же.

— Эй, Асамура-кун!

От голоса я вздрогнул.

— Ты сколько наклеек собираешься туда приклеить?

— А?

Я опустил взгляд и увидел, что на конверте в ряд наклеены уже три наклейки с обратным адресом. Насколько же я хотел подчеркнуть отправителя?

— А...

Вот чёрт. Я работал, полностью уйдя в мысли. Наверное, уже не получится отклеить их и вернуть всё как было.

— Простите. Я немного задумался...

Я извинился перед Торигоэ-саном, который окликнул меня.

— Ну, ты обычно работаешь серьёзно, так что я не переживаю. Но если решить, что простая работа не требует внимания, это может привести к неожиданной ошибке.

— Да. Простите!

— Если тебя что-то тревожит, можешь в любой момент посоветоваться.

— Хорошо.

Сказав «ладно», Торигоэ-сан вернулся к своему столу. Едва он сел, как зазвонил смартфон. Он зажал трубку между ухом и плечом, быстро застучал по клавиатуре, а закончив разговор, тут же включил компьютер, схватил три больших конверта и позвал меня.

— Вот это тоже отнеси вместе.

— Понял.

Я поспешно поднялся и подошёл забрать конверты. Сегодняшний сбор почты уже закончился, так что оставалось только проверить, правильно ли наклеены адреса, и сложить конверты вместе с книгами в ящик «на отправку». Ничего сложного.

Но как только я взял конверты у Торигоэ-сана, его смартфон снова зазвонил. Это... явно не та ситуация, в которой можно просить совета.

Разумеется, Торигоэ-сан был в разы более занятым, чем я, всего лишь подрабатывающий студент. Да и вообще можно ли советоваться на тему вроде: «Моя сводная сестра странно себя ведёт после того, как узнала о беременности моей мачехи»? Но поведение Саки всё равно не выходило у меня из головы.

Нет, сначала нужно закончить работу у меня перед глазами. Я затолкал расползающуюся смутную тревогу глубоко внутрь себя и на время запер там застрявший в груди крючок.