Глава 47

Глаза О Вон Ху дрогнули.

В его зрачках отразился Пё Воль.

Он появился внезапно, без малейшего признака своего присутствия. О Вон Ху был признанным мастером в провинции Сычуань, но даже он не смог уловить движений Пё Воля.

Противник оказался куда более грозным мастером, чем он ожидал.

Пё Воль снова спросил:

— Что прекратить?

— Разве этого недостаточно? Они наверняка уже раскаиваются.

— А кто это решает?

— Что?

— Кто решает, что этого достаточно?

— Это…

— Это дело между мной и ими. Какое ты имеешь право говорить, что достаточно? Всё закончится, когда я сочту, что этого достаточно.

— Но… у всего есть своя черта. Я лишь хотел, чтобы вы её не переходили.

— Черта?

— Черта здравого смысла, черта приличий… В общем, есть границы, которые нужно соблюдать.

— Тогда почему ты сам не соблюдаешь эту черту?

Взгляд О Вон Ху метнулся к Гон Джин Хваку.

Он вмешался из-за личной дружбы, но и представить не мог, что столкнётся с таким несговорчивым человеком.

Он пожалел, что так опрометчиво встрял. Но отступать и забирать свои слова назад было уже поздно.

Все посетители таверны смотрели на них.

В мире боевых искусств репутация была важнее всего.

До сих пор он пользовался уважением и мог свободно действовать лишь потому, что его репутация ни разу не была запятнана.

«Чёрт!»

Ему хотелось немедленно выхватить меч и снести Пё Волю голову. Но боевая мощь противника казалась нешуточной.

Эскортёры из «Гуджин» тоже были довольно искусными воинами. Но они корчились в агонии, сражённые всего лишь брошенными палочками для еды.

Боевые навыки О Вон Ху, конечно, превосходили навыки эскортёров, но даже он не смог бы одолеть их всех в одно мгновение.

Пё Воль спросил ещё раз:

— Почему ты сам не соблюдаешь черту?

— Это…

Его судьба будет зависеть от того, что он ответит.

На лице О Вон Ху отразилась внутренняя борьба.

На губах Пё Воля появилась едва заметная усмешка.

Когда между алыми губами сверкнули белоснежные зубы, О Вон Ху почувствовал леденящий ужас.

Ему привиделась иллюзия, будто палочки в руке Пё Воля вот-вот пронзят ему голову.

— Эй! Не смей меня недооценивать!

О Вон Ху рефлекторно потянулся к мечу, чтобы нанести удар.

Щёлк!

Но прежде чем клинок покинул ножны, его остановила рука Пё Воля.

Все части человеческого тела взаимосвязаны. Хотя кажется, что руки и ноги действуют независимо, на самом деле их движения скоординированы. Малейшего дрожания век или подёргивания плечевых мышц было достаточно, чтобы Пё Воль предсказал следующее действие О Вон Ху.

Более того, Пё Воль мог примерно определить намерения противника по его глазам.

Сам он называл эту свою способность «микровосприятием».

За время, проведённое во тьме, его микровосприятие развилось до ужасающего уровня. Его глаза смотрели прямо на О Вон Ху, но остальные чувства улавливали даже дыхание каждого человека в таверне.

— Кх-х!

О Вон Ху высвободил свою внутреннюю энергию, пытаясь вытащить меч.

Щёлк!

В тот же миг палец Пё Воля коснулся его локтя.

— Ка-хак!

Внезапно О Вон Ху закричал. Его рука была вывернута в противоположную сторону.

Простое движение руки Пё Воля разрушило его локтевой сустав.

Стоявшие поблизости люди выпучили глаза. Они не могли понять, что происходит.

О Вон Ху был мастером, способным защитить своё тело внутренней энергией. Они не могли поверить, что его локоть был раздроблен от одного касания Пё Воля.

То, что разворачивалось перед ними, полностью выходило за рамки их понимания.

Но это не было случайностью.

Это был плод кровавых усилий Пё Воля.

Будучи запертым в одиночестве во тьме, Пё Воль размышлял, как наиболее эффективно обезвредить или уничтожить человека.

Он размышлял, думал, воображал.

Он объединил известные ему боевые искусства, сплавил воедино техники управления энергией. К этому он добавил вдохновение, обретённое в змеиной яме.

Так родился Путь Голодного Демона.

Боевое искусство изголодавшегося демона.

Пё Воль не забыл голод, который испытал, впервые попав в подземную полость.

Эту отчаянную память о том, как ему приходилось соскребать мох со стен, чтобы выжить.

Поэтому он назвал созданное им боевое искусство Путём Голодного Демона.

Техника, которой Пё Воль разрушил локоть О Вон Ху, была основой Пути Голодного Демона — искусство разрушения человеческого тела.

Пё Воль считал строение человеческого тела одновременно сложным и простым.

Если углубляться, оно было бесконечно сложным, но в общих чертах тело состояло из осей и суставов. Он пришёл к выводу, что, разрушив суставы, соединяющие оси, можно легко обезвредить противника.

С тех пор Пё Воль думал, как наиболее эффективно разрушать суставы противника.

Так и родилось своего рода искусство разрушения человеческого тела.

Оно заключалось в атаке и уничтожении тех частей, которые человек не может укрепить тренировками.

Локоть О Вон Ху был раздроблен вдребезги. Настолько, что даже самый искусный лекарь не смог бы его полностью исцелить.

— Ублюдок!

Придерживая болтающуюся руку, О Вон Ху применил технику ног.

Это была особая техника, называемая «Удар Тени Лошади». Но и на этот раз его атака не достигла Пё Воля.

Кулак Пё Воля, словно шило, пронзил и раздробил его колено.

Хрясь!

— Кха-а!

С криком О Вон Ху рухнул на пол.

Когда он был повержен всего за два удара, в таверне воцарилась тишина.

Многие из присутствующих были воинами, сведущими в боевых искусствах. Но даже они не смогли понять, какой техникой Пё Воль одолел О Вон Ху.

Жестокость, с которой он выколол глаза за грубую шутку, и таинственное боевое искусство, позволившее мгновенно сокрушить мастера уровня О Вон Ху.

В их глазах Пё Воль больше не выглядел изящным юношей.

Скрытые за этой прекрасной и чарующей внешностью безжалостные руки и жестокое сердце вселяли в них страх.

«Звезда Смерти явилась».

«Откуда, чёрт возьми, взялся такой человек?..»

Они никогда не слышали о подобном воине в мире боевых искусств. По крайней мере, в провинции Сычуань.

Пё Воль схватил валявшегося на полу О Вон Ху за воротник и заглянул ему в глаза.

— Ы-ы-ы!

Зрачки О Вон Ху бешено метались от ужаса.

Его штаны уже были мокрыми.

От крайнего страха он непроизвольно обмочился.

Пё Воль спросил:

— Всё ещё хочешь вмешаться?

— Н-нет! Никосда…

О Вон Ху яростно замотал головой. Из-за этого он не мог внятно выговорить слова, но даже не думал о стыде.

В его голове была лишь одна мысль — никогда больше не встречаться взглядом с Пё Волем.

Только тогда Пё Воль разжал руку.

Трясь!

Тело О Вон Ху обмякло и рухнуло на пол.

Из его глаз потекли слёзы. Запоздалый стыд и боль нахлынули на него, словно прилив.

Увидев плачущего О Вон Ху, воины замерли в гнетущем молчании.

Никто не произнёс ни слова, но в глубине души каждый был рад, что не вмешался.

После такого позора жизнь О Вон Ху как воина была кончена.

Он получил не только физические, но и душевные раны, которые никогда не заживут, так что о возвращении не могло быть и речи.

Пё Воль обвёл таверну взглядом.

Боясь встретиться с ним глазами, воины поспешно отворачивались или опускали головы.

За несколько мгновений жизнь нескольких воинов была разрушена, но никто больше не решался вмешиваться.

Одного О Вон Ху было достаточно, чтобы понять, что за ненужное вмешательство можно получить смертный приговор как воин.

Пё Воль молча вернулся на своё место и как ни в чём не бывало продолжил есть оставшуюся еду.

Этот его вид произвёл на людей неизгладимое впечатление.

«Появился настоящий безумец».

«С таким типом лучше никогда не связываться».

«В Чэнду и так неспокойно, так ещё и этот псих объявился».

Знал ли Пё Воль об их мыслях или нет, но его палочки для еды продолжали двигаться.

Цок! Цок!

В тихой таверне раздавался лишь стук палочек о посуду.

***

— Ух! Атмосфера тут чертовски напряжённая.

Даос Го оглядывал Чэнду и бормотал себе под нос.

Без преувеличения, казалось, что половина людей на улицах носит оружие.

Обычно даже в самых больших городах доля воинов невелика. Едва ли один-два на сотню человек. Но в Чэнду этот показатель был чрезмерно высок.

Это было доказательством того, что обстановка в городе настолько небезопасна, что даже простые жители вынуждены носить оружие.

Хо Ранчжу усмехнулась и сказала:

— Для нас это отличная возможность.

— Несчастье других — наша возможность… где ещё найдётся такая трагедия? Амитабха!

— Хмф! Кто угодно, но только не лысый монах, может так говорить.

— А почему это мне нельзя?

— Кто из нас самый жадный до денег?

—…

— Зачем ты так усердно копишь деньги, которые даже Будде не жертвуешь?

— Амитабха! О, Шакьямуни, прости этого грешного мирянина.

— Да хорош уже притворяться.

Когда Хо Ранчжу фыркнула, даос Го сказал:

— Хватит трепаться, пойдёмте скорее к главе клана. Вы же знаете, терпения у этого человека немного.

При упоминании «главы клана» выражения лиц Хо Ранчжу и Кровавого Монаха стали серьёзными.

Они поспешно последовали за даосом Го.

Даос Го привёл их в самую большую таверну в Чэнду.

Несмотря на раннее утро, внутри уже завтракали несколько посетителей.

Оглядывая таверну, Хо Ранчжу увидела знакомое лицо, и её глаза радостно вспыхнули.

— Глава клана!

Она подошла к обедавшим мужчинам. Те, в свою очередь, одновременно подняли головы и посмотрели на неё.

Один из них, мужчина лет сорока пяти, заговорил:

— Заместитель! Прибыла как раз вовремя.

— Ух ты! Сколько же мы не виделись, орабони.

Хо Ранчжу крепко обняла мужчину.

Тот усмехнулся и похлопал её по спине.

Подошедшие следом даос Го и Кровавый Монах поприветствовали его.

— Ты стал ещё солиднее, глава клана.

— Давно не виделись, глава клана!

Мужчина, отстранив Хо Ранчжу, сказал:

— Рад видеть вас обоих.

— Хе-хе! А всё потому, что работы не было.

— Зато хорошо отдохнули, не так ли?

— Слишком хорошо отдохнули, вот в чём проблема. И деньги все кончились.

— Разве не поэтому я вас и позвал?

— Ты действительно собираешься в это ввязываться?

— Что, боитесь? Тогда можете не участвовать.

— Эй! Ну что ты такое говоришь… Кто сказал, что мы отказываемся.

Даос Го покачал головой и быстро сел на свободное место.

Кровавый Монах и Хо Ранчжу тоже заняли пустые места.

В глазах всех троих, обращённых к мужчине, читалось непоколебимое доверие.

Этого мужчину звали Чан Мурён, и он был главой отряда Чёрного Облака.

Отряд Чёрного Облака был своего рода группой наёмников.

Они продавали свою боевую мощь за деньги.

Их основной ареной были пограничные конфликтные зоны.

Им было всё равно, кто их наниматель. Они служили тому, кто платил больше, и сражались на его стороне.

Люди называли их одержимыми деньгами убийцами.

Ронины, у которых не было ни справедливости, ни великой цели, а только жажда наживы.

Они собрались в Чэнду, потому что Чан Мурён учуял запах денег.

Даос Го, потирая ладони, сказал:

— Это ведь из-за школы Чхонсон и школы Ами, верно?

— Похоже, слухи до вас дошли.

— То, что эти две школы враждуют уже семь лет, — общеизвестный факт, не так ли?

— Верно. Судя по обстановке, скоро произойдёт крупное столкновение.

Чан Мурён кивнул.

Никто не знал почему, но школа Чхонсон и школа Ами враждовали уже семь лет.

Сначала это были лишь стычки между отдельными воинами, но вскоре конфликт перерос в полномасштабную войну.

Они сходились в крупных битвах, несли большие потери, отступали, а затем снова сражались — и так повторялось несколько раз.

Противостояние двух сильнейших школ провинции Сычуань привело к расколу всего местного мира боевых искусств.

В провинции Сычуань не было ни одной школы, которая не была бы так или иначе связана с этими двумя.

Многие поначалу пытались сохранять нейтралитет, но по мере затягивания конфликта их всё настойчивее принуждали сделать выбор.

В итоге школы провинции Сычуань разделились на два лагеря.

Хо Ранчжу спросила Чан Мурёна:

— Так почему же они всё-таки сражаются? Обе ведь уважаемые и знаменитые школы в мире боевых искусств.

— Заместитель! Причина их вражды не важна. Важно то, что у меня появился шанс осуществить свою мечту.

Чан Мурён улыбнулся, обнажив зубы.

Война между школой Чхонсон и школой Ами была великим бедствием для всех жителей провинции Сычуань. Но их несчастье было прекрасной возможностью для отряда Чёрного Облака и Чан Мурёна.