В главе присутствует зацензуривание. (⚫⚫⚫ ⚫⚫⚫) Произведение ни в коем случае не пропагандирует запрещенные на территории РФ темы, но, поскольку, закон имеет расплывчатую формулировку, было решено зацензуривать любое упоминание нежелательно. Хотя, опять же, упоминание не возбраняется, но следует помнить возраст главных героев.

Наконец снова был школьный день.

Да, я знала, как невероятно нетипично это звучало для школьницы. Но после всего этого времени в роли работающей горничной в моем мире снов, постоянно рискуя быть раскрытой как их богиня‑создательница, у меня появилось легкое стремление к простым, ничем не примечательным, упорядоченным школьным будням.

«Эй, Иори! Эти выходные были просто великолепны! Совершенно потрясающе! Не могу дождаться, когда повторим это в следующую субботу! И тогда уже вместе со всеми остальными! И мы даже сможем потратить столько времени, сколько захотим!» — (Чиаки)

«Чиаки! Сколько еще раз я должна тебе говорить, что мы не обсуждаем здесь то, чем занимаемся в свободное время?!» — (Иори)

Я сказала это, но затем услышала поблизости:

«Эти двое в банде?»

«Если так, то уверена, что Чиаки лидер. Иори скорее своенравный подручный».

«Своенравный? Если уж на то пошло, ее втянули в это. Даже если она категорически против чего‑то, в итоге Чиаки всегда удается ее утянуть!»

«Точно! У Иори совсем нет стержня!»

Эй!

Это серьезно начало выходить из‑под контроля. Теперь они продолжали болтать о том, как я была втянута в криминальную жизнь: продавала *котиков, вымогала деньги и занималась *котоглажкой, и все лишь потому, что у меня не хватило духу сказать Чиаки «нет».

Эта последняя часть, на мой взгляд, уже граничила с травлей. Я не столько была в ярости, сколько в замешательстве. Хотя такого рода сплетни в нашем классе не были редкостью, они никогда не бывали настолько мерзкими, особенно не настолько открыто, вдруг, ни с того ни с сего.

Я просто не могла понять, что здесь происходило. Кроме того, стоило упомянуть, что, хотя замешательство было моей главной эмоцией тогда, я все же чувствовала, как внутри меня поднималось что‑то неприятное и вполне оправданное.

О черт, я чувствовала, как граница становилась тоньше. Почему это вообще происходило?

«Не удивительно ли, как такая обыденная вещь, как простое человеческое общение, может так сильно выйти из‑под контроля?» — (Зика)

«Зика‑рин?» — (Иори)

«Иногда мне кажется, ты никогда этого не поймешь. Или даже не пытаешься», — (Зика)

«Не перекладывай вину! Это твоих рук дело!» — (Иори)

«И да, и нет. Пришло время, чтобы ты начала понимать, как можно манипулировать общим мнением. Ты не поверишь, но для достижения этого результата достаточно было лишь слегка подтолкнуть их мысленно, ослабив их внутреннее сопротивление. То, что ты сейчас наблюдаешь, это то, что они сказали бы, если бы не действовали самоналоженные правила общества», — (Зика)

Ладно, я была немного расстроена. Для урока это определенно заходило слишком далеко. К тому же мне было немного грустно это слышать.

«Так ты говоришь, что это то, что они на самом деле думают обо мне?» — (Иори)

«В какой‑то степени да, но нет. На самом деле не совсем. Как я сказала, я лишь ослабила их внутреннее сопротивление. Но, как тебе должно быть известно, группы делают то же самое: один говорит что‑то, другой пытается превзойти его и так разговор обретает собственную динамику. Возможно, они даже не имеют это в виду, но, чтобы произвести впечатление и испытать это успокаивающее чувство принадлежности к группе, они готовы заходить все дальше. Что, по иронии, и есть тема, о которой они сейчас говорят. Суть в том, что люди,это существа, поддающиеся манипуляциям. Стадные животные, которые просто плывут по течению. Как только что‑то было высказано и принято группой, оно становится фактом. Так что даже если худшие вещи, которые они сказали, не были задуманы всерьез, это лишь вопрос времени, когда они начнут в это верить. Это позволит им немного опустить планку или поднять, если речь идет о том, чтобы показать себя с худшей стороны», — (Зика)

«Но зачем ты это делаешь?» — (Иори)

Она должна была знать, что мне не нравилось быть ее жертвой травли. Судя по тому, как она говорила, этот трюк даже не требовал от нее особых усилий. Сколько уже человек она поймала на этот трюк?

Черт, я злилась все больше и чем дольше думала об этом, тем сильнее собиралась содрать с нее кожу живьем после того, как вырву ей глаза, чтобы она могла хорошо видеть это испытание!

Черт! Это было нехорошо. Я пока не хотела ее убивать. Ладно, у Зики была отсрочка пока я снова не начну мыслить здраво.

«Ты все еще должна мне услугу. Допустим, она заключается в том, чтобы не мстить мне из‑за этой ситуации», — (Зика)

«Ты используешь свою единственную большую услугу вот так?» — (Иори)

Я имела в виду, что все еще была внешним божеством. Я вполне была уверена, что могу предложить нечто большее, чем просто не убивать ее.

«Конечно. Но важнее то, чтобы ты усвоила абсолютные основы, прежде чем реальность начнет распадаться по этой причине. Так что сосредоточься и верни уровень сопротивления к норме», — (Зика)

У этого демона действительно было странное представление о педагогической работе.

«Я не понимаю, почему ты хочешь этого от меня. В чем причина?» — (Иори)

«Учу тебя брать под контроль свое окружение. Без внутреннего сопротивления люди превращаются в диких ящериц, способных лишь на бегство или борьбу. Я пытаюсь донести до тебя, что если ты не можешь этого сделать, твои одноклассники, это всего лишь куклы в распоряжении любой сущности, лишенной твоих комплексов, и поддержание их в норме действительно не должно противоречить твоему странному чувству морали», — (Зика)

Я надеялась, что она, по крайней мере, не втянет меня в еще больше неловких ситуаций. Как предложила Зика, я попыталась сконцентрироваться на одноклассниках. А затем повысила уровень их внутреннего сопротивления, чтобы прекратить эту дискуссию. И тут же все они затихли.

«Неверно!» — (Зика)

«Что?!» — (Иори)

«Просто ты не повлияла на них, ты просто проложила свой путь силой. Настоящая манипуляция куда более изощренна. Она использует то, что уже есть, и заставляет их поверить, что все было их собственной идеей. Твой способ оставляет сильный след акта контроля и в худшем случае раскрывает твой поступок», — (Зика)

По крайней мере, она хорошо разбиралась в этих вещах. Ладно, тогда с чуть большим вниманием к деталям.

На этот раз я посмотрела на их ауры. Во‑первых, из‑за мысленного толчка, который я дала себе (или надеялась, что дала); во‑вторых, потому что почти все до сих пор было связано с жизненной силой.

Я посмотрела на них и да, было ощущение, подсказывавшее мне, что что‑то не так с тем, как кружились их ауры. Но был один момент, который выбивался или, скорее, удивлял меня. И заключался он в том, что мой анализ говорил, что с ними по сути ничего не было не так.

Можно было бы подумать, что после того, как эта злобная демоница вмешалась в их разум, чтобы заставить травить одноклассницу, в их сердцах осталась бы часть ее темной миазмы. Однако, похоже, это не так и вместо этого их ауры просто кружились немного иначе, чем обычно.

И, полагала я, в этом и заключался урок, что чтобы подтолкнуть кого‑то к ужасным поступкам не обязательно использование злой энергии. Они просто стали чуть более раскованными, чем обычно.

Это как устроить ловушку, чтобы навредить кому‑то. Яма сама по себе не была зла, ведь поначалу это просто дыра. Она становилась опасной, только когда кто‑то рисковал в нее упасть.

То же самое и с Зикой, поскольку она лишь закладывала основу для того, чтобы мои одноклассники ополчились друг против друга. Поистине коварный трюк.

В любом случае, судя по моим ощущениям, мне просто нужно было это исправить. И способ, как всегда через жизненную силу. Или, в моем случае, миазму.

Как обычно, я действовала по странному инстинкту и но он работал. Я протянула к ним свою силу и каким‑то образом смогла уменьшить поток, или циркуляцию, или что бы там ни заставляло их тогда так бушевать.

«Но эти двое не так уж плохи. На самом деле довольно мило, как они всегда присматривают друг за другом».

«⚫⚫⚫ ⚫⚫⚫»

«Эй, такие слухи могут разрастись. Тебе не стоит говорить подобное».

«А разве ты не только что утверждала, что она занимается *котоглажкой?»

«Это была шутка! И все вы смеялись над этим!»

Характер разговора действительно изменился.

«Хм, грубо, но приемлемо. Ты, моя дорогая, сделала свой первый шаг в то, что ты называешь магией разума. Поздравляю?» — (Зика)

Должна ли была я чувствовать вину? Я не контролировала их, а скорее просто устранила влияние злой демоницы на них, которой была моя одноклассница рядом со мной.

«Зика, я серьезно сейчас не уверена, буду ли я на тебя злиться», — (Иори)

«Ну, это все еще часть той услуги, которую я у тебя прошу. Назовем это средством предотвращения промывания мозгов среди твоих любимых людей», — (Зика)

«Вздох. Я слишком устала для такого стресса утром. Пожалуйста, воздержись от подобных выходок в будущем», — (Иори)

«Я хотела, но потом ты снова начала открыто говорить о вещах, которые никто не должен слышать. Так что урок давно назревал», — (Зика)

«Это была просто Чиаки! Кстати, почему ты вообще такая спокойная?» — (Иори)

«Потому что я сейчас изучаю магию разума! Я могу распознать режим обучения «Карин», и это намного интереснее, чем обычные школьные занятия», — (Чиаки)

О боже, Чиаки и магия разума. Это сочетание, созданное в аду, определенно не могло закончиться хорошо. Теперь мне нужно было освоить это раньше, чем она, потому что для мира это могло обернуться только плохо.

Вздох.