Латина вынудила меня идти с ней.

Буквально вынудила. Я едва успела натянуть форму, схватить сумку и выскочить в коридор, как она уже неслась вперёд — быстрым, решительным шагом, не давая мне ни секунды передышки.

— ...Леди Майер, подождите!

— У меня нет времени ждать!

— Но мы даже не позавтракали...

— Ха... в такой ситуации у тебя еще есть настроение есть? Я правда завидую!

Латина не слушала меня и просто неслась вперед. Её лицо было бледным, а губы сжаты. Фиалковые глаза смотрели прямо перед собой, как будто она видела цель и не собиралась отвлекаться ни на что.

В конечном итоге, мне ничего не оставалось не оставалось, кроме как вздохнуть и последовать за ней.

Мы вышли из общежития. Утро только начиналось — серое, холодное, с туманом, стелющимся по земле. Академия просыпалась. Студенты выходили из корпусов, шли в столовую, собирались группами. Обычное утро.

Но для Латины, а теперь уже и для меня, это утро было не обычным.

Для падшей аристократки это был последний шанс на жизнь... А я просто оказалась рядом.

Латина всю дорогу держала коробку обеими руками. Она старалась выглядеть спокойно, но я замечала, как сильно напрягались ее пальцы... Похоже, что она действительно сильно нервничала.

Но стоило ли? На самом деле, я не думала, что Амалия была таким уж монстром, которого следовало бояться.

Когда мы вошли в академию, коридоры уже были заполнены студентами. Первое занятие должно было начаться совсем скоро, поэтому все торопились по аудиториям.

И именно тогда мы увидели Амалию. Она шла по главному коридору в окружении нескольких студентов. Рядом также находилась Селия Арвен. Еще несколько девушек и юношей разговаривали с Амалией, а впереди постоянно расступались другие студенты.

Это действительно было похоже на то, как простые смертные расступаются перед божеством.

Латина увидела Амалию и замерла посреди толпы. Я наблюдала за ней. В этот момент, очевидно, девушка собиралась с духом. Я видела, как её плечи напряглись и как руки сжались в кулаки. Как ее дыхание сбилось, но она изо всех сил старалась его выровнять.

И наконец...

- Л-леди... Леди Сириникс...

Тоненький писк вырвался из ее рта. Это было похоже на пищание мыши, и совершенно не соответствовало ее обычно высокомерному и уверенному тону. Даже я удивленно на нее уставилась.

Как, черт возьми, Амалия могла бы услышать этот писк в такой толпе? Но...

— Иди, — прошептала я. — Я рядом.

Она посмотрела на меня. На секунду. Одну секунду.

А потом шагнула вперёд.

— Леди Сириникс!

Голос прозвучал громко. Слишком громко. Он разнёсся по коридору, и несколько студентов обернулись.

Амалия остановилась.

Она обернулась. Медленно. Её глаза — голубые, холодные — скользнули по толпе. Нашли Латину. Остановились.

— Да? — произнесла она.

Латина шагнула ближе.

Я видела, как дочь маркиза и её подруги переглядываются. Как на их лицах появляются усмешки. Как они ждут. Ждут провала.

— Леди Сириникс, — повторила Латина. Голос дрожал. — Я... я хочу извиниться.

Амалия молчала.

— За то, что я сказала. Тогда. На приёме. Это было... ужасно. Я была глупой. Злой. Я не имела права говорить те вещи. И я... я сожалею. Правда. Всеми силами.

Тишина.

Амалия смотрела на неё.

Долго. Очень долго.

Я видела, как Латина дрожит. Как она сжимает поднос с пирожными. Как её глаза наполняются слезами.

И в этот момент Амалия посмотрела на меня.

Она увидела меня. Стоящую рядом с Латиной. Поддерживающую её. Я видела, как что-то мелькнуло в её глазах. Что-то... тёплое.

А потом она снова посмотрела на Латину.

— Хорошо, — сказала она.

Латина замерла.

— Что?

— Я принимаю твои извинения.

Тишина.

Настоящая. Звенящая. Оглушительная.

Дочь маркиза замерла. Её улыбка исчезла. Подруги переглянулись. Кто-то ахнул.

Латина смотрела на Амалию. Слёзы текли по её щекам. Она не вытирала их. Не могла.

— С-спасибо, — прошептала она. — Спасибо...

Амалия кивнула.

Она взяла пирожные — одно. Попробовала. Медленно. Задумчиво.

— Неплохо, — сказала она.

Латина всхлипнула.

— Спасибо...

Амалия посмотрела на неё. Ещё раз. А потом — повернулась и пошла дальше. Её свита — включая дочь маркиза, которая выглядела так, будто проглотила лимон, — последовала за ней.

Мы остались стоять.

Латина — с подносом в руках. Я — рядом с ней.

— Она... — прошептала Латина. — Она приняла.

— Да, — сказала я. — Приняла.

Латина посмотрела на меня.

И — неожиданно — улыбнулась. Широко. По-настоящему. Счастливо.

— Она приняла! — воскликнула она. — Ты видела?! Она приняла!

— Видела.

— Я... я не верю! Я... — Она засмеялась. — Я свободна!

Она обняла меня. Крепко. Отчаянно.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе.

— Это не благодарность, — сказала я. — Это констатация факта.

Она отстранилась. Посмотрела на меня.

— Ты странная, — сказала она.

— Знаю.

Она улыбнулась.

И в этот момент я поняла: что-то изменилось. Что-то важное.