Когда воздушный корабль сел, у трапа нас уже ждали Трисенна и один из её товарищей. Трисенна была магом и занимала седьмое место в рейтинге героев; мы уже пересекались в сражении с архиепископом Бифронсом. Сам факт, что Центральная церковь прислала встречать Академию человека из первой десятки, говорил достаточно ясно: наши силы здесь считали важными.

— Добро пожаловать. Дорога была долгой. От имени Иггдрасиля благодарю Академию за участие.

Фергио выступил вперёд и пожал ей руку.

— Фергио, профессор Академии. Ректора Гуллемасии здесь нет, поэтому официально приветствую вас вместо него.

— Вы прибыли раньше, чем мы рассчитывали.

— Студенты постарались. По пути нас атаковали альтифы, но нападение удалось отбить без серьёзных потерь.

Трисенна явно удивилась.

— Хорошо, что всё обошлось. Часть преподавателей уже внесена в список совещания; прошу их идти со мной. Остальных мой товарищ проводит вместе со студентами.

Фергио уточнил, началось ли совещание. Нет: воздушный корабль Ликейона задерживался примерно на пятнадцать минут.

Перед тем как двинуться, Трисенна назвала ещё четыре имени.

— Дифелия, Варган, Алисия и Эрика — вы тоже нужны на совещании.

Для Дифелии причина была очевидна: она возглавляла студсовет. Нас троих звали ради другого.

Мы с Трисенной обменялись короткими приветствиями. По её лицу было видно, что вопросов ко мне накопилось немало, однако задавать их при официальной встрече она не стала.

Совещание устроили в огромном полевом шатре. Снаружи он всё ещё выглядел временной постройкой, но магические формулы были наложены в несколько слоёв. По прочности и защите этот кусок ткани мог поспорить с хорошей крепостью.

Внутри почти все места уже заняли. В центре стоял круглый стол, а оставшиеся свободные кресла, судя по расположению, ждали Академию и Ликейон.

Когда мы вошли, разговоры стихли.

Я тоже не тратил время зря. Хейлион. Ферангис. Келло. Герой, потерявший один глаз и руку. Несколько высокопоставленных людей Центральной церкви. И здоровяк, которого трудно было перепутать с кем-то ещё.

«Так вот какой Грейден вживую».

Третье место рейтинга героев. Рукопашный боец. Борода кустом, плечи как дверной проём, на шее — кусок железа величиной едва ли не с голову.

Он смерил меня взглядом и даже не попытался говорить тише.

— Я ожидал чего-то посолиднее. Этот тощий мальчишка нож с вилкой удержит? Вы серьёзно хотите доверить ему важную часть операции?

Трисенна сразу нахмурилась.

— Грейден, вам уже объясняли, зачем нужен Варган и что умеет его уникальная формула.

— Чего ты его защищаешь? Потому что тоже маг? Или уже успела втюриться?

— Ты сейчас... Ладно. Бесполезно. Когда все соберутся, я повторю объяснение. В этот раз хотя бы слушай, а не чеши уши.

Грейден фыркнул.

Я пошёл к своему месту. Спорить с человеком, у которого культ мышц явно добрался и до мозга, не хотелось.

Однако Грейден решил иначе.

— Да чего тут объяснять? Есть способ проверить за одну секунду!

— Грейден!

«Вот же ёбаный псих».

Убийственное намерение накрыло шатёр раньше, чем я успел повернуться полностью. Не показное давление и не грубая угроза — от него действительно пахнуло атакой уровня архиепископа.

Грейден сорвался с места.

Стол и кресло позади него развалились от толчка, воздух ударил в стороны. Кулак шёл прямо в меня.

Времени на длинные расчёты не было, но итог я понял сразу: если эта штука попадёт, даже Сумрак и Протектор не спасут меня без последствий. Голову разнесёт как спелую дыню.

Тяжёлый удар

Передо мной вспыхнул щит из светлой, почти священной маны.

Хейлион принял кулак Грейдена на себя.

Обычно мягкое выражение на его лице исчезло.

— Грейден. Что вы творите?

— Ха! Сам Хейлион вмешался? Так даже веселее!

— Я задал вопрос.

— Проверяю мальчишку. Если он дохнет от одного такого удара, на войне от него и вовсе толку не будет. Альтифы предупреждать не станут.

Треск маны

Грейден всё ещё давил кулаком на щит. Хейлион не уступал ни шага.

— Это уже не проверка. Вы перешли черту.

— Черту? А красные твари, по-твоему, будут гладить его по голове? Впрочем...

Грейден вдруг оскалился и посмотрел мне за плечи.

— Дух у вашей молодёжи есть.

Слева от меня Алисия уже держала Найас в положении для рубящего удара. Справа Эрика успела собрать основы сразу двух формул — пространственной магии и льда. Не окажись между нами Хейлиона, обе вступили бы в бой без колебаний.

— Алисия. Эрика. Уберите ману, — сказал Хейлион.

Они не подчинились сразу.

Я кивнул: всё нормально.

Только после этого напряжение вокруг них начало спадать.

Грейден тоже опустил руку.

— Тьфу. А я уже думал, будет интересно.

Хейлион развеял щит и повернулся ко мне.

— Варган, это относится и к вам. Снимите формулу, которую наложили на шатёр.

Я изобразил лёгкое недоумение.

— Формулу? Какую именно?

— Не надо. Вы заполнили пространство своей уникальной формулой в тот момент, когда вошли.

Я невольно улыбнулся.

— И всё-таки от единственного учителя ничего не скроешь.

По кругу пошёл шёпот.

И было от чего. Я незаметно применил магию проклятий в помещении, где сидели высокие церковные сановники и несколько сильнейших героев мира. При желании это легко называлось попыткой покушения или государственной изменой.

На деле меня занимало другое: как Хейлион вообще заметил воздействие.

Моя уникальная формула закреплялась не на человеке, а на самом пространстве. Обычно до момента активации её не видел никто, кроме меня. Бифронс понял, что попал под неё, только перед смертью. Хейлиону хватило нескольких минут — а возможно, и того меньше.

Значит, священное искусство действительно было естественным противовесом моей магии.

Я снял формулу.

Сухой магический треск

Вот исчезновение уже почувствовали все.

— Она и правда была здесь...

— Так это та самая уникальная формула?

— Вы о чём вообще говорите?! Он только что наложил проклятие на весь совет! Этот человек опасен. Ему нельзя доверять!

Громче прочих возмущались люди Центральной церкви. Нескольких я помнил по заседанию, на котором мне вручали Орудие Суда. Последовательность достойна уважения: как не любили меня тогда, так и не любят сейчас.

Пришло время дать им удобную версию событий.

Я придал лицу ровно столько раскаяния, сколько требовалось.

— Понимаю, что позволил себе недопустимую вольность, и прошу простить её. Причина проста: я испугался за свою никчёмную жизнь. Когда такой великий герой, как господин Грейден, собирается тебя убить, хочется хотя бы иметь запасной способ защиты.

Хейлион посмотрел внимательнее.

— Вы хотите сказать, что заранее ожидали его нападения?

— Именно. Маг из меня так себе, зато дурное предчувствие работает безотказно.

Я перевёл взгляд на Грейдена.

В каком-то смысле я был ему благодарен. Он собственными руками подарил мне оправдание.

— Едва войдя, я понял, что господин Грейден захочет испытать меня лично. Поэтому и развернул формулу как страховку. Увы, ума не хватило догадаться, что вы, учитель, встанете между нами. Знай я это заранее, не стал бы пачкать совет своей магией.

— С чего мы должны верить этой чуши?! — выкрикнул один из церковных стариков.

Справедливый вопрос.

Я действительно врал.

Я знал, что Грейден ненормальный, но до входа в шатёр даже не подозревал, что он здесь. Настоящая цель была куда хуже той, в которой меня обвиняли.

Мне хотелось проверить две вещи: заметит ли кто-нибудь мою уникальную формулу и сколько времени потребуется, чтобы при полном отсутствии сопротивления подчинить людей в этом шатре.

Лучшей лаборатории было не найти. В одном месте собрались специалисты, каждый из которых считался вершиной своего направления.

Так что по намерению церковники попали точно в цель.

Но обстоятельства оказались на моей стороне. Грейден действительно полез убивать меня, а скрытая формула действительно стала бы средством защиты. Заодно весь совет получил наглядное доказательство её опасности.

Люди, привыкшие чувствовать магию, ауру, священную силу и убийственное намерение за сотню шагов, сидели внутри моего проклятия и ничего не замечали.

После такого меня могли ненавидеть сколько угодно. Главное — теперь они понимали, зачем я нужен на войне.

Оставалось не дать возмущению превратиться в официальный приговор. Я отвечал спокойно, признавал ровно ту степень вины, которая была безопасна, и при каждом удобном случае напоминал, что моя формула предназначена для врага.

Сплетни потом всё равно поползут. Да и хрен с ними.

В конце концов я подошёл к Грейдену.

— Ну что скажете? Я и моя уникальная формула хотя бы немного годимся для настоящей войны?

Даже если они считали меня подозрительным, отказаться от такого инструмента было бы глупо. Мне необязательно находиться рядом с союзниками. Достаточно перенести меня в тыл противника — и дальше проблемы начнутся уже у альтифов.

Грейден широко ухмыльнулся.

— А ты ебанутее, чем я думал.

В его исполнении это звучало как высшая похвала.