## Глава 47

Луиза пребывала в отличном расположении духа.

Уголки ее рта взлетели так высоко, что она едва сдерживала улыбку.

– Да расслабься ты, старая карга! Такой денек чудесный!

– Бел… Бел… Ну почему Леону доверили роль короля… Почему… За что?!

В отличие от Луизы, захлебывающейся от чувства удовлетворения и потягивающей вино, Паула рядом с ней чувствовала себя совершенно раздавленной и мучилась от невыносимого стресса, отчаянно желая напиться.

Пари, которое начала именно Паула, обернулось для Луизы приятным сюрпризом – теперь можно не беспокоиться о выпивке на целый месяц.

– Ой, Луиза! Да хватит уже бить! Больно же! Ну хватит!

– Ой, прости-прости. Просто как куратору так приятно видеть победу нашего класса.

– Аааа…! Леон… Леон…!!

Как и было объявлено с помощью видеосвязи.

1-й класс сокрушительным ударом разбил объединенные силы расколовшихся 4-го и 5-го классов.

Словно специально для этого момента, Барган выпустил всех своих тщательно сберегаемых фамильяров, и разрушение крепости не заняло много времени.

Дипиелия и Эрика, лишь запоздало осознавшие истинное положение дел, попытались вновь объединить силы, но время было безвозвратно упущено.

Однажды переломившийся ход событий уже нельзя было повернуть вспять.

Луиза смотрела на трансляцию, демонстрирующую ликующий класс-победитель.

Барган шел впереди своей группы.

Видно было, что он страстно желал бы бросить свое изможденное тело на кровать, но глаза и рот сияли широкой улыбкой, выдавая чувство глубокого удовлетворения.

– Ну что за тип. Ни за что на свете не покажет, как он рад.

Это было сказано в адрес Баргана.

В то время как остальные обнимались или подбрасывали друг друга в воздух от восторга, он сохранял выражение лица, словно говорил: «Ничтожные создания. Как же можно так восторгаться из-за такой ерунды».

В его духе.

Луиза развернула лист бумаги, который держала в руке.

Это был пергамент, который Барган передал ей перед началом классной битвы.

Текст был написан изящным почерком, занимая большую часть листа.

Если отбросить лишнее, суть сводилась к предложению изменить название их исследовательского кружка.

Требование изменить название с «Студенческого совета» на «Арволь Пруталь».

Видимо, он понял, что «Студенческий совет» себя исчерпал. Вспоминая о тех мучениях, которые доставляло Луизе это название, ей хотелось разбить голову Баргана бутылкой вина, но теперь это желание совершенно испарилось.

Он так легко согласился.

Поскольку больше не будет никаких споров, это было хорошо и для Луизы.

– Вот теперь другое дело, староста.

Луиза разразилась громким хохотом, позабыв обо всем на свете.

Проблема с упрямым старостой и его названием решена. В классной битве одержана безоговорочная победа.

Момент, когда вся накопившаяся тяжесть наконец-то спала с плеч.

– Да расслабься уже, Паула!

– Ай, блин! Я же сказала, больно!! Ты, ходячая гора мышц!

Чем сильнее ликовала Луиза, тем краснее становилась спина Паулы.

***

– Верни.

– Что это вдруг?

– Моего фамильяра. Верни его.

– Когда ты бросила его, тебя это не волновало… Эрика. Вообще-то фамильяр – это…

– Да не волнует меня! Просто верни фамильяра!

Весь лоск надменной злодейки, казалось, улетучился, и Эрика, словно капризный ребенок, топала маленькими ножками, выражая свое недовольство.

На людях она старалась держаться как можно более по-взрослому, но, похоже, в итоге сдалась.

– Лети с миром, Ворон. Хоть и недолго, но мне было приятно с тобой.

– Карр…

Черный ворон с очаровательными перьями широко расправил крылья, издал печальный крик и перелетел на плечо Эрики.

Хочется надеяться, что там ему будет хорошо.

Искренне.

– Эрика, второе место – это тоже отличный результат.

– …Заткнись.

В конечном итоге сопротивление удалось оказать не святой, а Эрике.

Дипиелия, похоже, просто не выдержала зрелища, как ее одноклассников продолжают раз за разом унижать, и объявила о капитуляции.

В результате, до последнего продержался 4-й класс под предводительством Эрики. Она отчаянно сопротивлялась до тех пор, пока вся ее мана не иссякла.

– …Такого позорного дня в моей жизни еще не было.

Эрика яростно закусила губу. Обе ее руки дрожали, сжимаясь в кулаки.

Похоже, сейчас Эрике лучше всего вернуться в свою комнату и успокоиться.

Иначе она может не справиться со своими эмоциями и натворить дел, которые потом будут долго ей аукаться. Как-никак, мы из знатных родов, да и к тому же обручены. Не могу же я просто стоять и смотреть на это.

Я уже собирался обратиться к Эрике, как вдруг появился незваный гость.

Парнишка из ее класса, Бентлоу.

Добродушный на вид, он вежливо поклонился мне.

– Одноклассники ждут Эрику. Если это не доставит неудобств, не могли бы мы ее забрать?

– …Бентлоу, …я…

– Не переживай, Эрика. Ты сделала все, что могла. Многие благодарны тебе за то, что ты до последнего сражалась на передовой даже в самой отчаянной ситуации.

– ……

Вот так сюрприз.

Прямо нежность на нежности, любо-дорого посмотреть.

Так и хочется отчитать их, спросив, что они тут развели, да еще и в присутствии ее жениха.

– Эрика.

Но я промолчал.

Это не мое дело.

К тому же, сейчас Бентлоу – именно тот человек, который нужен Эрике.

На его небольшую наглость можно закрыть глаза.

– Раз уж за тобой пришел твой слуга, я тоже, пожалуй, пойду.

– Бентлоу не мой слуга. Не смей его оскорблять, Шюгенхарц.

– Конечно-конечно. И ты будь здорова, Ворон.

– Карр! Карр!

– Кстати, почему он так тебя любит…?

Я отвернулся и пошел прочь.

Как раз кстати.

Мне нужно проверить свою награду и встретиться с кое-кем.

– Этого фамильяра зовут Ворон?

– Нет… это он сам так решил….

Отбросив доносившиеся сзади приглушенные разговоры, я привожу свои мысли в порядок.

Итак, Катия.

Победила в классной битве.

Была лидером.

Получила символ короля.

За победу в классной битве все участники победившего класса получают по 20 катий.

Лидер за свою должность получает 5 катий. А за победу дополнительно еще 5 катий.

И наконец, король победившего класса получает еще 10 катий.

Таким образом, за эту классную битву я получил в общей сложности 40 катий.

На старте у меня было 20 катий, как у лучшего студента.

После рейтингового матча я отдал Эрике 10 катий.

А теперь получил 40 катий.

Итого – 50 катий.

Сейчас я занимаю второе место в рейтинге первого курса. Эрика, занявшая первое место, после этой классной битвы должна иметь 46 катий.

Таким образом, мне удалось восстановить утраченные позиции.

Но и это еще не все.

Можно провести масштабную рекламную кампанию по обновлению имиджа Студенческого совета… то есть, «Арволь Пруталь», и передать свое послание некоему «особому человеку», который смотрит на нас сверху вниз.

Надеюсь, мое сообщение благополучно дошло.

Это важнее и катий, и репутации исследовательского кружка.

– Студент Барган, у вас найдется немного времени?

Таинственный голос.

Низкий, словно стелющийся туман.

Я слышал его впервые, но уверен, что не ошибаюсь.

Наконец-то он вышел на связь.

– Да, конечно.

Я улыбнулся ему.

По тому, как быстро он связался со мной, можно понять, что у него много вопросов.

Что же ты за переменная и как собираешься меня развлекать?

– Что случилось, Хейлион?

***

Поднявшись на дирижабль, мы с Хейлионом прошли в отдельную каюту для продолжения разговора.

Комната была небольшой, но с помощью магии защищенной от посторонних ушей, что-то вроде звуконепроницаемой кабинки.

– Студент Барган, вы – Святой?

Первый же вопрос Хейлиона оказался на удивление прямым.

– Нет. Я не умею творить чудеса и не получаю божественных откровений.

Хейлион, как будто ожидал такого ответа, едва заметно кивнул и продолжил.

Его странные глаза были устремлены на меня.

– Вы ведете себя неестественно, студент Барган.

– Я?

– Да, вот и сейчас. Вы ведь знали, что я обращусь к вам?

– Да что вы. Я же не пророк, откуда мне было знать. До сих пор пытаюсь унять бешено колотящееся сердце.

Я вставил льстивое замечание, прикрывшись шуткой.

Хейлион никак не отреагировал.

Его взгляд был направлен на меня, но казалось, будто он смотрит сквозь.

– Вы очень хорошо лжете. Это так же естественно, как дышать.

– Если это комплимент, я его принимаю.

– Это не похвала.

То есть и не оскорбление.

Он просто констатирует факты.

Хейлион не придает нравственной оценки истине или лжи.

Хейлион.

Я примерно представлял его характер и манеру говорить, но он оказался еще более неординарным человеком, чем я ожидал.

– Ваша роль в классной битве была весьма впечатляющей, студент Барган. В области проклятий и призывов фамильяров вы – восходящая звезда. Запас маны также впечатляет. Верно?

Он смог составить такое мнение, бегло взглянув на записи?

Что ж, это действительно потрясающая проницательность, хотя… если честно, я ожидал от него не меньшего.

Как никак, он седьмой в рейтинге действующих героев. Это вполне естественно.

– Именно так.

– На этот раз вы не лжете? И не пытаетесь польстить?

– Зачем мне это делать, если вы и так все видите.

– В этом есть смысл.

Разговор не клеится.

Обрывается на полуслове.

Словно отрывки из разных текстов.

Видимо, дело в его особой манере говорить.

– Вы вызвали меня только из-за этого?

– Я хотел задать вам несколько вопросов. Это был лишь один из них.

После короткой паузы он не отвел взгляда.

Его лишенные всякого выражения глаза пристально смотрели на меня.

Раз он не спешит продолжать разговор, пожалуй, я перехвачу инициативу.

Раз уж у тебя так много вопросов ко мне, то и у меня к тебе их немало.

Я отпил из чашки с заранее приготовленным чаем и произнес:

– Тогда позвольте и мне задать вам вопрос.

– Конечно.

– Зачем вы приехали в Академию?

– Чтобы стать наставником.

В его ответе нет ни малейшего колебания. Впрочем, как и в моем.

Разговор стремительно набирает обороты.

– Это не тот ответ, который я хотел бы услышать. И, полагаю, вы это прекрасно понимаете.

– …Вы все же ведете себя неестественно, студент Барган.

На его лице не отразилось никаких эмоций, но в его голосе промелькнули едва уловимые нотки любопытства.

Я знаю, что в оригинальной истории тебя здесь не было, так стал бы я довольствоваться таким расплывчатым ответом?

Говори правду, Хейлион.

– Боюсь, ответ на ваш вопрос тесно связан с ответом на мой.

Хейлион, на мгновение задумавшись, откинулся на спинку кресла, сохраняя молчание, а затем снова заговорил.

Слова, сорвавшиеся с его губ, оказались настолько неожиданными, что моя тщательно поддерживаемая покерфейс дала слабину.

– Вам знакомы дети по имени Эдель и Фризия?

…Что?

Каким образом они тут оказались?

Деревня Рубид, куда я заглянул, чтобы помочь Алисии справиться с ее травмой.

Малявки, которые сначала показывали на меня пальцем и кричали, что я – главный злой волшебник, а потом привязались ко мне, как репейник, и не давали покоя.

Конечно, я их помню.

– …Да, знакомы.

Я снова надел маску невозмутимости и постарался выглядеть как ни в чем не бывало. Неужели его приезд в Академию связан с деревней Рубид?

Староста говорил, что не слышал ни о каком Хейлионе… Что за бестолочь…!

– Именно из-за этих детей я здесь, студент Барган.

В его глазах, казавшихся абсолютно бесстрастными, на мгновение мелькнул огонек.

Он оперся локтями о стол.

Он не вел себя агрессивно и не излучал магическую энергию, но я явно ощутил оказываемое на меня давление.

– Чтобы убедиться своими глазами в существовании того, кто изменил будущее деревни Рубид, которая должна была погибнуть.