Ранним утром скрежещущий звук мела по доске эхом разнёсся по аудитории.

Профессор Эстер начала свою лекцию, как только поднялась на кафедру.

В классе воцарилась зловещая тишина. Взгляды всех студентов были прикованы к странной, сложной геометрической структуре, начертанной на доске.

Это была массивная магическая формула, Эстер начертила её всего за несколько минут.

Закончив последнюю линию, она отложила мел и повернулась к аудитории, встретившись взглядом с десятками любопытных глаз.

Разомкнув губы, она заговорила:

— Чтобы сотворить магическое заклинание, нужны две вещи: первая заклинательная формула, вторая магическая схема.

— Рисовать магическую схему каждый раз не обязательно. Достаточно просто представить её в уме.

Она указала на доску.

— То, что я начертила, это простое заклинание Дыхания Ветра. Оно считается одним из самых базовых не потому, что легко в применении, а потому, что его формулу легко запомнить.

Студенты слушали, затаив дыхание. Даже Леон, сидевший в самом конце, невольно погрузился в её объяснения.

Способ, которым она разбирала каждое заклинание с чёткой визуализацией и практическими деталями, был для него в новинку.

Заметив растерянность в глазах нескольких студентов, Эстер прищурилась и, как всегда ледяным тоном, спросила:

— Кто-нибудь может объяснить, почему я назвала эту формулу лёгкой для запоминания?

Она выдержала паузу и более двадцати рук взметнулись вверх.

Она указала на одну из них.

— Да, мисс Миа.

Девушка с вишнёво-розовыми волосами встала и ответила:

— Потому что в заклинании Дыхания Ветра нет многослойности.

— Поясните, пожалуйста.? Что вы имеете в виду под многослойностью?

Поддразнила её профессор.

— Конечно, профессор, — сказала Миа.

— «Слой» — это отдельный механизм заклинания. Каждая магическая формула выполняет одну или несколько функций. Каждая из них вычерчивается паттернами и символами, это и есть один слой.

Она продолжила без пауз:

— Если мы хотим добавить еще одну функцию, мы рисуем еще один слой поверх первого. В сочетании это называется многослойной формулой.

Когда она закончила, профессор Эстер одобрительно кивнула.

— Прекрасное объяснение, Миа. Проще говоря, чем больше слоёв в формуле, тем больше функций она выполняет.

Остальную часть занятия Эстер посвятила демонстрации различных версий Дыхания Ветра от двухслойной до пятислойной.

Она показала свойства каждого слоя: как заставить ветер крутиться против часовой стрелки, как повысить его температуру и так далее.

Каждая новая версия была сложнее предыдущей. К третьему слою формула уже напоминала бессмысленный набор линий, а к пятому на доске почти не осталось места для новых символов.

Тем не менее, при многолетней практике её ещё можно было запомнить.

Однако, учитывая бесчисленное множество формул и заклинаний, магу было почти невозможно вспомнить их посреди боя.

Именно поэтому в эту эпоху маги обучались также боевому искусству.

«Их мозг просто не выдерживает такого объёма информации», — подумал Леон, бросив взгляд на девушку с белыми волосами в первом ряду.

«Её сестра, Эула, всего несколько дней назад сотворила семислойное заклинание всего в три строки».

Прирождённый гений.

Только обладатель сверхчеловеческого разума мог представить что-то за пределами семи слоёв.

— Вы все будете удивлены, — сказала Эстер, закончив демонстрацию, — но максимум, которого мы когда-либо достигали, девять слоёв.

По аудитории прокатился шёпот. Все думали об одном и том же.

Один из студентов поднял руку:

— Профессор, какой дворянин создал формулу с девятью слоями?

«Ах, чёрт», — мысленно выругался Леон.

Вопрос застал его врасплох. Такая информация никогда не предназначалась для широкой публики. В древних преданиях о Пяти Бедствиях говорилось, что каждый из них мог визуализировать формулы из десяти и более слоёв.

Для обычного человека кто-то, кто приблизился к такому уровню, был не чем иным, как богом.

Под пристальными взглядами студентов Эстер лишь улыбнулась и ответила:

— Кто же ещё? Всего несколько месяцев назад это совершила Глава Багровой Башни, леди Вероника.

В тот миг, как только её имя слетело с губ профессора, в аудитории воцарилась гробовая тишина.

Спустя удар сердца более дюжины пар глаз медленно повернулись к странному чёрноволосому юноше в самом конце зала.

«Почему на меня?» — дёрнулся глаз у Леона. «Это моя сестра, а не я! Вы вообще слышали, что она сказала?»

Он хотел выкрикнуть это вслух, но сдержался. Это выглядело бы жалко. И, что хуже, бессмысленно.

Ещё мгновение и по классу посыпались комментарии. Все направленные на него.

— Она и правда его сестра?

— Боги несправедливы…

— Это должен был быть я!

— Как он вообще связан с леди Вероникой?

— Говорят, его усыновили.

— Правда?

— Да…

«...»

К этому моменту Леону хотелось разнести головы всех присутствующих об край парт.

«Я слышу вас. И, что важнее… Кто этот идиот, что распускает слухи за моей спиной? Я чистокровный Валентайн».

Он мысленно отметил каждое лицо, дав себе клятву: однажды он заставит их всех пережить подлинное отчаяние от заполнения усыновительных документов.

«Хех», — усмехнулся он про себя. Когда он снова взглянул на профессора Эстер, она уже пристально смотрела на него. Её глаза прямо кричали: «Ну как, на вкус?»

— О? — рядом прошептал Итан, заметив выражение её лица. Еле сдерживая смех, он поддразнил:

— Кажется, кто-то стал её любимчиком.

— Тц, — цокнул языком Леон, бросив в ответ кривую ухмылку.

— Тогда я от всего сердца желаю тебе стать любимчиком всего «Затмения» … чтобы я мог наслаждаться твоими муками.

— Ну, спасибо, — усмехнулся Итан.

Через минуту, как раз перед окончанием пары, профессор Эстер собрала свои вещи. У двери она остановилась, обернулась и небрежно сказала:

— Ах да! Кое-что забыла упомянуть. После обеда у вас состоится Тест Распределения по Классам. Удачи.

Хлоп!

Дверь захлопнулась за ней.

Студенты в унисон моргнули.

— А?...