— Глупец несчастный.

— Госпожа…

Карие глаза Героса дрожали от боли.

Было бы не так мучительно, если бы он не был таким чертовски красивым.

— Не смотри на меня вот так. Иначе точно брошу тебя здесь.

На эти слова Герос опустил ресницы, мелко дрожащие, как трепет бабочки.

Я грозно рыкнула и, чтобы ослабить цепкие лианы на его шее, ещё сильнее дёрнула за них.

— Чёрт возьми, не думала, что отец держал подобное у себя дома.

Поясню, почему мы сейчас вовлечены в эту нелепую заварушку.

Резиденция герцога Элемор была весьма обширной, и пока он был жив, даже мне не всегда удавалось добраться до некоторых её уголков.

Прежде всего — кабинет, где хранились его секретные документы.

(Тот самый, который я подожгла, заодно уничтожив все упоминания об Этиасе.)

Следом — сокровищница, доступ в которую имел лишь глава дома.

(Разумеется, всё, что стоило хоть чего-то, я давно продала и вложила средства в Монтеллу.)

И, наконец, личная оранжерея герцога — тайное убежище, куда не пускали даже садовника или управляющего.

Я думала, он просто увлечён бонса́й. Люди ведь порой нуждаются в уединении, чтобы предаваться своим причудам.

— Туда даже я никогда не входил, — сказал тогда Герос.

Хотя внутри явно не было ничего ценного, я всё же решила проверить и велела Геросу взломать дверь.

Едва он разбил стекло, как изнутри выскочила вьющаяся лиана и мгновенно обвила его, утаскивая внутрь.

Я подхватила валявшуюся рядом трубу и принялась изо всех сил колотить по лиане, пока та наконец не отпустила Героса.

Но отдельные плети всё ещё обвивали его тело, извиваясь, будто живые.

— У-у-у… Туда нельзя!

Лиана, обвившая бедро Героса, заставила его изогнуться и вырвать стон.

— А-а…

«Да что это за внезапная смена жанра?!»

Оранжерея была заполнена извивающейся зелёной порослью.

«Неужели… революция… превратилась в щупалецкий ужас?!»

В памяти всплыли несколько романов, прочитанных когда-то, и я поспешно отогнала эту мысль.

— Но это же не растения вовсе! Это же щупальца!

— Госпожа… ххх… если не получится… бросьте меня… ххх… и бегите!

— Заткнись.

Со всех сторон из-под пола выползали всё новые щупальца и обвивали Героса.

— Ххх… но…

— Перестань так дышать!

— Ххх… госпожа…

— Не смей этого хотеть!

— Но как… а-а-а… как не хотеть?!

Я отрывала их одно за другим — но их было бесконечно много.

«Герцог Элемор… неужели…»

Я снова отогнала мерзкое подозрение и сосредоточилась на том, чтобы развязать Героса.

Щупальца уже проскользнули под его рукава и касались кожи.

— У-у-у…

Щёки Героса покраснели, а из груди вырвался смущённый стон.

— Опомниcь, Герос!

Отцепить все щупальца было невозможно.

«Почему они не трогают меня?»

Внезапно пришло озарение.

Я сидела верхом на Геросе, и щупальца даже не приближались к тому месту, где находилось моё тело.

Я даже протянула руку — и они тут же отпрянули.

« Неужели эти щупальца… предпочитают мужчин?»

…….

«Или… потому что я — Элемор?»

Пожалуй, последнее звучит правдоподобнее.

Хозяином этих существ был герцог Элемор, а значит, они узнают во мне носительницу его крови и не нападают.

— У-у… госпожа…

Я взглянула на щупальца, уже почти полностью поглотившие Героса, глубоко вдохнула — и легла на него всем телом, плотно прижавшись.

— …!

Он резко вздрогнул подо мной.

— Лежи смирно.

— Д-да… у-у-у…

«Фу, какое омерзительное ощущение!»

Но постепенно движение щупалец между нами изменилось.

И, как я и предполагала, они начали медленно отползать — точнее, уходить от меня.

Спустя мгновение вся масса исчезла. Я подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Герос всё ещё тяжело дышал, щёки его пылали.

— …Госпожа.

— Ты в порядке?

Другого выхода не было.

— …Да.

Он — мой слуга, как бы сложен он ни был, и я не допущу, чтобы его невинность растоптали какие-то щупальца.

Из его губ вырвался слабый, почти прозрачный голос:

— Спасибо, госпожа…

Медленно поднявшись, я взяла его за руку и помогла встать.

— Держись ближе ко мне.

Мы покинули оранжерею, и я велела Геросу вернуть дверь на место.

Из-за непрозрачных стекол больше невозможно было увидеть отвратительные растения.

— Простите меня, госпожа. Я не предусмотрел подобного. Вы тоже могли пострадать.

Хотя причёска и одежда Героса были растрёпаны, голос и взгляд уже стали прежними — чёткими и уравновешенными.

— Ничего не поделаешь. Отец ведь и тебе ничего не сказал.

Я с трудом отогнала образ герцога, наслаждающегося игрой с этими мерзкими существами.

— Кстати, что это вообще было?

— Похоже, это кирия. Многолетнее растение умеренного пояса. Оно… очень любит людей и стремится к ним.

— По-моему, это было больше, чем просто «любит».

Я нахмурилась, вспомнив, как Герос стонал, обвитый лианами.

— Тем не менее, это крайне редкий вид. Добыть его почти невозможно, и цена у него баснословная. В Империи, наверное, не больше трёх экземпляров.

— То есть, можно неплохо заработать.

Я никогда не отказывалась от денег, но продавать подобную гадость не осмелилась бы.

— Есть также легенда: кирия, встретив того, кого считает «героем», впитывает его запах и создаёт из него божественного зверя — синсу.

— Синсу?

Это уже интересно.

— Просто древнее предание. Ведь в мифах о героях почти всегда упоминаются синсу.

Я не раз видела изображения огнедышащего дракона — одного из самых известных синсу.

Говорят, они рождаются не от родителей, а по воле судьбы. Но чтобы появиться из растения… Вот это уже необычно.

«Неужели герцог Элемор надеялся стать героем и потому выращивал это?»

Я мельком взглянула на закрытую дверь оранжереи и приказала Геросу:

— Оставь это как есть. Просто повесь табличку: «Вход строго запрещён».

Не хватало, чтобы ещё кто-нибудь попал в положение Героса.

— Слушаюсь, госпожа.

Смыв с рук и ног следы щупалец и землю, Катрин уселась в кресло своего кабинета.

Герос уже оставил доклад.

«Граф Регало рухнул в обморок от ярости. Так ему и надо!»

Жаль, конечно, что мерзавцы не унаследовали провальный бизнес-проект и не понесли ещё больших убытков, но они уже отдали Катрин огромный аванс — фактически даром.

После выплаты залога за Филиоса их дом пошатнулся, да ещё и долги навалились — так что они уже наполовину разорены.

«Филиоса выгнали даже из государственного учреждения, и он остался ни с чем. Больше он не посмеет трогать запрещённые вещества.»

Жаль, конечно, что его не посадили в тюрьму, но если он действительно подмешивал Этиасу наркотики, то после революции его всё равно ждёт расплата. Так что свободе его осталось недолго.

Катрин слабо улыбнулась, радуясь неудачам дома Регало, но вдруг произнесла:

— Герос.

— Слушаю, госпожа.

Он появился мгновенно — уже переодетый, в безупречном костюме, будто ничего и не случилось.

— Дело Падельмона всё ещё висит в парламенте?

— Да, госпожа. Решения до сих пор нет.

В отличие от быстрого устранения Регало, здесь явно кто-то затягивает процесс.

— Выясни, кто мешает.

— Слушаюсь.

Герос поклонился и вышел из кабинета. Замедлив шаг, он положил ладонь на грудь.

Он чувствовал, как внутри бешено колотится сердце.

«Только у меня одного всё стало настолько… странно.»

Образ её фиолетовых глаз, приблизившихся так близко на фоне извивающихся щупалец, никак не исчезал из памяти.

Он глубоко вздохнул и прошептал:

— …Моя госпожа.