Глава 31.

Милайра вообще не собиралась злиться. Изначально она планировала поговорить с дочерью.

Она волновалась из-за того, что ситуация с Лоренсом оказалась не самой хорошей, а ещё её беспокоило, сможет ли идиотка Артизея преуспеть.

Я приложила столько усилий, чтобы Артизея никогда, до самого конца своей жизни не вступала в контакт с мужчинами.

Она – девка без особых интересов. Я планировала не позволить ей выйти замуж и жить с ней, никогда не покидая этого особняка.

У неё достаточно денег, чтобы свободно тратить их до самой смерти.

Поэтому ей лучше просто заниматься домашними делами и вышивать.

И разве я не говорила ей, как это важно для Лоренса?

Поэтому Милайра планировала уговорить Артизею хорошо побеседовать с Седриком, чтобы тот принял сторону Лоренса.

Она знала, что Седрик – приверженец принципов. Но несмотря на это, он оставался мужчиной.

Мужчина до знакомства с женщиной и мужчина после знакомства с ней – совершенно разные личности.

Милайра знала, что эрцгерцог Эфрон презирает её.

Но посмотрите. Разве он не влюбился в мою дочь?

Невозможно предугадать, что будет в отношениях между мужчиной и женщиной.

Однако Милайра не думала, что всё это продлится долго.

Сейчас она уже наверняка сходит с ума, опьянённая собственным обаянием от того, что околдовала мужчину.

И подобная любовь продлится недолго. Мой опыт позволяет судить о сложностях с молодыми мужчинами.

Поэтому женщина собиралась дать разрешение на эти отношения, но при этом надавить на Артизею и убедиться, что она не переступит границу и не будет выброшена.

При необходимости она планировала лично научить дочь, как соблазнять мужчину, сохраняя его привязанность на долгое время.

Если собралась делать это, то пусть делает хорошо.

Артизея может стать эрцгерцогиней, а не любовницей. Я сама родила её со статусом и воспитала как дочь Маркиза, а не как внебрачного ребёнка.

И титул эрцгерцогини Эфрон куда лучше. Как сказал Император, это сможет помочь и Лоренсу.

Именно с такими мыслями Милайра приехала домой.

Однако её глаза расширились, когда она увидела, как за месяц полностью изменился особняк.

И то, как изменилась Артизея, превратившись из гусеницы в бабочку.

Зоркости Милайры было недостаточно, чтобы распознать, что сущность дочери осталась прежней.

Всё, что она увидела, так это дочь, до недавнего послушная и бесхитростная, которая теперь одета в наряд, купленный её мужчиной, и как она элегантно стоит среди цветов, которые ей прислали другие мужчины.

– Сумасшедшая сука! – глаза Милайры налились кровью, и, закричав, она схватила Артизею за волосы.

– Кья-я! – гости вскочили, закричав от шока.

Девушки, которые смотрели на встречу матери и дочери, гадая, произойдёт ли что-то захватывающее, были шокированы этим чрезмерным насилием и не знали, как поступить.

– Что я говорила? Я говорила, что такая уродливая и глупая девка, как ты, должна просто тихо сидеть в углу дома, занимаясь домашним хозяйством и вышиванием!

Серебряные шпильки из волос Артизеи рассыпались по полу.

Девушка даже не пыталась закричать, крепко зажмурившись. И покорно шла, пока мать тащила её за собой.

Она никогда не сопротивлялась, с самого раннего детства. Когда Артизея сопротивлялась, Милайра впадала в ещё большую ярость. И время избиений, необходимое для её успокоения, становилось больше.

Когда перед глазами темнело, ноги отказывали Артизее.

Не знаю, что бы произошло, если бы я попыталась ответить ей, как сумасшедшая, но я никогда не попробую.

Привыкать к подобному было страшно. Артизея была самой жестокой женщиной в мире и стала причиной десятков тысяч смертей, но перед матерью она ничем не отличалась от двухлетнего ребёнка, которым была, когда протягивала руки для объятий, но получала щипки до тех пор, пока кожа не краснела.

– За всё время, что я растила тебя без отца, ты должна быть мне благодарна! Когда я на мгновение отвернулась, ты ударила маму не только в спину, но ещё и по затылку?

– Успокойтесь, Мадам!

– Успокоиться? Я должна успокоиться? Неужели мне придётся терпеть подобное от собственной дочери! – закричала Милайра и ударила старшую горничную, удерживающую её за руку.

– А-а-а! – старшая горничная рухнула на пол, но схватила Милайру за ноги.

– Мадам Розан, мадам Розан! – отчаянно закричала Миэль, пытаясь остановить её, но и это не достигло ушей Милайры.

Миэль, которая от природы была слаба и часто болела, была настолько потрясена происходящим, что, не в силах нормально дышать, рухнула без сознания.

– Врача! Приведите врача! Миэль, Миэль? – шокированная, Хезэль подхватила родственницу.

– Маркиза Розан, остановитесь! – с опозданием вмешалась одна из удивлённых гостий, останавливая Милайру.

Но она лишь оттолкнула мешающую мошку рукой и потащила Артизею с террасы, швыряя её на пол холла.

– Что я говорила! Я говорила тебе не быть неблагодарной! Сумасшедшая стерва, неблагодарная сука! – Милайра изо всех сил потянула Артизею за волосы, чтобы ударить кулаком по лицу. И схватив болтающуюся голову дочери, она принялась трясти её. – Ты думаешь, что сможешь жить комфортной жизнью? Вообразила, что стала кем-то, когда получила от мужчины одежду, цветы и украшения? А? Это всего на один сезон! В конце концов, всё, что у тебя останется – родная кровь!

Шлёп! – звуки ударов эхом разносились по холлу.

Вся прислуга, дрожа, убежала. В холле остались лишь Милайра и Артизея. Даже старшая горничная, которая пыталась остановить её, сбежала.

– Кто рисковал своей жизнью, чтобы родить тебя? Кто сделал тебя дочерью Маркиза? Как ты посмела ударить меня в спину? Ты не сможешь никуда уйти! Если ты хочешь сбежать, откажись от жизни, которую я дала тебе, и проваливай!

– Мисс! – Элис, прибежавшая с опозданием, закрыла собой Артизею, скорчившуюся на полу.

Артизея оттолкнула горничную даже в подобном состоянии.

Как только Элис вмешалась, Милайра ударила её корзиной и оттолкнула в сторону.

Даже в такой ситуации Элис не могла поднять на неё руку.

Если бы она случайно поцарапала или ударила Милайру, оставляя на её теле малейший след, это было бы равносильно мольбе Императора о собственной смерти.

В этот момент входная дверь особняка распахнулась.

– Быстрее! – дыхание Ризе, ворвавшейся в холл, перехватило от картины происходящего.

Глаза Седрика, поспешно следовавшего за ней, широко распахнулись.

Ризе была очень сообразительной. Как только она услышала, что прибыла Милайра, девушка не стала долго думать и отправилась к эрцгерцогу Эфрон просить о помощи.

И в этот момент она столкнулась с Седриком, который подъехал к особняку.

– Мисс! – Ризе отреагировала раньше оцепеневшего мужчины. Подбежав, она обняла Элис.

– Прошу, спасите нашу Мисс! – плача, закричала Элис.

Милайра стиснула зубы и схватила дочь за руку.

Седрик сделал несколько широких шагов вперёд, хватая женщину за запястье:

– Отпустите эту руку.

– Как ты смеешь приходить в чужой дом лишь потому, что тебя пригласили когда-то? Убирайся! Убирайся сейчас же! – закричала Милайра дрожащим голосом. – Я сказала проваливай!

– Вы не отпустили её руку, – сказал Седрик голосом, в котором отчётливо звучал подавленный гнев.

– Почему все мешают и поднимают шум, когда мать воспитывает дочь? – спросила Милайра наполненным отвращением тоном, выплёвывая слова.

– Что это за воспитание такое.

– Даже если и не оно! Что бы я ни делала с дочерью, это моё дело! А-а-а!

Седрик сжал её руку, и Милайра закричала от боли, словно ей ломали кости.

Хватка женщины ослабла, и рука Артизеи выпала из её пальцев.

Седрик оттолкнул руку Милайры, словно отшвыривая женщину.

– ……Нельзя, – прошептала Артизея сквозь тяжёлое дыхание, терпя огромную боль. – Если матушка пострадает, будут большие проблемы.

Седрик снял плащ, который был на нём, и осторожно накрыл её с головой.

Голова Артизеи была разбита, а на лице остались красные следы побоев. Её платье было разорвано, а плечи и руки залиты кровью.

Седрик осторожно закутал девушку в плащ.

Плаща, доходящего мужчине до икр, оказалось достаточно, чтобы полностью спрятать Артизею.

– Ваше Высочество.

– Оставайтесь на месте, – Седрик бережно поднял юную леди на руки.

Я заметил это, ещё когда мы танцевали, но её худое тело ещё легче, чем кажется.

– Положи. Она – моя дочь, – Милайра преградила ему путь.

– …… – Седрик не ответил и попытался отойти в сторону, чтобы обойти женщину.

– Живая или нет, она – моя! – схватив его, в ярости закричала Милайра.

– Уже нет, – кратко ответил мужчина и, грубо стряхнув с себя её руку, вышел на улицу.

Позади него раздавались истерические крики Милайры.

Седрик быстро спустился по лестнице, направляясь к коню.

Рыцари, следовавшие за ним, почтительно склонили головы.

– Маркиза уезжает сегодня. Возьмите весь особняк под свой контроль. Конфисковать каждую мелочь, чтобы Маркиза сама могла потом распорядиться ею, – отдал приказ Эрцгерцог.

– Да.

Были опасения, что в это вмешается Император, но Фрэйл не стал упоминать об этом.

Принятого решения Седрика уже было достаточно.

В любом случае, сейчас, когда Лоренс попал в крупные неприятности, Император не сможет защитить Милайру.

Услышав ответ Фрэйла, Седрик тут же забрался на коня, удерживая на руках Артизею. Он не хотел использовать даже карету, принадлежащую этому особняку.

– Элис, Элис…… – задыхаясь, с трудом сказала девушка.

– Не волнуйтесь. Фрэйл хорошо о ней позаботится.

– Дома, гости. Леди Миэль, слаба……

– Фрэйл позаботится и об этом, – ответил Седрик, стискивая зубы. – Нужно позаботиться о вас.

Ещё некоторое время Артизея напряжённо дрожала в его объятьях.

Но не прошло и нескольких минут, как её тело обмякло. Когда напряжение исчезло, Седрик понял, что девушка потеряла сознание.

Он посмотрел на её лицо, спрятанное под плащом.

На лице Артизеи были места, где кожа была ущипнута длинными ногтями так сильно, что лишилась кусочков кожи. Всё её тело было в беспорядке из-за синяков и крови, а лицо из-за потери сознания невероятно бледным.

Артизея говорила, что не может ждать, пока унаследует титул Маркизы и не может выбрать подходящего мужчину. Седрик наконец понял, что означали эти слова.

Если бы я сейчас не держал её за руку, леди Артизея наверняка была бы убита. Не из-за богатства или титула, а просто из-за гнева своей сумасшедшей мамаши.

Глупо спрашивать, почему она не сопротивлялась. Она явно была напугана.

Должно быть, с леди Артизеей обращались так с самого рождения. Преодолеть детскую травму сложно.

Каким бы мудрым и благородным ни был человек, есть вещи, которые он не может сделать, – Седрик верил в силу воли, но не был настолько глуп, чтобы верить, что она может решить всё.

Артизея нуждается во мне, – появилось ощущение, словно что-то слева в его груди скрутилось и разлетелось на осколки.

И всё же, от этого факта сердце Седрика рухнуло вниз.

Что-то застряло у него в горле. Мужчине хотелось выплюнуть это.

Только вот он до сих пор не знал точно, что это такое.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –