Чик, чик, чижик. Пссссс…

Мелкие твари, обитавшие в заброшенной башне, почуяли присутствие незваных гостей и бросились врассыпную. Преодолев половину пути, они окончательно выбились из сил и замолчали. Айеша лишь освещала путь лампой, подстраиваясь под медленный шаг дворецкого. Она была рада уже тому, что тот не сдался и продолжал подъём. Превозмогая усталость и похлопывая больные колени, старик всё же добрался с ней до самой вершины башни.

В тусклом лунном свете, которого едва ли набралась бы горсть, показались очертания тесной тюремной камеры, пропитанной сыростью и зловонием. Уилтон, как и она сама в свой первый визит, едва сдерживал тошноту.

— Что это за место?

Айеша молча указала рукой на Эслу Эссельдора. Мужчина, запертый в темнице, лежал неподвижно, словно мёртвый. Но, запоздало почувствовав их присутствие, он с трудом поднял голову. Сквозь спутанные сальные волосы проступили черты лица: обожжённая, местами сросшаяся кожа и крайняя степень истощения.

— Кто этот человек?

Дворецкий, прищурившись, внимательно всмотрелся в узника и вдруг издал хриплый вопль:

— Хо… Хозяин? Это правда вы? — он мгновенно подбежал к решётке и рухнул перед ней на колени. — Как это случилось? Почему вы здесь? Когда вы сюда попали? Мы искали вас, задействовали всех людей, каких только смогли…

Несмотря на бурную реакцию Уилтона, узник даже не шелохнулся. Оно и понятно, у него просто не осталось сил после такого долгого голодания. То, что он настороженно отнёсся к ней, было объяснимо - они виделись впервые. Но дворецкий был тем, с кем он провёл долгие годы. Однако Эсла лишь мельком взглянул на него, словно на незнакомца, и снова схватился за пустой живот.

— Есть хочу…

— Я так и думала, поэтому принесла еды.

Айеша отвязала от пояса небольшую вазу. Раз уж она всё равно притворялась больной, она попросила у повара тарелку тёплого супа. Но так как она не могла вынести посуду незаметно, ей пришлось опорожнить вазу и перелить суп туда. За несколько часов он остыл и вряд ли был очень вкусным, но в такую холодную погоду хотя бы не испортился. Этого было достаточно.

Услышав о еде, Эсла заметно оживился. Он пополз к ней, с трудом волоча своё израненное тело. Айеша хотела передать ему вазу, но её широкое основание не проходило сквозь прутья. Она смогла просунуть в щель лишь горлышко. Мужчина вцепился в решётку и стал жадно пить.

— Не торопитесь. Если станет плохо, будет ещё хуже.

Сердце дворецкого обливалось кровью от этого душераздирающего зрелища: его господин, запертый в тюрьме, похожей на сточную канаву, жадно лакал суп, который ему подавали, словно собаке. Лицо старика болезненно исказилось.

Эсла вылизал горлышко вазы до последней капли и только после этого отстранился, причмокивая губами.

— Господин, — снова позвал его дворецкий. — Это я, Уилтон. Вы узнаёте меня?

Похоже, после того, как он немного утолил голод, его затуманенный рассудок начал проясняться. На этот раз Эсла не проигнорировал зов старика:

— Кто, говоришь? — его единственный мутный глаз пристально изучал лицо гостя, а затем он неуверенно спросил: — Уил… тон? Ты Уилтон?

Дворецкий усиленно закивал:

— Да, это я. Господин.

— Уилтон… Это правда ты?

— Да.

Эсла подался вперёд, прижимаясь к железным прутьям. Он долго всматривался в старика, склонив голову набок.

— Погоди-ка… Вблизи твоё лицо… Да, ты действительно похож на Гиуса.

— Конечно. Ведь он мой отец.

— Но как же ты… как ты стал таким сморщенным стариком?

— Должно быть, я так сильно постарел от душевных терзаний. Пока вас не было, в поместье произошло столько бед.

— Что случилось… дома?

— Это трудно передать словами. Молодой господин находился на волоске от смерти, в дом пробрались воры, а эта леди, что стоит рядом со мной, была похищена и лишь недавно вернулась. Душа моя была не на месте, каждый день я будто старел на целый год. И сейчас… Я и в кошмарном сне не мог представить, что вы будете здесь.

Уилтон изливал душу, рассказывая новости последних дней, а Эсла слушал с отсутствующим выражением лица. Казалось, он понимал лишь половину из сказанного, пропуская остальное мимо ушей.

— Но всё же… — Уилтон оглядел камеру, — кто запер вас здесь?

— Это был страшный человек.

Трудно сказать наверняка: то ли присутствие знакомого лица так повлияло, то ли дело в кратковременном облегчении после мучительного голода, но Эсла, хоть и запинался, уже не нёс такой бессвязной чепухи, как в прошлый раз. Повинуясь наводящим вопросам дворецкого, он начал восстанавливать воспоминания. Его тело сжалось в комок и мелко задрожало.

— Огромного роста, с чёрными волосами и чёрными глазами… Очень пугающий человек… Он запер меня. Запер меня здесь!

Хотя она и догадывалась, услышать из его уст описание, в точности подходящее Кириксу, было невыносимо. Айеша с трудом сохраняла спокойствие. Колени задрожали, и она поспешно прислонилась к стене, пытаясь прийти в себя.

— Высокий, черноволосый… В поместье есть лишь один такой человек… — Уилтон явно сразу понял, о ком идёт речь. — Вы говорите о господине Кириксе? — он с трудом произнёс это имя, но тут же сам себя опроверг: — Быть не может.

— Кирик…с? А кто это?

— Что?

Айеша не поверила своим ушам. Человек, который помнит дворецкого, не узнаёт имени собственного сына?

Реакция Уилтона была такой же ошеломлённой:

— Что? Вы спрашиваете, кто такой господин Кирикс? Вы серьёзно не знаете?

— Кто это такой… а?

— Как вы могли забыть имя собственного сына?!

— Сына? — Эсла в замешательстве приоткрыл рот. — Чьего сына?

— Ну конечно, вашего, господин. Единственная кровь, оставленная покойной госпожой…

— О чём ты говоришь? Я… я никогда не был женат, — перебил он дворецкого, решительно качая головой. — Какая ещё госпожа? Кто это? Я… я просто проснулся, и вдруг один глаз перестал видеть… и лицо моё стало странным. Словно в миг пролетело лет шестьдесят… Пришёл в себя, а мы оба вдруг старые, Уилтон.

— Господин?

— Что же со мной произошло?!

Мужчина поднял свои руки и грязными огрубевшими пальцами начал ощупывать щёку, покрытую шрамами от ожогов, бороду, хранившую следы всего того несъедобного, что ему приходилось поглощать ради выживания, и длинные волосы, висящие патлами… Он лихорадочно вцепился в них.

— Что это? Что это такое, я спрашиваю?!

— Господин, успокойтесь! Господин!

— А-а-а-а! — Эсла издал истошный вопль.

Айеша, не в силах скрыть потрясения, взглянула на дворецкого. Ситуация не поддавалась логике. Неужели это и есть финал того самого безумия, которое, как поговаривали, передавалось в этой семье из поколения в поколение? Леденящий ужас медленно пополз вверх по её ногам. Дворецкий тоже посмотрел на Айешу, не в силах вымолвить ни слова.

Эсла продолжал ощупывать своё разрушенное уродливое тело… Он ощупывал свою старость, своё несчастье и, более того, отчаянно отрицал самого себя.

— Это не я! Нет, нет, не-е-ет!

Он полностью лишился памяти о последних тридцати с лишним годах жизни. Его воспоминания оборвались на дне его совершеннолетия. С того дня он в одночасье превратился в старика, который выглядел на все восемьдесят, хотя в реальности прошло гораздо меньше времени.