В оригинальном произведении Симона отправилась в путь с главным героем Авелем после того, как он и его спутники спасли её.

— Твои волосы. Нет нужды их скрывать.

— Но...

— Да, Авель прав. Случись что — мы защитим.

Компания поддерживала Симону и учила её управляться с даром. И в ответ Симона постепенно перестала прятать свои волосы и стесняться того, что она — некромант.

Но длилось это всего четыре месяца. В ночь, когда группа достигла второй деревни Империи Руан, Симона бесследно исчезла. Товарищи бросились на поиски и вскоре услышали леденящую душу историю о проклятом роде великого герцога Иллестона, чьи владения лежали за самой дальней городской стеной.

Вся сюжетная арка была призвана продемонстрировать колоссальный потенциал Симоны. Пусть она заняла всего пять-шесть глав — эффект оказался настолько силён, что запомнился надолго.

Из-за обилия оккультных тем и мрачных, натуралистичных сцен мнения читателей о ней резко разделились. Если в двух словах: великий герцог Иллестон похитил Симону, чтобы та сняла родовое проклятие. Но у Симоны не вышло.

— Я... я не могу снять проклятие, я не умею...

— Врёшь! Кто, как не некромант, способен на это!

— Нет, правда! Некромант всего лишь заключает договор с богом смерти и получает право связывать души... Но помочь вам я не в силах... Простите...

На её словах герцог Иллестон впал в отчаяние, и в этот миг главный герой с товарищами ворвались в поместье и спасли Симону.

Во всём пятнадцатитомнике персонаж появляется лишь в конце первого тома и начале второго, не успев как следует раскрыться. Но сейчас, для Со Хён Чжон, великий герцог Иллестон — единственная надежда на спасение.

«Другого выхода нет».

Человек настолько отчаялся, что пошёл на похищение. И даже услышав её отказ, он в итоге не схватился за оружие. Пусть Со Хён Чжон и разочарована в людях, сейчас она делает ставку на эту крупицу человечности.

«Если и Иллестон обманет ожидания... что ж, останется лишь выбрать способ умереть поудобнее».

— Ха, чёрт побери!

Глубокой ночью, под покровом безлунной тьмы, Симона закончила собирать сумки. Выражение её лица было мрачным, будто на похоронах.

«В конце концов, это ты сам меня пожелал, верно?»

Даже если он окажется тем ещё тираном, его нужда в Симоне будет удерживать её в живых — пока она представляет ценность. На том и порешим. Так или иначе, она шла к великому герцогу Иллестону — заключать сделку.

[Умри сейчас же]

[Умрём вместе]

[Бросься с крыши]

Призрак не отставал ни на шаг, его навязчивый шёпот о смерти сопровождал Симону до самых ворот.

---

Всё началось с одного ничем не примечательного утра в дворянской семье.

Юный слуга, приносивший графин воды для умывания в покои госпожи Иллестон, бесследно исчез. На следующий день пропали слуга, ходивший на рынок, кучер, явившийся за герцогом, дворецкий и секретарь из городской управы — на их месте осталась лишь аккуратно сложенная одежда.

Великий герцог Иллестон не мог отмахнуться от столь странных происшествий. Люди, переступившие порог особняка, один за другим растворялись в воздухе. Но сколько ни искали причину — расследование заходило в тупик, а время неумолимо текло.

— И сегодня тоже...?

— Да, ваша светлость. Сегодня исчез ваш наставник. От него также осталась лишь одежда.

— Чёрт возьми...

Герцог устало провёл рукой по лицу. А люди продолжали исчезать. А потом настал день, когда великий герцог Иллестон заметил нечто. Небольшое деревце, недавно проросшее у входа, за короткий срок вымахалo выше человеческого роста и теперь тянуло ветвями к самому особняку.

— Леннон, что это за дерево?

— Простите, ваша светлость, не могу знать. Прикажете спросить у садовника?

— Не стоит. Дерево, чьё имя тебе неизвестно... Любопытно.

— Виноват, не смог быть полезен.

— Мне просто интересно, что за порода столь стремительно растёт. Выглядит, однако, нездорово. Избавься от него.

— Слушаюсь. Распоряжусь немедленно.

На следующий день Леннон, дворецкий и садовник исчезли. Цепочка таинственных пропаж не прерывалась.

Герцог, потерявший старого дворецкого, служившего ему верой и правдой долгие годы, в глубокой печали смотрел в окно. И тут его взгляд упал на дерево — оно стало ещё больше, чем вчера.

«Тёмно-красное...»

Разве оно не было светло-коричневым? Теперь же его цвет напоминал запёкшуюся кровь... Неужели память изменяет?

Герцог, сам не сознавая того, вышел из особняка и приблизился к дереву.

И в этот миг из его глубин донёсся звук — словно что-то твёрдое с хрустом перемалывали.

«...Кто здесь?»

Звук плоти, яростно разрываемой, дробимой и пережёвываемой. Он шёл от дерева. Герцог, будто заворожённый, протянул руку — и толстые ветви внезапно затрепетали, рванувшись к нему, чтобы поглотить, но в последний миг отступили и замерли.

— Что за...!

Тук.

Что-то выпало из переплетения багровых ветвей и глухо шлёпнулось о землю.

«...»

Это была человеческая большая берцовая кость — чистая, без намёка на плоть или кровь. Лишь тогда великий герцог Иллестон осознал весь ужас происходящего.

— Не может быть...

Этого не должно было случиться. Дерево пожирало людей. Он отступил, пытаясь охватить взглядом всё дерево целиком — и застыл. Дерево, на которое он смотрел, безмолвно кренилось к нему, раскинув ветви подобно длинным рукам, готовым схватить. Оно напоминало искажённый человеческий силуэт, гиганта, слепленного из крови.

С того дня главные ворота особняка Иллестонов были запечатаны наглухо. Что бы они ни предпринимали — дерево оставалось невредимым, исчезали лишь люди.

Так началась эта история триста лет назад.

---

— Наконец-то.

Симона облегчённо выдохнула, глядя на мрачный вход в огромное поместье.

Отыскать его по смутным воспоминаниям из книги было непросто, но по мере приближения сомнений не оставалось — это особняк Иллестонов. Обычно сияющий огнями самый большой особняк в округе тонул в зловещей, непроглядной тьме.

— Здорово, — не удержалась она.

Вход в особняк Иллестонов наглухо преграждало [Багровое Древо]. Авель, главный герой, прозвал его «рыбным деревом» за тошнотворный смрад крови.

Первый и главный камень преткновения, столетиями вгонявший род Иллестонов во всё более глухую изоляцию. Поколение за поколением хозяева особняка пускали в ход все возможные средства — тщетно.

«Сам Авель поначалу был бессилен».

Всё, что ему удавалось, — это ломать ветви, опутывавшие его и спутников. Но те мгновенно регенерировали, сводя на нет любой урон.

— Фух.

И вот Симона стояла перед ним одна — перед этим трёхвековым проклятием. Но страха не было. Совсем. После всего пережитого в этом мире её сложно было удивить какой-то аномалией. К тому же сила некроманта Симоны была на порядки выше, чем у этих жалких монстров.

Симона высвободила ману смерти. Даже без специальной подготовки сила Симоны подчинялась Со Хён Чжон на инстинктивном уровне. Та самая сила смерти, что так впечатлила Авеля в оригинале. Именно она должна была усмирить растение и провести Симону сквозь врата особняка невредимой.

Симона какое-то время наблюдала, как древo, чувствуя исходящую от неё угрозу, нерешительно отступает. Затем её губы тронула язвительная ухмылка.

— Не хочешь исчезнуть — отойди и не мешайся.

При её словах женщина с девятью руками отпустила хватку и отплыла в сторону, растворившись в воздухе. Этот призрак слушался её только тогда, когда дело пахло жареным.

— Что ж.

Симона сняла свои дырявые башмаки и сжала их в руках покрепче. Дерево-людоед. Дерево, не поддававшееся никому триста лет. А на деле — слабак и пустышка, просто умеющий пугать дураков.

«Вообще-то, это и не дерево вовсе...»

Симона усмехнулась. В тот же миг её аура сгустилась. Кожа с кончиков пальцев постепенно почернела, а воздух вокруг зарядился леденящим дыханием смерти.

«Расчисти путь».

Уничтожить дерево людоеда сейчас она не могла. По сюжету, для этого отведён свой час. Хотя сделай она это сейчас — её появление было бы более драматичным.

Оставалось лишь повторить трюк Авеля — благополучно миновать врата. Симона шагнула вперёд без тени сомнения. Ветви, до этого нерешительно отползавшие, дёрнулись, пытаясь атаковать, но тут же будто выжженные морозом, засохли и отпрянули снова.

«Слишком просто. До смешного».

Неужели у Авеля и впрямь были с этим проблемы?

«Как же круты мои способности».

В очередной раз поразившись своей имбовости, Симона вступила в чащу сплетённых ветвей. Воздух густо пах железом и тлением. Но это не вызывало страха.

«Да тот старый призрак и то страшнее».

Тот хоть надоедливый. Этот же... просто жалкий. Она шла вперёд, не церемонясь отбрасывая прыткие ветки своими башмаками.

Неизвестно, сколько времени прошло, но вскоре до неё донеслись испуганные возгласы. Одновременно она ощутила свежесть ночного воздуха и увидела мягкий свет фонарей. Симона выбралась из чудовищных зарослей и предстала перед ошеломлённой публикой внутри поместья. Со всех сторон на Симону обрушился шквал изумлённых восклицаний и взглядов, полных полнейшего недоверия. Именно этой реакции она и добивалась, решившись на эффектный вход.

Симона обратилась к ним с видом таинственной незнакомки, явившейся из самого сердца кошмара. Неплохой план, чего уж там.

— Я сниму проклятие с этого поместья.

Не лучше ли стать спасительницей особняка Иллестонов и зажить в роскоши, чем влачить жалкое существование в приюте или быть принесённой в жертву?

Она стала первым за триста лет гостем, что вошёл сюда через парадный вход.