Бывали дни, когда требовалось всё её внимание, и дни, когда Релинквишт могла расслабиться и позволить своей империи работать самой по себе. Сегодня был явно не из таких дней.

Были дела, которые нужно было сделать, и план, которому нужно было следовать.

После того как последний набег Цуи был сорван, человеческая богиня была вынуждена снова залечь на дно еще на день, оставив ей достаточно времени, чтобы проверить успехи.

Одна бледная рука протянулась вперед и открыла сеть, проследив координаты до истории, к которой она проявила личный интерес. Её рука пролистывала новостные сводки от различных шпионских программ, каждая из которых толпилась у её трона, демонстрируя свои успехи.

Гораздо меньше, чем раньше, — отметила Релинквишт. Чего и следовало ожидать, учитывая обстановку. К сожалению, казалось, что крошка То’Вратт отклонилась от своей главной цели.

Стоит ли немного ускорить события?

— О мой дорогой Абдикация, — пробормотала Релинквишт, вертя в руке шахматного коня и лениво просматривая уведомления. Другие три Пера и так оказывали на неё нужное давление, выполняя свою работу. Но алмазы не образуются при слабом давлении. — Возможно, ей нужен... еще один толчок.

Появился список её Перьев, и она стала искать того, кто отвечал за милю, куда переместилась её маленькая игра.

То’Навирис. Одно из её наиболее деградировавших Перьев, искалеченное без возможности восстановления. Он был создан в ходе более ранних эпох, когда она еще устраняла неполадки на производственной линии. В результате его отправили глубоко под землю, властвовать над участком мира, где она не ждала особых неприятностей. Смотритель за её более сильными слугами, оставленный в резерве. Безусловно, достаточно сильный, чтобы справиться с парочкой Бессмертных, что он прямо сейчас и доказывал.

Он покинул свой основной регион, отправившись на окраины своих владений. Судя по её логам, в веселую погоню за группой из десяти Бессмертных. Прошли столетия с тех пор, как человечество в последний раз приближалось к его землям, так что Перо, разумеется, развлекалось от души.

Она перематывала логи назад, наблюдая, как Бессмертные мастерски продвигались сквозь уровень, устраивали безупречные засады и реагировали так, будто точно знали, где То’Навирис силен, а где слаб.

— Чуть-чуть слишком очевидно, — произнесла она, приподняв бровь и постукивая пальцем по шахматной фигуре.

Всё равно впечатляло, как ловко он заставил Бессмертных – из всех возможных врагов – бегать по его указке. Довольно находчивый маленький таракан, пожалуй, в прошлом она судила его слишком строго.

Бледная Леди вздохнула, узнавая знакомые признаки очередного слепого пятна в своем программировании. Ей придется обновить систему оценки Перьев, поскольку многие категории не были учтены в их суждениях.

К сожалению, было уже слишком поздно. Он находился на сцене слишком долго, что загнало её на пути, по которым ей не особенно хотелось идти. Если бы она знала его истинную природу и возможности раньше, то запросто исключила бы его из планов вовсе и создала бы другой набор трудностей, которые То’Вратт предстояло преодолеть.

Один бледный палец в последний раз постучал по шахматной фигурке, прежде чем она отпустила её, наблюдая, как предмет рассыпается в прах. Сегодня она чувствовала себя на редкость великодушной. Всё шло по плану, так что она могла простить одному из своих инструментов буйство, подобное псу, гоняющемуся за лакомством.

То’Навирис вел себя куда более традиционно. От него она ожидала вполне предсказуемых действий. Перед ней возникло множество экранов, транслирующих сражение.

Перо царственно передвигалось на ложе из мелких крабоподобных машин, скрестив руки, с прямой осанкой, в то время как волна механизмов несла его, словно короля, к месту назначения. Его фигуру покрывали одежды епископа, а по шёлковым лентам мерцали изящные фиолетовые символы. Машинная волна под его ногами врезалась в группу измотанных людей, отбивавшихся с помощью пушек, клинков, взрывчатки и Оккультизма.

Они пытались сдержать натиск, пока дверь клещей медленно закрывалась.

Перо смеялось – безудержным, невменяемым смехом, обрушивая разрушения на рассредоточенную и ослабевшую оборону. Раскинув руки, он читал проповедь о смерти всего живого и упивался царившим перед ним разрушением. Релинквишт наблюдала с легким забавлением. Его победа была почти предрешена, дверь клещей закрывалась слишком медленно, и Перо должно было покончить со всеми ними в течение минуты.

Она отмотала запись назад. Туда, где всё началось.

До погони. До взрывов и неудачной ловушки, которую попытались устроить Бессмертные. Это место подходило не хуже любого другого. Она щелкнула пальцами, и запись возобновила воспроизведение в правильном направлении.

То’Навирис прогрыз ногти насквозь, зубы переломили его пополам. Нанорои уже устремились ему в рот, выискивая поврежденные участки панциря, несмотря на непрекращающееся выступление Пера. Он стоял на своем рое крабоподобных машин размером с обувную коробку, которые снували друг по другу, образуя непрерывный ковер, двигавшийся в то время, как сам он оставался островом посреди движущегося холма.

— Значит, я так понимаю, ты докладываешь об их побеге? Мне? — произнес он.

Его голос звучал хрипло, почти дребезжаще. Суетящиеся создания под Пером двинулись как единое целое, насыпь приподняла его и приблизила к машине, делающей свой обреченный доклад.

Один из её юнитов среднего звена. Огромная массивная машина с гораздо большей подвижностью благодаря гравитационным фракталам, скрытым внутри панциря. Она была создана на основе водного существа с древней Земли – хищника с невероятным аппетитом.

Они неплохо справлялись с людьми, даже после того как доспехи превратились в настоящую чуму. Релинквишт отвела их на нижние уровни, чтобы сберечь численность.

— Мы глубоко сожалеем, великий, — проговорила сжавшаяся перед Пером машина, склонив все конечности. — Мы поймали четверых, но они остановили наше продвижение, и оставшиеся шестеро ускользнули за дверь клещей.

Хрусь.

Еще один ноготь хрустнул во рту Пера. Он глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь взять свои чувства под контроль. В его нейроморфном разуме бурлила ярость.

Огромная оккультная рука вырвалась из То’Навириса – в три раза больше самого Пера, – и схватила злосчастного юнита. Подняв его вверх, всё еще извивающегося и охваченного ужасом, светящаяся полупрозрачная рука притянула низшего ближе к сравнительно миниатюрному Перу. Насыпь под То’Навирисом приподняла его самого, в то время как оккультная рука опустила низшего вниз. До тех пор, пока фиолетовые глаза не оказались на одном уровне с крупными насекомоподобными глазами машины.

— Тридцать две тысячи триста двадцать семь низших. Всё мое царство под началом, вся мощь в моем распоряжении, симфония разрушения – и вы смогли убить всего четверых?

— Великий. Я все еще могу служить, — произнес страж, голос которого оставался спокойным несмотря на глубокий ужас внутри. — Я могу повести ар...

Перо острыми зубами прогрызло насквозь еще один ноготь, и осколок вылетел изо рта.

— Нет-не-не-нет. Я считаю тебя неспособным руководить чем-либо, о чем свидетельствует этот... вопиющий провал, — проговорил То’Навирис, давая нанороям время починить палец, пока он говорил. — Нет. Я устал давать вам, низшим, шанс.

По комнате вспыхнул Оккультизм. Панцирь низшего сжался, когда светящаяся рука, державшая его и прижавшая к полу, начала сдавливать жертву. Металл заскрежетал о металл, внутренности были раздавлены, фиолетовые огоньки на панцире низшего погасли. Казалось, машину разорвало изнутри имплозией.

Именно тогда Бессмертные сделали свой ход.

— Спасибо, что прикончил этого амбала за нас, — раздался голос из тени сверху, когда на верхние балконы вышли двое Бессмертных. — Мы с Зенией больше переживали из-за него, чем из-за тебя.

То’Навирис на мгновение замер, и вместе с ним замер каждый механический краб, копошившийся под ним. Один из его глаз повернулся внутрь, глядя в правый верхний угол. Этот глаз сузился. И он начал смеяться. Низкий односложный звук монотонно повторялся, не неся в себе никакого смысла.

Вся механическая орда под ним синхронно развернулась, медленно поворачивая его панцирь до тех пор, пока он не оказался лицом к новоприбывшим в глубоком мраке наверху.

Глаза Пера вылезли из орбит, радужки расширялись и сужались по нескольку десятков раз независимо друг от друга в течение двух секунд. Пока они наконец не пришли к согласию, и Перо не улыбнулось.

Он широко раскинул руки в стороны, словно пастырь, приветствующий свое стадо, причем улыбка растянулась далеко за пределы того, что позволяли нормальные линии человеческого рта.

— Добро пожаловать, почтенные гости! На это великолепнейшее событие!

Релинквишт одобрительно хмыкнула. Неплохое представление – заставить людишек сидеть в темноте и ждать, пока их враги перебьют друг друга. На её взгляд, это было немного испорчено тем, что Бессмертным точно подсказали, где окажется То’Навирис, а также путь к этому небольшому передовому плацдарму, мимо остальной армии.

Но Релинквишт могла закрыть на это глаза, наблюдая за своей любимой частью любой сцены: той, где у героев еще теплится искра надежды на их планы, и они совершают последний отчаянный рывок, чтобы сокрушить врагов.

Она уже знала, что ничем хорошим это не кончится: им заранее дали совет бежать и заставлять Перо продолжать погоню. Это означало, что их маленький проводник в тени знал – столкновение им не пережить. Разумеется, управлять людьми было невозможно, и маленький таракан как раз собирался усвоить этот урок.

— Избавь нас от драмы, То’Навирис. Мы здесь, чтобы покончить с этим, — произнесла женщина-Бессмертный.

— Без ваших сородичей? Совсем одни? — спросило Перо. — О нет, Зения, так дело не пойдет. Не будешь ли ты столь любезна позвать их сюда? Чтобы мы все могли... искупаться в этом моменте?

— Только через мой труп, — выплюнула она, и её клинки вспыхнули.

Улыбка вернулась на лицо Пера, и он смеялся до тех пор, пока в его последних словах не остался один лишь лед.

— Что ж. Если смерть – поистине твоё желание... я покажу ее тебе.

Бессмертные устроили знатное представление, сражаясь с Пером вдвоем, уворачиваясь от копий, запрятанных в движущемся «ковре». Один из них властвовал силой самого солнца, разя Перо молнией за молнией чистейшей золотой энергии, пока они не сделали достаточно и не начали отступать с боем. Обратно сквозь извилистые, похожие на сон коридоры собора клещей, в направлении той самой двери, через которую не смогли прорваться низшие То’Навириса.

То’Навирис бросился следом в ярости, расстроенный тем, что люди уходят, и смертельно испуганный тем, что его веселье исчезнет за очередным изобретением клещей. Вместо этого путь отступления был усеян взрывами, призванными разорвать рой у него под ногами.

Это принесло свои плоды и еще больше разозлило Перо. Второй Бессмертный устроил засаду на То’Навириса, когда ковер из оставшихся у того машин вкатил его в проход. Оружие творения клещей заставило Перо активировать щиты: синие копья энергии разорвали в клочья рой под его ногами.

Импульс Оккультизма выплеснулся из Пера, когда он поднял бледную руку и сжал воздух в кулак. Огромный шип из чистейшего металла прорвал ковер машин у ног Пера и пронзил сбоку одного из скрывавшихся нападавших, сильно истощив щиты мужчины и отбросив его в сторону. Остальные Бессмертные стояли и сражались, прекрасно понимая: любой, кто попадет в бурлящий ковер машин, будет утащен, прижат к земле, а те самые шипы прорвут их броню и грудную клетку. Они уже видели подобное раньше.

Битва повернулась против людей, что было неизбежно. Они отступили дальше, вернувшись к первоначальному плану – проскользнуть через недавно вновь открывшуюся дверь в конце лабиринта собора.

— Что такое, людишки? Боитесь загробной жизни? — хохотал То’Навирис, пока оккультная рука наконец не поймала одного из Бессмертных прямо в прыжке.

Из Бессмертного выплеснулась сила. Мужчина попытался противопоставить свою волю силе Пера. Другой Бессмертный мгновенно перенес огонь со скопления машин на запястье парящей руки.

Было слишком поздно. Прозрачная огромная рука поборолась в воздухе секунду, а затем медленно превратила человека в месиво.

Бессмертные пронеслись мимо своего финального прохода, запечатывая его и запуская процесс закрытия двери перед ними. Они стремились удержать эту позицию до последней секунды, а затем проскользнуть в ворота и стрелять во всё, что попытается прорваться, пока створки не закроются окончательно.

Их временный вход разлетелся от взрыва, петли разломились, когда Перо вкатилось в комнату, а ковер машин позади него двинулся волной, чтобы донести То’Навириса до цели. Ближайший Бессмертный отпрыгнул в сторону на секунду позже, чем следовало. Вновь оккультная рука протянулась вперед и выдернула человека из воздуха, протащив назад на пару футов, прежде чем снова подбросить и перехватить покрепче. Светящийся молот из синего Оккультизма был выбит из воздуха тычком тыльной стороны руки Пера, и из места приземления молота взметнулся взрыв.

— Не нужно переживать за своих мертвых товарищей, вы скоро снова увидите их, — с восторгом прокричал То’Навирис, сжав воздух рукой перед схваченным Бессмертным и швырнув мужчину обратно оземь.

Затем его голос скатился до угрожающего шепота:

— Потому что следующие – вы.

Хрусь.

Им не удалось запечатать проход вовремя. То’Навирис шагнул в проем, и его ковер машин подхватил еще двоих Бессмертных, отчаянно сражавшихся и рубящих врагов. В последней отчаянной попытке оставшиеся двое бросились в самую гущу машин: одного из них мгновенно окружили, но не раньше, чем он помог товарищу совершить прыжок прямо на самого Пера, обрушивая атаки со всех сторон и сжирая его щиты.

Пока его не остановила одна бледная рука, резко выброшенная вперед, пальцы которой впились в нагрудник. Мужчина замахнулся оккультным клинком к горлу То’Навириса, но этот удар перехватила дюжина металлических шипов, вырвавшихся из ковра машин прямо под ними и пронзивших Бессмертного практически насквозь. Включая руку с занесенным мечом.

То’Навирис глубоко и удовлетворенно вздохнул, отпуская броню мертвеца. Она осталась висеть в воздухе, удерживаемая пронзившими её копьями, с каждого из которых уже капала красная кровь.

— Какое прекрасное празднество, — произнесло Перо. — Мы поистине благословлены тем, что в этот день проливается столь благородное вино. Истинно благословлены.

— И то верно, — произнесла Релинквишт, перенеся свое Перо в свой домен прочь от его победы.

Оставшись здесь в одиночестве, без ковра машин, который носил его повсюду, он казался гораздо меньше. Но с молниеносной быстротой он пришел в себя, вскочил на ноги и превратил свое едва не случившееся падение в глубокий поклон. — О, священная Мать! — с восторгом воскликнул он. — Вы видели? Прошли десятилетия, нет, столетия с тех пор, как меня в последний раз призывали перед ваши очи. Доказал ли я свою ценность? Развлекло ли вас это?!

Релинквишт одарила его слабой улыбкой.

— Это было... достаточно забавно.

Перо купалось в лучах признания, на его идеальных чертах запечатлелся восторг.

— У меня есть новое задание для тебя и твоего стада, — произнесла она, взмахнув рукой. — Похоже, пока тебя не было, еще двое Бессмертных пробрались в самое сердце твоей страты.

Радость мгновенно сменилась яростью.

— Они что?

Релинквишт подняла руку. А на другой руке появилось изображение То’Вратт.

— И на этом новости не заканчиваются. Видишь ли, эта особа трагически влюбилась в человека, — вздохнув, произнесла Релинквишт.

— В... влюбилась в человека? — То’Навирис, казалось, испытывал отвращение от этого слова. — Священная Мать, желаете ли вы собрать аудиенцию, чтобы явить то, как вы раздавите эту заблудшую сестру? Я с радостью вызовусь быть зрителем.

Релинквишт рассмеялась:

— Разве это не было бы слишком просто, мой дорогой То’Навирис? Слишком легкое наказание? Нет, развлечение нужно взлелеять, разжечь в пламя и потушить на самом пике. Я предоставлю тебе честь убить её собственноручно. В конце концов, дела между Перьями должны оставаться между Перьями.

Перо широко улыбнулось в ответ.

— Слышу и повинуюсь. Как всегда, я – ваш верный инструмент.

Релинквишт легко махнула Перу рукой, открывая отчеты по той страте. Данных было мало, так как То’Навирис забрал себе всё ее внимание со своей небольшой погоней за десятью игрушками.

— То’Вратт пытается спасти человека от другого моего Пера по имени То’Орда, который находится в том же районе, — продолжила она плести сюжет. — Бедняжка То’Орда уже давно потерял мою милость, возможно, ты станешь тем светом, который нужен ему, чтобы вновь зажечь его цель. Вы свяжетесь и поработаете вместе, чтобы уничтожить Бессмертных на этом уровне, а также мое заблудшее и помешанное дитя. Моим указом ты получаешь право взять над ним командование, кому бы он сейчас ни служил.

То’Навирис затрясся от возбуждения:

— Конечно же, священная Мать, я поведу за собой, словно пастырь, и позабочусь о том, чтобы ваши инструменты заняли свои законные места. Одному суждено исцелиться, а другого – низвергнуть. А затем я увижу, как Бессмертные разобьются о мои ноги.

— Ах, но ты, кажется, упускаешь одну деталь, дитя мое. Чтобы узрить истинное отчаяние, разве не лучше сначала убить того, кого она любит, прямо у нее на глазах? Пожалуй, твой порядок действий требует некоторых корректировок.

Перо на секунду выглядело потрясенным.

— Как я мог об этом не подумать? Как?! — Он казался искренне расстроенным, рука тут же потянулась ко рту, чтобы сгрызть ногти. — Да, да! Я сделаю именно так: выслежу предмет её страсти, содрю с него кожу живьем и растяну её, чтобы она смогла увидеть его в последний раз, а затем отрублю ей голову и принесу к твоему алтарю на суд!

Релинквишт хмыкнула:

— Позаботьсь об этом, я жду хорошего представления.

Мановением руки Перо было отпущено. В боковых окнах она видела, как Перо поднялось с пола и бросилось в бой, игнорируя мертвых Бессмертных вокруг, помчавшись из этого биома обратно домой.

То’Орда наверняка не удивился бы тому, что она следила за его перемещениями. Таракан во тьме вполне мог ужаснуться этому, но в данный момент он был не нужен. Возможно, вскоре она заставит его сразиться с Китом один на один, если человек переживет то, что грядет дальше.

На данный момент двое против двоих были вполне достойным матчем. Ей не нужно было вызывать сюда То’Орду или тратить время на разговоры с мертвой оболочкой, которая однажды едва её не предала.

Он уже выполнял задание по убийству человека в соответствии с истинными целями своего лидера.

Убьют ли То’Навирис и То’Орда Кита на самом деле? Хотя это и не было идеальным вариантом, для её главных планов существовал путь вперед и без этого мальчика. К тому же, были нужны ставки. Директивы требовали некоторой доли неопределенности в некоторых частях её плана. Лучше потратить эту неопределенность там, где она не слишком сильно повлияет на общие цели.

Закончив аудиенцию, она переключилась на следующую цель. На саму крошку То’Вратт. Та всё еще стремительно приближалась к страте, в которой бегал её Винтерскар, ситуация не изменилась с тех пор, как Релинквишт в последний раз наблюдала за своим любимым Пером.

Она обратилась к Единству и потребовала аудиенции. Результат был мгновенным, куда бы ни летело изворотливое Перо.

— Дорогая моя доченька, — произнесла Релинквишт теплым голосом, наблюдая, как её заблудшее Перо материализуется в её святилище.

То’Вратт изящно опустилась на одно колено, крылья сложились у неё на талии.

— Мать. Вы вызвали меня? Есть ли новости о плане, о которых мне нужно знать?

— Всегда сразу к делу, я ценю это в своих инструментах, — удовлетворенно хмыкнула Релинквишт. — Похоже, То’Навирис каким-то образом обнаружил местонахождение твоего маленького Винтерскара. И он уже в пути, чтобы выследить и убить эту заразу до того, как ты доберешься до него. Он даже затащил в свои схемы То’Орду. Какая неприятность для твоих планов.

То’Вратт нервно облизала губы.

— Да, Мать. Полагаю, раз вы предупреждаете меня об этом, вы не собираетесь просить их отступить или сбавить обороты?

— С какой стати мне это делать? Разве это не... испортит всё веселье? — Релинквишт откинулась на спинку трона, наблюдая, как нервничает стоящее перед ней Перо. — Если бы я рассказала ему план, То’Навирис непременно испортил бы всё своей некомпетентностью. Некоторые из моих инструментов просто... не умеют хранить секреты. Нет, ты отправишься туда и отобьешься от них сама. Бой будет куда аутентичнее, если ставки подлинные.

То’Вратт оставалась неподвижной.

— Конечно, Мать. Однако, хотя я ценю то, что мои братья помогают моим планам, устраивая драматическое представление с нападением на Бессмертных, не заходит ли это слишком далеко? Я не смогу победить два Пера одновременно. А если и смогу, Винтерскар наверняка сочтет это подозрительным. Это вредит моему плану. Я бы хотела запросить какую-нибудь помощь, чтобы уравнять шансы, так было бы просто честнее.

Релинквишт приподняла бровь на троне, а затем щелкнула пальцами, выбросив руку вперёд. То’Вратт отбросило назад, и она со всего маху врезалась в невидимую стену. Богиня позаботилась о том, чтобы боль ощущалась в полную силу. Никакого отключения чувствительности.

— Мое маленькое дитя, — произнесла она, поднимаясь с сиденья, в то время как её каблук в реальности давил на душу Пера. — Меня не волнует, честно всё или нет. Меня волнует лишь то, чтобы меня развлекали. Ты меня поняла?

То’Вратт медленно поднялась на ноги.

— Конечно, Мать, — коротко ответила она, склонив голову.

— Я так рада, что ты обладаешь здравым смыслом. Убеждай кого угодно, заключай любые сделки, какие пожелаешь, прояви свою хваленую находчивость и инициативу. Нахожу это достаточно интересным: у тебя есть мое разрешение сразиться и уничтожить оба моих Пера, если потребуется. Ни один из них не пользуется моей милостью. Если бы Винтерскар стал свидетелем того, как Перо идет против своих и убивает других Перьев ради его защиты... невозможно представить, не правда ли? Такого в нашей истории еще не бывало.

То’Вратт молчала со склоненной головой.

Релинквишт улыбнулась:

— Всё, что требуется – в конце концов соблазнить Винтерскара. Ты свободна.

Перо исчезло, оставив тронный зал пустым. Бледная богиня медленно опустилась обратно на трон, закинув ногу на ногу, подперла голову одной рукой, а другой лениво крутила в пальцах новую шахматную фигуру.

— Вперед, мой маленький кинжал во тьме. Сделай то, для чего была создана.