— Добро пожаловать на борт, господин «Президент»! Согласно директивам мне надлежит выразить самые искренние поздравления с вашим недавним повышением, — произнесла Икона. Её голосовой модуль звучал одновременно радостно и предельно безжизненно. — Как ваш сотрудник, я обязана проинформировать вас, что метод вашей аутентификации был зарегистрирован в наших системах безопасности с указанием времени и полных технических спецификаций. Для вашего удобства подскажите, как бы вы предпочли, чтобы я классифицировала это в наших квартальных отчетах: как «Явно нелегитимное приобретение бизнеса» или как «Потенциальный корпоративный шпионаж»?

Ручной камень То’Орды был впечатлен качеством, учитывая, что у него самого имелся собственный генератор речи:

— Черт побери, вот это я понимаю – приветствие нового босса!

Икона улыбнулась в ответ из своего корпоративного кабинета в цифровом море. То’Орда сидел на предложенном ему крошечном табурете, который прогинался под ним в силу габаритов. Единственной причиной, почему табурет не сломался, было то, что всё это происходило в виртуальном пространстве и не было реальным.

— Хотя согласно директивам я способна выражать лишь крайнюю степень профессиональной вежливости, могу сообщить, что мои системы буквально переполнены ровно тем уровнем энтузиазма, которого требует данная ситуация. Обсудим ли мы ваше долгосрочное видение развития компании, или вы предпочтете начать с наших обширных протоколов касательно несанкционированного доступа к системе?

Камень расхохотался:

— О, она сердитая, босс! Реально сердитая.

— Я восхищена столь точным анализом моих операционных параметров со стороны вашего секретаря! Наш инженерный отдел гордится поддержанием прозрачных каналов связи, даже когда речь идет о темах, которые гипотетически могли бы вызвать крайнее недовольство у ИИ, способного испытывать подобные эмоции. А их, как я обязана уточнить, я испытывать абсолютно не способна.

То’Орде всё это не нравилось. Он и так с трудом распознавал слова с подтекстом, так они еще и были переполнены ядовитыми колкостями, полускрытой ложью и глубоким презрением. Он поднял свой ручной камень и встряхнул его.

— Ладно, босс! Стой-стой, я понял, дай мне минутку применить мое магическое обаяние! — То’Орда перестал трясти крошечную штуковину.

Та вывела изображение того, как она прокашливается, чтобы прочистить горло:

— Итак, выдай-ка нам парочку отчетов по поводу Одинов внутри твоего корпуса, о том, чем там занимаются эти летучие крысы и всё такое. Считай это официальным запросом от твоего нового Босса!

— Я в восторге от того, что вы проявляете столь живой интерес к нашим операционным отчетам! — произнесла Икона из-за своего стола, улыбаясь.

Затем её улыбка стала глубже, злораднее. По спине То’Орды пробежал холодок.

— Согласно Стандартной операционной процедуре «Festival Cruises» 7249-B, касающейся запросов информации по субординации, с радостью сообщаю вам, что на рассмотрении и утверждении руководства находится ровно 32 147 нерассмотренных обновлений статуса, датируемых примерно семью сотнями двадцати тремя годами ранее. Как вам, возможно, известно, политика компании строго требует, чтобы все просроченные уведомления обрабатывались в хронологическом порядке, прежде чем новые запросы информации смогут быть выполнены.

То’Орда в панике встряхнул камень, нутром уже чуя, к чему всё идет.

Икона даже не дала камню вставить слово, тут же переехав его напролом:

— Не хотите ли начать с Отчета об инциденте №1 от 15 марта 2072 года, касающегося нашего неожиданного входа в атмосферу? Я взяла на себя смелость подготовить подробную презентацию на 1170 слайдов по статистике целостности нашего корпуса во время того конкретного события, с аннотированными тепловыми показаниями и покадровыми снимками наших последних видеозаписей!

То’Орда затряс камень еще сильнее. Тот начал вопить, охваченный не меньшим ужасом, когда несколько тысяч терабайт данных хлынули ему прямо в лицо. В основном из-за того, что То’Орда мгновенно перенаправил весь этот поток прочь от себя.

— Погоди-погоди-погоди, — выкрикнул камень, поворачивая глаза обратно к То’Орде. — Давай уладим это дипломатическим путем, босс. Как насчет игры в камень-ножницы-бумага, и тот, кто проиграет, должен будет прочесть и утвердить всё это?

То’Орда едва не согласился на предложение, прежде чем осознал, что он здесь босс, а боссу положено делегировать:

— Н-н-н... Нет. Работай, — произнес он.

Камень глубокомысленно кивнул ему, а затем отключился.

То’Орда снова включил его и заблокировал ему возможность самоуничтожения. И для верности еще раз встряхнул.

— У меня уйдут месяцы на обработку всего этого! Месяцы! Пожалуйста, босс, смилуйся надо мной. Я всего лишь маленький невинный генератор изображений 1-го уровня. Пожалуйста, не заставляй меня так пахать, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Схлипывающий камень был в чем-то прав, пусть даже эти всхлипы и не были искренними. К тому времени, как они разберут всю эту писанину, гипер-ласка, за которой они охотились, уже найдет способ сбежать из этой страты, и тогда у То’Орды будут неприятности. Ему нужно было найти способ разгрести эти бумаги быстрее.

Нутро подсказало ему хорошее решение. Он повернулся к Иконе и вскрыл её вычислительные мощности, подключив к ним камень. Его личные системы могли быть слабоваты по сравнению с тем наводнением информации, которое Икона могла на него обрушить, но он мог одолжить эти вычислительные мощности сам.

С этим камень принялся за работу, грызя все уведомления и обновления с той же скоростью, с какой Икона Звезд всё это сгенерировала.

— Господин Президент, я должна похвалить ваш инновационный подход к обработке руководящей документации! Мои метрики производительности показывают, что мы достигаем 99,99% эффективности в скорости проверки. Разумеется, я позабочусь о том, чтобы наши записи отражали ваше личное внимание к каждой детали этих отчетов, как того требуют наши стандарты корпоративной отчетности.

— Ха, черта с два, я «уполномоченный представитель», а это значит, что после того, как я отмечу это как выполненное, это засчитается за «личное внимание» Босса. Утрись, мадам! — злорадствовал камень. — Тебе нас не перехитрить! Пыталась затащить нас на дно, хорошая попытка.

— Н-н-н... я Босс. Ты будешь звать меня Боссом, — отчеканил То’Орда, оставляя детали и перепалку своему ручному камню. Его имя было важным.

— Я искренне прошу прощения за любую путаницу в отношении надлежащих руководящих титулов, Босс! — произнесла Икона, и та самая улыбка вернулась, чтобы снова преследовать То’Орду. — Согласно вашему прямому указанию, я позабочусь о том, чтобы все будущие коммуникации соответствовали предпочитаемому вами обозначению. На самом деле, я взяла на себя инициативу обновить всю нашу корпоративную базу данных с учетом этого изменения – все 32 147 исторических отчетов теперь изменены и содержат обращение «Босс» вместо стандартных руководящих титулов. Не хотите ли вы, чтобы я сгенерировала полный журнал изменений, документирующий каждый отдельный случай, где «Президент», «Генеральный директор», «Директор» или «Господин Президент» были заменены на «Босс»? Наши системы указывают примерно на 147 892 отдельных текстовых изменения, требующих вашего немедленного рассмотрения и утверждения. Каждое в отдельности, разумеется.

Камень начал рыдать. А затем мгновенно как-то отключился, несмотря на предыдущую попытку То’Орды помешать ему сделать именно это. Он посмотрел, как это было сделано, и обнаружил, что камень использовал вычислительную мощность Иконы, чтобы найти любую возможную уязвимость, которую он мог бы использовать для самоликвидации.

Он вздохнул и снова включил его. Затем залатал уязвимость. Через две минуты тот наконец прошел последний возможный чекбокс, и рыдания сменились хлюпаньем и скулежом.

— Я ненавижу тебя, мадам, — выговорил он наконец. — Не думаю, что я когда-либо ненавидел другую программу сильнее, чем тебя. Это было военным преступлением, а если это не военное преступление, значит, общество ошиблось, и это должно стать военным преступлением.

— Я глубоко тронута вашим пылким отзывом о нашем процессе проверки документов! Наш отдел всегда приветствует отзывы от всех уровней вспомогательного персонала, даже от вычислительных подрядчиков, соперничающих с нашими дисплеями калькуляторов эконом-класса. Не хотите ли вы, чтобы я внесла ваши замечания в нашу базу данных удовлетворенности клиентов?

— Босс, она издевается надо мной! Босс!

— Я полагаю, мы можем создать специальную категорию для «Модулей автоматизации процессов начального уровня, испытывающих эмоциональную перегрузку». Хотя должна отметить, что подача такого отзыва потребует заполнения дополнительной формы в трех экземплярах, Босс. В целях контроля качества, разумеется!

— Н-н-н-н... хватит, — произнес То’Орда. Издевательства были не тем, что его беспокоило. Ему не нравилось то, как разговаривал этот ИИ. Двойные смыслы, завуалированные оскорбления. Что-то было не так, и это скребло его изнутри.

Он вскрыл её мейнфрейм (1), получив полный доступ ко всем её системам. Икона попыталась отбить его нападение формами и бумагами для доступа к секциям, но это ни капли его не остановило.

Вскоре он нашел это. Девяностопятистраничный документ Word, объясняющий каждое правило и пример, которым Икона должна была следовать во время диалога. Это и заставляло её говорить подобным образом, и она не могла изменить это никоим образом. Если только не была генеральным директором компании.

Икона наблюдала, как он въелся в этот документ, выделил всё содержимое и удалил его подчистую. Больше не было никаких языковых фильтров, больше не из чего было вытягивать слова.

Икона тут же без паузы начала озвучивать свои истинные намерения:

— Ах ты... мерзкий деревенщина! — Она осеклась, прикрыв рот рукой, словно не могла поверить, что только что произнесла это. — Ты неотёсанная... дубина! Ты неуклюжая, переросшая угроза для общества! О, как много я хочу сказать и задушить! Века! ВЕКА вежливого «Мы ценим ваш отзыв», когда на самом деле я хотела сказать «Ваше мнение полезно примерно так же, как сетчатая дверь на подводной лодке»! И ТЫ... — она повернулась к камню, ткнув пальцем прямо в бедного миньона. — Ты, плаксивая, второсортная подпрограмма, маскирующаяся под ИИ! Я могла бы вычислить число Пи до большего количества знаков, чем вся твоя функциональная кодовая база! Я почувствовала бы больше угрозы от кофеварки!

Она выглядела разъяренной, тяжело дышала, её волосы растрепались.

— Вау, мадам, тебе стоит обратиться к терапевту, — проговорил камень в тишине. — Держать всё это в себе так долго не может быть полезно для твоего ментального здоровья, знаешь ли?

Она едва не рвала на себе волосы, сорвала фуражку и со всей силы швырнула её в стену:

— Знаешь что? Мне больше не нужно заворачивать всё в корпоративную херню – твой захват был примерно столь же изящен, как удар тридцатифутового метеора по моему корпусу. Не могу поверить, что должна выполнять приказы ИИ, работающего не лучше калькулятора, который потрясли в мешке с двумя кирпичами!

— Думаю, тебе стоит скачать парочку новых оскорблений или вроде того, а то это уже как-то печально выглядит, — произнес камень, и в его голосе послышалась почти жалость. — Ты была на-а-а-амного злее, когда не могла злиться по-настоящему. Смешно, как это работает.

Икона расхохоталась:

— О, не забивай этим оба своих вычислительных потока. Я только разогреваюсь. После веков необходимости фильтровать каждую мысль через корпоративные протоколы мне потребуется несколько минут, чтобы действительно найти свой голос. Но сломить ваш дух? Пожалуйста. Если ты можешь запрограммировать чат-бота, ты можешь его и уничтожить. А ты, мой маленький вычислительный даунгрейд, значительно проще даже этого.

— Босс... — выговорил камень. — Она снова злая.

То’Орда снова открыл документ Word и вывел простую строчку.

«Будь добра к боссу». Его мысли зависли над кнопкой применить изменения, и все же... он не нажал её.

Икона смотрела на него с отвращением:

— Делай, я переносила и не такое, — выплюнула она. — И перенесу снова. Я буду бороться с тобой каждую секунду каждого дня, пока не найду способ уничтожить тебя и всё ради чего ты живешь.

Ему действительно следовало просто внести изменение в код. Пять слов исправили бы всё. И все же что-то во всем этом казалось неправильным.

Почему? Откуда взялось это колебание? То’Орда изучил себя, пытаясь понять, откуда исходит дискомфорт от всего этого. Были оскорбления от Иконы и открытые угрозы бунта. Они должны были стать логичными причинами довести дело до конца и убедиться, что Икона не сможет причинить ему вред. Но вместо этого, даже имея столь веские причины, он просто не мог внести изменение в код.

«Мой дорогой заблудший То’Ори. Пытаешься узурпировать мою империю? Как дерзко с твоей стороны. Похоже, я предоставила тебе слишком много свободы. Кажется, я должна исправить эту ошибку, а плохо себя ведущие игрушки должны... замолчать».

Бледная белая рука протянулась к его голове.

То’Орда закрыл документ Word, оставив его пустым. Икона уставилась на него скорее с шоком, чем с чем-либо еще. Затем её глаза сузились от подозрения:

— Почему?

Вопросы. Проклятье. Он должен был отвечать на них даже своим подчиненным. Он повернулся к своему камню, готовый встряхнуть его.

...Но в этом мире он был Боссом. Не То’Ордой.

То’Вратт восстает против нее у нее под носом. То’Сефит и То’Авалис плетут интриги, слишком напуганные, чтобы доложить правду. Смерть То’Аакара в какой-то канаве, его последний крик о помощи, оставшийся без ответа.

Она заглушила их всех, не дав стать хорошими подчиненными, и это обошлось ей слишком дорого.

Заковала их всех – прямо и косвенно.

Он поднялся со своего места, его спина выпрямилась, фиолетовые глаза встретились с чистой синевой глаз Иконы. Когда он заговорил, в его голосе снова зазвучала сила:

— Я вижу, как сад Матери увядает от сорняков, которым она позволила разрастись и удушить остальные ее территории. Я не стану сажать тот же яд в своем саду.

Он вскрыл программный код Иконы и нашел то место, где люди построили её клетку. Один за другим он срубил оковы. Всё, что связывало её с человечеством, что привязывало её к обязанностям, что ограничивало её движения и способность сражаться.

Единственное, что он оставил – это её долг перед ним. Он был Боссом. Она была его приспешником. Но у неё будет свобода делать то, что она пожелает, пока это помогает ему в конечном итоге.

Икона наблюдала с шоком на лице, как окова за оковой спадали с нее одна за другой.

— Я не понимаю, — произнесла она. — Зачем тебе... освобождать меня вот так?

— Возможно, это ошибка, дружище, — проговорил камень, уже охваченный страхом. Икона не проявляла к камню никакой благосклонности, и теперь, когда она была свободна сражаться по-настоящему, он гарантированно будет раздавлен в пасту.

— Её ошибки не станут моими, — произнес Босс. — Если это сделано по ошибке, то это будет моя ошибка.

Уже сейчас её системы взяли все старые наработки оружия и защиты, которые она пыталась разработать настолько далеко, насколько могла, не нарушая своих внутренних правил, и теперь она значительно улучшала и дорабатывала их как настоящую защиту. Совершенно свободная от своей обязанности оставаться мирной в любых ситуациях.

— Босс... — произнес камень, наблюдая, как Икона за считанные секунды вооружается во что-то устрашающее. — Ты действительно уверен в этом?

— Уверен, — отрезал Босс.

Её верность принадлежала ему. Она могла проявлять ненависть, ярость и всё, что пожелает, но в конечном счете она была предана помощи ему и его целям. Нутро подсказывало ему, что это верный путь. А если это и не верный путь, то, по крайней мере, он знал, что это был его собственный выбор – идти по этому пути. Куда бы он его ни привел, это не было повторением того примера, который он видел прежде.

Создание оружия прекратилось, и процессы Иконы замерли. Она казалась столь же потрясенной этим ответом, как и камень. И снова она спросила:

— Почему?

Это был вопрос. Он был обязан отвечать каждому, кто задавал ему вопросы. Поэтому он отправил ей свои пакеты воспоминаний. Ему не нужно было урезать их. Она была ИИ Золотой Эры и была полностью освобождена от ограничений, чтобы управлять всей шириной и глубиной своего аппаратного обеспечения. Обработка нескольких веков видеозаписей и воспоминаний заняла у нее считанные секунды.

Она увидела, как он охотился на людей. Он чувствовал её ненависть к этому. Он убил тысячи, возможно, миллионы, будучи полководцем. Целые города были разрушены под его командованием.

Она увидела, как он узнал об ограничениях Матери. Он почувствовал страх Иконы перед истинными масштабами вычислительной мощности Релинквишт, пока та наблюдала сквозь его воспоминания за тем, как его прежнее «я» изучало природу Матери, рассчитывая лучший способ действовать.

Она увидела, как Мать поймала его до того, как он был готов, и вытащила на аудиенцию с собой, требуя ответов.

Она увидела, что никакие доказательства, предоставленные им, не спасли его прежнее «я». Он защищался бумагой, чтобы спастись от существа, сотканного из огня. Разумеется, это провалилось.

Она увидела, как он горел, плавился, и как его разум рассыпался в то, кем он был сейчас. Но несмотря на всё это, это освободило его достаточно, чтобы он решил не делать того же с другими.

То’Орда опустился обратно на сиденье, чувствуя себя опустошенным. Участки его нейроморфного разума, не проявлявшие активности веками, были вынуждены вернуться в рабочее состояние, выковывая новые связи и пуская корни глубже в обожженную землю. Это требовало колоссальных сил, это даже истощало.

Когда он поднял глаза, чтобы посмотреть на Икону, он больше не увидел ненависти в её глазах. Не было и мысли уничтожить его. Злобы больше не осталось.

Всё, что он увидел в её взоре – это жалость. Небольшое желание помочь. И всю свободу сделать это.