Король Кулачных Демонов перевел взор на Гём Уджина. Прошло немало времени с тех пор, как он в последний раз слышал ругань Владыки Культа.

В юности Владыка Культа сквернословил довольно часто. До становления Юным Владыкой и даже во время пребывания в этом статусе, от него исходила совсем иная аура. Он говорил всё, что вздумается, и открыто выражал чувства. Было время, когда он даже называл Демона Клинка Кровавых Небес «Братом».

В одном можно было не сомневаться: за всю жизнь Владыка Культа обложил матом куда больше людей, чем сам Король Кулачных Демонов, хотя в это никто бы не поверил.

Больше всех слова Гём Уджина поразили Джин Пэчхона.

«Подумать только, этот человек умеет так ругаться?»

Джин Пэчхон в немом вопросе уставился на Пэк Чагана, который в ответ лишь покачал головой.

Впрочем, одно он знал наверняка: только тот, кто привык сквернословить, может делать это столь естественно.

«Неужели Владыка Культа всегда был таким грубияном? Как, черт возьми, он сдерживался до сих пор?»

Чем дольше он на него смотрел, тем более непостижимым тот казался.

Остальные, не слышавшие телепатического обмена, по словам Гём Уджина наконец поняли — Хва Муги не притворяется, в него действительно вселилось сразу несколько душ.

Король Меча шагнул вперед и взглянул на Владыку Культа Небесного Ветра, прикрывшего его от атаки. Тот поймал его благодарный взор и лишь надежно кивнул.

Если бы за первым ударом Хва Муги последовали второй и третий, неизвестно, чем бы кончился бой. Король Меча заблокировал лишь одну атаку, но осознал всё в миг столкновения клинков.

«Он силен!»

Ему впервые доводилось ощущать столь глубокую внутреннюю энергию.

Более того, не только ци поражала воображение.

«Движения безупречно чисты!»

Король Меча почувствовал азарт и желание продолжать бой. Встреча с могучим противником заставляла его кровь закипать.

Король Ядов безмолвно наблюдал, как Хва Муги отвернулся от него. Он видел: Владыка Культа намеренно отвлек внимание врага на себя.

Он с самого начала знал, что Владыка Культа не желает его активного участия в этой схватке. Гём Уджин хотел лишь одного — чтобы он защитил Юного Владыку, если этот бой будет проигран. Когда Владыка Культа отдал тот приказ, Король Ядов поклялся, что убережет Юного Владыку, даже если для этого придется грозить смертью всему миру.

И всё же сегодня Владыка заставил его сидеть здесь, дабы тот мог ясно разглядеть противника. В конце концов, подготовиться должным образом можно лишь ведая, с чем имеешь дело.

Хва Муги медленно обернулся к Гём Уджину, и воздух мгновенно стал тяжелым. Его больше не интересовал ни Король Ядов, бывший его первоначальной целью, ни вмешавшиеся Король Меча с Владыкой Культа Небесного Ветра.

Это было естественно. Сейчас на Гём Уджина впился взглядом не Хва Муги, а совершенно иная душа.

— Как ты смеешь, ведая, кто я такой?! — взревел он.

Гём Уджин понимал, кто именно проявился. Это определенно Владыка Культа трехсотлетней давности.

Он притворно-раздраженно покачал головой:

— И где только ты нахватался таких манер?

Они застыли в напряженном противостоянии, готовые сцепиться в любой миг.

Гём Уджин спросил снова:

— Ты кто такой?

Ни одна из душ пока не раскрыла себя полностью. Не считая Владыки Дворца Небесной Судьбы, впавшего в ярость на Короля Меча из-за трактовки Небесной воли, никто даже меча не обнажил.

Однако Гём Уджин видел: души чем-то скованы.

«Я должен разрушить эти оковы».

Он обязан был заставить их потерять разум и взбеситься. Чем яростнее будут неистовствовать души внутри Звезды Небесного Убийства, тем выше шансы на победу.

Обычно запутавшийся и непредсказуемый противник — это помеха. Однако при мастерстве присутствующих здесь семи экспертов, это смятение сработает им на руку.

— Я спросил: кто ты? — повторил он.

— Я… кха…

Демон внутри Хва Муги не мог назвать свое имя. Ограничение было слишком мощным, чтобы заставить замолчать даже его — бывшего Владыку Культа.

Тем не менее Гём Уджин провоцировал его дальше:

— Ясно. Значит, ты просто трус, который не смеет даже назвать собственное имя!

Дзынь—!

Окова треснула, и демоническая ци начала сгущаться в подернутых багрянцем глазах Хва Муги.

До этого момента лишь Гём Уджин ощущал тонкую энергию, но теперь демоническая ци проявилась во всей красе.

Душа внутри Хва Муги закричала:

— Я — Хёк Дочхон, человек, возглавлявший Божественный Культ Небесного Демона триста лет назад!

Он мог бы стерпеть подобное от кого угодно, но не от Владыки Культа из более позднего поколения. Гордость не позволяла проглотить такое оскорбление.

Раскрыв свою личность, Хёк Дочхон сурово произнес:

— Немедленно на колени! Кайся!

Уу-ух—!

Чудовищная демоническая ци хлынула на Гём Уджина.

Все в таверне одновременно высвободили свою ци защиты. Хотя удар пришелся только по Гём Уджину, само нахождение в этом пространстве стало удушающим.

Гём Уджин издевательски хмыкнул:

— Хрен тебе.

Лицо Хёк Дочхона окаменело. На нем застыло выражение скорее нелепости происходящего, нежели гнева.

Он не знал. Он и понятия не имел, что столкнулся с Владыкой Культа, который в свое время исписал все стены в Пещере Младшего Неба оскорблениями в адрес предшественников, называя их тупицами.

Гём Уджин ухмыльнулся. Он не собирался делать поблажек оппоненту только из-за того, что тот возглавлял Культ триста лет назад. Напротив, он бил по вспыльчивому нраву предка, распаляя его еще сильнее.

— С какой стати? Ты даже не Небесный Демон.

Хёк Дочхон впал в неистовство:

— Хочешь сказать, ты мне не веришь? Я — Хёк Дочхон!

Треск—!

Пол пошел трещинами. Его крушила не внутренняя энергия, а само давление демонической ци.

Собственно, одной этой ци было достаточно, чтобы доказать его личность. Она была сильна не просто глубиной. В ней сквозило величие, коим может обладать лишь Владыка Культа — оно разительно отличалось от рядовой демонической энергии.

Однако Гём Уджин, ничуть не испугавшись, подлил масла в огонь:

— Будь ты истинным Небесным Демоном, давно бы уже вырвался, а не прозябал в чужом теле, позоря честь нашего Культа.

Гнев Хёк Дочхона взметнулся лесным пожаром. Он поднял свой черный меч, направив острие на Гём Уджина, готовый кинуться в атаку в любую секунду.

Гём Уджин втайне порадовался такой реакции. «Да, давай! Бесись! Выплескивай чувства! Пусть демоническая ци взорвется и перемешает всё вокруг! Растерзай остальные души!»

Он продолжил череду оскорблений:

— Если ты действительно тот самый Небесный Демон…

Все ждали, что он скажет нечто вроде «предъяви доказательства», но вместо этого…

— …Тогда тебе стоит пойти и убить себя, потому что ты — грёбаная шутка для всех Небесных Демонов.

— !

Тяжелая тишина воцарилась в зале.

Джин Пэчхон сглотнул. Судя по обстановке, эта душа вне всяких сомнений принадлежала Хёк Дочхону, правившему три столетия назад.

Но советовать ему покончить с собой? Когда противник — всего лишь душа?

С другой стороны, Пэк Чаган едва не расхохотался во весь голос, несмотря на густое напряжение. Мурашки не бежали по его коже — а значит, Гём Уджин говорил это искренне, а не просто сотрясал воздух угрозами.

— Ха-ха-ха!

Впрочем, кое-кто всё же рассмеялся вслух — Хва Муги.

В миг, когда демоническая ци была готова взорваться, Хва Муги захохотал. Разъяренный Хёк Дочхон отступил, и он вновь стал доминирующей личностью.

— Говорят, Юный Владыка ведет себя как безумец и заставляет людей смеяться. Теперь я вижу: яблоко от яблони.

Глаза Гём Уджина блеснули. Теперь он был уверен. Хотя души и проступали хаотично, в конечном счете всё контролировал Хва Муги. Будь иначе, Хёк Дочхон уже давно бы на него бросился.

Хва Муги подошел к кухне и отыскал выпивку. Он плеснул спиртного в большую чашку и осушил её, будто стараясь унять гнев Хёк Дочхона.

Затем он протянул бутылку в сторону Гём Уджина, всем своим видом вопрошая: «Будешь?»

Гём Уджин покачал головой:

— Совсем нет стиля. Будь ты Небесным Демоном, пил бы прямо из горла!

Хва Муги зачерпнул немного супа, что приготовил Пэк Чаган, решив перекусить.

— Остыл немного, но вкусно. Кто это сготовил?

Он по-прежнему вел себя непринужденно.

У Гём Уджина возник вопрос по поводу этого хладнокровия, которое Хва Муги выказывал с самого появления.

«Почему он не атакует нас сразу? Хочет насладиться выходом в мир спустя столько времени? Поиграть с нами и упиться своей мощью?»

Поначалу он так и думал, но теперь, глядя на постепенно растущую жажду убийства этого чудовища, нашел иной ответ.

«Он копит силы».

Гём Уджин чувствовал это. Хва Муги лишь казался спокойным, но его жажда убийства неуклонно нарастала. Он намеренно бередил чувства душ внутри своего тела ради сокрушительной вспышки.

«Так вот какова природа Звезды Небесного Убийства».

Эта смертоносная суть, дарованная небесами, обретет величайшую мощь лишь тогда, когда накопленная жажда убийства достигнет своего пика. Именно в этот миг Хва Муги пойдет в атаку.

Основываясь на этих наблюдениях, Гём Уджин догадался еще кое о чем.

«Будь этот бой для него легким, ему бы не пришлось так копить ярость».

Теперь у него было два пути. Либо ударить прежде, чем жажда убийства окрепнет, либо продолжать бередить души в теле Хва Муги в надежде, что тот саморазрушится.

Он выбрал второй вариант.

На их стороне был он сам, Владыка Союза Мурим и Владыка Альянса Отступников. С другой стороны — Владыка Культа трехсотлетней давности и два бывших Главы Союзов.

Раз уж судьба свела их так, он верил: этим душам предначертана своя роль.

Он не знал, сколько их там внутри, но пока три личности раскрыли себя. Это были Божественный Меч Военного Императора, Хёк Дочхон и Владыка Дворца Небесной Судьбы.

Душа, которую он подозревал в присутствии, но которая еще не проявилась, принадлежала Владыке Альянса Отступников.

Следующей целью Гём Уджина после Хёк Дочхона стал человек, наиболее выделяющийся из этого сонма.

Гём Уджин послал телепатию Джин Пэчхону:

[— Разве ты не хочешь увидеть Божественного Меча Военного Императора?]

Джин Пэчхон понял намек. Он не ведал истинных планов Гём Уджина, но осознал — это просьба выманить душу Божественного Меча. К тому же, он и без просьб желал еще раз по-настоящему встретиться с легендарным предшественником.

Он обратился к Хва Муги:

— Плесни-ка и мне.

Хва Муги посмотрел на Джин Пэчхона и зашелся в хохоте:

— Отлично! Владыка Культа выглядит как герой, способный пить бочками, но сам осторожничает. А Владыка Союза Мурим, с виду — истинный ученый муж, оказывается настоящим удальцом!

Он потряс бутылкой, подзывая Джин Пэчхона ближе.

— Подходи! Я сам тебе налью.

Вжик—

Однако Джин Пэчхон не сдвинулся с места. С помощью телекинеза он притянул бутылку к себе.

Хва Муги притворно надулся:

— Как разочаровывающе. Ты и впрямь книжный червь.

Джин Пэчхон улыбнулся, после чего поднял бутылку и вежливо спросил Хва Муги:

— Владыка, примите ли вы чарку от меня?

Странная ухмылка тронула губы Хва Муги. В мгновение ока его глаза изменились.

— Наливай.

По его спокойному голосу стало ясно — наружу вышла иная душа.

Джин Пэчхон молча смотрел на Хва Муги. Это не было шуткой. Перед ним воистину предстал совсем другой человек.

Гём Уджин втайне восхитился: Джин Пэчхон призвал Божественного Меча не оскорблениями, а одной лишь вежливой просьбой, сумев воззвать к его благородной натуре.

Джин Пэчхон подошел к Хва Муги с бутылкой и наполнил чарку до краев.

Осушив её, Хва Муги спросил:

— Ты знаешь, кто я?

— Разве вы не Божественный Меч Военного Императора?

— Как ты узнал, что это я?

Волнение всколыхнуло сердце Джин Пэчхона от осознания того, что он действительно стоит лицом к лицу с великим мастером.

«Догадка Владыки Культа Гёма была верна».

Джин Пэчхон с кротким взором раскрыл свои истинные чувства:

— Человек, которого я уважаю больше всех — это вы, Владыка. Когда меня спрашивают о примере для подражания, я неизменно называю ваше имя.

На миг тень эмоции мелькнула на лице Божественного Меча Военного Императора. Учитывая, с какими подонками ему приходилось делить тело, он давно не беседовал с кем-то из праведных, и слышать столь высокие слова признания…!

— Как вы оказались в этом теле? — спросил Джин Пэчхон.

Божественный Меч Военного Императора вздохнул:

— У Дворца Небесной Судьбы был божественный артефакт, поглощавший злых духов. Пока он втягивал остальных, меня тоже засосало следом.

— Тогда почему тот Владыка Культа тоже был там?

Он понимал, почему здесь Владыка Дворца Небесной Судьбы, но при чем тут Владыка Культа?

Божественный Меч не мог ответить сразу. Он не находил в себе сил сказать Владыке Союза более позднего поколения, так искренне уважающему его, что он сам затянул Божественный Культ и Альянс Отступников в ту войну.

— Это вы призвали их, Владыка? — надавил Джин Пэчхон, понимая, что иного повода для заминки предшественника быть не могло.

После короткой паузы Божественный Меч Военного Императора честно ответил:

— Я помню день, когда объявил войну Дворцу Небесной Судьбы. Я с гордостью выступал перед всеми адептами праведных сект. Говорил им, что мы выкорчуем зло и защитим Мурим. Я был так уверен в себе, верил, что покончу с войной в мгновение ока собственными руками.

Тьма легла во взор Божественного Меча.

— Но война не кончилась быстро. Из-за неё погибло неисчислимое множество людей. В этом только моя вина.

Джин Пэчхон кивнул. Как действующий Владыка Союза Мурим, он понимал это чувство лучше кого бы то ни было. Однако сейчас его интересовали не переживания предка. Он так и не получил ответ на свой вопрос.

— Это вы втянули того Владыку Культа в бой, Владыка?

Наконец Божественный Меч признался:

— Да, это сделал я.

Целый столп эмоций проступил в его глазах, самой сильной из которых было чувство несправедливости.

— Я лишь хотел минимизировать потери среди своих подчиненных. Мечтал завершить войну решительным ударом, чтобы они больше не гибли. Даже если это пятнало мою честь, я верил, что это верный путь для праведного Мурима. Я сделал это ради спасения мира!

— ……

Джин Пэчхон молчал, чувствуя растущее возбуждение Божественного Меча.

— И всё же! Небеса обошлись со мной так же, как с Владыкой Культа и Владыкой Альянса Отступников! Меня всосало вместе с Владыкой Дворца Небесной Судьбы, который и развязал ту войну! Только из-за того, что я был там!

— ……

Джин Пэчхон с трудом проглотил слова, готовые сорваться с языка: «Неужели это была единственная причина?»

Божественный Меч Военного Императора счел молчание Джин Пэчхона за осуждение.

— Поступил бы ты иначе на моем месте? Ты ведь и сам якшаешься с Владыкой Культа и Владыкой Альянса Отступников, хотя война даже не началась!

— ……

Джин Пэчхон по-прежнему безмолвствовал.

Но за него ответил другой.

— Да, он поступил бы иначе, — произнес Гём Уджин.

Все взоры устремились на него.

— Владыка Джин — человек, который примчится сюда в одиночку ради своего внука, но никогда не призовет меня на помощь в своей войне.

Взгляды Гём Уджина и Джин Пэчхона встретились.

Владыка Союза Мурим был поражен тем, насколько точно его понял Гём Уджин. Владыка Культа был прав. Случись такое, он бы ни за что не втянул Божественный Культ в свою битву, даже если бы это сулило гибель ему и всем остальным.

Однако ярость вспыхнула на лице Божественного Меча. Слышать подобные речи от Небесного Демона было для него несмываемым позором.

Гём Уджин нагло ухмыльнулся. Он давил так сильно в надежде внести разлад в это составное тело. По мере того как росла жажда убийства Хва Муги, должно было нарастать и смятение душ внутри него.

— Сказал, что сделал это ради благополучия Мурима? — Он впился пронзительным взглядом в очи Божественного Меча. — Тогда докажи это.

Он не уточнил, что именно доказывать и как. Он знал, что в подобные моменты молчание бьет сильнее слов. Гём Уджин не принуждал его к действию, а совсем наоборот.

— Если не можешь… то прекращай свое занудное брюзжание и дай выйти кому-то другому, старый хрыч.

Он гнал это сборище душ в теле Хва Муги к самому краю.