Гём Уджин велел ему прекратить занудное брюзжание и дать дорогу кому-то другому — это был лишь иной способ послать его ко всем чертям, поэтому Божественный Меч Военного Императора должен был прийти в ярость, но он погрузился в иные раздумья. Услышанные слова отозвались в его сердце.

«Если ты сделал это ради Мурима, то докажи».

Действительно ли он втянул Божественный Культ в ту войну ради Мурима?

Этот вопрос он задавал себе уже очень давно. После долгих терзаний он убедил себя, что ответ положительный, но в глубине души он знал правду. Будь это правдой на самом деле, он бы не мучился так долго. В конечном счете привлечение Божественного Культа было выбором, который он сделал исключительно ради себя.

Он хотел закончить войну самолично. Если бы он не сумел завершить битву, уже унесшую бесчисленные жизни, история запечатлела бы это так: со смертью Божественного Меча Военного Императора война закончилась поражением, повлекшим за собой неисчислимые жертвы.

Он не желал, чтобы репутация, которую он выстраивал всю жизнь, закончилась подобным образом. Он не боялся смерти, он боялся поражения.

Он хотел победить в войне любыми средствами. Он хотел предстать перед мастерами праведных сект и сказать: «Мне жаль, что я не смог закончить войну раньше, но в итоге мы победили».

Гём Уджин надавил снова:

— Сможешь ли ты доказать Владыке Джину, что это действительно был выбор во благо Мурима?

Божественный Меч Военного Императора не ответил.

Джин Пэчхон шагнул вперед.

— Тебе не нужно ничего доказывать.

Все присутствующие, включая Божественного Меча Военного Императора, устремили взоры на Джин Пэчхона.

Сперва Джин Пэчхон взглянул на Гём Уджина — этот взгляд просил оставить дело ему. Затем он вновь обратился к Божественному Мечу Военного Императора:

— Я знаю, что вы пытались поступить по-своему, Владыка. Я верю вам.

На миг глаза Божественного Меча Военного Императора, заимствовавшего тело Хва Муги, дрогнули. Скажи противник, что не может ему доверять, он бы как-нибудь оправдал свои действия, но раз Джин Пэчхон заявил о вере в него — сердце стало лишь тяжелее, и слова застряли в горле.

Разве мог Джин Пэчхон не знать? Божественный Меч Военного Императора не был злодеем, эксплуатирующим сердца других. Он понимал, почему предшественник не мог ответить уверенно, и чувствовал то состояние, которое нельзя облечь в слова.

Именно поэтому он сказал, что верит ему. Будь тот человек истинным злодеем, он бы не выдал такой реакции. Он бы нагло настаивал, что это был выбор ради блага Мурима, и кричал бы, что всё докажет.

У людей есть свои жизни и свои резоны. Кто-то поймет, кто-то осудит.

Даже если другие загоняли его в угол, Джин Пэчхон не хотел делать этого сам. Он не хотел видеть, как человек, которого он уважает, рушится на глазах у всех.

— И я защищу Мурим этой эпохи.

Это было искреннее обещание Джин Пэчхона.

— Даже зная, что вы находитесь в этом теле, Владыка, я направлю клинок на Звезду Небесного Убийства. Я взмахну мечом, чтобы убить его. Заранее прошу за это прощения.

Джин Пэчхон выказал всё почтение, на которое был способен младший преемник и потомок праведного пути.

Наблюдая за этой сценой, Гём Уджин осознал, что учтивость и честность Джин Пэчхона встряхнули Божественного Меча даже сильнее, чем его собственное давление. Желал он того или нет, но Джин Пэчхон блестяще исполнял замысел Гём Уджина. Он яростно раскачивал душу Божественного Меча Военного Императора.

Божественный Меч в итоге безмолвно отступил, позволив Хва Муги вновь занять место у руля.

Хва Муги уселся на стол с недовольной миной.

— Строишь из себя ученого мужа, а на деле тот еще старый лис, а?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты как следует встряхнул сердце этого старика.

Хва Муги поднял бутылку со стола и приложился к ней.

— Как он вообще стал Владыкой Союза с таким слабым сердцем? Если уж ты Владыка, то должен быть вот таким — порочным и беспощадным.

Хва Муги критиковал Джин Пэчхона, намереваясь задеть его так же сильно, как был задет Божественный Меч Военного Императора.

Однако Джин Пэчхон не поддался на провокацию.

— Я искренне верю в Владыку.

Хва Муги посмотрел на Гём Уджина.

— Нынешний Владыка Союза Мурим столь наивен, как же вы до сих пор не раздавили этих праведников?

Это было замечание, высмеивающее и Гём Уджина, и Джин Пэчхона.

Разумеется, Гём Уджина это ни капли не тронуло. Напротив, из реакции Хва Муги он извлек один факт.

«Звезде Небесного Убийства не всё равно, что чувствует Божественный Меч Военного Императора».

Что это значило?

«Звезда Небесного Убийства и души — едины».

Это означало, что души в какой-то мере влияли на Звезду Небесного Убийства. Решение «раскачать» души оказалось верным.

Хва Муги заговорил со всеми, продолжая пить:

— Мне не понять вас, праведников. Зачем вы рискуете жизнями ради такой бесполезной чепухи? Вера? Какая разница, верите вы или нет? Вы, люди, живете, слишком оглядываясь на других.

Джин Пэчхон спросил Хва Муги:

— Тогда во что веришь ты?

— Единственное, во что я верю — события сегодняшнего дня абсолютно неизбежны.

— Считаешь себя неизбежностью?

Глаза Хва Муги высокомерно блеснули.

— Это вам стоит так считать. Если сегодняшняя смерть — лишь случайность, разве это не слишком трагично для вас?

— Это именно случайность, — перебил Пэк Чаган. — Жизнь сегодня — случайность, и смерть — тоже случайность.

Он не считал жизнь и смерть чем-то предначертанным. Он полагал, что люди умирают просто по невезению.

— Бесчисленное множество людей появилось на свет, и по чистой случайности ты стал Звездой Небесного Убийства. Мы тоже стали лидерами Мурима благодаря череде совпадений, так что не строй из себя нечто грандиозное.

Глаза Хва Муги переменились. От него повеяло неистовой злобной аурой — энергией, которую он прежде не выказывал.

— Ты ведь знал, что я здесь, а? — прорычал он совершенно другим тоном.

Наконец явился Джу Гасин, Владыка Альянса Отступников трехсотлетней давности. Хёк Дочхон вышел, потому что его спровоцировал Гём Уджин, Божественный Меч Военного Императора появился по вежливому приглашению Джин Пэчхона.

Теперь настал черед Джу Гасина.

— Раз здесь Владыка Культа и Владыка Союза Мурим, ты тоже обязан был быть тут, — произнес Пэк Чаган. Он предугадал, что Владыка Альянса трехсотлетней давности тоже заперт в теле Хва Муги.

— Тогда почему ты не искал встречи со мной?

— Не горел желанием.

— Почему?

— Мы противники, которым всё равно суждено прикончить друг друга, так какой смысл видеться? Это лишь оставит неприятный осадок.

Джу Гасин не разгневался. Напротив, он посмотрел на Пэк Чагана с заинтригованным выражением лица.

— Каков нынешний Альянс Отступников?

— Скрипит помаленьку, движется.

Джу Гасин перевел взгляд на Гём Уджина и Джин Пэчхона.

— Праведные секты всегда считали нас оппортунистами, готовыми в любой миг взяться за руки с Божественным Культом, а Божественный Культ нас всегда игнорировал и презирал. — Он снова повернулся к Пэк Чагану. — Именно мы вечно истекали кровью, зажатые между праведниками и демонами.

Джу Гасин мечтал объединить Мурим. Войну между Дворцом Небесной Судьбы и Союзом Мурим он считал возможностью, дарованной ему небесами.

Однако его мечта рассыпалась в прах, когда его засосало в Тайную Шкатулку. Он надолго забыл об этих грезах, но встреча с Пэк Чаганом заставила их ожить.

Пэк Чаган хмыкнул.

— В этом ведь нельзя винить других, не так ли? Сами так себя вели.

Поведение Пэк Чагана заинтересовало Джу Гасина еще сильнее. Ему были любопытны мысли этого Владыки Альянса Отступников из будущего через три сотни лет.

— Каково твоё кредо?

Пэк Чаган невозмутимо ответил:

— Кредо? Нет у меня ничего такого. Если пойдут за мной — прослежу, чтобы сытно ели и сладко спали. Только и всего.

Джу Гасин, молча взиравший на Пэк Чагана, послал неожиданную телепатию.

[— Ты должен выжить. Живи, чтобы воплотить мечту о покорении Мурима, которую я не смог исполнить.]

Это послание было передано не ради того, чтобы скрыть разговор от Хва Муги или других душ. А чтобы его не услышали Гём Уджин, Джин Пэчхон и остальные.

[— В сегодняшней битве я позволю выжить только тебе.]

Пэк Чаган отправил ответное послание:

[— И как же ты собираешься это провернуть?]

[— Уговорю Звезду Небесного Убийства.]

Услышав это, Пэк Чаган кое-что осознал. Эти души и Звезда Небесного Убийства могут общаться между собой.

[— Как я смогу покорить Мурим, просто выжив здесь?]

Все заметили, что Пэк Чаган завел телепатическую беседу с Хва Муги, но ждали окончания их разговора.

[— Если сегодня здесь погибнут Владыка Культа и Владыка Союза Мурим, а следом будут уничтожены Главное Отделение Божественного Культа и Союз Мурим, ты займешь образовавшийся вакуум власти.]

Теперь, когда Двенадцать Королей Зодиака мертвы, кто-то должен править Муримом.

[— А как же этот парень, Звезда Небесного Убийства?]

После недолгой паузы Джу Гасин продолжил.

[— Тебе придется служить ему. Ты займешь положение ниже одного, но выше всех остальных.]

Стоя перед лицом важного решения, Пэк Чаган спросил:

[— Звезда Небесного Убийства овладел всеми твоими боевыми искусствами?]

[— Да.]

[— Он владеет и всей твоей внутренней энергией тоже?]

[— Он забрал всю нашу внутреннюю энергию, а также нашу изначальную ци. Он — существо, в котором мы все объединены.]

[— Разве такое возможно?]

За последние триста лет предпринималось множество попыток поселить несколько душ в разные тела. Однако, какой бы природной ментальной и физической силой ни обладал сосуд, никто не мог выдержать их душ и мощи. Большинство сходило с ума, не продержавшись и пары лет.

Однако Хва Муги, рожденный Звездой Небесного Убийства, был иным. Он принял внутреннюю энергию и души многих, и даже впитал все их боевые искусства.

Как следствие, поскольку ни одна попытка добиться его верности не увенчалась успехом, Владыка Тёмного Дворца в итоге прибег к его запечатыванию.

[— В чем его слабость?] — спросил Пэк Чаган.

[— К чему такой вопрос?]

[— Ведь он может попытаться убить меня позже, верно?]

[— Если не предашь его, этого не случится.]

[— У него есть слабость?]

Ответ последовал не сразу.

По этой заминке Пэк Чаган понял — у Звезды Небесного Убийства определенно есть слабое место.

[— Если скажешь мне его слабость, я приму твое предложение.]

В конце концов, однако, Джу Гасин разгадал истинные намерения Пэк Чагана.

[— Ты не собираешься исполнять мою просьбу.]

Маленькие глаза Пэк Чагана сощурились в улыбке.

[— Молить о пощаде и прислуживать пацану? Сдается мне, это ударит по моей гордости посильнее, чем нынешние танцы на цыпочках между Культом и праведниками. Дай-ка я тебя спрошу. Принял бы ты сам, триста лет назад, такое предложение?]

[— Я бы принял и дождался другого случая. В конце концов, есть ли что-то важнее собственной жизни?]

Джу Гасин говорил, что стал бы вторым человеком в иерархии и искал бы шанса убить Хва Муги.

[— Вот поэтому я и отказываюсь. Потому что я думаю, что победит эта сторона.]

[— !]

Тишина повисла между ними.

[— Ты мне не нравишься, но если выживешь сегодня, Альянс Отступников так просто не падет.]

Услышав лестную оценку, Пэк Чаган ответил любезностью на любезность.

[— Тебя тоже жаль. Будь ты рожден в иную эпоху, думаю, ты бы воплотил свою мечту.]

Хва Муги рассмеялся. На первый взгляд казалось, что смеется он сам, пока присутствие Джу Гасина угасало, но на самом деле смех принадлежал Джу Гасину.

Хва Муги уставился на Пэк Чагана так, словно ведал содержание их телепатического разговора.

— Говоришь, что танцуешь на цыпочках между демонами и праведниками, но ты здесь самый амбициозный из всех.

Гём Уджин и Джин Пэчхон посмотрели на Пэк Чагана, но тот не стал разъяснять предложение Джу Гасина. Он был уверен: ни Гём Уджин, ни Джин Пэчхон его не поймут превратно.

Гём Уджин почувствовал доверие к этому человеку. Что бы ни говорил Хва Муги, на лице Пэк Чагана не было ни капли стыда.

Пэк Чаган раскрыл информацию, которую выудил у Джу Гасина:

— Души могут общаться друг с другом. Этот парень, Хва Муги, изучил все их боевые искусства. Он сказал, что обладает их внутренней энергией и изначальной истинной ци в том числе. Мы должны видеть в нем противника, в котором все они объединены.

В этот миг была раскрыта важнейшая информация для предстоящего боя, о которой они доселе лишь смутно догадывались.

— Он из кожи вон лез, чтобы спасти тебя, но ты сам рвешься сдохнуть первым. — Хва Муги улыбался, но глаза его были полны неистовой жажды убийства.

Разумеется, Пэк Чаган ничуть не испугался. Напротив, он бросил в ответ зерно раздора:

— Мы, отступники, изначально мастера ударов в спину, так что тебе тоже стоит приглядывать за тем, кто сидит внутри. Никогда не знаешь, когда он отвесит подзатыльник твоей собственной душе.

Атмосфера стала холодной и тяжелой.

Гём Уджин шагнул вперед.

— Раз уж мы увидели всех, кого следовало увидеть, не пора ли оценить ваши навыки?

Начиная с Джу Гасина, они увидели всех четверых, обитающих в теле Хва Муги. Гём Уджин не знал, как эта встреча повлияет на бой, но верил, что этот выбор был правильным.

Хва Муги выхватил черный меч и положил его на плечо.

— Итак, кто пойдет первым?

Гём Уджин не поддался на провокацию.

— Мы будем сражаться так, как нам удобно. Можем биться один на один по очереди, а можем напасть все вместе. Каждый из нас выберет тот бой, который хочет.

Эти слова предназначались не Хва Муги. Он обращался ко всем присутствующим.

«Как только бой начнется — сражайтесь без ограничений. Отбросьте гордость и честь. Сосредоточьтесь только на победе!»

Оба Владьки, а также Король Кулачных Демонов, Король Ядов, Владыка Культа Небесного Ветра и Король Меча поняли намерение Гём Уджина.

Хва Муги захлопал в ладоши.

— Даже без меня этот Мурим скоро падет в руки Божественного Культа.

Это был комплимент проницательности Гём Уджина, но в словах крылась мощная попытка посеять раздор.

К сожалению для него, затея провалилась. Джин Пэчхон и Пэк Чаган и так беспокоились о подобной возможности и заранее договорились считать этот бой отдельным делом.

Сегодня был бой за сына, внука и ученика. И ничего более.

Джин Пэчхон вызвался первым:

— Дайте мне возможность нанести удар первым.

Зная, что Джин Пэчхон сделал самый трудный шаг, Гём Уджин охотно удовлетворил его просьбу:

— Действуй.

— Благодарю.

Джин Пэчхон вышел вперед. Предлагать сразиться на улице не имело смысла. Эта таверна была обречена. Вопрос стоял шире — уцелеет ли сама Деревня Мага.

Его дух преобразился, когда он встал перед Хва Муги. Чистая аура, подобная белому нефриту, окутала его тело, а глаза блеснули холодом.

Он медленно потянул из ножен Меч Благородного Мужа. От безупречного движения клинок пробудился.

Разве может звук обнажаемого меча быть столь чистым и прекрасным? В миг, когда Меч Благородного Мужа полностью вышел на свет, холодное сияние разрезало воздух. Невидимые волны энергии разошлись во всех направлениях.

Звон—!

Меч Благородного Мужа, легендарный клинок, запел в руках сильнейшего мастера праведного пути. Его величественный гул словно вещал: «Этот мир разделен надвое — мир до того, как меня обнажили, и мир после».

Джин Пэчхон передал заветное желание своего сердца Мечу Благородного Мужа.

«Пусть я и держу тебя в руке, но этот бой — ради твоего хозяина. Так давай же постараемся, Меч Благородного Мужа».