Немного больше шести миль от Логова Пламенного Дракона, по направлению к столице, стоял Храм Угасания. Грюнбельд редко изменял привычке приходить сюда после сражений, словно ища успокоения. Храм был возведён у реки, берущей начало на краю кратера. Место это было удивительно зелёным и живым — деревья росли так густо, что казалось, будто кусочек южного острова перенёсся сюда, на равнину. Вода из реки питала фонтан, а вокруг него стояли изваяния богов. Главное здание храма, деревянное и величественное, украшалось резными деталями, напоминающими нос корабля. Это был символ памяти о том, как предки местного народа, Морские Медведи, пересекли море.

Грюнбельд переступил порог храма. Первым, кто встретил его, был не человек, а зверь — серебристый волк Людвиг, верный спутник Бенедикты. Они с Грюнбельдом были знакомы давно, и Людвиг, несмотря на свои внушительные размеры, радостно бросился к мужчине, виляя хвостом, как щенок. Людвиг был настолько большим, что, вероятно, его можно было оседлать, но рядом с Грюнбельдом даже он был маленьким.

— С возвращением, господин Пламенный Дракон, — поприветствовала гостя Бенедикта. За минувшие годы мужчина достаточно прибавил в росте, но сама девушка почти не изменилась: была всё такой же хрупкой и прекрасной. Только глаза и кожа стали ещё прозрачнее.

В Храме Угасания обосновались главные жрицы и их юные помощницы. Девушки, что были младше Бенедикты, искоса поглядывали на Грюнбельда и громко перешёптывались. В ответ на их насмешки, Бенедикта подняла взгляд на своего друга и с шутливой улыбкой произнесла:

— Будучи жрицей, я не могу стать твоей женой. Прости.

— Что? О чём ты?

Проведённое время с ней стало для Грюнбельда отдушиной. Он не имел родителей, с трудом понимал, что такое любовь, и с раннего детства сталкивался с предвзятым отношением из-за своего роста. Быть машиной для убийств было куда проще, чем прийти к взаимопониманию с кем-то. Так, помимо своих подчинённых, которые делили с ним поле боя, его мир дополняли ещё четыре человека: Эдвард с Сигур и Кирстен с Бенедиктой. Жизненные трудности мешали ему строить близкие и доверительные отношения со многими людьми.

Людвиг потёрся спиной о ногу мужчины.

Верно. Я забыл о тебе. Четыре человека и один зверь.

Волк верно оберегал свою хозяйку, и осознание этого дарило Грюнбельду умиротворение, даже когда он находился в своём бастионе.

Храм Угасания находился между столицей и Логовом Пламенного Дракона, а тот самый памятный лес, где Грюнбельд и Бенедикта встретились, располагался между Логовом и фортом Честер. Бенедикта могла свободно проходить через бастион Грюнбельда, ведь все стражи знали её в лицо — да и Людвиг излучал настолько зловещую ауру, что никто не решался препятствовать им. С девушкой на спине волк легко преодолевал крутые скалы, которые были непроходимы для лошадей и пеших путников.

— Если собьёшься с пути — приходи ко мне, — сказала Бенедикта. — Как жрица этого храма, я предскажу твоё будущее.

— Мне ни к чему гадания, — заявил Грюнбельд. — Всё моё будущее лежит на поле брани и в победе над Тюдорами.

— Правда? — жрица заглянула в лицо собеседника. — От тебя исходит аура больших перемен. Я чувствую, что Бехелит позднее кардинально изменит твою судьбу.

— Бехелит... — Грюнбельд вспомнил странный амулет, который он носил с собой, обмотав его вокруг боевого молота, столь часто им используемого. Бенедикта слышала от верховной жрицы, что это древний талисман, именуемый Бехелитом. Легенды гласили, что в судьбоносный момент он исполнит желание своего владельца, но потребует взамен его плоть и кровь. Однако точные знания о том, что это такое, канули в лету.

Для Альквиста же этот предмет был не более чем напоминанием о тигре, в чьём чреве он был найден, а вовсе не инструментом, способным управлять судьбой. Но Бехелит всё же казался ему доказательством связи, которая объединяла его, Сигур и Эдварда. Поэтому Грюнбельд не спешил расставаться с ним.