Грюнбельд Альквист теперь был хозяином Логова Огненного Дракона. Став известным командующим рыцарей, он, как и другие дворяне и генералы, получил поместье в Нордкапити, но в последнее время почти не появлялся там. В подавляющем большинстве случаев Грюнбельд пребывал либо в Логове, либо в Храме Погашения.

Вдоль внутренних стен крепости располагался целый ряд зданий, в том числе дома офицеров и квартиры для солдат. Среди них была и вторая резиденция генерала Кирстена, предыдущего хозяина Логова Огненного Дракона. Долгое время он находился на передовой в войне с Тюдором, но благодаря Грюнбельду окончательно отошёл от дел и теперь более половины каждого года проводил в Нордкапити или Храме Погашения.

Тем не менее, хотя это случалось нечасто, Кирстен не забывал время от времени наведываться в Логово, чтобы узнать, как поживает Грюнбельд. Когда знаменитый генерал заезжал к нему, все вокруг оживлялись. Офицеры и солдаты как раз праздновали недавнюю победу, и большая толпа собралась, чтобы поприветствовать его. Кирстен сошёл с коня и обратился к солдатам с благодарственной речью.

— Это был впечатляющий бой! Тюдору давно пора вбить себе в голову, что здесь не пройти!

— Генерал Кирстен, – Сигур, глава пехоты, находилась среди собравшихся солдат. Её благородный вид завораживал и мужчин, и женщин.

— Сигур? Похоже, ты становишься всё способней.

— Это очень любезно с вашей стороны. Но мне ещё предстоит пройти долгий путь.

Вдвоём Кирстен и Сигур вошли в хранилище – четырёхстенное пятиэтажное каменное здание с высокими лестницами в центре, образующими двойную спираль. Когда они поднялись на верхний этаж хранилища, обнажённый по пояс Грюнбельд вытирал пот тряпкой.

Тренировки проходили в комнате, расположенной высоко в замке. Это была тяжёлая работа, в которой использовались куски железа и железные шесты весом более двухсот килограмм. Грюнбельд поднимал их и раскачивал до тех пор, пока не покрывался потом. В Великом Герцогстве Грант больше не было никого, кто мог бы стать его партнером по тренировкам, поэтому единственным выходом были схватки с быками или медведями.

— Прошу прощения. Я был в самом разгаре тренировки.

— Ничего страшного. Это я пришёл без предупреждения, – сказал Кирстен.

— Есть что-то срочное?

— Нет, я бы не назвал это срочным. – Кирстен сделал горькое лицо, — ты знаешь о серии странных, жестоких убийств в Нордкапити?

— Я слышала о них, – ответила Сигур. — Преступник тратит на это огромные деньги. Должно быть, это дело рук какого-то известного аристократа.

— Хм...

— Судя по вашему выражению лица, генерал Кирстен, вы уже догадываетесь, кто это?

— Сигур. Ты слишком резка.

— Извините, мне не стоило лезть.

— Нет, всё в порядке.

Затем появился и Эдвард.

— А, генерал Кирстен.

— О, и ты здесь, Эдвард.

Трио Эдварда, Сигур и Грюнбельда было в полном сборе, вместе с Кирстеном, их благодетелем.

— Вы трое как братья и сестра.

Кирстен приветливо улыбнулся. Сигур смущённо поглядывала на Грюнбельда. Эдвард смотрел то на Грюнбельда, то на Сигур.

— Вообще-то моя мать сказала, что хочет посетить Логово Огненного Дракона, чтобы отпраздновать победу.

— Вот это да! – Кирстен изумленно уставился на него, – то есть, если Её Высочество приедет сюда, это поднимет боевой дух, но...

— Я подготовлю ей прием, – сказал Грюнбельд, его лицо было невыразительным.

Эдвард замахал руками взад–вперед.

— Тайно, инкогнито.

— Встреча Её Высочества очень важна, но мы давно не собирались все вместе, да и Его Превосходительство генерал Кирстен здесь. – Сигур хлопнула Грюнбельда и Эдварда по плечу.

— Давайте выпьем.

— Спиртное – это какая-то загадка, – сказал Грюнбельд. — Оно невкусное, как можно напиться такой дрянью?

— Ну, для тебя это практически вода, — Эдвард язвительно улыбнулся.

На ужин был зарезан кабан, пойманный в ближайшем лесу. Грюнбельд мог в одиночку умять целую ногу или две. Он мог разгрызть даже толстые кости. Кирстен был полной противоположностью Грюнбельду: он легко напивался. Крупные мужчины, почитаемые как великие воины, не всегда сильно напиваются. Увлёкшись, Кирстен стал досаждать Грюнбельду:

— Ты в некотором роде мой сын, знаешь ли!.. Почему же ты не называешь меня «папа»?

— Генерал Кирстен, вы пьяны.

— Видишь, слишком формально! Зови меня «отец», а не «генерал»!

— Да, но...

Сигур и Эдвард покинули столовую. Когда Кирстен находился в таком состоянии, лучше всего было оставить его наедине с Грюнбельдом. Такие моменты доставляли генералу наибольшее удовольствие.

Они вышли на смотровую площадку замка. Ночь уже давно наступила. По обе стороны от Логова Огненного дракона возвышались горы, казалось, разделявшие небо.

На территории крепости вокруг костра собрались солдаты, устроившие себе пирушку. Все они прошли обучение под личным присмотром Грюнбельда, Эдварда и Сигур и были отличными солдатами.

— Сигур, – позвал Эдвард, казалось бы, без особой причины... но не просто так. Слова, которые следовало бы сказать дальше, не приходили ему на ум. Эдвард и Сигур были друзьями детства до встречи с Грюнбельдом. До того как они попали в плен к тюдорцам, их родители, должно быть, имели какое-то смутное представление о том, чтобы обручить их обоих. Встреча с Грюнбельдом, замужество Фульды, участие в войне – множество факторов привело к тому, что эта идея осталась подвешенной в воздухе.

— В чём дело?

— Да так, пустяк.

Конечно, это был не пустяк. "Ты становишься всё красивее и красивее, Сигур". – именно это он хотел сказать, но не смог. Ему было гораздо легче вступить в бой и убивать.

Сигур улыбнулась и сказала:

— Генерал определённо любит Грюнбельда.

— Да, – Эдвард недовольно поморщился, но слегка, чтобы Сигур не заметила, — как будто они и вправду отец и сын.

***

— О, мне нужно кое–что рассказать тебе, пока я не отрубился, – сказал генерал Кирстен.

— И что же? – спросил Грюнбельд.

— Я взял с собой Бенедикту. Она сейчас вроде бы разговаривает с лошадьми в конюшне.

— Она... Извините меня, генерал Кирстен.

— Всё в порядке. Мне и здесь хорошо.

Как только Кирстен начал пить, от него стало трудно отвязаться, поэтому Грюнбельд сразу воспользовался предоставившейся возможностью и поспешил в сторону конюшен.

Рядом с тренировочным полем для верховой езды стояло большое плоское здание. Это была конюшня, где содержалось несколько сотен боевых лошадей. Здесь был простой водопровод, соединённый с колодцем, и ряд кирпичных силосных ям для хранения сена, травы, зерна и другого корма.

Когда Грюнбельд заглянул в конюшню, рука Бенедикты, проводившая щёткой по лошадиному крупу, остановилась.

— Ты большой, поэтому твои шаги легко распознать, – сказала она.

Закончив массажировать коня щёткой, Бенедикта подошла к Грюнбельду и прижалась к нему мокрыми руками. От неё исходил запах травы и конского навоза, и он отнюдь не был неприятным.

— Огненный дракон, повергающий десять тысяч врагов, кроток, как ягнёнок, перед жрицей, – видевшие их солдаты свободно высказывали своё мнение.

— Он обращается с ней, как с хрупким предметом. Даже когда она так игрива.

— Она действительно жрица Огненного Дракона. Никто не сравнится с ней, когда дело доходит до успокоения драконов.

Эдвард обратился к солдатам, смеявшимся над Грюнбельдом и Бенедиктой:

— Что вы, парни, делаете, слоняясь без дела по такому месту?

— Просим прощения, сэр! – солдаты разбежались.

— Клянусь. Я понимаю, почему они хотят поиздеваться. Он похож на медведя, который не знает, что делать с игривым котенком. Это комично и довольно трогательно.

— Это грубо, – сказала Сигур и толкнул Эдварда локтем в бок.

— Согласен.

Грюнбельд повернулся к Бенедикте, висящей у него на шее. Эдвард и Сигур не смогли сдержать смех.

— Спасибо вам за всё, что вы делаете для моего старшего брата, Эдвард, Сигур. Он безрассудный человек. Пожалуйста, защитите его.

— О чём ты говоришь? На поле боя он действительно подобен огненному дракону. – Эдвард хвастливо говорил о своём друге, будто речь шла о нем самом, — Он может уничтожить врага и в одиночку, позволь мы это ему. Пыл Грюнбельда поднимает настроение в войсках. Он непобедим.

Слепая Бенедикта смотрела на энергию Эдварда. Та была похожа на возвышенный жёлтый и братский зелёный, переливающиеся друг в друге, но...

— Наверное, в лучшем случае я похож на мышь, которая пищит свои отчеты в ухо огненному дракону, как надоедливая невестка, — когда Эдвард насмехался над собой, за тёплым жёлто–зелёным цветом Бенедикта увидела тусклый тёмно–синий, слабо мерцающий, словно блуждающий огонёк.

— Неправда, – Грюнбельд не уловил самоуничижения Эдварда, но сказал хмуро и с искренним выражением лица, — Ты мой... ты мозг рыцарей и пехоты Огненного Дракона. Без мозга Огненный Дракон не знает, что делать.

— Грюнбельд, – тихо сказал Эдвард. Вопреки мягкому выражению лица Эдварда, Бенедикта ощутила, как три цвета яростно переплетаются и запутываются.

— Без тебя дракон мог бы укусить себя за хвост, – сказал Грюнбельд.

— Это что, шутка такая? Трудно сказать наверняка, когда говоришь об этом с честным лицом.

Сигур наблюдала за их обменом мнениями и тихо посмеивалась.

Все трое были окрашены в разные цвета. Гармоничная картина, которая создавалась медленно, в течение долгого времени, – так казалось Бенедикте.

Чувствуя себя немного неловко, Грюнбельд вывел Бенедикту из конюшни.

— Жрица не должна постоянно появляться здесь, на этой чёртовой передовой.

— О, но среди богов есть бог войны, которому я возношу свои молитвы. Кроме того, брат, на этот раз я собираюсь устроить священный танец перед всеми, чтобы отпраздновать победу.

Для солдат Бенедикта стала психологической поддержкой. Утешением для ума, успокаивающим благом. Она вышла одна на площадь перед крепостью. Солдат за солдатом звал своих товарищей присоединиться к ним, и через мгновение перед ними уже стояла толпа.

Она поклонилась собравшимся и начала медленно танцевать. В отличие от тех случаев, когда на выступлении присутствовали представители аристократии, сейчас танцевальные движения были более родными для этой земли. Она намеренно делала более крупные движения бедрами, и во всем этом чувствовалась какая-то провокационная опасность. Солдаты закричали от восторга.

Грюнбельд вздохнул.

— Похоже, ты все еще не привык к тому, что она называет тебя «братом», – Кирстен встал рядом с ним. — Ну что ж, сынок. Точнее, ты её дядя.

— Генерал, – сказали Эдвард и Сигур, поклонившись при приближении Кирстена.

— Черт, вы все такие же формальные, как и прежде, – сказал Кирстен.

— Да, но... – сказал Грюнбельд.

— Послушай–ка, сынок. Если ты не против, я хочу поговорить с великим герцогом и попросить о секуляризации Бенедикты.

Грюнбельд удивлённо посмотрел на генерала Кирстена. Секуляризация означала, что из жрицы она превратится в обычного человека. Ей снова будет позволено выйти замуж.

— Генерал! Это же...

— Видишь ли, Грюнбельд, я хочу взглянуть на лицо своего правнука.

Лицо Грюнбельда на мгновение застыло.

— Почему бы и нет, Грюнбельд? Каждый солдат здесь знает, что вы с Бенедиктой – парочка голубков. На самом деле, мы все уже устали наблюдать за этим, — Эдвард поддержал идею.

— Но... я... – сказал Грюнбельд.

— Сделай это ради её дедушки.

Грюнбельд придержал язык.

— Потому что я не могу смотреть, как всё вечно остаётся в неопределённости, если ты этого не сделаешь, – тихо пробормотал Эдвард, повесив голову и косо глядя на Сигур.

Он не знал, слышала ли его она.

Сигур переглянулась с Бенедиктой и Грюнбельдом, а затем тихо ушла.

Танец, призванный подбодрить войска, закончился, и Грюнбельд с Бенедиктой поднялись на крепостную стену. Они смотрели на то, что недавно было полем боя, освещённое сейчас вечерним солнцем.

— Как ты видишь это поле боя своим духовным зрением?

— Скорбь и страдание. В нем всё ещё таится гнев. Но к восходу утреннего солнца он почти исчезнет. Словно растает под дождём, рассеется под ветром.

— Разве ты не боишься? Бесчисленных красок горя, страдания и гнева, которые ты видишь во мне? В последнее время я ощущаю это каждый раз, когда вступаю в бой. Одним взмахом руки, одним ударом ноги десятки врагов сметаются с лица земли и сминаются, как листья. Всё это слишком просто. Жажда крови овладевает мной, и я пробиваюсь сквозь вражеских солдат. Огненный дракон, несомненно. Разве ты не боишься меня, когда я такой кровожадный?

— А не боишься ли ты, брат?

— Если подумать... – Грюнбельд был ошеломлён словами Бенедикты и уставился на свои руки. На них были твёрдые мозоли, будто вылепленные из глины. Ладони были закалены так сильно, что их можно было сравнить с перчатками.

— Я боюсь тебя. Я боюсь прикоснуться к тебе, боюсь, что эти руки осквернят и уничтожат тебя.

Бенедикта вложила свои руки в его. Они были мягкими, в отличие от рук Грюнбельда.

— Боги этого острова никогда бы не сказали, что кровь, пролитая в бою, нечиста. Кровь врага, твоя кровь, любая кровь, пролитая на поле боя, – доказательство храбрости. Это благородная жертва, чтобы вы собрались на небесах как воины богов.

Бенедикта говорила уверенно, и Грюнбельд не мог не удивиться, увидев в ней что-то от своей покойной матери.

"Такая маленькая девочка, которая, кажется, может сломаться, если я до неё дотронусь, но она напоминает мне мою мать, воительницу".

Бенедикта продолжила говорить:

— Тем более, когда враги – захватчики, топчущие этот остров ногами. Так давайте же последуем путями острова и заставим наших врагов принести в жертву огромное количество своей крови. В качестве добычи страшного огненного дракона.

— Есть тут такие устрашающие жрицы.

— Я – жрица Огненного Дракона, брат, – Бенедикта хитро улыбнулась.

На следующее утро Бенедикта вернулся в Храм Погашения раньше Кирстена. За Кирстеном, который напился до беспамятства, присматривал Грюнбельд. Поэтому провожала Бенедикту именно Сигур.

— Прошу прощения. Командующий сейчас занят с генералом Кирстеном...

— Нет, не беспокойся. Я сожалею, что причинила неудобства прославлённой фехтовальщице.

Бенедикте было хорошо известно, как сильно Кирстен страдает, когда слишком много пьёт. Любой, кроме Грюнбельда, кто неосторожно приблизился бы к нему, скорее всего, получил бы за это взбучку. Просто довести его до спальни было достаточно сложно.

— Пожалуйста, позаботьтесь о моём брате, Грюнбельде.

— Если понадобится, ценой своей жизни.

Бенедикта вышла из Логова Огненного Дракона через задние ворота. Она возвращалась домой на спине Людвига вместе с пожилой жрицей, которая сопровождала её. Когда Бенедикта оглянулась, Грюнбельд уже спустился к воротам, очевидно, закончив ухаживать за Кирстеном. Когда он стоял со скрещенными на груди руками, провожая её, к нему подошла Сигур.

Бенедикта заметила, что Сигур окрасилась в легкий розовый оттенок. Таков цвет любви.

— Ведь даже если я смогу успокоить дракона, я не смогу сражаться рядом с ним, – с тоской подумала про себя Бенедикта. Лишь серебристый волк услышал её слова.

---

---

---