Матеуш полностью заблокировал меч Сигур своим мечеломом. Он поймал её клинок в ловушку, закручивая вверх, а затем воспользовался моментом для атаки булавой в другой руке.

Сигур взвыла, отступая назад. Техника полумеча не годилась для борьбы с мечеломом Матеуша. Но и против компактной булавы двуручный был в невыгодном положении. Сигур сосредоточилась исключительно на защите, пытаясь найти свой шанс на победу.

Она отразила удар основанием меча. Но если бы Сигур контратаковала, то оказалась бы в ловушке из мечей. Тем не менее она осыпала Матеуша ударами меча. Клинок задел его шею, но не достал до артерии.

Матеуш удерживал меч Сигур на месте, а затем изо всех сил ударил булавой по его центру. Посыпались искры, и меч сломался.

Сигур была загнана в угол, а Матеуш держал булаву наготове.

— Не убивайте её! – раздался голос со стороны двери.

 Сигур была потрясена, когда увидела, кто это говорит:

— Эдвард?

Цвет Эдварда, увиденный Бенедиктой, не был прежним возвышенным жёлтым и братским зелёным. Тусклый тёмно–синий цвет, который она мельком заметила раньше, стал ещё больше. Это была уже не просто воля–невидимка. Он пылал мощным пламенем, словно сжигая всё его тело.

— Если ты ослабишь бдительность из-за того, что она женщина, – сказал Эдвард, — тебе перегрызут горло. Ведь она – правая рука огненного дракона.

Матеуш макнул палец в кровь, вытекающую из раны на затылке, а затем облизал его.

— Ой, точно, точно. Если я не ошибаюсь, она та, за кого Ваше Высочество заплати…

— Мы можем держать эту женщину в качестве ещё одного заложника против Грюнбельда, – перебил Эдвард.

Мысли Сигур не успевали за невероятной сценой, разыгравшейся перед ней.

— Что это такое? Что происходит, Эдвард? Заложница? Ты предал Грюнбельда или что? Ты?.. Почему?

Глаза Эдварда были налиты кровью, а щеки впали. Он был сильно измотан как душевно, так и физически, и собранный, острый взгляд молодого дворянина исчез с его лица. Что с ним произошло за столь короткий срок?

— Выходит, я все-таки королевского рода, раз кровь моей семьи протухла, как нечистоты, – лицо бывшего друга Сигур грубо исказилось в улыбке, полной самоуничижения. — Я стану правителем этого острова. Решение принято. Другого пути у меня теперь нет, – Эдвард пробормотал это дрожащим голосом, как будто говорил себе, а не сообщал кому-то ещё.

— Эдвард... – начала Сигур.

— Отец так сказал, что именно я достоин править! – Эдвард переполошился, — за то, что ты своими руками убил свою мать! Королевский род, сказал он! Отец...

Он был похож на ребенка, который хочет, чтобы отец похвалил его. Эдвард впал в ярость, повысил голос и говорил без умолку.

«Он сломлен». – Сигур потеряла дар речи от этой невозможной реальности. Ей хотелось отвести взгляд.

— Мой брат... – Эдвард и Сигур удивлённо переглянулись, услышав тихий голос Бенедикты, — мой брат действительно считает вас своим другом. Даже сейчас.

— Рад это слышать, – на лице Эдварда заиграла кривая улыбка, — как только Грюнбельд увидит вас двоих, даже огненный дракон, который на поле боя делает всё, что ему заблагорассудится, будет безропотно исполнять мои желания!

Эдвард снова разволновался и истерически повысил голос. Сигур непроизвольно отвела глаза – ей было невыносимо на него смотреть.

— Мне понравился ваш цвет... как на гармоничной, красивой картине, – грустно сказала Бенедикта.

Кривая улыбка исчезла с лица Эдварда:

— А–а... – его сознание вернулось к тем сердечным дням прошлого, и сразу после этого огромная серебристая тень проскочила в окно.

— Людвиг!

Серебристый волк набросился на Матеуша. Внезапно его челюсти сжали правую руку убийцы. Матеуш закричал. Он пытался отбиться, держа в другой руке меч, но не смог – волк безжалостно тащил его за собой.

Эдвард попытался проткнуть волка копьем, но Сигур метнула нож для фруктов, который вонзился ему в спину. Эдвард рефлекторно метнул в неё копье. Острие копья задело её щеку. Теперь у Сигур была новая рана.

— Ах!.. – удивление Эдварда от того, что он ранил Сигур, заставило его прекратить движение. На его лице появилось выражение сожаления о поступке, который нельзя было отменить. Сигур воспользовалась этой возможностью, чтобы подхватить Бенедикту и сбежать через окно.

Людвиг последовал за своей хозяйкой.

— Ваше Высочество, это действительно очень плохо, – сказал Матеуш с паническим выражением лица. — Если этим двоим удастся добраться до Грюнбельда, заложники будут наименьшей из наших забот. Вся эта затея пойдет прахом!

— Поймать их! Обеих! Живыми.

— О чём вы? От этого будет зависеть, унаследуешь ты трон или нет! – Матеуш как можно спокойнее советовал Эдварду сквозь завесу разочарования, боли и гнева. — Прирежь суку, которая бежит к ненавистному тебе человеку! С таким же успехом можно повесить за овцу, или как там у них говорят*. Возьми себя в руки! Иначе тебя сожрёт огненный дракон!

— Хорошо. Преследуйте их. Используйте лучников, не проявляйте милосердия.

Бенедикта поскакала на своём серебряном волке, а Сигур – на украденном коне, они направились к логову огненного дракона.

— Как Эдвард стал таким?.. – пробормотала Сигур, как бы про себя.

— Возможно, он был сожжён огнём дракона, – ответила Бенедикта.

— Огонь дракона?..

— Как бы ты ни восхищался им, как бы близко ни был, человек не может стать огненным драконом... Ты просто сгоришь в пламени. Я уверена, что в итоге он сгорел...

— Давайте оставим эти разговоры на потом. Смотрите, Логово Огненного Дракона в пределах видимости! – как только Сигур крикнула, над их головами с пронзительным свистом пронеслись стрелы.

________

*Англ. «you might as well be hanged for a sheep as for a lamb» – тебя могут повесить и за овцу, и за ягнёнка. Это означает, что поскольку наказание за плохой поступок и за еще худший поступок будет одинаковым, у вас нет причин не совершать худший поступок. Это выражение, уже ставшее пословицей в сборнике Джона Рэя 1678 г., намекает на старое наказание за кражу овец, которое заключалось в повешении независимо от возраста или размера животного.

---