Четырнадцать лет назад.

Грюнбельд был лишь мальчишкой, не особо заботившимся о том, где найти чистую воду. Его губа была рассечена, а во рту горчил металлический привкус крови — он только что ввязался в драку. Почти все его противники были старше, и он не мог избежать столкновений.

Ярко-рыжие волосы всегда бросались в глаза, и, как бы он ни старался, скрыться было невозможно. У него не было отца, а его мать происходила из когда-то знатной, но давно разорившейся дворянской семьи, теперь еле сводящей концы в старом сельском поместье с несколькими слугами. Юноша не мог удержаться от перепалок с подростками старше и сильнее его, что нередко приводило к стычкам, в которых он не всегда был победителем.

К четырнадцати годам Грюнбельд значительно вырос: он был выше многих взрослых мужчин и уже не знал себе равных в схватке один на один. Однако в тот день его ждало несколько противников, и после нескольких ударов по голове в глазах немного помутнело. Вернувшись домой и рассказав матери о драке, он, вероятно, столкнулся бы с её неизбежными вопросами: сколько человек он одолел, победил ли всех? Юноша, не теряя уверенности, сказал бы, что их было трое, и он справился с каждым из них.

Его мать, Евфемия, гордилась своим наследием северной охотницы, чья жизнь была тесно связана с морем. Потеряв мужа, когда Грюнбельд был ещё мал, она взяла на себя всю тяжесть воспитания сына. Евфемия часто говорила ему, что если он научится владеть мечом, но будет жить постыдно, то после смерти не попадет в Чертог Богов, где его ждёт отец. На континенте священники учили, что добрые души возносятся на небеса, но в этом маленьком северном королевстве ещё жила вера, что только храбрецы могут заслужить место в Чертоге Богов. Правда, за пределами святилищ лишь эксцентричные люди по-настоящему следовали этим старинным представлениям. Но к четырнадцати годам Грюнбельд уже задумывался о собственной смерти.

Нужно прополоскать рот и умыться. Может, станет хоть немного легче. Я хотя бы смою кровь с губ. Мама точно рассердится, если я вернусь домой в таком виде.

— Итак, вот и Грюнбельд.

Лидер группы, который всегда выходил из драки с поражением, обратился за помощью к старшему брату — опытному солдату. С его поддержкой и с почти десятком товарищей они пустились в поиски Грюнбельда. Как только нашли, всё вернулось в привычное русло — снова началась драка.

Среди нападавших были настоящие мастера своего дела, вооружённые жердями и кнутами. Грюнбельд был силён, но исход этого столкновения был уже решён. Его били, пинали и снова били. Спустя некоторое время он рухнул на землю, впав в беспамятство.

— Ого, похоже, мы переборщили. — Ошибочно решив, что юноша мертв, подростки бросили его в глухом лесу и скрылись.

Грюнбельд был едва в сознании. Тело было тяжёлым, словно у него был жар — мальчик даже не мог пошевелить пальцем. В голове промелькнула его короткая жизнь: день, когда умер отец — единственный раз, когда его мать плакала при нем. Как она воспитывала его одна, в изоляции от всей деревни. Ежедневные тренировки и строгие материнские наставления. Шепот односельчан об их странной семье. Их гордое северное и океанское охотничье наследие. Его восхищение и любовь к матери. Отчуждение, которую приносили ее кровь и учения. Одиночество. Чувство бессилия Грюнбельда как ребёнка, не в силах защитить близкого человека.

Грюнбельд не мог пошевелиться. Внутри нарастала ярость. Не позволю себе умереть здесь.

Лес был далеко от деревни, и лишь едва уловимый шум воды нарушал мрак. Атмосфера вокруг была пропитана чем-то мистическим, словно сама тишина наполняла воздух, и шаги диких животных могли быть слышны в любой момент. Даже находясь на грани смерти, Грюнбельд почувствовал, что нечто приближается.

Это олень? Кабан? Мелькали мысли в его голове, но вдруг из темноты возник огромный серебристый волк и принюхался к его лицу.

На мгновение внутри Грюнбельда всё сжалось. Затем раздался девичий возглас:

— Плохой мальчик, Людвиг! Ты можешь быть съеден, если подойдёшь так внезапно. Он, возможно, потерял сознание от голода.

— Что? — растерянно пробормотал Грюнбельд.

— Маленький он или нет, а всё-таки дракон. Тебя бы хватило только на один укус. — Юная леди — хотя её нельзя было назвать леди в таком возрасте — пряталась за поваленным деревом, внимательно наблюдая за происходящим. Девушка, тихо окликнувшая серебристого волка по имени Людвиг, была окружена несколькими лосями.

— Я тебя не съем, — пробубнил юноша.

— Ну, не знаю... Мне это говорит дракон. Вдруг ты поджидаешь возможность проглотить меня целиком.

— Я не дракон. О чём вообще речь?

Незнакомка шагнула из-за дерева, и её эльфийская красота заставила Грюнбельда на мгновение усомниться в реальности происходящего. Кожа, как слоновая кость, длинные волосы, черные, как смола, и глаза — серые, яркие, почти прозрачные. Слегка пухлые губы, скромная грудь и тонкие ноги.

Подходя к нему, она не проявляла страха, несмотря на его размер и кровь, что ещё не успела высохнуть на его губах. В её движениях было что-то странное, неуловимое — и он понял, что эта девушка слепа.

— Кто ты? — спросил он, ещё не совсем уверенный в происходящем.

— Бенедикта. А ты? — ответила она, её голос был лёгким, почти воздушным.

— Грюнбельд Альквист.

— Хм. — Она наклонилась и, вытерла кровоточащую рану на его губе своим большим пальцем. — Я видела, как из леса поднялся алый огонь. Я никогда не видела такого насыщенно-красного цвета здесь. Ты — пламенный дракон! Я уверена! — воскликнула она с таким восторгом, что его удивление только усилилось.

— Я человек. Обычный... мальчишка.

— Дракон, притворяющийся человеком? Поняла! Тебя преследуют люди, и ты спрятался в человеческом обличье!

— Послушай, я... настоящий... — Грюнбельд поморщился от боли, когда раны снова напомнили о себе.

— Ты ранен? Людвиг! — воскликнула Бенедикта, и серебристый волк, её спутник, тихо подошёл. Зубами он ухватил воротник его рубашки, осторожно поднял и взгромоздил пострадавшего на свою спину.

— Следуй за мной. — с её мягким, но уверенным жестом волк и Грюнбельд пошли за ней, углубляясь в лес.

Не ведут ли меня в страну мёртвых? Промелькнула тревожная мысль. По северным преданиям, если ты умираешь героической смертью, Валькирия забирает твою душу. Но я не герой, и Бенедикта явно не похожа на валькирию.

Глубоко в лесной чаще скрывался родник, из которого поднимался лёгкий пар — горячий источник. В Великом герцогстве Грант, стоящем на гигантском спящем вулкане, такие места были не редкостью. Но здесь, в этом уединённом уголке, царила удивительная чистота, которой не было в других термальных водах. Лесные животные мирно плескались в тёплой воде.

Опираясь на Людвига, Грюнбельд осторожно погрузился в источник. Волк устроил его голову на своей спине, так что он не мог утонуть. Как только жгучая жидкость коснулась его ран, боль пронзила его с такой силой, что ему показалось, будто он сейчас закричит. Но подавив это крик и преодолев боль, он почувствовал, как его тело наполняется удивительной лёгкостью. Родник казался скорее целебным раствором, чем простой водой. Лёгкий травяной аромат растворял напряжение, унося все тяжести.

Бенедикта сняла платье и, не стесняясь, забралась на спину лося, радостно погружаясь в тёплую воду источника. Она была худенькой, но её тело не выглядело болезненно.

— Подобно сцене из сказки, — пробормотал Грюнбельд, не веря своим глазам. Всё происходящее казалось совершенно нереальным.

Бенедикта подошла ближе и, улыбаясь, сказала:

— Об этом месте мало кто знает. Только я и эти малыши здесь. Когда старухи начинают слишком много поучать, я просто ускользаю сюда. Этот источник помогает животным, когда они получают травмы. Я уверена, что он поможет и тебе, дракону.

— Почему ты думаешь, что я дракон? Я уже несколько раз говорил — я человек!

— Нет, ты лжёшь. Я никогда не видела человека, настолько сильного и багряного.

— Никогда не видела, говоришь? Но твои глаза...

— Именно. Я слепа. Но я могу видеть сердца. Я вижу духов и поток энергии. Раньше я думала, что гора извергает пламя! Подумала, что, может быть, легендарный огненный дракон, спящий в огненной горе, наконец пробудился!

Раньше? Вдруг осознал Грюнбельд. О, когда я злился. Этот сильный гнев словно утих, едва я оказался в этом источнике — едва встретил её, Бенедикту.

— Плмаенный дракон... Ты преувеличиваешь. Я никогда не смогу стать им... Я всего лишь... беспомощный ребенок. — Юноша сжал кулак. — Будь я драконом, я бы сжег всё дотла.

Бенедикта села верхом на Грюнбельда, внимательно вглядываясь в него. Её лицо было так близко, что он чувствовал, как её кожа касалась его. Он был сбит с толку. Она была слишком молода, чтобы это всё казалось правдой. Однако что-то было не так с Бенедиктой. Казалось, что она смотрела куда-то в даль, в какое-то невидимое пространство своими слепыми глазами, как будто была опьянена вином, которое она даже не пила.

— Я уверена, ты станешь могущественным драконом, — сказала она с блеском в глазах. — Как тот легендарный пламенный дракон. Когда это случится, никто не сможет тебе навредить. Яркое красное пламя испепелит твоих врагов, а чешуя сломает их клинки. — Она вдруг вздрогнула, как если бы проснулась от долгого сна, и её выражение мгновенно сменилось, вернув её на землю, в её привычную детскую простоту.

Бенедикта осторожно положила руку на его грудь, прямо над сердцем, как если бы ощущала пульсацию жизни в его теле.

— Но сколько бы ты ни был силён, как бы твоя чешуя ни была прочна — твоё сердце это не защитит. Если оно когда-нибудь будет ранено, возвращайся сюда.

Бенедикта улыбнулась. Её улыбка была чистой и наивной, как у ребёнка. Грюнбельд не знал, что с этим всем делать. Девушка тихо прижалась к нему и осталась в таком положении.

С течением времени боль утихла, а кровь больше не текла. В этом месте было что-то мистическое, какая-то скрытая сила, что-то священное.

— Мне нужно вернуться домой, — произнёс Грюнбельд, пытаясь встать.

— Ты прав, мы не можем оставаться здесь навсегда. Сейчас не время, — ответила Бенедикта, её голос стал серьёзным и спокойным.

Людвиг и девочка проводили его, и Грюнбельд, с трудом, но уверенно, направился к выходу из леса.

— Эй...

Когда юноша обернулся, лес исчез за плотной завесой тумана, и вокруг не было ни души.

Неужели я был заколдован эльфийкой?

То, что произошло, казалось совершенно нереальным, как будто сам мир потерял свою чёткость. Пытаясь запомнить прикосновение Бенедикты, он инстинктивно положил руку на грудь.

В его голове звучали её слова: «Если что-то случится, просто возвращайся сюда...» Он глубоко вздохнул и, несмотря на то, что только что пережил, уверенным шагом двинулся в сторону дома.