— Смотрите внимательнее.

Минуло всего несколько дней с момента встречи с Бенедиктой. Флот Великого герцогства Грант оказался в значительной степени ослаблен, когда Империя Тюдоров высадилась на южном побережье острова, не теряя ни секунды, развязав стремительное наступление. Огромные силы устремились к деревне Грюнбельда, и её гарнизон пал почти мгновенно, не выдержав натиска. Вскоре тюдорские солдаты ворвались в дом Альквиста.

— Ещё раз повторяю — смотрите внимательнее. Такая участь будет ожидать всех, кто осмелиться выступить против Тюдора! — их было около десятка с лишним — бородатых, мускулистых воинов с типичной для них смуглой кожей. Двое солдат крепко держали мальчишку за голову, принуждая смотреть на разворачивающиеся перед ним зверства.

— Молю, пощады... пощадите! — вопил один из слуг матери, обращаясь к врагу. С него сорвали всю одежду и, заковав руки и ноги, лишили гениталий тупым и проржавевшим ножом. Недавно отрезанные части, яичники и всё остальное, больше походили на гнилостное морское животное, выброшенное на берег. Тюдорцы начали гоготать, глядя на паникующих из-за крови стражников.

— Переломайте ему несколько костей и оставьте в покое! — приказал главнокомандующий, — Вероятно, он сдохнет сам от потери крови.

Ослабевший слуга в ответ лишь тихо простонал, ни в силах вымолвить ни слова.

Евфемию Альквист, эксцентричную дворянку и, по совместительству, мать Грюнбельда обесчестило три солдата. Женщина искусно владела мечом и ей удалось оборвать жизнь четырём воинам прежде, чем у разъярённых противников вышло усмирить её. Всё платье было разорвано в клочья, пока его хозяйка принимала удар за ударом от насильников.

— Поражаюсь, как у тебя встал на эту забрызганную кровью суку средних лет, — ответом на замечание капитана послужил смех его подчинённых. Такова цена поражения на войне: побеждённые становились добычей для победителей. И так будет по всему городу. Убийства и изнасилования. Жестокость и грабёж.

Возможно, Грюнбельд Альквист был особенным. На его глазах истязали его собственную мать, пока он пребывал в прострации, думая, что всё происходящее нереально. Вместо животного страха и печали в нём неуклонно вскипала ярость, готовая вот-вот вырваться наружу и сжечь всех на своём пути. Но он прекрасно осознавал, что, если солдаты что-то заподозрят — его тут же убьют, потому оставался безучастным.

Мать Грюнбельда принадлежала гордому этническому меньшинству. И, словно подтверждение этим корням, короткие волосы юноши полыхали ярким, огненным цветом. Бывает, что какой-то редкий признак предка не передается родителям, но неожиданно проявляется у внуков. Грюнбельд Альквист оказался одним из таких загадочных представителей поколения.

После изнасилования мучители решили позабавиться с Евфемией, как с букашкой, упиваясь своей властью. Они вновь, не щадя, били её кулаками и пинали, вырывали ногти щипцами и в конце концов закончили её мучения, перерезав горло. Затем, как трофей, они вырвали ей язык.

— Ты ещё юнец, потому можешь пригодиться, — усмехнулся капитан, обращаясь к пленному.

— Пригодиться... — пробормотал младший Альквист, будто пытаясь выучить новое слово, — От меня нет проку, но ты можешь пожалеть в будущем, если не убьёшь меня сейчас.

Тюдор дал новому городу название Честер, едва только заняв его. Грюнбельда отправили в местную тюрьму, которая превратилась в лагерь для военнопленных Тюдора. Тюрьма располагалась в старой, обветшавшей башне, где царила полная антисанитария. В воздухе висел отвратительный запах гниющего мяса, словно оно пропитывало стены. Каждая просторная камера содержала лишь каменный помост для сна, без намёка на удобство, и ведро, служившее туалетом. Через маленькое оконце, размером с кулак, пробивался скудный луч света. Стоя у стены, казалось, что вот-вот рискуешь быть зараженным сыростью и затхлым запахом.

Мальчишку постоянно держали под наблюдением из-за необычайного роста для его возраста и заковывали в колодки всякий раз, когда он был бодр. Эта доска представляла собой тяжелую железную пластину с тремя отверстиями, которые сжималась вокруг его шеи и запястий. Ношение этой доски становилось настоящей проблемой, особенно когда приходилось есть.

Однажды ночью в полном одиночестве Грюнбельд вспоминал свою убитую мать. Из-за того, что он больше походил на своего деда по линии матери, чем на кого-либо ещё, члены семьи Альквист были в смятении, не зная, что с ним делать. И только эта женщина одаривала его любовью, не требуя ничего взамен. Повседневная жизнь дома казалась ему скучной и бессмысленной. Хотя, по крайней мере, обучение искусству боя на мечах и кулаках приносило хоть какое-то развлечение.

Если прислушаться, то можно было различить доносящиеся из других клеток в башне тюремные стоны детей, их плач и крики о помощи:

— Я хочу домой!

— Мама... папа...

— Кто-нибудь, помогите мне!..

— Мне холодно!

— Я голоден!

— Помогите...

Деревенские мальчишки, которые раньше задирали его, теперь дрожали как брошенные щенки.

Вот что значит проиграть в войне: мужчины были убиты, а женщины — изнасилованы. У детей тоже была незавидная судьба — их либо также умерщвляли, либо похищали. У сильных в руках была власть, они могли делать с чужими жизнями всё, что захотят.

Альквист не собирался оплакивать своё заточение. Он ни испытывал ни радости, ни грусти, только всепоглощающий гнев, который подходил ему как нельзя лучше. И этот гнев был напрвлен не только на «врага».

Меня застали врасплох, когда напали на мой дом. Я не мог сражаться так, как хотел и бесконечно злюсь на себя за это. Но всё это в прошлом. Нет смысла сожалеть о сделанном.

— В следующий раз я сделаю всё как нужно, — прошептал он. И вдруг, как из ниоткуда, по всей тюремной башне разнеслось пение:

Остров, где духи хранят долгий покой,

Покажут дорогу за смертной чертой.

Не бойся, ведь страх — всего лишь обман,

Для трусов он вечен, для храбрых — туман.

Жизнь — лишь миг, а душа — на века,

За морем нас ждёт небесная река.

Там предки встречают в сиянье зари,

Где вечно живут лишь отважных огни.