По завершению боя Грюнбельд вновь оказался в ограничительных колодках, а Эдварда оставили в той же камере, чтобы он присматривал за другом. Сигур, другая смотрительница Альквиста, была перемещена в темницу напротив.

Внезапно появился Абекассис. Встревоженные дети начали гадать, что тот задумал.

Мужчина остановился перед камерой двух заключённых.

— Сегодня был славный поединок, — начал он, — Но безнаказанность станет плохим примером для остальных. О нет, теперь твой учитель огорчен. Кто-то должен расплатиться...

— Хорошо, — выдохнул мальчик, поднимаясь.

— Ты не так понял, — улыбнулся проповедник, — Грюнбельд, ты силён. Способные нам необходимы, и мелкие наказания тебя не сломят. Я накажу твоих ближних. Мне донесли, что одна девушка своим пением поднимает настроение детям.

Абекассис развернулся и устремил свой взор на темницу девочки:

— Это ты, Сигур.

Он уставился на неё, подобно змее, выслеживающей добычу. Сама девчонка нахмурилась и отошла в угол. Но возможности защитить себя, где бы она не находилась в этом тесном помещении, у неё не было.

— Не смей! — рявкнул Грюнбельд, — Если хочешь кого-то наказать, то выбирай меня!

— Я уже объяснил, почему я этого не сделаю. Будь сообразительнее, иначе это скажется на твоих оценках.

Дверь открылась, и стражник Абекассиса вывел Сигур. Наставник схватил её за длинные волосы и потащил за собой. Она вскрикнула от резкой боли.

— Ты из знати, так что я тебя не убью, — произнёс мучитель, — Но пока ты жива, никаких проблем быть не должно.

— Я прикончу тебя! — заорал Эдвард, хватаясь за железные прутья. Альквист был немного удивлён, увидев, как его сокамерник, с лицом полным ярости, кричал: — Клянусь, я прикончу тебя, Абекассис!

— Хотя бы ты не падаешь духом! — громко захохотал рыцарь, продолжая тащить девушку.

— Чёрт возьми! — Эдвард несколько раз ударил по дверным штырям, после чего в отчаянии сел на пол.

— Эдвард, — позвал его Грюнбельд. Отозвавшийся тут же набросился на него.

— Это ты виноват! — кричал он. Однако из-за разницы в росте его кулак не долетел до лица юного Альквиста.

— Я виноват? — подросток опустил голову, помрачнев, — Прости...

— Ладно... — бушующий заключённый постепенно начал возвращать себе самообладание, услышав извинение, — Мне жаль. Тут нет твоей вины.

— Итак, вы двое...

— Дома Йохансен и Хальворсен знают друг друга... Мы друзья детства.

— Понял.

С наступлением утра Сигур была возвращена солдатом. По её ногам стекала кровь, а глаза были обрамлены синяками. С пустым взглядом и рваньём, едва прикрывающим бедра и грудь, её бросили обратно в родную темницу. На спине тянулось несколько багровых ожогов. Сильная боль позволяла лежать несчастной только на животе.

— Раны на твоей спине?.. — дрожащим голосом поинтересовался Эдвард.

— Я отказывалась кричать... — ответила его подруга, опустив лицо в пол, — «Хочу послушать что-нибудь приятное» — сказал он... прижав ко мне раскалённые щипцы.

Тон собеседницы неожиданно приобрёл бодрый тон:

— Всё в порядке. Мне совсем не больно.