Глава 1429

«Попросил меня заглянуть?» — Мо Хуа слегка повёл бровями и, пристально посмотрев на Лу Чжэньлун, переспросил: «Именно… "попросил"?»

Лу Чжэньлун рассердилась и, крепко стиснув зубы, с раздражением ответила: «"Пригласил"… Мой отец велел мне прийти и "пригласить" тебя на банкет!»

Она так сильно сжала свои аккуратные, словно выточенные из нефрита зубки, что казалось, будто она жаждет разжевать и раздробить само слово «пригласить».

Только тогда Мо Хуа согласно кивнул и поинтересовался: «И когда же?»

«Прямо сейчас», — отрезала Лу Чжэньлун.

«Прямо сейчас? — Мо Хуа слегка изумился, — К чему такая спешка?»

«А как иначе? Кто знает, когда у тебя в следующий раз найдётся свободное время», — Лу Чжэньлун снова напустила на себя холодный и строгий вид. — «Живее, пойдём со мной».

Мо Хуа невозмутимо возразил: «Но я ведь ещё не давал своего согласия».

«Я, старшая молодая госпожа, лично явилась, чтобы "пригласить" тебя, а ты ещё и упрямишься? Что за манеры, перед кем ты тут важничаешь?!» — Лу Чжэньлун в этот момент больше всего на свете хотелось разбить голову Мо Хуа на мелкие кусочки.

Она уже собиралась высказать ему всё, что думает, как вдруг до её слуха донёсся многоголосый уличный шум.

Вокруг них постепенно начали собираться люди, которые стали перешёптываться, поглядывая на неё и Мо Хуа.

Поняв это, она ледяным тоном произнесла:

«Здесь неподходящее место для разговоров. Сперва садись в повозку, там я тебе всё и объясню».

Заметив, что все прохожие вокруг действительно смотрят только на них и вовсю указывают пальцами, Мо Хуа сообразил, что такое внимание со стороны зевак ни к чему хорошему не приведёт.

Поэтому он неохотно уступил: «Ладно».

Договорив, Мо Хуа поднялся и вошёл внутрь кареты Лу Чжэньлун.

Это был экипаж, принадлежащий старшей молодой госпоже клана Лу: снаружи он был украшен роскошной золотой сбруей и изящными нефритовыми подвесками, выглядя великолепно и величественно, а изнутри встречал изысканным дорогим ароматом и благородным убранством, где от согревающего нефрита поднималась лёгкая дымка.

Шёлковые занавеси колыхались, напоминая собой благовещие облака, а устеленные меховые покрывала так и дышали богатством и знатностью.

Мо Хуа втайне поцокал языком от удивления.

Неудивительно, что во времена их пребывания в регионе обучения Цянь столь многие называли Лу Чжэньлун богатой и мечтали заслужить ее благосклонность, чтобы жить за ее счет.

Лу Чжэньлун бросила: «Присаживайся».

Мо Хуа устроился на сиденье прямо напротив Лу Чжэньлун.

Пространство внутри этой кареты оказалось чрезвычайно просторным, и между ними двумя располагался массивный чайный столик, выполненный из ценной древесины красного дерева.

Рядом с Лу Чжэньлун также находились две служанки, так что им можно было не опасаться, что посторонние люди станут распускать грязные сплетни.

Мо Хуа повернулся к Лу Чжэньлун и спросил: «С чего вдруг меня так внезапно зовут на банкет?»

Лу Чжэньлун издала холодный смешок: «Откуда мне знать…»

Мо Хуа слегка нахмурился: «Банкет без добрых намерений — это не к добру. Пожалуй, я лучше никуда не поеду…»

Лу Чжэньлун искоса взглянула на Мо Хуа и веско произнесла: «арена в Восточном районе принадлежит моему клану Лу. Башня Богатства, куда ты так часто заглядываешь, на двадцать процентов состоит из доли моего клана Лу. Да и павильон Красных облаков, где ты обедал в прошлый раз, тоже является собственностью моего клана Лу…»

(П.п Павильон Красных облаков — это куда они с ГГ заходили вместе с Бай Сяошэном. Изменения на сайте не сохранились: только потом увидел. В прошлой главе поменял)

Мо Хуа глубоко и тяжело вздохнул.

Влиятельные и богатые великие кланы — это поистине пугающая сила.

Мо Хуа покачал головой: «Ладно, твоя взяла, ты богатая и могущественная. Так и быть, я поеду».

В глазах Лу Чжэньлун промелькнуло лёгкое, едва заметное довольство.

Однако Мо Хуа тут же добавил: «Но для начала мне необходимо вернуться назад и предупредить мою Младшую Старшую Сестру».

Лу Чжэньлун не удержалась от любопытства и с интересом спросила: «Она и в самом деле твоя Младшая Старшая Сестра?»

«Угу», — Мо Хуа утвердительно кивнул головой и уже собрался было выйти из кареты, как Лу Чжэньлун остановила его: «В этом нет нужды. Напиши короткое послание, а я отправлю человека, чтобы тот доставил его».

«Доставил?» — Мо Хуа немного удивился. — «Ты знаешь, где я остановился?»

«Разве не в благословенной земле малого обителя Луань…» — негромко пробормотала Лу Чжэньлун.

Обычные культиваторы, возможно, и не знали о существовании подобного места, да и не осмелились бы расспрашивать о нём, но Лу Чжэньлун, будучи прямым потомком великого клана континента Кунь, разумеется, прекрасно всё понимала.

Вот только если не было веской причины, они никогда бы не посмели явиться туда без приглашения и побеспокоить хозяев.

А сейчас, если речь шла всего лишь о том, чтобы передать письмо от имени Мо Хуа, это, естественно, никак нельзя было счесть за непозволительное беспокойство.

Мо Хуа понимающе кивнул, достал нефритовую пластинку, набросал на ней короткое сообщение и протянул его Лу Чжэньлун.

Лу Чжэньлун даже не стала смотреть в него.

Передав пластинку стоявшей подле неё служанке, она строго приказала:

«Возьми это и отнеси в благословенную землю малого обителя Луань, прямо к месту проживания истинного мастера Жун. Веди себя предельно почтительно и ни в коем случае не вздумай проявить неучтивость».

Служанка послушно приняла приказ и немедленно удалилась.

Внутри окутанной нежным ароматом и теплом согревающего нефрита кареты вновь воцарилась тишина.

Лу Чжэньлун налила Мо Хуа чашку чая и безразличным тоном произнесла: «Пей».

Мо Хуа бросил взгляд на Лу Чжэньлун, затем опустил глаза и посмотрел на наполненную чашку.

Выражение его лица стало весьма двусмысленным.

Хуа Пин усердно кормила его дыней, а Лу Чжэньлун теперь собственноручно наливает ему чай…

Мо Хуа почему-то казалось, что дела на континенте Кунь принимают какой-то странный и даже немного зловещий оборот.

Он невольно засомневался, уж не возникло ли каких-то неполадок в самой причинно-следственной логике этого мира…

И в особенности… эта чашка чая…

Мо Хуа неотрывно всматривался в чистую, словно изумруд, чайную воду, но никак не решался сделать хотя бы глоток.

Лу Чжэньлун хмыкнула: «Что такое? Боишься, что я подмешала туда яд и хочу погубить тебя?»

Мо Хуа честно признался: «Есть немного…»

Услышав от Мо Хуа это робкое «есть немного», Лу Чжэньлун на мгновение оторопела, а затем не выдержала и язвительно усмехнулась:

«Подумать только, сам великий молодой господин секты Тайсюй, двойной глава в пути формирований и первый в Конференции по Обсуждению Меча в регионе обучения Цянь, тоже, оказывается, знает, что такое страх…»

Мо Хуа вздохнул: «Тут совсем иная ситуация…»

Обычных демонических монстров или злых духов он ни капли не боялся.

Ведь с нечистью и злыми духами всё обстояло довольно просто и понятно: даже когда они собирались причинить кому-то вред, их действия всегда подчинялись определённым общим закономерностям.

А вот с женщинами предугадать что-либо было невозможно.

Их эмоции то и дело бурно сменяли друг друга, а их мысли были подобны поискам иголки на самом дне бескрайнего океана.

В одно мгновение она может ласково улыбаться и сладко беседовать с тобой, а в следующее — уже затаить глубокую обиду или лютую ненависть, желая тебе скорейшей смерти.

Человеческое сердце порой устроено куда запутаннее и коварнее, чем любой призрак.

(П.п переводчик тихо кричит: "деды, деды выберай дедов, не ошибаеся")

Мо Хуа сокрушённо покачал головой.

Взгляд Лу Чжэньлун слегка посуровел.

Ей интуитивно показалось, что в мыслях Мо Хуа сейчас совершенно точно не крутится ничего хорошего.

Выдержав недолгую паузу, она снова спросила: «Почему ты не остался в секте Тайсюй?»

Мо Хуа ответил: «Так я ведь уже выпустился».

Лу Чжэньлун продолжила расспросы: «И ты не перешёл во внутреннюю секту? С твоим-то талантом… Ах да, точно, со способностями у тебя не густо, да и духовные корни слишком уж посредственные…»

«Но учитывая твои боевые заслуги перед сектой, для прохода во внутреннюю секту этого должно было хватить с лихвой».

«В крайнем случае, ты мог бы воспользоваться какими-нибудь связями и пройти через чёрный ход, — добавила Лу Чжэньлун. — зайти с чёрного входа во внутреннюю секту Тайсюй для тебя явно не составило бы особого труда».

Мо Хуа с грустью вздохнул: «Я не могу войти во внутреннию секту».

«Это ещё почему? — полюбопытствовала Лу Чжэньлун. — Разве ты не наследный принц секты Тайсюй?»

Мо Хуа бессильно махнул рукой, поспешив исправить её: «И откуда только ты набралась этих нелепых слухов? Никакой я не "наследный принц", я всего лишь самый что ни на есть обыкновенный, ничем не примечательный ученик внешней секты Тайсюй…»

Лу Чжэньлун презрительно фыркнула, мысленно рассудив: «Держишь меня за дуру и пытаешься обмануть? Посмотрим, поверю ли я тебе хоть на слово!»

Во всём регионе обучения Цянь кому не было известно, что из уст Мо Хуа так и сыплется сплошная ложь?

Ещё во время Конференции по Обсуждению Меча первейшим и главным правилом для всех участвующих учеников четырёх великих сект и восьми сект было ни в коем случае не вступать в разговоры с Мо Хуа во время поединка.

Это делалось ради того, чтобы не поддаться на его лживые речи и не угодить в расставленную им хитрую ловушку.

Но если поразмыслить над этим с другой стороны…

Мысли Лу Чжэньлун потекли в ином направлении.

Мо Хуа сейчас действительно не остался в стенах секты Тайсюй.

Мало того, что он покинул секту Тайсюй, так теперь ещё и скитается по континенту Кунь, перебиваясь тем, что рисует формирования для Башни Богатства, да к тому же участвует в дружеских поединках и сражается с другими людьми ради заработка духовных камней…

Он выглядел довольно жалко и ни капли не походил на того заносчивого и властного старшего брата секты Тайсюй, каким был прежде…

Лу Чжэньлун находила всё это крайне подозрительным.

Впрочем, Мо Хуа сам по себе был ходячим подозрением.

Как бы там ни было, сейчас он оказался здесь, на континенте Кунь, без какой-либо защиты и покровительства со стороны секты Тайсюй.

В большинстве ситуаций он бродит в полном одиночестве, а значит, для неё настал самый идеальный и подходящий момент, чтобы поквитаться с ним и как следует приструнить.

Придя к этой мысли, Лу Чжэньлун слегка поджала губы.

Она принялась вовсю перебирать в голове разнообразные изощрённые способы, как бы посильнее придраться к Мо Хуа и подвергнуть его «мучениям», отчего едва не рассмеялась вслух от нахлынувшей радости.

Мо Хуа бросил на Лу Чжэньлун мимолётный взгляд и мысленно вздохнул.

Эта избалованная роскошью молодая девушка сидела с таким видом, будто замышляет нечто коварное, но при этом совершенно не умеет просчитывать шаги наперёд.

Мо Хуа мог без малейшего труда прочесть все её замыслы прямо по выражению лица.

…

Карета Лу Чжэньлун неторопливо двигалась вдоль главной улицы Восточного района, шаг за шагом приближаясь к величественному поместью клана Лу.

Тем временем в благословенной земле малого обителя Луань служанка из клана Лу как раз доставила нефритовую пластинку Мо Хуа к самым дверям обители.

Сяо Цзюй приняла пластинку и, передав её Бай Цзыси, с улыбкой проговорила: «Сестра Цзыси, этот Мо Хуа опять где-то шляется, только и знает, что пировать да развлекаться».

Бай Цзыси взяла нефритовую пластинку, бегло ознакомилась с его содержимым и увидела начертанные Мо Хуа строки: «Младшая Старшая Сестра, я отправляюсь в клан Лу, чтобы раздобыть бесплатное угощение, так что вернусь немного попозже».

«В клан Лу?» — негромко переспросила Бай Цзыси.

«Да, — кивнула Сяо Цзюй. — Послание доставили люди из клана Лу. Сказали, что их молодая старшая госпожа пригласила молодого господина Мо откушать на званом банкете».

Молодая старшая госпожа клана Лу…

Бай Цзыси на секунду замерла.

В её глазах промелькнул странный огонёк, и она едва слышно прошептала: «А у него, я погляжу, немало знакомых женщин…»

(П.п переводчик тихо прошептал: и дедов...)

…

Роскошная карета Лу Чжэньлун, украшенная золотой сбруей и изящным нефритом, миновала несколько широких улиц, пробилась сквозь плотные потоки людей и наконец въехала на территорию огромной, монументальной резиденции, где и остановилась.

Мо Хуа вышел из кареты, поднял голову и увидел множество прекрасных дворцов, сиявших в ночи разноцветными огнями.

Под его ногами простиралась дорога, вымощенная ценными духовными камнями вперемешку с золотой крошкой.

Куда бы ни упал взгляд, везде красовались изящные беседки, террасы и павильоны, выстроенные целиком из золота или нефрита, но при этом во всём чувствовалась утончённая грация и строгая эстетика.

Мо Хуа на мгновение даже потерял дар речи.

Первым и самым сильным его впечатлением было: «До чего же они богаты!»

Великие кланы, обосновавшиеся на континенте Кунь, были несравнимо богаче тех, что жили в регионе обучения Цянь.

Слова вроде «золото льётся рекой, нефрит рассыпается прахом» или «утопающие в немыслимой роскоши» здесь являлись вовсе не преувеличением, а самым что ни на есть простым и точным описанием действительности.

Мо Хуа даже на мгновение не мог себе вообразить, каким образом в этом мире кто-то способен накопить столь колоссальные богатства…

Пока Мо Хуа пребывал в лёгком оцепенении, к нему навстречу поспешил один из старейшины клана Лу.

Он почтительно сложил руки в приветствии и произнёс: «Приветствую вас, молодой господин Мо».

Мо Хуа в ответ тоже вежливо поклонился: «Простите за беспокойство».

Старейшина слегка приобнял ладонью кулак: «Глава клана ожидает вас уже довольно долгое время. Прошу вас, молодой господин, следуйте за мной».

Мо Хуа согласно кивнул.

После этого старейшина пошёл впереди, увлекая за собой Мо Хуа и Лу Чжэньлун.

Миновав череду великолепных яшмовых теремов, они вступили в просторный главный зал.

Внутри этого огромного помещения пол блестел, точно чистейшая лазурь, кубки и чаши были вырезаны из драгоценного агата, а вокруг разливалось ослепительное, завораживающее сияние.

Там же непрерывно пели и изящно танцевали прекрасные танцовщицы, чья кожа белизной напоминала свежий снег, а тонкие талии были гибкими, словно ветви молодой ивы.

Многие высокопоставленные лица из числа великого клана к этому моменту уже заняли свои места, весело поднимая кубки с вином и шумно беседуя друг с другом.

Когда Мо Хуа переступил порог зала, многие присутствующие отставили свои чаши и с любопытством уставились на вошедшего юношу.

На самом почётном, возвышающемся сиденье плавно поднялся со своего места глава клана Лу, Лу Чунлоу.

С тёплой улыбкой на лице он помахал рукой Мо Хуа, подзывая его к себе: «Молодой господин Мо, подходи ближе, присаживайся сюда».

Лу Чунлоу произнёс эти слова крайне дружелюбно и непринуждённо, будто Мо Хуа был его близким родственником или старинным верным другом.

Под пристальными взглядами собравшихся Мо Хуа прошёл вперёд и остановился прямо перед Лу Чунлоу.

Лу Чунлоу окинул Мо Хуа долгим взглядом, полным искреннего восхищения, и радушно проговорил:

«Это всего лишь скромный семейный банкет клана Лу, здесь нет никаких посторонних людей, да и обстановка вовсе не официальная. Так что не нужно усложнять и соблюдать строгие приличия, молодой господин Мо. Чувствуйте себя совершенно свободно, угощайтесь на славу и веселитесь от души».

Мо Хуа вежливо поклонился: «Благодарю вас, глава клана Лу».

Лу Чунлоу указал на место: «Молодой господин Мо, присаживайся».

Мо Хуа расположился на сиденье по правую руку от Лу Чунлоу.

Лу Чжэньлун же усадили значительно дальше, её место по иерархии оказалось чуть ниже, чем у Мо Хуа.

Было очевидно, что на этом пиршестве именно Мо Хуа, несмотря на статус «чужака», являлся главным действующим лицом и тем самым высокопоставленным гостем, ради встречи с которым Лу Чунлоу специально устроил этот торжественный приём.

Однако Лу Чунлоу намеренно подчеркнул, что это обычное семейное застолье, поэтому атмосфера оставалась весьма непринуждённой, а правила этикета не соблюдались слишком строго.

После этого Лу Чунлоу не стал докучать Мо Хуа сложными расспросами, а лишь усердно угощал его изысканными блюдами и вином.

Так незаметно прошло три раунда подачи вина, и обстановка вокруг сделалась куда более дружеской и раскованной.

Остальные гости к тому моменту либо вовсю чокались друг с другом, отчего их лица изрядно покраснели, либо вполголоса делились секретами, либо заворожённо наблюдали за плавными движениями танцующих девушек…

Прислуживающие служанки тоже проявили сообразительность и тихо покинули зал.

Только тогда Лу Чунлоу пододвинулся поближе к Мо Хуа, поднял свой кубок и уважительно произнёс: «Молодой господин Мо, я, Лу, хочу поднять этот кубок за тебя».

Мо Хуа тоже поспешно поднял свой кубок в ответ: «Премного благодарен главе клана за столь щедрое гостеприимство».

Когда они осушили свои кубки, Лу Чунлоу как бы невзначай продолжил разговор: «Мне доводилось слышать, что молодой господин Мо является выдающимся учеником секты Тайсюй и обучался лично у предка Сюня?»

Мо Хуа скромно отмахнулся: «Глава клана Лу слишком переоценивает меня, я вовсе не заслуживаю звания выдающегося ученика…»

«Господин Сюнь и в самом деле преподавал мне формирования, однако он обучал пути формирований подавляющее большинство всех учеников секты Тайсюй».

«Господин Сюнь, хоть и является глубоко почитаемым предком, придерживается принципа обучения всех без исключения и относится к нам, ученикам ранга Установления Фундамента, абсолютно одинаково. Иметь возможность внимать его наставлениям — это поистине величайшая удача, которая выпадает раз в три жизни…»

Мо Хуа произнёс это с искренним вздохом сокрушения.

Он нисколько не лукавил и не пытался отделаться дежурными вежливыми фразами, а действительно питал глубокую благодарность к господину Сюню.

К тому же, вспомнив о том, как он покинул пределы секты Тайсюй и теперь вынужден скитаться по свету, Мо Хуа укорил себя за то, что уже очень давно не навещал господина Сюня, отчего на сердце у него мгновенно воцарилось чувство вины.

Сам же Лу Чунлоу в этот момент испытал внутри себя немалое потрясение.

Он ни на грош не поверил в эти благородные речи об «обучении всех без исключения» и «абсолютно одинаковом отношении».

Если этот молодой господин Мо удостоился чести обучаться пути формирований непосредственно у предка ранга Небесной Пустоты, их взаимоотношения совершенно точно были чрезвычайно близкими и глубокими.

Не ради самого монаха, так ради Будды — с его статусом приходилось считаться самым серьёзным образом.

Лу Чунлоу стал относиться к Мо Хуа с ещё большим почтением и трепетом.

Вот только один вопрос по-прежнему не давал Лу Чунлоу покоя из-за сильного любопытства:

«Молодой господин Мо, мне довелось слышать от моей дочери… будто во время прошлой Конференции по обсуждению Меча в регионе обучению Цянь ты проявил себя с блестящей стороны и помог секте Тайсюй завоевать безоговорочное первое место?»

Мо Хуа тотчас поправил собеседника: «Это все наши ученики сплотили свои усилия и общими силами помогли секте Тайсюй занять первое место».

Лу Чунлоу понимающе кивнул, а про себя подумал: «Этот молодой господин Мо и впрямь непревзойдённый мастер в ведении светских бесед. Сразу видно человека, долгое время находившегося подле предка, его речи звучат крайне взвешенно и весомо».

Немного поколебавшись, Лу Чунлоу всё же не удержался от ещё одного вопроса: «Осмелюсь поинтересоваться, молодой господин, какому именно убийственному пути ты отдаёшь предпочтение в своей культивации?»

Путь формирований — это лишь фундамент для укоренения в жизни, в то время как истинные боевые убийственные техники служат надёжным средством защиты и устрашения врагов.

Он ни за что бы не поверил, будто Мо Хуа, странствуя по жестокому миру культивации, не имеет за пазухой какого-нибудь смертоносного козыря.

Мо Хуа спокойно ответил: «Я самую малость разбираюсь в духовных техниках».

Выражение лица Лу Чунлоу при этих словах стало весьма озадаченным.

Насколько мощными могут быть духовные техники у культиватора, обладающего всего лишь Золотым Ядром низшего качества?

Как ученик, способный сформировать лишь низкосортное Золотое Ядро, умудрился в своё время произвести такой невероятный фурор на Конференции по Обсуждению Меча в регионе обучения Цянь и вырвать победу?

Ведь в регионе обучения Цянь собирались поистине величайшие и одарённые гении со всех уголков мира.

Целая толпа гениев с первоклассными духовными корнями наивысшего качества не смогли одолеть его одного?

Что это за глупая шутка?

Лу Чунлоу ранее уже пытался расспрашивать об этом свою дочь.

Однако стоило Лу Чжэньлун услышать имя Мо Хуа, как она тут же начинала яростно пыхтеть от злости, выдавая совершенно бессвязные описания: то он у неё был «подлым, невоспитанным и коварным ничтожеством, умеющим использовать исключительно технику огненного шара», то «пугающим монстром формирований», а то и вовсе «чудовищем, способным убивать людей одним лишь взглядом»…

Подобные противоречивые и путаные слова звучали слишком уж фантастично.

Из-за этого Лу Чунлоу временами начинал всерьёз сомневаться: уж не слишком ли сильно он баловал свою любимую дочь, раз её разум от такой чрезмерной заботы совсем затуманился и она растеряла способность связно излагать мысли…

С помощью чего же этот молодой господин Мо на самом деле защищает свою жизнь?

И на какие приёмы он опирается, когда вступает в дуэли и поединки с другими культиваторами?

Не может же быть так, чтобы он взаправду полагался на одну лишь «технику огненного шара»…

Культиватор ранга Золотого Ядра, признанный лучшим на Конференции по обсуждению Меча, дерётся с противниками при помощи базовой духовной техники огненного шара?

Да где это видано?

Лу Чунлоу слегка нахмурил брови, окончательно запутавшись в догадках из-за ответов Мо Хуа.

Мо Хуа немного поразмыслил, а затем внезапно прямо обратился к Лу Чунлоу: «Глава клана Лу, вы ведь позвали меня сюда явно не ради того, чтобы просто накормить ужином…»

Лу Чунлоу на миг опешил, обдумал его слова и не стал отпираться: «Всё верно… Не желает ли молодой господин Мо занять должность "приглашённого старейшины" в нашем клане Лу?»

Приглашённый старейшина?

Глаза Мо Хуа радостно блеснули, и он тут же полюбопытствовал: «И какими делами должен заниматься этот приглашённый старейшина?»

«Да какими ещё делами он может заниматься? Не приглашать же тебя в качестве наставника по духовным техникам… Чтобы ты обучал подрастающее поколение нашего клана Лу духовной технике огненного шара? Да моя дочь тогда точно лопнет от злости!» — мысленно усмехнулся глава клана.

Вслух же Лу Чунлоу степенно пояснил: «Разумеется, речь идёт о должности приглашённого старейшины по формированиям. Молодой господин Мо, заняв это место в нашем клане Лу, ты будешь рисовать для нас формирования, обучать азам этого пути наших маленьких детей, а также сможешь обмениваться опытом и обсуждать тонкости мастерства с другими старейшинами нашего клана».

Мо Хуа не удержался от каверзного вопроса: «А если… если я соглашусь стать приглашённым старейшиной вашего клана Лу, смогу ли я одновременно с этим принять аналогичную должность приглашённого старейшины в секте Земли?»

Лу Чунлоу слегка опешил от такой наглости, подумав про себя: «А у этого молодого господина Мо кожа на лице и впрямь на редкость толстая, раз он заявляет подобное без тени смущения».

Он не стал озвучивать свои мысли вслух, а лишь сдержанно и загадочно улыбнулся.

Мо Хуа мгновенно всё понял без лишних слов.

Между сектой Земли и кланом Лу можно было выбрать только кого-то одного, совмещать эти должности никто бы ему не позволил.

Мо Хуа погрузился в глубокие раздумья, не торопясь давать окончательный ответ.

Лу Чунлоу внимательно понаблюдал за выражением лица Мо Хуа, затем в его глазах промелькнула едва уловимая мысль, и он внезапно спросил: «Осмелюсь поинтересоваться, молодой господин Мо, а помолвлены ли вы уже с кем-нибудь?»

Мо Хуа от неожиданности впал в ступор: «Помолвлен?»

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Если вы нашли ошибку или заметили другие проблемы, не стесняйтесь написать. Я всё исправлю. И не забудьте поставить лайк — чем больше лайков, тем быстрее я буду выпускать новые главы.