Благодаря своему Присутствию Суриэль наблюдала за своей целью с расстояния в тысячу километров. Предсказанным пунктом прибытия был пустой участок леса на территории местного клана, отмеченный изображениями белого пятихвостого лиса. [Клан Вэй], — проинформировало ее Присутствие, прокручивая строки пояснительного текста перед ее взором. Она одной мыслью отбросила объяснения, начав сканировать местность.

Неподалеку проходил какой-то фестиваль, где дети из разных кланов участвовали в боевых играх. Некоторое время она лениво наблюдала за матчами, ожидая пространственного нарушения, которому суждено было произойти поблизости.

Ее внимание особенно привлек один мальчик — высокий, широкоплечий, с деревянным значком и грубым лицом. Он был самым старшим в группе и победил так легко, как человек его комплекции должен побеждать детей младшего возраста. Толпа относилась к нему с презрением, но он, казалось, вел себя с гордостью, как будто вытолкнуть девятилетних детей за пределы обозначенных границ сражения было достижением.

Она заглянула немного глубже, исследуя его душу.

Она сразу заметила его недостаток. Он родился с недостатком мадры; со временем это можно было исправить, но примитивные кланы, подобные этим, часто подвергали остракизму или маргинализировали слабых. Только сильный может внести свой вклад в общее благо.

Она приказала своему Присутствию рассказать историю мальчика, узнав его историю в одно мгновение. Все согласовалось с ее предположением. Он родился ни с чем, меньше, чем с ничем, и из-за этого другие увеличили его бремя. И все же сегодня он все еще сражался. Она могла восхищаться этим.

Его судьба разворачивалась перед ней, чередой образов, переходящих от одного к другому. Она видела бы более четкие образы, даже разветвляющиеся пути, если бы оставила свои глаза функциональными, но в ее нынешнем замаскированном состоянии это было лучшее, что она могла сделать.

Мальчик сражается со своим родственником, молодым человеком с длинными черными волосами и железным значком. Мальчик жульничает, выпускает изумрудных шершней, одерживает техническую победу.

С объемистым коричневым рюкзаком за спиной он склоняет голову над свитком, изучая Путь при свете свечи в чужом доме.

Тот же мальчик, годы спустя, плачет, зарабатывая свой медный значок.

Будучи мужчиной с проседью в волосах, он, его жена и их дети собираются перед церемонией, на которой его повышают до Железа.

Он погибает в результате нападения Бога Ужаса, которое затрагивает четверть долины, десятилетия спустя.

Суриэль мыслью перестала смотреть судьбу, стерев в своем взоре группу вызывающих жалость изображений. Это будет его доминирующая судьба, наиболее вероятный путь в жизни мальчика, и тысяча мелочей могут изменить ее. Но, предоставленный самому себе, он преодолел бы свой недостаток, чтобы жить счастливой и приносящей удовлетворение жизнью, умерев немного раньше отмеренного телом срока.

Вот и все.

Ее интерес угас, изменившись, когда Присутствие заверещало в ее сознании. [Нарушение пространства неизбежно]. Пятно в пустом лесу вспыхнуло красным, разгораясь все ярче и ярче.

Суриэль спрыгнула с выступа, на котором стояла, взрывом сотрясая воздух, поскольку двигалась быстрее звука. Она опоздала.

Предсказывать события, основанные на судьбе, было скорее искусством, чем наукой, и не ее специальностью. Она решила остаться в тысяче километров от цели ради безопасности, чтобы избежать ненужного вмешательства. Она знала, что это рискованно, но теперь событие было на носу, и она не могла прибыть вовремя, не взорвав воздушный слой. Она могла искривлять пространство, чтобы переместиться к требуемому месту, но ее цель могла почувствовать искажение и сбежать в другой мир. Несмотря на это, она не была чрезмерно обеспокоена.

Все, что мог сделать этот нарушитель, она могла исправить.

Он спустился из пространственного разлома шестого класса, немногим больше, чем щель на Пути, которая была немедленно устранена. Она наблюдала, как он собрал вокруг себя несколько последователей — должно быть, он какое-то время общался с этим миром, что добавило бы ему тяжесть в приговоре — и обезглавил пару наблюдателей. Головы были отрезаны аккуратно, но она предпочла бы обратить вспять причинно-следственную связь, а не пытаться прикрепить их вручную. Нет смысла рисковать.

Когда она снизила скорость для своего прибытия, нарушитель полностью раскрыл свой дух, затемнив небо штормовой аурой и разбив близлежащие колонны, чтобы напугать местных жителей. Он добивался максимально драматического эффекта.

«Значит, это все?» — дразнил своих врагов черно-белый полосатый нарушитель границы пространства. Качество звука теперь улучшилось, когда она была в пределах двух десятков километров. «Не сдерживайтесь, поднимайтесь. Я не начну, пока все не будут готовы».

Суриэль приготовилась спускаться, когда заметила деталь, которую крылатый человек упустил из виду. Этот пятнадцатилетний мальчик, одетый в белое, крался впереди нарушителя. Он собрал свою скудную мадру воедино, ужас, решимость и приглушенное отвращение к себе были отражены в его психической волне.

Тем же движением, которое он ранее использовал с детьми, мальчик ударил ладонью в ядро Золотого практика.

Суриэль вздрогнула еще до того, как нарушитель разорвал мальчика пополам, отчего его туловище взлетело вверх и вылетело с арены. Мальчик должен был знать, что это бесполезно.

[Он знал], — подтвердило ее Присутствие.

«И он все равно попытался», подумала Суриэль. Именно для спасения таких людей был создан Абидан: слабые, которые противостояли сильным. Именно таких людей должен был спасти Феникс. Человека, который мог бы, с небольшой помощью извне, даже превзойти свою судьбу.

Его жизнь угасла, это было видно ее глазам, но это ничего не значило перед Суриэль. Он был всего лишь мертв.

Она изменила свой план. Она намеревалась остановить время, вернуть нарушителя, возместить причиненный им ущерб и уйти. Благодаря деликатной настройке памяти местные жители никогда не заметят, что их день был прерван.

Теперь у нее была новая цель. Макиэль был бы недоволен, но это событие теперь официально входило в ее компетенцию. Она могла справиться с этим так, как считала нужным.

И она сочла нужным заставить нарушителя покрыться холодным потом.

* * *

Линдон обнаружил, что посмертие удивительно похоже на последние мгновения его жизни.

Его зрение на секунду затуманилось серой дымкой, но теперь оно вернулось, и он обнаружил, что все выглядит точно так же. Маркут поднял руки над своими волосами в белую полоску, собранная в силовые шары мадра, расправленные крылья. Эксперты Нефрита из двух кланов бросились на него с оружием и Лисьим Огнем наготове, на их морщинистых лицах было смирение с предначертанным итогом битвы. Арена была забрызгана кровью, а его ноги лежали рядом с головой матери.

Когда Линдон был ребенком, он однажды толкнул локтем стол, на котором стояла керамическая ваза, семейная реликвия предыдущих поколений семьи Ши. Стол затрясся, и он, подняв глаза, увидел, что ваза качается на краю. Этот момент, казалось, растянулся, единый образ запечатлелся во времени так, что, казалось, длился вечно, прежде чем ваза, наконец, начала падать.

Сначала он подумал, что это происходит сейчас. Мир вокруг него, казалось, застыл, как будто время снова растянулось. Он заметил это и стал ждать возобновления битвы.

Но этого не произошло.

Несколько мгновений спустя, хотя Линдон не дышал и не испытывал желания дышать, картина перед ним оставалась точно такой же. Он задавался вопросом, было ли это тем, чем была смерть, одним мгновением, длящимся вечность. Он надеялся, что нет. Скука казалась худшей участью, чем потусторонние муки.

Затем что-то изменилось. Небо, скрытое темными тучами, вызванными Великим Патриархом Клана Ли, начало светиться голубым. Лазурный свет озарил нижнюю сторону облаков, как будто взошло голубое солнце, заливая своим светом всю арену.

И в этом свете кусочки мира начали приходить в движение.

Хотя Ли Маркут оставался застывшим в своей победоносной позе, а бойцы Нефрита все еще застыли перед ним, кровь растекалась по полу у его ног. Отрубленные головы покатились по арене, заливаясь кровью, отскакивая от камня и откатываясь в сторону леса.

Его собственные ноги скользили по камню, как будто его кровь превратилась в веревку, стягивающую его тело воедино. Паника сдавила грудь, и он попытался сопротивляться, но не смог даже расширить глаза. Ни одна часть его тела не поддавалась его контролю, и ему приходилось ждать и наблюдать, как его плоть собирается сама по себе. Это не было больно, но он мог почувствовать это, неприятное покалывание под ребрами, когда мышцы и кости восстанавливаются сами собой.

Все это время небо становилось все ярче и ярче.

Маркут медленно повернул голову на своей шее, постепенно оттаивая, сначала оглядываясь вокруг на замерзший мир, а затем на светлеющее небо.

Он в шоке отшатнулся назад, хлопая крыльями, как перепуганная птица, чтобы не упасть.

«Нет!» — закричал он, швыряя шары своей мадры в небо. «Подожди, пожалуйста! Мое место здесь! Это моя родина!»

Облака расступились, открыв источник голубого света. На мгновение он вспыхнул, как сапфировое солнце, пронзив глаза Линдона болезненной остротой и заставив его пожалеть, что он не может их закрыть.

Свет немного потускнел, открывая его источник: два всполоха голубого огня, похожие на пару крыльев, сформированных из переливающегося пламени и достаточно больших, чтобы покрыть треть неба. Это производило впечатление голубого феникса, или, возможно, Остатка феникса, сходящего с небес во славе.

Маркут зарычал на феникса, вытаскивая из-за пояса меч. По форме он напоминал прямой, простой меч, но расплывался и мерцал, странно жужжа, как будто был не совсем настоящим.

Феникс по мере снижения становился все слабее, пока его пламя более не резало по глазам Линдона. Когда он снова смог видеть, он разглядел в сердце феникса человека: женщину, спускающуюся к ним с пылающими синими крыльями.

Она была красива, но Линдону первым пришло в голову не это слово. Первое, что он подумал, было, Идеальной. Это было так, как будто кто-то взял реального человека и усовершенствовал его, разгладив каждый изъян на ее бледной коже, уложив облако темных волос так, чтобы все было на своих местах. Не слишком низкая и не слишком высокая, не слишком толстая и не слишком худая, она выглядела как шаблон, по которому был создан каждый другой человек. Она была настолько безупречна, что не могла быть настоящей, настойчиво напоминая Линдону, что теперь он мертв. Возможно, она была посланницей с небес, явившейся сюда, чтобы сопроводить его в преисподнюю. Это объяснило бы горящие крылья.

Хотя, если не считать ее нечеловеческого совершенства, она выглядела совсем не так, как он себе представлял. Ее тело было облачено в белую жидкую броню, которая легко двигалась вместе с ней. Серые ленты туманной дымки начинались на кончиках пальцев ее правой руки, обвивали руку и заканчивались на шее. На первый взгляд ее волосы казались каштановыми, но, поразмыслив, он назвал бы их темно-зелеными. И ее глаза, большие и человеческие, несомненно, были фиолетовыми.

Небеса, должно быть, странное место, чтобы производить на свет таких людей, как она. Но с ней здесь он обнаружил, что может расслабиться. Может быть, когда она приведет его в следующую жизнь, он будет более чем Бездушным.

Маркут стоял с вздымающейся грудью и мечом в правой руке, но не атаковал. «Я не нарушал Пакт, не нарушал равновесия в этом мире, не бросал вызов Абидану. Я требую суда, прежде чем...»

Невидимая веревка обхватила Ли Маркута за лодыжку, лишив его равновесия и потащив прямо за женщиной. Он захлопал крыльями, поднимая мощный ветер, пытаясь освободиться от своих невидимых пут, но безрезультатно.

[Ли Маркут], - произнес бесстрастный голос в голове Линдона. [Вы приговорены к суду за нарушение пространства и попытку подчинения местных жителей. Вы будете находиться в заключении до тех пор, пока Суд Семи не определит дату и место вашего судебного разбирательства].

Позади зеленоволосой женщины появилось черное пятно, точка абсолютной темноты. Оно расширилось так, что Линдон смог разглядеть внутри несколько цветных пятен, похожих на далекое облако радужных светлячков. Маркута продолжало тащить назад, как будто это место неумолимо звало его к себе.

Когда Золотой приблизился к женщине, он взревел и широко расправил крылья, поднимая свой странно изогнутый меч. Обеими руками он обрушил клинок на ее незащищенную голову, и сила его мадры была такова, что она прижала Линдона даже на другом конце арены. Камни под ней треснули, и от удара ветер унесся в сторону. Воздух зазвенел со звуком, похожим на удар стали о камень.

А женщина продолжала плыть над землей, ничем не потревоженная. Ни одна прядь ее волос не выбилась из прически, и она ни разу не посмотрела в сторону Маркута.

Он закричал как ребенок, когда тьма поглотила его, последним проглотив кончик его меча. Черная дыра в мире закрылась.

Женщина продолжала приближаться к нему, ни на мгновение не признав Великого Патриарха клана Ли. С самого начала спуска ее глаза были прикованы к Линдону.

Она достигла земли как раз перед тем, как добралась до него, ее гладкие белые сапожки застучали по камню. Огненно-голубые крылья исчезли в тот же момент. Сначала она посмотрела на него, затем жестом велела ему встать.

«Встань», — сказала она. «Не бойся». Слова звучали странно, как будто она пробовала произносить каждый слог с разным ударением, но они были полностью понятны. Он был весьма удивлен, что она так обратилась непосредственно к нему, вместо того, чтобы использовать бесстрастный безличный голос, которым приговорили Ли Маркута. Ее настоящий голос звучал так по-другому, что он задался вопросом, исходил ли они вообще от одного и того же человека. Возможно, ранее сказанные слова были прямиком с небес.

Когда он понял, что не сразу подчинился этой небесной посланнице, он вскочил на ноги, лишь мгновение спустя вспомнив, что должен был испытывать агонию.

Но агонии не было. На самом деле, он чувствовал себя лучше, чем до турнира, его дух полностью восстановился, а тело было чистым и хорошо отдохнувшим.

Линдон подумывал опуститься на колени, но она только что приказала ему встать, поэтому он согнулся пополам в талии. «Этот человек благодарит вас за внимание, уважаемая бессмертная. Пожалуйста скажите, чем этот человек может быть вам полезен?»

Загробная жизнь на службе у небесного бессмертного была бесконечно лучше, чем его земное существование. Если в мифах была хоть капля правды, он все еще сможет практиковать священные искусства, когда оставил свое физическое тело, так что это была невообразимая возможность.

Смерть вполне могла быть лучшим, что когда-либо случалось с ним.

Он не мог видеть ее лица, но она на несколько секунд задумалась, прежде чем заговорить снова, выражение ее лица было приятным и непреклонным, как маска. «Эта не потребовала бы от тебя так много».

«Эта?» Он задавался вопросом, насмехается ли она над ним, или он каким-то образом оскорбил ее. «Пожалуйста, уважаемая бессмертная, не разговаривай с этим человеком так смиренно».

«Смиренно? Ах».

Она подумала еще мгновение, прежде чем прочистить горло. На этот раз ее голос звучал так, как будто она провела всю свою жизнь в Священной Долине. «Подними голову и говори свободно. У меня нет терпения к нравам этого мира».

Он выпрямился, воспользовавшись шансом посмотреть ей в глаза. Технически это было грубо с его стороны, но она сказала, что не возражает, и он был готов поверить ей на слово. Кроме того, возможно, это был единственный раз, когда он встретил ее, и он был полон решимости запечатлеть в памяти ее безупречное лицо.

Но был один ответ, который ему был нужен. «Могу я спросить, если ты позволишь… я мертв?»

Улыбка тронула уголок ее рта, образовав трещину в безэмоциональной маске. «Ты не чувствуешь себя живым?»

Он думал, что да, но кто мог сказать, на что похожа смерть?

«Если ты вернула меня к жизни, то...» — он заколебался, оглядывая застывший мир. Старейшины Нефрита были вынуждены броситься вперед, чтобы противостоять врагу, которого больше не существовало.

Фиолетовые глаза оглядели площадку, ее лицо снова стало приятным и бесстрастным. С таким же успехом она могла бы смотреть на цветущее поле. «Ли Маркуту не разрешали вернуться в этот мир. Его нападение было отклонением от судьбы, и я ее изменила. Когда я уйду, будет так, как если бы ваш праздник шел без его визита».

«А как же я?» — Линдон сразу спросил. «Ты вернула меня к жизни. Забуду ли и я эту доброту?»

«Да». Похоже, это ее нисколько не обеспокоило.

«Может быть, ты могла бы… оставить мою память? Чтобы я мог быть должным образом благодарен?» Он был единственным, к кому небеса отнеслись по-особому; он не мог позволить всему пропасть, как будто ничего не произошло.

Она протянула левую руку, поглаживая линии серого дыма на правой, как будто нежно играя на музыкальном инструменте. «Временная реверсия — это не модификация памяти. Когда я закончу здесь, ничего из того, что делал Ли Маркут, не произойдет. Ваш фестиваль будет продолжаться без остановки. Чтобы выполнить твою просьбу, мне пришлось бы временно вывести тебя из потока судьбы».

«Благодарю за оказанное мне внимание, почтенная посланница», — сказал он, как будто ее слова были обещанием. «Я готов».

Ее губы дрогнули, и он заподозрил, что она использует нейтральное выражение лица, чтобы подавить улыбку. «Для меня это не сложный процесс. Я могу вытащить тебя из судьбы одной мыслью».

«Судьба. Если вас не оскорбляют скромные вопросы этого человека... можете ли вы видеть будущее?”

«Судьба — это не будущее. То, чему суждено случиться, случается не всегда».

Он трижды поклонился ей. «Для меня этого достаточно, спасибо. Не могли бы вы рассказать мне о моей судьбе?»

На этот раз она действительно рассмеялась, и он был почти удивлен, что это прозвучало так по-человечески. «Я рада, что спустилась лично, Вэй Ши Линдон». Его охватил трепет. Небесный вестник знала его имя. «Я могу показать тебе некоторые ограниченные детали твоей судьбы, если ты захочешь их увидеть».

«Это было бы честью». Он попытался скрыть нетерпение в своем голосе. Даже самое тривиальное знание будущего можно было бы использовать с большой пользой.

Кончики двух белых, как остывшая яичная скорлупа, пальцев коснулись его лба. «Тогда смотри».

Замороженный мир был стерт с лица земли, замененный другим. Он все еще стоял на каменной площадке арены, но облака, вызванные Ли Маркутом, так и не появились, и солнце палило с ясного неба. Вэй Джин Амон встретился с ним лицом к лицу, и хотя он сопротивлялся дольше, чем кто-либо ожидал, он все равно проиграл.

Той ночью он в одиночестве залечивал свои раны, когда Первый Старейшина ворвался без стука. Старик швырнул на стол книгу: Путь Белого Лиса.

Глаза Линдона засияли при этом видении. Он смог, в конце концов, это удалось. Он ожидал, что бессмертная вернет его к реальности, но образы будущего продолжалось, появляясь все быстрее и быстрее.

Со слезами на глазах он наблюдал, как версия его самого, на несколько лет старше, получает медный значок. Первый Старейшина гордо улыбнулся.

Его сестра повела членов клана Вэй сражаться вокруг повозки с закованными в броню членами клана Казан. Она обвила лицо одного человека Лисьим Огнем, затем вонзила свой меч в живот второго человека и оставила его там. Келса рывком открыла дверцу повозки, обнажив шкатулку искусной работы. Выражение ее лица прояснилось.

Прошло еще несколько лет, и Келса была лично награждена нефритовым значком от самого патриарха Сайруса. Она не выглядела даже на тридцать. Линдон и его семья приветствовали ее из толпы, хотя его отец выглядел так, словно съел что-то кислое.

Неизвестное время спустя Джаран выскользнул из дома посреди ночи, пока его жена спала. Он прихрамывал, опираясь на трость, но взял с собой пальто и шпагу.

У Линдона свело живот.

Трое оставшихся членов семьи Ши, одетые в белые похоронные одежды, собрались вокруг железной таблички с именем Вэй Ши Джаран. Сейша сама зажгла свечу.

Тихо пролетели еще несколько лет, и Линдон увидел себя сидящим на краю крыши под звездами бок о бок с девушкой, которую он никогда не встречал. У нее была широкая, открытая улыбка. Он передал ей бутылку, и она выпила.

Теперь они стояли вместе в Зале Старейшин, оба в красном, с белой лентой, перевязывающей их сцепленные руки. Первый Старейшина что-то сказал, и все засмеялись, но Линдон не обращал внимания, и смотрел только на свою новую жену.

Линдон в настоящем почувствовал, что у него горят глаза, и поспешно вытер их. Он не должен был показывать слезы небесной бессмертной, но… Бездушным не разрешалось жениться.

Время пролетело в мгновение ока, и он увидел себя занятым циркуляцией в медитативной позе рядом со своим сыном. Аплодирует своей дочери, когда она впервые вызвала Лисий Огонь. Наливает чай своей жене.

Судьба, казалось, была благосклонна к нему. Не для этого ли посланница спустилась с небес? Чтобы показать ему награду за молодую жизнь, проведенную в страданиях? Если так, он приветствовал это.

Он видел, как взрослеет сам, как растут его дети.

Затем Священная Долина пала.

Изображение промелькнуло так быстро, что он почти не успел его уловить. Чудовищное существо, поднимавшееся до облаков, пробиралось сквозь горы, как человек сквозь волны, омывая долину и погребая ее под землей. Все было уничтожено в одно мгновение.

И Линдон вернулся к реальности, стоя перед женщиной в белых доспехах. Ее зеленые волосы развевались за спиной, а призрачные линии, ведущие от кончиков пальцев к черепу, мерцали светом, как проглоченные звезды. Она смотрела на него с тем же выражением маски, хотя теперь он заметил оттенок жалости в ее глазах.

Его щеки были мокрыми от слез, и он чувствовал себя так, словно в груди у него образовалась пустота. «Я... мое будущее, я...»

«Не твое будущее», — сказала она. «Судьба — это всего лишь направление. Именно в этом направлении текла бы твоя жизнь, подобно реке, текущей под гору, если бы не вмешался Ли Маркут. Вот как вашей истории суждено продолжаться, и как ей суждено закончиться».

«И теперь ты... исправила то, что он сделал. Это все еще то, что произойдет со мной?»

Ее улыбка была сочувственной, а жалость в ее глазах стала еще глубже. Ее сострадание напугало его почти так же сильно, как видения, потому что это означало лишь одно. «Это хорошая судьба. Ты умираешь только после полной, насыщенной жизни».

«Когда мой дом будет разрушен!» Он никогда раньше не считал Священную Долину своим домом. Священная Долина была всем миром.

«Не все нити оборваны. Немногие выживают, и они присоединятся к более могущественным силам в мире». Она потянулась за струйками серого дыма. «Вот почему я забираю воспоминания, Вэй Ши Линдон. Судьба не деликатна».

«Как мне это исправить?» — спросил Линдон.

Ее пальцы замерли.

Восприняв это как поощрение, Линдон продолжил. «Должен быть какой-то способ это исправить. Если это направление, то направление можно изменить. Должно быть какое-то... священное искусство, или какое-то оружие, или...» Линдон все еще чувствовал бесчисленные тонны холодной земли, давящие его семью. «Если бы я был таким сильным, как ты, я мог бы все изменить. Этот человек умоляет тебя. Пожалуйста».

Фиолетовые глаза наблюдали за ним, взвешивали его. Ее рука убрала дымчатые нити, и она обошла его полукругом, как будто хотела рассмотреть под новым углом.

Бессмертная взглянула на свое левое плечо. Он ничего не мог понять по ее лицу, которое оставалось одновременно приятным и бесстрастным. «Суриэль запрашивает разрешение на беспрепятственную транспортировку в рамках Итерации Один-Один-Ноль. Устный ответ, пожалуйста».

Женщина возникла у нее на плече, как кукла из серого дыма. Это его не очень удивило; Кузнецы Белого Лиса каждый день создавали более реалистичные иллюзии, чем эта. Призрак заговорил нейтральным голосом, который он слышал раньше. [Подтверждено. Консультируюсь с контролем сектора].

Пока призрак ждал ответа, воцарилась тишина, но Линдона зацепила еще одна деталь: небесная посланница назвала себя Суриэль. Он никогда раньше не слышал этого имени, но сохранил его в памяти, словно ценный свиток в архиве клана.

[Разрешение предоставлено].

«Я бы хотела совершить экскурсию», — сказала Суриэль, взглянув на Линдона.

[С какой целью?]

«Я ищу бойцов».

[Подтверждено].

Суриэль протянула бронированную руку и положила ее на макушку Линдона. «Возьми себя в руки», — сказала она. «Не бойся».

Она уже говорила ему это, но прежде, чем он успел спросить, чего конкретно ему следует бояться, они исчезли. Яркий узор синего света окутал его, поглощая все остальное. Это было похоже на то, как если бы он был накрыт одеялом, сотканным из миллионов нитей, и каждая нить имела особый оттенок синего света. Его уши заложило от оглушительного шума... но только на мгновение.

Затем одеяло упало, и они оказались посреди королевского двора, который он не смог бы даже представить. Фонари удерживали светящиеся золотые драгоценности в ста метрах над головой, а комната простиралась так далеко, что исчезала в любом направлении. Линдон был рядом с Суриэль, они оба стояли посреди огромной толпы старых мужчин и женщин в замысловатых официальных одеждах. Каждый из старейшин носил нефрит, золото и экзотические металлы стоимостью в целое состояние, которые Линдон не мог идентифицировать. С некоторыми были священные звери — красная змея, обвивающаяся вокруг руки здесь, двуглавый свернувшийся тигр там. Он чувствовал, что их богатство и авторитет повисли в воздухе; это были люди, которые могли казнить Линдона одним жестом.

Он упал на колени, как раз когда дымчатый призрак сказал: [Двор Найнклауд]. (прим. пер. — Девятиоблачный)

Суриэль щелкнула пальцами, и его осторожно подняло на ноги, хотя к нему ничего не прикасалось. «Они не смогут увидеть нас, пока я им не позволю». Сама она стояла, сцепив руки на талии, глядя прямо перед собой, как будто ничто из окружающего великолепия не могло привлечь ее внимания ни на секунду.

Линдон огляделся, готовый в любую секунду снова упасть на колени. Действительно, никто из толпы даже не взглянул на них.

«Вот что такое сила бессмертного». Обладая даже малой частичкой этой силы, он мог сделать все что угодно.

Люк в потолке открылся, и оттуда спустилось переливающееся всеми цветами радуги облако. Когда оно поплыло к полу, он увидел, что кто-то находится прямо на облаке, управляя им: девочка лет десяти-одиннадцати, полностью закутанная в блестящие павлиньи перья. У нее были невозможные огненно-рыжие волосы, и она смотрела на старших так, словно смотрела сверху вниз на своих подданных.

[Сияющая Королева Ша Миара], — сказал призрак. [Путь Небесного Сияния].

Девушка протянула руку и Выковала меч из ослепительного радужного света. «На колени», — сказала она, и море людей преклонило колени. Линдону пришлось сосредоточиться, чтобы удержаться на ногах. Клинок излучал такую силу и величие, что, казалось, напрямую воздействовал на его душу.

Суриэль кивнула девочке. «Ша Миара унаследовала свою мадру от благородной линии, восходящей к рождению этого мира. Через три дня она использует этот меч, чтобы потопить флот облачных кораблей, спасая свою столицу от атаки с воздуха. Если бы у тебя была ее сила, ты мог бы спасти Священную Долину».

Линдон уставился на рыжеволосую девушку и ее радужный меч. Он никогда не слышал о «Дворе Найнклауд», впрочем, никто не покидал Священную Долину на протяжении сотни поколений. За ее горами был пустынный пейзаж, кошмар из преисподней. Так говорилось во всех книгах.

«Где она?» — спросил Линдон. Он мог бы завербовать ее или умолять о помощи, если бы не смог узнать секреты ее обучения.

Суриэль искоса взглянула на него из-за завесы своих темно-зеленых волос. «Если бы ты прошел Священную Долину из конца в конец, тебе пришлось бы проделать это больше сотни раз—»

[Сто четырнадцать раз], — сказал призрак.

«—сто четырнадцать раз, чтобы достичь внешней границы своей страны. Двор Найнклауд находится в Стране Найнклауд, в честь которой он был назван, и эта страна в четыреста раз больше...»

[Триста девяносто четыре раза], — сказал призрак.

«Словесный ответ не требуется для корректировки расчетов. В триста девяносто четыре раза больше Священной Долины. Ты никогда туда не доберешься. Здесь твоя судьба абсолютно предопределена. Если бы ты миллион раз попытался попасть во Двор Найнклауд оттуда, где ты сейчас находишься, ты бы умер, прежде чем добрался до нее миллион раз».

Он хотел просить совета, когда синяя вспышка появилась снова, и затем они оказались в воздухе над бескрайним океаном. Когда Линдон увидел грифельно-серые волны, плещущиеся у него под ногами, у него перехватило дыхание. Он бросился на бронированные плечи Суриэль, прежде чем упал.

Она стояла совершенно невозмутимо, каждый волосок был на месте, когда невидимая сила сняла его с ее плеч и поставила рядом с собой. Его ноги твердо стояли в воздухе. На воздухе. Он не мог в это поверить. Нутром чуял, что его сбросят вниз в любую секунду.

«Не бойся», — напомнила она ему в третий раз.

[Бескрайнее море], — объявил призрак.

А потом они начали падать.

Желудок скрутило, и он рухнул в океан. Он запаниковал, когда вода сомкнулась над ним, размахивая руками, даже когда зажмурился, задержав дыхание. Он научился плавать в Реке Дракона, как и любой ребенок из племени Вэй, но она редко была глубже его плеч.

«Дыши», — приказала Суриэль, и он понял, что все еще сухой. Линдон приоткрыл глаза, но едва не закрыл их снова. Кроме воздушного пузыря, окружавшего его, бессмертную, и ее ручного призрака, вода бесконечно простиралась во всех направлениях. Над ними мерцал свет, все более отдаляясь, но они опускались все ниже и ниже. Во тьму.

Он наконец обрел равновесие, заставив себя нормально дышать и не цепляться за женщину в белых доспехах, словно за плот. Она, казалось, не восприняла это как нечто необычное, поэтому он решил встать ближе к ней. Он стоял очень, очень близко. Не только из-за веры, что она спасет его, она также была единственным человеком в этом мире черной воды.

Пока они опускались вниз, Линдон увидел, что они все-таки не одни. Кто-то еще спускался рядом с ними, мужчина проваливался в воду, как будто его кости были налиты свинцом. Незнакомец представлял собой массу мускулов, его глаза светились золотом, и он скрестил руки на груди, как будто с нетерпением ожидал, когда достигнет дна океана. Когда они вместе погрузились во тьму, призрак заговорил снова. [Нортстрайдер. Путь Голодных Глубин.] (прим. пер. — Северный Бродяга/Странник)

Абсолютная чернота под ними сдвинулась, и Линдон придвинулся ближе к Суриэль. Из темноты появилась голова дракона, за ней последовало тело змеи, которое бесконечно извивалось. Должно быть, оно было многокилометровым. Челюсти раскрылись, показав розовый туннель, усеянный зубами.

Нортстрайдер развел руки, обнажив ладони в черных как смоль чешуйчатых перчатках. Одной рукой он схватился за клык длиннее своего роста, но инерция движения монстра пронесла его мимо Линдона. Стена чешуи пронеслась мимо него, заслоняя все остальное.

«Нортстрайдер пожирает священных зверей в самых глубоких местах мира», — сказала Суриэль. «Он забирает их силу с собой на поверхность. Он мог бы самостоятельно сравнять Священную Долину с землей... и ты мог бы спасти ее, если бы у тебя были такие навыки и силы, как у него».

Она уже говорила это, но умолчала о самой важной части. «Уважаемая бессмертная, как? Я — Бездушный. Где я мог бы научиться его мастерству?» Он надеялся, что она ответит ему, но боялся, что она назовет это невозможным.

Она улыбнулась ему, как будто знала его мысли, и еще одна голубая вспышка унесла их прочь.

Внутри обычной гостиницы, построенной из грубых бревен, восемь человек в замысловатых золотых доспехах смеялись и чокались бокалами. Женщина бросила золотой щит на землю, подняв брови и что-то сказав. Мужчина снял шлем, обнажив красный глаз в центре лба.

[Западный город Цинь Нин. «Империя из Восьми Человек». Путь Восьмеричного Копья].

«Эти восемь называют себя империей, потому что они побеждают везде, где бродят», — сказала Суриэль, шагая по комнате. Она завела руку за спину, как будто хотела провести побелевшими пальцами по местным мужчинам и женщинам, но так ни к чему и не прикоснулась. «Пока что они не побеждены. Они могли бы легко спасти Священную Долину, как и вы, если бы заслужили место у них. Их броня представляет собой нечто среднее между Остатком и конструктом, и когда один из них умирает, они передают ее преемнику».

«Они все Золотые?» — спросил Линдон. Он не видел, чтобы кто-нибудь за пределами долины носил значки, но предположил, что доспехи могли служить аналогичной цели.

Суриэль остановилась, ее ладонь зависла над одним из членов Империи из Восьми Человек, женщиной с желтыми волосами, которая лежала лицом вниз на столе и храпела. «Лариан выросла в благородной семье. Ее отец не позволял ей играть с другими детьми, пока она не достигла уровня, который вы знаете как Золотой. Когда она это сделала, ей было шесть лет. Армия из десяти тысяч священных мастеров Золотого ранга не смогла бы сейчас даже поцарапать ее броню».

Лариан хрюкнула во сне.

Голубое одеяло упало снова, но на этот раз задержалось. Он и Суриэль дрейфовали в ослепительной сапфировой пустоте. Она стояла в той же позе, что и в гостинице — вытянув руку, словно для благословения, ее лицо казалось еще более нечеловеческим из-за зеленых волос и бесшовных белых доспехов. Не оборачиваясь, она заговорила. «У тебя есть двадцать, может быть, тридцать лет, прежде чем случится катастрофа».

[В среднем двадцать восемь лет, семь месяцев, четыре дня], — вставил призрак.

«Словесный ответ не требуется». Она повернулась к нему лицом, все еще держа руку поднятой. «Я показала тебе некоторых из самых могущественных мастеров священных искусств в мире на трех совершенно разных путях. Что у них общего?»

«Они невероятно сильны», — сказал он. Он мало что видел от девушки при дворе или восьмерки в таверне, но мужчина, сражающийся с морским драконом голыми руками, определенно привлек его внимание.

Выражение лица Суриэль ничего ему не сказало, но она подняла руку ладонью вверх. «У них нет ничего общего, кроме их приверженности. У каждого из них разная мотивация, разные цели, разный уровень таланта, но все они с абсолютной самоотдачей занимаются священным искусством».

Линдон решительно встретил ее взгляд, выпрямившись во весь рост. Он понял, что был выше ее, хотя это заставляло его чувствовать себя как-то неправильно. «Я такой же».

«Ты в этом уверен?» Ее фиолетовые глаза были холодны и непреклонны, губы неподвижны, словно вырезаны на статуе. «Каждый из этих мастеров священных искусств рисковал своей жизнью, поступился своей гордостью, перенес побои и публичное унижение. Они пожертвовали комфортом ради жизни, полной жестокости и боли. И никто из них не достиг подобной силы из ничего всего за тридцать лет».

«Я сделаю это».

«Даже я не достигла их уровня за тридцать лет».

Теперь он не был так уверен в себе.

«Твой первый шаг, если ты хочешь его сделать, начинается сегодня. Ты должен бросить свою семью и покинуть Священную Долину как можно быстрее. Здесь для тебя ничего нет».

«Я смогу это сделать», — сказал он без колебаний. Линдон был готов к этому требованию с тех пор, как она показала ему девушку во Дворе Найнклауд. Это было бы больно, но его семья действительно поддержала бы его, если бы знала, что он путешествует, чтобы практиковать священные искусства.

«Нет, ты не сможешь. Не без посторонней помощи». Голубой свет исчез, оставив их парить в воздухе на высоте в несколько километров. Их окружали четыре горы: одна была увенчана светом, другая покрыта пурпурными деревьями, следующая из красного камня, последнюю омывала стремительная река.

Это был его дом, но он никогда раньше не видел Священную Долину с такой точки зрения. Она выглядела такой... маленькой.

Суриэль обозревала землю, как судья. «По стандартам внешнего мира любой, кто ниже Золота, считается бессильным. Вообще недостоин называться мастером священных искусств. Твой единственный шанс, и это отдаленный шанс — покинуть это место, где наибольшее достижение — Нефрит».

«Если я уйду, тогда я смогу...», — он боялся задать этот вопрос, боялся, что ответом будет нет, — «... смогу ли я стать Золотом?»

«Тебе придется», — сказала она, не отрывая глаз от пейзажа, — «с этого начнется твой путь к силе».

Мысль о том, чтобы покинуть свой дом вызвала грусть, и прилив страха. Но его переполняла решимость. С тем же успехом Суриэль могла бы сказать ему, что он может стать небесным бессмертным и жить на небесах. Он был способен достичь не только Нефрита, но и уровня за пределами Золота. Это была такая яркая, хрупкая мечта, что он почти не осмеливался прикоснуться к ней.

Раньше он и не подумал бы о достижении подобного... но слова Суриэль были словами самой судьбы.

Линдон не мог упасть на колени в воздухе, но он поклонился в пояс. «Почтенная бессмертная, этот человек просит у тебя еще одного ответа. Как мне покинуть долину?»

Суриэль взмахнул рукой, и в видении Линдона четыре зеленых огонька засияли, как маяки. По одному на каждой из священных вершин, горящие, как изумрудные костры. «На каждой вершине есть выход, охраняемый одной из Школ». Она на мгновение заколебалась, как будто пытаясь вспомнить что-то конкретное. «Но уйти будет очень трудно. Если и есть способ...»

Она взглянула на призрака у себя на плече, который отреагировал почти мгновенно. [Девять и восемь десятых километра к северо-западу]. На склонах Горы Самара появилась точка зеленого света поменьше.

Невидимый пузырь, содержащий их, рванулся вперед, и тело Линдона содрогнулось от инстинкта самозащиты, но Суриэль заговорила так, словно читала стихотворение. «В этом мире есть миллион Путей, Линдон, но любой мудрец скажет тебе, что все они могут быть сведены к одному. Совершенствуйся».

Линдон все еще немного беспокоился о том, чтобы не обидеть этого посетителя из другого мира, но он осмелился сказать: «Это не кажется достаточным».

Гора приближалась, пока они спускались в ее тень. «Это был мой путь дольше, чем ты можешь себе представить. Ты думаешь, кто-нибудь осмелится напасть мою родину?»

Недалеко от вершины горы, где, несмотря на летнюю жару, все еще лежали пятна снега и где огромный ореол света, казалось, был так близко, что можно было до него дотронуться, была глубокая расселина. Без колебаний Суриэль направила их вниз, в темноту. (прим. пер. — рассе́лина — глубокая трещина, узкое ущелье в горной породе, в земле)

На дне расселины стояла девушка с худощавым, оборванным видом странствующего воина. Она была, возможно, его возраста, и выглядела как жительница Священной Долины: бледная кожа, чеерные волосы и темные глаза, характерные практически для каждого клана.

Но одеяние этого мастера священных искусства, что она носила, было черным, что не подходило ни к одному известному ему клану или школе, и на бедре у нее висел меч... но без значка. Ее волосы были подстрижены абсолютно ровно, как будто срезаны бритвой, и она носила моток толстой ярко-красной веревки, обернутой вокруг талии наподобие пояса. С ней, очевидно, обращались грубо: ее одежда была порвана и испачкана, волосы растрепаны и спутаны, каждый сантиметр ее кожи слой за слоем покрывали тонкие, как бритва, шрамы. Большинству этих шрамов было много лет, но некоторые были явно розовыми и свежими. Она пристально смотрела вглубь расселины, крепко сжимая меч обеими руками.

Сначала Линдону показалось, что она пристально смотрит на него. Но взгляд, брошенный им за спину, указал ему на правду.

Враги загнали ее в угол.

Адепты Школы Небесной Славы на Горе Самара были одеты в белое с золотом, и у каждого из этих молодых мужчин и женщин на шее были железные значки. Их было восемь: двое с копьями, двое с мечами, двое с утяжеленными сетями и двое, чьи руки светились светом.

[Гора Самара], — объявил призрак. [Йерин, ученица Мудреца Меча. Путь Бесконечного Меча.]

Ботинки Суриэль хрустели по снегу, когда она шла вперед, хотя она не оставляла следов. «Возможно, у нее недостаточно навыков, чтобы спасти Священную Долину, но она может помочь тебе покинуть ее. Под ее руководством вы оба можете покинуть эту долину живыми. У нее тоже есть судьба, которую нужно изменить».

Девушка шагнула вперед, чтобы драться.

Вспыхнул синий свет, и мгновение спустя они стояли посреди арены Семилетнего Фестиваля, но Линдон запечатлел в своем сознании образ девушки в черном. Йерин, Ученица Мудреца Меча. Она была его путем вперед. Школа Небесной Славы никогда не разрешила бы ему доступ к горе, что означало только то, что он должен был найти другой путь внутрь.

Суриэль снова поднялась в воздух, рассматривая застывших под ней мастеров священных искусств с тем же приятным выражением лица. Она заговорила с Линдоном, не глядя на него. «Если я позволю тебе сохранить эти воспоминания, это изменит твою судьбу. Твоя жизнь будет тяжелее и, скорее всего, короче. У тебя есть последний шанс. Ты выберешь забыть или помнить?»

Ему следовало бы потратить больше времени на обдумывание такого важного решения, но он уже принял решение. «Я бы никогда не предпочел забыть тебя, уважаемая бессмертная», — сказал Линдон с поклоном. «Ты вернула мне жизнь».

Она улыбнулась его словам, хотя все еще рассматривала неподвижную картину под собой. Пальцы в белой броне перебирали дымчатые шнуры на правой руке. «Тогда смотри внимательно. Это редкое зрелище».

Вспыхнул синий цвет, накрыв все, и время побежало вспять.

Старейшины Нефрита, которые выбежали на площадку, теперь поменялись местами, возвращаясь на свои места. Небо над головой прояснилось. Обрушенные колонны восстанавливались из обломков, пока иллюзии Старейшины Шепота снова не заплясали на них. Исключение составляли только те, кого она уже вернула в прежнее состояние: Патриарх, восстановивший свое тело, стоял в стороне, пока она не указала на него. Словно ведомый невидимыми нитями, он поднялся на площадку и принял позу с поднятыми руками. Она уже убрала отрубленные головы, за что Линдон был благодарен. Если она вернула его к жизни, то, несомненно, воскресила и его мать.

Вскоре мир стал таким как прежде. До того, как реальность сошла с ума, и с неба спустился древний Золотой, сопровождаемый небесной посланницей. Она все вернула. Дала им возможность начать с начала.

Линдон снова поклонился, не имея другого способа выразить свою благодарность. Даже если бы он прожил тысячу лет, он никогда не смог бы вернуть такой долг. «Этот человек сто раз благодарит тебя за руководство, уважаемая бессмертная. Будет ли у этого человека когда-нибудь шанс отплатить за толику твоей доброты?»

Вокруг него день все еще полз вспять, пока руки Суриэль танцевали в соответствии с каким-то священным искусством. Она ответила, следя за работой своих рук. «Я дам тебе знак, чтобы я могла легко найти тебя, где бы и кем бы ты ни был. Когда придет время, я вернусь за тобой. Если тебе повезет, ты, возможно, сможешь подняться в высший мир».

«Ты имеешь в виду на небеса?» — спросил Линдон, — «С тобой?»

Суриэль повернулась к нему лицом, зеленые волосы упали, обрамляя ее бледное лицо, и, наконец, мир снова затих. На этот раз все было так, как и всего несколько часов назад: Патриарх клана Вэй стоял на арене с выражением неодобрения на лице. Толпа кричала с трибун. Вэй Джин Амон пригнулся со своим копьем, готовый к битве. Даже солнце изменило свое положение, засияв золотым на исходе дня. Среди всего этого выделялась небесная посланница, ее фиолетовые глаза становились ярче.

«У моей организации есть название для этого мира, Вэй Ши Линдон. Мы называем его «Колыбель». Тут мы охраняем младенцев, по меркам священных искусств».

Она протянула руку, и что-то упало ему в ладонь: стеклянная бусина, чуть больше ногтя большого пальца, с запертым внутри синим огоньком свечи. Пламя горело ровно, даже когда он вертел ее в руках.

«Это мой знак. Ты не сможешь использовать его, чтобы связаться со мной, но я могу чувствовать его через миры и вне времени».

«Прошу прощения, уважаемая бессмертная, но... что, если оно разобьется?» В конце концов, это было стекло.

Она одарила его легким смешком. «Это нельзя сломать, и это нельзя потерять, поскольку оно связано с тобой нитями судьбы. Двигайся вперед, оставайся в живых, и я приду за тобой, когда ты вырастешь». Позади нее открылись врата на многослойном поле сплошной синевы, как будто они открылись под поверхностью сияющего моря. «Следуй Пути, Линдон».

В мгновение ока она исчезла.

Звук вернулся в спешке, и даже приглушенный шепот толпы, что не переходил на возгласы из уважения к Патриарху, звучал в его ушах подобно грому.

Вэй Джин Сайрус опустил руки, которые были подняты, чтобы успокоить публику. «Юный Линдон, не будет бесчестья, если ты уйдешь с площадки. Скорее, мы уважали бы твою мудрость в том, что ты полагаешься на тех, кто лучше тебя».

Совсем недавно Линдон задавался вопросом, не попал ли он в ловушку сна.

Теперь то же ощущение вернулось в полной силе, поскольку все, что говорили ему его чувства, предполагало, что он никуда не уходил. Его мать расхаживала по арене, не сводя с него глаз. Его отец сердито смотрел с трибуны, разгневанный тем, что Патриарх поставил его сына в такое положение. Келса сидела рядом с ним, гнев был очевиден в том, как она примостилась на краешке своего места.

Линдон перекатывал между пальцами теплую сферу. Он посмотрел вниз на стеклянный шарик, окружающий голубое пламя с формой, как у пламени свечи.

Если это и был сон, то посланный небесами.

Он отвернулся от Патриарха и поклонился представителям четырех Школ.