Запрашиваемая информация: четыре священных вершины.

Начало отчета…

Священная Долина — это рай, расположенный среди горного хребта. Он защищен погодой и рельефом местности, негостеприимной природой окружающих регионов, древними легендами и несколькими значимыми личностями, кровно заинтересованными в сохранении долины неисследованной. Большая часть мира забыла Священную Долину, считая ее не представляющей интереса.

Но у нее долгая история, и эта история оставила свой след.

Четыре горы, окружающие Священную Долину, известны местным жителям как «священные вершины», места, окутанные мифами и тайнами. Каждая из четырех крупнейших Школ региона провозгласила одну из вершин своим домом, и секреты, найденные внутри, дали этим организациям прочные корни.

На севере гора Йома большую часть года покрыта пурпурными ореховыми деревьями. Школа Опавшего Листа перерабатывает плоды этих деревьев в продукты для продажи, а также в секретные эликсиры для укрепления своих учеников. Они также владеют самым большим и очевидным входом в лабиринт, который образует основу всей Священной Долины, входом, который они называют Вратами Преисподней. Высота двери составляет тридцать метров, на ней вырезано изображение Бога Ужасов. Каждые десять лет он открывается, и старейшины Опавшего Листа могут забрать некоторые сокровища с самых близких к поверхности уровней лабиринта.

На западе гора Вентура демонстрирует свой особый минеральный состав ржаво-красными скалами. Это самая низкая из четырех вершин, и здесь ведется большая часть добычи полезных ископаемых в Священной Долине. Это дом клана Казан и территория Школы Золотого Меча. Прибыль от рудника делится между ними. Золотая сталь и полусеребро являются основной добычей на этих рудниках, хотя можно запросить дополнительный отчет по особо редким или тривиально обыденным материалам.

На юге гора под названием Праотец разрушена, ее вершина раздроблена в форме горлышка бутылки. Там скапливается вода, каскадом стекающая со скал в ручей, известный как Река Дракона. Штормы, подпитываемые водной аурой на вершинах горы, разрушают эти склоны круглый год, и Школа Священного Ветра предоставляет убежища для неудачливых путешественников, застигнутых снаружи. Избранные старейшины Священного Ветра могут искупаться в бассейне, известном как Слезы Праотца, восстанавливая жизненные силы тела и духа.

На востоке возвышается гора Самара, самая высокая из четырех священных вершин. Она покрыта снегом и увенчана кольцом бледно-белого света, которое окружает вершину. Ореол появляется на закате и исчезает на восходе солнца, так что ни у кого в Священной Долине никогда не было темной ночи. Ореол Самары — это конструкт из световой ауры, созданный искусством прошлых веков, и это причина, по которой так много мастеров священных искусств в долине практикуют искусство светового аспекта. Школа Небесной Славы захватила эту вершину, используя силу кольца Самары, чтобы собирать светлую ауру даже в безлунную ночь.

Предлагаемая тема: происхождение священных вершин. Продолжать?

Отказано, отчет завершен.

* * *

Без Железных легких Линдон не мог заставить свой голос звучать в каждом уголке арены, но он кричал так громко, как только мог. «Уважаемый представитель Школы Небесной Славы! Этот человек сожалеет, что его выходка вызвала у вас огорчение, и умоляет дать ему еще один шанс проявить себя».

На верхней трибуне мальчик в бело-золотом выступил вперед. Выражение его лица было холодным и неприступным, как будто он хотел казнить Линдона, прежде чем тот скажет еще хоть слово. «Почему я должен давать тебе такой шанс?»

«Вэй Джин Амон должен стать учеником вашей школы, не так ли? Пораженный Амон перевел взгляд с Линдона на представителя Небесной Славы. «Если этому человеку удастся вытеснить его с ринга или заставить признать поражение, то этот человек, несомненно, продемонстрировал свою ценность. Этот человек просит место в вашей школе на таких условиях».

Мальчик издал короткий высокий смешок. «В мою Школу принимают только тех, у кого есть потенциал. У тебя его нет».

«Этот человек не смеет противоречить вам, почетный гость, но если этот человек может случайно свергнуть Амона… тогда, несомненно, этот человек докажет свое мастерство. И под опекой Школы Небесной Славы с такими способностями у этого человека, несомненно, есть потенциал».

Вэй Джин Сайрус имел слишком высокий статус, чтобы схватить Линдона и вышвырнуть его с площадки, но выглядело так, как будто он хотел этого. «Ты заходишь слишком далеко!» — прогремел он, но старейшина Небесной Славы поднял руку, останавливая его.

«Мы и так потратили слишком много времени на эту ерунду», — сказал мальчик. «Пусть он сражается. Вэй Джин Амон, убедись, что у него не будет времени признать поражение».

От холодных слов по спине Линдона пробежал холодок, но он снова поклонился. «Означает ли это, что Школа Небесной Славы принимает мои условия?»

«Даю слово. До тех пор, пока клан Вэй принимает последствия твоей потери».

«Конечно», — заявил Сайрус. «Один Бездушный — это не потеря для моего клана. Почетная смерть на дуэли — это больше, чем он заслужил».

Линдон взглянул на трибуны. Келса выглядела испуганной, Джаран привстал от ярости, а Первый Старейшина печально покачал головой. Никто из них не мог вмешаться.

Только его мать нахмурилась, как будто что-то обдумывая.

«Мастера, приготовьтесь!» — крикнул Патриарх. Его внук провел рукой по копью, лицо его было таким же холодным, как его железный значок. Линдон наклонился вперед так далеко, как только мог, как будто собирался немедленно броситься на Амона.

«Начинайте!»

Линдон побежал в другую сторону.

С трибун раздался взрыв смеха, когда они смотрели, как ребенок на стадии Основы убегает от Железного практика. Амон не снизошел до преследования, но выпрямился, зажав копье в кулаке. «Ты хочешь пристыдить меня, заставив преследовать тебя?» — спросил он слишком тихим голосом, чтобы его можно было разобрать. «Это твой план?»

Линдон не ответил. Дойдя до края площадки, он повернулся лицом к своему кузену. «Этот человек терпеливо ждет ваших наставлений», — вежливо сказал он.

Когда Амон пошевелился, Линдон едва мог это видеть. Казалось, он преодолел десять метров за один шаг, Лисий Огонь собрался вокруг наконечника его копья, прочерчивая линии в воздухе, как сверкающие змеи.

Но он был не быстрее духа Линдона. Он послал импульс мадры вниз через пятку, под площадку, сняв печать, которую он наложил на кувшин тремя днями ранее.

«Освободись», мысленно призвал он, и Остатки разрушили свою тюрьму. Они последовали за слабой нитью его силы вверх сквозь камень, проходя через него, как призраки.

Рой зеленых шершней кружился вокруг Линдона, как изумруды, жужжа от ярости. Его приказ все еще связывал их: «Атакуй».

Как один, Остатки повернулись лицом к Вэй Джин Амону.

Железный боец резко подтянулся, заскользив по камню, но он двигался слишком быстро. Он не смог вовремя остановиться. В любом случае, Остатки не позволили бы ему сбежать.

Они набросились на него, как стая прожорливых рыб, сверкая жалами. Никто не мог проявить достоинство мастера священных искусств в таких условиях; Амон кричал как ребенок, размахивая копьем так, как будто у него никогда не было и часа тренировок с оружием, яростно дергая вокруг себя руками в воздухе.

Несколько секунд Линдон только наблюдал. Когда он увидел импульсы туманной пурпурно-белой силы, исходящие из тела Амона, заставляющие шершней останавливаться или закручиваться спиралями в воздухе, он понял, что его кузен сосредоточил свой дух на защите. Теперь представился шанс.

Линдон шагнул вперед, и Остатки расступились перед ним. Амон был все еще опасно силен, его копье рассекало воздух, и Линдону потребовалось мгновение, чтобы оценить его траекторию, прежде чем он протянул руку и поймал его.

Дерево больно врезалось в его ладонь, но и близко не с такой силой, которая была бы при настоящей атаке. Дух Амона пребывал в хаосе, его мадра была склонна отгонять шершней, и он не сосредоточил свою силу.

Обеими руками Линдон вырвал оружие. Амон, казалось, не понял, что произошло, и слепо поплелся вперед.

В то время как все в клане, достигшие хотя бы Меди, проходили обучение основам владения оружием, у Линдона никогда не было такой возможности. Он понятия не имел, как пользоваться копьем, кроме как имитировать то, что видел у других. К счастью, ему не потребовалось большого мастерства.

Он схватил копье обеими руками, как дубинку, и начал бить Вэй Джин Амона по всему, что только мог. Острый край копья несколько раз задел его, пролив кровь, но Амон был Железным. Он был в гораздо большей опасности от Остатков, чем от жалких атак Линдона.

Линдон не мог отрицать, что немного наслаждался моментом. Он мечтал о таком много лет.

Под натиском шершней и его собственного оружия крики Амона превратились в рыдания. «Я... не...» — он попытался выдавить из себя, но Линдон не ослаблял своего натиска. «Я... сда...» — начал он, но было уже слишком.

Линдон обошел своего кузена со стороны, поворачивая копье так, чтобы его рукоять уперлась в грудь Амона. Затем он толкнул его.

Боец Железного ранга рухнул на землю за пределами площадки.

На арене воцарилась тишина, если не считать рыданий Амона и гула Остатков, которые продолжали атаковать, пока не получили очередную волну мадры Линдона. Когда они это сделали, то ответили всем роем: «ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО». Затем они улетели в небо.

Никто их не остановил. Кто-то вроде Патриарха, несомненно, мог бы уничтожить их, если бы захотел, но даже он казался парализованным. Его лицо покраснело, когда он уставился на Линдона, его рот был разинут, как будто он не мог выразить словами свою ярость.

Прежде чем он успел что-либо сказать, Линдон еще раз поклонился приглашенным из Школ гостям. «Вэй Джин Амон признал поражение и покинул пределы соревнования».

Еще одно мгновение тишины, если не считать жалобных звуков, издаваемых Амоном, а затем мальчик из Небесной Славы начал смеяться.

«Значит, это честь и достоинство клана Вэй? Один ребенок нападает на другого ради низшего положения в моей школе, дерется из-за наших объедков?»

Воздух вокруг Патриарха Сайруса исказился, и Линдон оказался в абсолютной темноте. Патриарх ослепил его.

Только в то утро Линдон запаниковал бы и попросил прощения. Но после того, как он увидел демонстрацию силы Суриэль, подобное уже не особо впечатляло.

«Прости нас, старейшина Уайтхолл», — сказал Сайрус. «Мы накажем Бездушного». Старейшина? Этот ребенок — Нефрит? Линдон не успел разглядеть значок мальчика, но это казалось невероятным.

«Нет!» — рявкнул старейшина Уайтхолл. «Школа Небесной Славы дала свое слово, и ребенок не может заставить нас нарушить его. Мы дадим опеку Вэй Ши Линдону до тех пор, пока он сможет соответствовать стандартам ученика Небесной Славы».

Линдон был уверен, что это не займет много времени, но этого и не требовалось. Ему всего лишь нужно было найти Йерин, Ученицу Мудреца Меча, и покинуть долину.

«Но мы приехали из Самары только ради одного ученика», — продолжил старейшина. «У нас нет места для двоих. Пусть ваш внук поразмыслит над своими неудачами, и, возможно, когда у нас снова появится место для нового ученика, мы подумаем о нем еще раз».

Тьма над Линдоном рассеялась, и он опустился на колени, чтобы прижаться лбом к холодному камню. «Ученик Линдон приветствует старейшину Уайтхолла».

«Не покупайся на собственную ложь», — сказал мальчик в бело-золотом. «Если ты продержишься в горах неделю, я сам буду тебя учить».

* * *

Остальная часть Семилетнего фестиваля прошла без происшествий, насколько мог судить Линдон. Его завуалированные вопросы к своей семье о Золоте из клана Ли или о фениксе, спустившемся с неба, были встречены недоуменными взглядами и осторожными расспросами. Его мать, по крайней мере, беспокоилась, что кто-то на Пути Белого Лиса вмешался в его восприятие.

Келса оказалась самым высокоранговым молодым Железом на Фестивале в клане Вэй, поскольку Вэй Джин Амон был слишком занят восстановлением после травм, чтобы участвовать. В конечном итоге она проиграла девушке из Казан, но этого было недостаточно, чтобы запятнать ее достижения. Патриарх лично подарил ей пару ценных эликсиров, объявив, что она «Искупит позор семьи Ши».

Получив свои награды, Келса вернулась в дом семьи Ши вместе с Линдоном. Она рассказывала о Фестивале с большим энтузиазмом. Он шел молча и не перебивал.

«…мне понадобится один из этих эликсиров, чтобы стабилизировать мое ядро после достижения уровня Железа, но второй не сильно поможет. Говорят, для этого требуется двадцать из них чтобы приблизиться к Нефриту, можешь себе представить? Они стоят по пять тысяч монет за штуку. Причем между приемами эликсиров надо год циркулировать мадру». Она посмотрела в сторону, криво улыбнувшись ему. Коробочка с эликсирами была завязана в матерчатый мешочек, и этот мешочек небрежно болтался у нее в руке, когда она шла.

«Я бы поделилась с тобой одним из них, но сомневаюсь, что тебе это понадобится. Небесная Слава. Ты будешь есть духовные фрукты на каждый прием пищи и пить эликсиры, как воду. Вместо того, чтобы делиться с тобой, я должна просить тебя поделиться со мной».

Линдон знал Келсу. Она не напрашивалась на подачку, просто сделала праздный комментарий. Если бы он действительно предложил поделиться с ней какими-нибудь эликсирами Небесной Славы, она бы отказалась, если бы он не заставил ее обманом.

Но эта мысль вызвала у него укол сожаления от грядущего расставания. Если все пойдет по плану, он не увидит Келсу или остальных членов своей семьи более двадцати лет. Для него это было невероятное количество времени, непостижимо огромное.

Она прочитала его молчание и остановилась, вытянув руку перед его грудью. Линдон налетел на нее, как на ветку дерева, ее предплечье ударило его по ребрам с силой дубины. Он закашлялся, и тяжесть рюкзака толкнула его вперед, заставив напрячь шею.

Он отшатнулся, гадая, не останется ли синяка на груди. «Что это было?»

«Ты слишком тихий», — сказала она, скрестив руки. Коробочка с эликсирами свисала в синем шелковом мешочке в ее руке. «Что-то случилось».

Он надавил пальцами на грудину, проверяя, не болит ли. «Я слушаю, я не размышляю о каких-то детских травмах. Может, мне начать говорить, а ты будешь терпеть удары?»

Она пристально посмотрела на него. «Ты можешь бить меня столько, сколько выдержат твои костяшки пальцев, но когда ты закончишь, мне нужен ответ. Ты выиграл все, чего когда-либо хотел. Больше, чем сделала я; есть люди, которые убили бы тебя за место ученика в Школе. И ты не гордишься этим, ты не злорадствуешь, ты не пытался получить что-то дополнительное от клана, прежде чем уйти. Ты даже не запросил награду за сделку с Первым Старейшиной, и он сказал мне, что ожидал увидеть тебя до захода солнца в день турнира Основы. Когда ты не появился, он подумал, что ты мертв».

Сделка, которую он заключил с Первым Старейшиной, копия «Пути Белого Лиса» в обмен на демонстрацию его способностей на Семилетнем Фестивале, казалась произошедшей в другой жизни. До встречи с Суриэль он видел сон, а теперь проснулся.

Не то чтобы он мог сказать это своей сестре.

«Моя чаша весов не уравновешена», — сказал Линдон. «Я должен был победить Медь из другого клана, и показать им силу Вэй, но в итоге я унизил лучшего ученика нашего собственного клана».

Келса осторожно поставила эликсиры на землю, затем схватила его за плечи. Она наклонилась вперед, ее лицо оказалось в паре десятков сантиметров от его, темные глаза потяжелели от беспокойства. «Ты умер? Потому что мой брат никогда бы такого не сказал. Мой брат попытался бы убедить Первого Старейшину, что избиение Амона — это большее достижение, чем победа над каким-нибудь Медным из другого клана».

Линдон пожал плечами, отводя глаза. «Я иду в Школу. Она мне больше не понадобится».

Он не беспокоился о сохранении тайны Суриэль. Распространение слухов о ней не могло причинить ей вреда, а посещение с небес было источником гордости, а не стыда. Если бы это было все, он бы пытался убедить сестру поверить ему, а не держал это в секрете.

Но он видел больше, чем просто небесную посланницу. Он видел конец света.

Келса ничего не могла сделать, чтобы изменить это, она ничего не могла сделать, чтобы помочь ему. Даже если она полностью верила ему и была готова покинуть Священную Долину вместе с ним, как она могла помочь? Она не была ученицей Небесной Славы, поэтому не могла последовать за ним вверх по склонам Самары, и у нее было недостаточно сил, чтобы пережить ужасы за пределами долины, не больше, чем у него.

Если он потерпит неудачу, если умрет по дороге, что было более чем вероятно, он не хотел, чтобы она жила беспомощной под роком обреченности. Она была бы счастливее, если бы он ничего не сказал.

Все это было правдой, но он все еще хотел рассказать ей.

Она все еще смотрела на его лицо в упор, изучая его глаза, с выражением бескорыстной заботы. Он поймал себя на том, что спрашивает: «Было ли... что-нибудь, что ты можешь вспомнить из того дня на турнире Основы? Что-нибудь странное?»

Ее брови приподнялись. «Определенно. Ты натравил рой шершней на Вэй Джин Амона, и сразил Железо его же собственным копьем».

«Что-нибудь еще?» Теперь была его очередь смотреть в ее глаза, ища любой признак узнавания, какие-нибудь неприятные воспоминания. «Тебе не казалось, что ты была то в одном месте, то в другом? Ты не потеряла никаких воспоминаний, или не забыла какой-то промежуток времени?»

«Откуда мне знать, если бы я забыла?» — спросила она. Что бы он ни искал в ее глазах, он этого не увидел.

Он отступил на шаг, и Келса позволила ему ослабить хватку. «Я нервничаю, вот и все», — сказал он. «Небесная Слава не примет такого ученика, как я, и они попытаются выгнать меня, как только смогут».

Келса еще мгновение наблюдала за ним, затем подняла с земли свою сумку с эликсирами. «Скорее всего, так и будет. Какое это имеет значение? Ты возьмешь у них все, что сможешь, а потом, если станет слишком опасно, просто спустишься обратно. Может быть, ты добудешь эликсир или какие-нибудь сокровища с вершины горы. Возможно, это будет именно то, что нужно, чтобы клан тобой гордился».

Они добрались до семейного комплекса Ши, квадрата, состоящего из плотно расположенных домов, с наступлением ночи. Кольцо света вокруг Самары сияло белым, освещая заснеженную вершину и заливая светом всю долину.

Он смотрел на свой дом под кольцом Самары так, словно в последний раз.

Утром его мать и отец коротко попрощались и все заверили его, что примут Линдона, даже вернись он таким же, каким и уходит. Они не понимали, почему он сдерживал слезы, когда прощался с ними, потому что они ожидали, что он вернется не более чем через неделю или две.

Но, в конце концов, ему все равно пришлось уйти. Он слишком много повидал, чтобы оставаться дома.

* * *

Группу из Небесной Славы возглавлял старейшина Уайтхолл, который и правда был на голову ниже Линдона. На вид ему было не больше одиннадцати-двенадцати, несмотря на его замысловатую бело-золотую мантию и значок с нефритовой стрелой на груди.

Он ждал с двумя учениками из своей школы карету, запряженную парой Остатков. Сама карета выглядела прекраснее, чем все, на чем ездил Патриарх, инкрустированная золотыми облаками и танцующими священными животными, а Остатки представляли собой пару прозрачных быков. Казалось, что они были сделаны из горячего воздуха или, возможно, из невероятно тонкого стекла, и — как и большинство Остатков — они издавали звуки, совершенно непохожие на звуки живых существ. Когда они топали копытами, раздавался гром, а их капризное фырканье было подобно щелчку кнута.

«Ты заставил нас ждать», — сказал старейшина Уайтхолл, хотя до рассвета оставался еще час. Ореол Самары по-прежнему сиял ярче луны, венчая и освещая пункт их назначения. «Размести свои пожитки на карете, прежде чем еще нас задержишь».

Линдон был уверен, что двое учеников взглянули на него скорее из любопытства, чем из жалости. Затем они забрались в экипаж следом за своим учителем. (прим. пер. — карета, или конный экипаж — закрытая пассажирская повозка)

Линдон привязал свой объемистый рюкзак к крыше, прежде чем заметил, чего им не хватает: водителя.

«Поторопись, Бездушный», — крикнул старший из экипажа, — «у меня дела в школе».

Без единого слова несогласия Линдон взобрался на водительское сиденье позади волов. Даже это место было мягким. Единственные экипажи, на которых он когда-либо ездил в клане Вэй, имели откидные борта для кучера. Он был благодарен за комфорт и за отсутствие компании.

Мгновенно сосредоточившись, он капнул мадры на поводья. По внутренней стороне кожаных ремней тянулся скрипт, уходящий вниз в Остатки быков. Они взревели, как пара грозовых разрядов, прозрачная форма пошла рябью света, и Остатки начали тянуть экипаж.

После этого путешествие было легким. Сначала Линдон беспокоился, что ему, возможно, придется спросить дорогу у старейшины Уайтхолла, но он обнаружил, что путь в Самару свободен и широк. Они ехали уже несколько часов после восхода солнца, местность вокруг стала холмистой, а деревья Орус с пурпурными листьями уступили место обычной зеленой листве.

Ореол Горы Самара тускнел по мере их приближения и в конце концов исчез на весь день. Склоны горы были неровными, изредка усеянными перелесками искривленных деревьев или цветными пятнами от летающих Остатков. Когда наступил полдень, гора нависла над ними, словно стена, занимающая половину горизонта.

Дорога заканчивалась у подножия горы, превращаясь в грунтовую тропу, которая извивалась вверх серией поворотов. Линдон заколебался, увидев тропу, но не волы, с упрямой решимостью они прокладывали себе путь в гору.

Через несколько секунд старейшина Уайтхолл, должно быть, почувствовал перемену. «Стой!» — крикнул он, и Линдону ничего не оставалось, как принудить Остатки остановить продвижение по крутому склону. Они поддерживали экипаж так, словно их копыта были прибиты гвоздями к склону горы.

Старейшина, похожий на ребенка, выпрыгнул из экипажа, его ученики последовали за ним, как сопровождающие. Когда они достигли земли, они поклонились старейшине Уайтхоллу, приветствуя его сжатыми кулаками.

Линдон покинул водительское сиденье и сделал то же самое. Не было смысла проявлять неуважение к старшему еще до прибытия в школу.

Уайтхолл не обратил на них внимания, пройдя справа от них, огибая край горы. «Вы трое пойдете в гору другим путем. Это первое испытание для любого ученика в Школе Небесной Славы».

Линдон был несколько удивлен, узнав, что двое других были в той же категории, что и он. Они оба были старше, но всего на год или два, и их мало что отличало. Один был такого же роста, как Линдон, с каштановыми волосами, чуть темнее, чем у его матери, другой был ниже ростом, с черными волосами. В остальном они были совершенно непримечательны.

Ничем не примечательные, если не считать железных значков на груди. Каждый взгляд, который они бросали на деревянный значок Линдона, словно колол иглой в его гордость.

Ему оставалось только смириться с этим. Им никогда не забраться дальше Нефрита; они были почти в конце своего Пути. Его Путь только начинался.

Несколько валунов усеивали ландшафт там, где, должно быть, много лет назад часть горы соскользнула вниз, и каждый шаг старейшины Уайтхолла приводил его от одного валуна к другому. Железные ученики без труда последовали за ним, но Линдон напрягал свое тело до предела, просто чтобы не отставать. Не раз он был на волосок от падения со скалы и риска разбить голову. Он был уверен, что не получит достойной медицинской помощи в Школе Небесной Славы, даже не приступив к первому испытанию.

Они прибыли менее чем через час, причем старейшина и два других ученика были такими свежими, как будто только что вышли на улицу. Одежда Линдона пропиталась потом, каждый вдох был тяжелым, его дух затуманился и ослаб без мадры, которую он вытянул, чтобы поддержать свои слабеющие конечности.

Уайтхолл и двое других смотрели на гору, и хотя ему было больно даже поворачивать шею, он проследил за их взглядами.

На склонах Горы Самара была лестница. Вместо грубого серо-коричневого камня, который окружал его, эти ступени были полированными и белыми. Они были такими широкими, что сто человек могли пройти бок о бок, и, казалось, поднимались в гору по прямой. Дальше нескольких сотен шагов Линдон ничего не видел.

После этого путь был скрыт облаками с мерцающим в них светом. В свете двигались фигуры, тени с искривленными оленьими рогами и разинутыми челюстями. Даже двое Железных учеников с опаской смотрели на облака.

«Узрите Испытание Вознесения Небесной Славы», — гордо сказал Уайтхолл. Линдон не мог не «восхитится» тем древним лидером Школы Небесной Славы, который придумал это название. Это была всего лишь лестница с некоторыми заключенными на ней в формации Остатками, но они оставили такое гордое и возвышенное название.

«В этом облаке находятся несколько Остатков духовного аспекта и аспекта разума, которые наша школа приручала на протяжении поколений», — продолжил Уайтхолл. «Они проверят вашу решимость и незыблемые основы вашего духа. С каждым шагом, который вы сделаете, испытание будет становиться все тяжелее. После определенного момента отступление невозможно. Если у вас нет уверенности, вы можете отказаться от своего титула ученика Небесной Славы и вернуться к себе домой. Скажу сразу, каждый третий ученик, бросивший вызов этому Испытанию, либо умирает, либо его дух будет сломлен, и он не сможет снова практиковать священные искусства».

Мальчик уставился прямо на Линдона. «Я полагаю, что эта статистика особенно уместна сегодня. Кто-нибудь из вас хотел бы отказаться?»

Все трое посмотрели на Линдона, но он сохранял открытое и честное выражение лица, как будто не понимал, чего они от него ожидают.

После минуты молчания, которой старейшина попрощался с Линдоном, он повернулся к двум другим. «Если вы достигнете вершины, вы пройдете Испытание и будете считаться учеником Школы Небесной Славы. Однако, если вы достигнете вершины до захода солнца, мы будем считать, что у вас блестящее будущее. В этом случае вам будет разрешено выбрать один предмет из Малого Зала сокровищ школы для личного использования. Здесь есть оружие, тренировочные добавки, эликсиры, конструкты... даже некоторые старейшины не могут свободно выбрать что-то из зала. Используйте все средства, которые есть в вашем распоряжении, и не относитесь к этому Испытанию легкомысленно».

Двое других учеников выпрямились, и глаза коротышки загорелись. Сердце Линдона пылало. Даже зала сокровищ клана Вэй было достаточно, чтобы пробудить его воображение и страстное желание, но зал Небесной Славы должен был быть в неизвестное количество раз больше.

Теперь ему нужно было добраться до вершины до захода солнца. Только…

Он взглянул на облако, где два силуэта столкнулись друг с другом в безмолвной далекой битве. Жидкая тень проплыла в воздухе. Это было испытание, разработанное для многообещающих молодых Железных и гениальных Медных. Он никак не мог выжить.

Поэтому ему надо найти другой путь.

Старейшина Уайтхолл запрыгнул на лестницу, за шаг пересекая шесть ступенек. «Когда я достигну облака, вы можете начинать. Увидимся наверху — если выживете».

Через несколько секунд он растворился в свете. Двое Железных учеников обменялись несколькими короткими словами друг с другом, а затем побежали следом, не удостоив Линдона даже взглядом. Его это устраивало, и он немедленно ушел.