Когда Широн и Уорин вернулись в комнату, Минерва уже положила Казнь на стол. Справа от неё сидели игроки в карты — Гудио, Агая, Несс и Майерс, выстроившись в ряд.

— Ну что, успокоилась немного? — Минерва улыбнулась, словно снимая с себя ответственность.

Уорин ответила той же улыбкой: — Прости. Показала неприглядную сторону перед младшей сестрой.

Теперь, когда она убедилась в чувствах Широна, причин нервничать из-за Минервы больше не было.

«Что-то между ними произошло».

Поскольку видение Митохондриальной Евы превосходило обычное человеческое, Минерва оставила попытки докопаться до сути.

— Давайте о деле. Как и обещала, я принесла Казнь. Теперь расскажи, как мы устраним абсолютное зло.

Уорин перевела взгляд на игроков в карты и улыбнулась многозначительно: — Какие важные гости собрались.

Она не могла не знать этих четырёх лучших игроков мира.

«Башня тоже заинтересована. С их помощью управляться с Казнью будет куда проще».

Когда Широн занял место рядом с Минервой, Гандо разлил чай, и наконец села Уорин.

— Как вы уже догадались, мой кандидат на абсолютное зло — император Густава, Хавиц Густав.

Глаза игроков в карты сузились.

— Империя Густав уже завершила подготовку к войне. В течение следующих 48 часов начнётся мировая война.

Некоторые аристократы у границ уже распродали имущество и бежали в другие страны.

Уорин развернула карту мира: — Первой жертвой станет Котрия.

Это полуостровное государство, находящееся в Тихий океан в Cеверном регионе, уже было под давлением империи Густав.

— Без уничтожения Котрии Густав не сможет расширяться. Хотя по логике он должен был поглотить её уже давно...

— Древнее оружие Экзмакина, — продолжила Минерва.

— Верно. Подробности позже, но именно оно мешало Густаву захватить Котрию. Однако в полномасштабной войне оккупация — лишь вопрос времени.

— А что думает сама Котрия? — спросил Широн.

— Официальных заявлений не было. Наверное, взвешивают, с кем выгоднее — с Святилищем или Густавом. От этого выбора зависит их судьба.

Минерва усмехнулась: — На их месте я бы выбрала Густав. Географически положение слишком невыгодное. Пока Валькирия придет на помощь, от страны останутся руины.

— Я о том же. Значит, тайные переговоры о союзе уже идут. Но проблема в том, что если Хавиц действительно абсолютное зло, он никогда не примет их предложение.

— Значит, ключ — в Хавице. Лучше устранить зло как можно быстрее, пока война не нанесла слишком большой ущерб?

— Именно. Для этого и нужна Казнь.

Хавиц разрушил хрупкий баланс между тремя державами — его смерть восстановит равновесие.

Уорин обвела взглядом игроков.

— Ваша задача — используя силу Казни, создать Закон, который гарантированно убьёт Хавица. Можете менять что угодно — человеческую природу, эмоции, финансы, культуру, законодательство. Святилище окажет полную поддержку.

— Задача не из лёгких, — заметил Гудио.

Игроки молча согласились.

— Само собой. Убийство императора — не шутка. Поэтому мы и позвали лучших игроков мира.

— Мы не лучшие, — вдруг сказал Майерс, глядя на Уорин своими раскосыми глазами. 

— То, как мы встретились и почему оказались в Башне... Думаю, никто не знает этой истории.

— О чём ты? — удивился лысый старик Агая.

— Да, мы были лучшими. Но у нас есть кое-что общее — 14 лет назад мы все проиграли одному и тому же человеку.

Даже Минерва услышала это впервые: — Проиграли? Кому?

Лицо Несса, похожее на череп, стало мрачнее.

— Сейчас его называют Богом Войны — Балкан.

Уорин вспомнила грубоватого Балкана с бандитской внешностью, которого видела в Святилище.

— Каков был ваш процент побед? — спросила она.

Гудио покачал головой: — Какой процент? Мы не выиграли ни одной партии. В любом виде игры, где есть чёткие правила победы и поражения...

Балкан не проигрывает.

— Как это возможно? Даже самый искусный игрок не может преодолеть вероятность, — усомнился Широн.

Агая покачал головой.

— Не знаю. Мы просчитывали всё до мелочей, но после игры оставалось ощущение, будто нас одурачили. Как если бы только он один знал истинные правила игры.

— Это не вопрос вероятности, — Несс, всё ещё находясь под впечатлением от того поражения 14-летней давности, сжал кулаки. 

— Он читает Гунги1.

Императорский дворец империи Густав, Маршак.

Одно из величайших рукотворных сооружений мира наравне с Ёнра в Чжэньтяне и Аганосом в Кашане.

Пока все министерства были заняты подготовкой к войне, военачальник Балкан спокойно играл в шахматы.

Сотни досок были соединены в единую систему.

— Чего застыли? Делайте ход! — крикнул Балкан.

23 имперских стратега, противостоящие ему, ломали головы, пытаясь проследить позиции более 2000 фигур.

«Не понимаю. Какой ход сделать?»

В обычной партии в шахматы, выиграешь ты или проиграешь, всегда виден ход игры.

Но когда сотни досок соединены...

Это выходит за пределы человеческого понимания, теряются любые ориентиры вероятности.

— Давайте передвинем эту, — после долгих споров стратеги передвинули пешку на доске с координатами 127 по горизонтали и 278 по вертикали.

«Мы не знаем».

Фигуры могли использоваться на всех связанных досках, поэтому они не могли быть уверены, правильный ли сделали выбор.

— Глупый ход, — сказал Балкан, заставив стратегов вздрогнуть.

— Если вы так ответите, у вас не останется шансов.

Он передвинул слона на доске 16, что казалось совершенно несвязанным с их ходом.

«Совершенно непонятно. Какая здесь связь?»

Если бы фигуры передвинулись ещё 2000 раз, возможно, что-то прояснилось бы. Но вариантов было бесконечно много.

«Прогнозирование невозможно. Это не вопрос расчётов — вероятность полностью открыта. Всё только начинается».

Но почему тогда они ни разу не победили?

«В конце концов, всё решает слово главнокомандующего».

Стратеги с трепетом смотрели на Балкана, благословлённого богами и знаниями, и боевого мастерства.

«Что же видят его глаза?»

Балкан, сидящий в позе лотоса на краю сотен досок, окинул взглядом поле битвы.

«Там слабое место».

Среди тысяч фигур его взгляд чётко улавливал золотистые ритмы, бурлящие в пространстве.

В море сияния, заполнявшего доски, он видел точку, где свет был слабее всего — именно туда стратеги передвинули фигуру.

— Слабый ход.

Даже слуга мог бы просчитать расположение фигур целиком.

«Сдаться — значит обрести покой».

Но Гунги отрицает вероятность.

Он видит не расположение фигур, а то, как меняется взгляд толпы с каждым их движением.

— Хватит. Вы уже проиграли.

Позиция, выбранная стратегами, говорила Балкану лишь об одном — об их благоговейном страхе перед ним как перед человеком.

— А где император?

— Гуляет по территории, насколько я слышал...

— Какая скукота, — зевнул Балкан.

— Почему сегодня день такой длинный?

Широн спросил: — Он действительно настолько силён?

Игроки в карты ответили в унисон: — Да.

Агая поднял палец.

— Гунги — это не объективная вероятность, а пик относительного противодействия. То есть в игре с противником он непобедим. Если такой человек стоит рядом с Хавицем, он сможет противостоять даже Закону Казни.

— Но... — добавил Несс.

— Именно поэтому он достойный противник. В этот раз мы обязательно выиграем.

Игроки загорелись боевым духом.

— Хорошо. Тогда начнём анализ. Сначала нужно понять, с кем мы имеем дело.

Уорин посмотрела на Широна: — Абсолютное зло. Ты когда-нибудь встречал его?

— Хм, не уверен. Плохих людей видел много, но...

Минерва указала на себя: — Я?

— Ты не абсолютное зло, — покачала головой Уорин.

— Конечно, ты тоже очень плохая девочка, но абсолютное зло — это нечто иного порядка.

Минерва надула губы.

— Поэтому, хоть тебе и не хочется это слышать...

Это история.

— История о том, от кого ты хотел бы держаться подальше всю жизнь.

История о самом отдалённом от человечности существе — об абсолютном зле.

* * *

— Спасите! Мой муж умирает!

В бедном квартале императорского дворца Маршак женщина выбежала на улицу, отчаянно крича.

— Что случилось?

К ней поспешил мужчина лет 50-ти в костюме уличного торговца с барабаном за спиной.

— Э-это...

Женщина, собравшаяся просить о помощи, поморщилась, увидев человека в одежде аптекаря.

— Кто-нибудь, помогите! Мой муж...!

Она не узнала в нем Дзетаро, одного из Четырех Искусств.

— Так расскажи мне! Я хоть и выгляжу так, но изучал медицину. Разве можно не спасти человека?

Дзетаро был лучшим врачом империи.

— Вы правда можете его спасти?

Поскольку дело было серьезным, женщина решила поверить его словам.

— Вот, вот здесь. Он внезапно покрылся пеной и упал.

Муж лежал на полу, а у лестницы плакали их маленькие дочь и сын.

— Сейчас посмотрю.

Проверив цвет кожи и реакцию зрачков, Дзетаро сразу понял симптомы.

— Вирус Баскии. Он бывал у озера в последние два месяца?

— Что? А, да! Ходил на рыбалку с друзьями!

Дзетаро порылся в своей сумке и достал флакон с коричневой жидкостью.

— Это лекарство...

— Если он его выпьет, он выживет?

— Нет, это мое лекарство. У меня хроническая болезнь.

Женщина с недоумением смотрела, как Дзетаро открывает флакон и залпом выпивает содержимое.

— Спасите моего мужа! Вы же можете его спасти?

— Вирус Баскии... Лечение...

Достав скальпель, Дзетаро заколебался, затем вдруг закричал: — Откуда мне знааааать!

С налитыми кровью глазами он уставился в потолок, а затем начал яростно резать скальпелем грудь мужчины.

— Ааааа!

Женщина закричала, а дети, увидев брызги крови, закатили глаза и потеряли сознание.

— Ч-что... что вы делаете...

Уже приняв вакцину, Дзетаро вытер лицо, залитое горячей кровью, и вышел на улицу.

— Эй, Дзетаро. Проголодался? Пойдем что-нибудь поедим?

К нему подошли Хавиц в поношенной одежде и Наташа в строгом костюме в сопровождении гвардии.

— Ваше Величество, еще одна жизнь угасла. Это так, так печально...

Не в силах сдержать скорбь, Дзетаро не мог продолжать.

— Сыграю траурную мелодию.

Подпрыгивая на левой ноге и ударяя правой по барабану, он поднес ко рту трубу и заиграл: — Турубап-туду. Турубап-бап-ту.

Звуки трубы лучшего музыканта империи тронули сердца прохожих.

— Мерзавцы! Убили мужа и теперь...!

Женщина выбежала из дома с ножом, но гвардия тут же прижала ее к земле.

— Аааа! Император!

Люди, завороженно наблюдавшие за представлением, наконец поняли ситуацию и поспешили уйти.

— Ба-ха-ха-ха! Ба-ха-ха-ха!

Хавиц, которому вся эта сцена показалась невероятно смешной, схватился за живот, громко хохоча.

---

1. Гунги — энергия толпы / коллективная аура / групповая энергия / воинский дух. Потом будет переводиться как Групповое Восприятие.