Возможно, сегодняшний день вела сама судьба. Лорена, собиравшаяся было вернуться в особняк, передумала и решила подождать, пока толпа не рассеется. А затем направилась к священнику.

— Я хочу исповедаться.

— Да, конечно. Пройдите сюда, пожалуйста.

Старый священник с милосердным взглядом проводил её в исповедальню в цокольном этаже. Люди, пришедшие очистить свои грехи, сидели в ряд на жёстких деревянных стульях, ожидая своей очереди.

Её очередь подошла быстро. Войдя в тесную кабинку, Лорена опустилась на колени перед перегородкой и выпрямила спину.

Она осенила себя крестным знамением, сложила руки в молитвенном жесте и опустила глаза. По ту сторону перегородки послышалось движение.

Священник, ненадолго отлучившийся, вошёл в исповедальню. Почувствовав едва заметное движение Лорены, он на миг замер, а затем медленно сел.

После недолгого молчания священник заговорил:

— Исповедуйте свои грехи перед Господом.

Голос священника был слишком молодым. Он принадлежал мужчине в расцвете сил, в нём не чувствовалось течения лет. Впрочем, в этом не было ничего странного — в некоторых соборах были священники, занимавшиеся исключительно исповедью.

«Хотя это не имеет значения», — Лорена едва заметно улыбнулась.

— Святой отец. Я совершила самоубийство.

Повисла ошеломлённая тишина.

Наверное, даже священник подумал: «Что за бред она несёт?». Но это было только начало.

Лорена без колебаний продолжила:

— Но чудом Божьим я вернулась из-за грани смерти.

— …

— Как вы думаете, такое часто случается?

— Если бы чудеса случались часто, это было бы не чудо, а явление...

— Значит, возможно, мне это просто приснилось.

— …

— Сон ли это, чудо или я просто сошла с ума — неважно. Важно то, что я вернулась и не собираюсь жить так, как прежде.

С той стороны донёсся тихий вздох.

— Сеньора. Это время для исповеди и покаяния.

Однако, несмотря на замечание, тон священника не был особенно строгим.

— Да, вы правы, — тихо согласилась Лорена.

Но её дальнейшие слова всё так же были далеки от раскаяния или покаяния.

— Я жила жизнью, посвящённой мужу и семье.

Я старалась не опозорить семью. Я терпела дни, когда каждый мой шаг отслеживался и предавался огласке в прессе, у меня не было личной жизни. Я закрывала глаза на любовниц мужа. Я старалась не страдать от того, что муж не хотел от меня детей.

Кто-то, вроде Арисы Менендо, мог бы обвинить её в том, что она «бесится с жиру». Как говорили древние святые:

«Благодарите за то, что имеете, а не за то, чего у вас нет. Будьте смиренны и кротки».

— Но я не получила ничего взамен…

Вот он, результат семи лет терпения.

Загадочная смерть отца, самоубийство брата, банкротство банка, разорённая родина. Пусть сейчас это было лишь будущим, которое ещё не наступило, для Лорены это было мучительным прошлым.

Байе Левантес этим своим безупречным и благородным лицом, этими большими руками, что так страстно ласкали её тело, нажал на курок, направленный на её семью и её родину.

Поэтому Лорена тоже решила покончить с законами, нормами и моралью. И для того, чтобы укрепиться в этой решимости, не было места лучше, чем это.

— Поэтому я желаю своему мужу погибели. Я хочу, чтобы он корчился в самых страшных муках, какие только есть на свете.

Священник, молча слушавший её, издал вздох, похожий на усмешку.

— Вы пришли на исповедь, не имея ни малейшего намерения каяться. Вы всё перепутали, сеньора. Так вы не сможете раскаяться. И я не смогу прочесть вам отпустительную молитву.

— Ничего страшного. Я уже готова гореть в адском пламени.

— В таком случае, зачем вы вообще пришли в исповедальню?

— Раз уж Господь вернул меня в прошлое, я подумала, что должна исповедаться в том, как собираюсь прожить эту новую жизнь.

Сколько бы она ни думала, Лорена не могла считать своё возвращение ничем иным, как Божьей волей. Поэтому она пришла в собор, в колыбель, что Он уготовил на земле, и честно во всём призналась.

— Я собираюсь полностью уничтожить своего мужа. Своими собственными руками.

— …

— Я дам ему понять, что для него нет жизни лучше смерти. У него есть всё, поэтому я хочу, чтобы он всё потерял и сам пошёл на смерть. Я готова поставить на кон всё, чтобы добиться этого.

— И не убьёте его лично?

— Возможно, однажды мне этого захочется. Вот этот помысел, определённо, будет грехом.

Разговор становился всё более и более опасным. Это было не то, что прихожанин рассказывает священнику, и уж тем более не то, о чём священник спрашивает прихожанина.

В замкнутое пространство кабинки просочился странный, дразнящий аромат мускуса.

— И вы так спокойно мне отвечаете? Думаете, Господь будет просто наблюдать за вашими тёмными и тайными замыслами, сеньора?

— Всемогущий Господь знает всё. А значит, он, должно быть, предвидел, что, получив новый шанс, я буду жить именно так.

Лорена на мгновение замолчала. Слегка склонив голову, она едва заметно улыбнулась.

— И в конце концов, вы, слушающий мою исповедь, ведь тоже не священник, не так ли?

Видимо, это было неожиданно. Некоторое время из-за перегородки не доносилось ни звука.

Лишь после недолгой, прохладной тишины оттуда донёсся смешок, словно кто-то выпустил воздух.

Мужчина спросил весёлым тоном:

— Когда вы поняли?

— С самого начала.

— Вот как. Хотя, должен признать, мои слова не слишком походили на речь священника.

— И это тоже, но я знаю ваш голос.

Окошко, соединявшее две кабинки, со скрипом открылось. Вообще-то, оно должно было быть затянуто металлической сеткой, чтобы ничего не могло пройти сквозь него, но по какой-то причине сетка была грубо выломана.

Из отверстия внезапно появилась большая рука. Лорена разжала свои молитвенно сложенные ладони и положила правую руку на протянутую ей.

Мужчина с той стороны сжал её маленькую ладонь и втянул её внутрь окошка.

Вскоре её тыльной стороны ладони коснулись горячие губы.

Всё, что Лорена могла видеть через окошко, — это губы, прижатые к её руке, точёный нос и волевой подбородок. Он же, напротив, не мог разглядеть её черты. Вуаль, сквозь которую было плохо видно, по-прежнему скрывала её лицо.

Мужчина, всё ещё державший её руку, спросил:

— Если желаете продолжить исповедь, я могу позвать епископа, сеньора?

— Нет, я пришла не для исповеди, так что и слушатель не обязательно должен быть священником.

— Тогда вам и на коленях стоять не нужно.

Лорена спокойно высвободила свою руку и поднялась. Молодой мужчина последовал её примеру, и они оказались стоящими друг напротив друга, разделённые лишь перегородкой.

— Разве мы когда-нибудь разговаривали? Вы сказали, что знаете мой голос.

Казалось, он, засунув одну руку в карман, с любопытством разглядывает её.

— Вы не можете помнить. Это было всего мгновение.

— Такой голос сложно забыть.

Мужчина замолчал, словно пытаясь что-то вспомнить. Но сколько бы он ни старался, у него бы ничего не вышло. Их встреча в Сото была первой. До этого Лорена никогда не обменивалась с ним ни словом, ни сталкивалась так близко. Его точёные черты она видела только в газетах.

— Если вы знаете мой голос, значит, вы знаете и кто я?

— А как вы думаете?

— Так тянуть время — нехорошо...

Лорена ответила ему безмолвной улыбкой.

После недолгого молчания он спросил:

— Выйдете?

Он предлагал поговорить, глядя в лицо.

— Вы меня заинтриговали.

— …

— И эта ваша месть, которую вы задумали, — тоже.

Полуопущенные ресницы Лорены слегка дрогнули. Она и раньше это чувствовала: в голосе этого мужчины была странная, будоражащая магия.

Низкий тембр, неторопливая манера речи и прямолинейность. Мужчина, казалось бы, безразличный, не стеснялся проявлять свой интерес.

Было такое чувство, будто кто-то нежно поглаживает её сердце.

— Если вы увидите моё лицо, вы донесёте на меня?..

— Сеньора, вы ещё не совершили греха. Я не смогу донести, даже если захочу, — у меня не будет доказательств.

— А раз вы не священник, то и не связаны тайной исповеди.

Лорена с трудом провела эту черту, пытаясь унять взволнованное сердце.

Дело было не в том, что она не доверяла этому мужчине. Причина, по которой она не хотела встречаться с ним, была в другом.

«…Нет, не стоит».

Лорена отбросила мысль, над которой размышляла до последнего. На самом деле, она хотела сделать ему предложение.

Несколько часов назад, в соборе, когда она увидела, как он приковывает к себе все взгляды, ей захотелось заговорить с ним. Разве не поэтому она проследила за ним до исповедальни?

Мужчин, стоящих на такой же вершине власти, было немного, и с его помощью можно было бы составить бесчисленное множество планов мести.

До самого входа в исповедальню она размышляла, как бы убедить этого человека и переманить на свою сторону.

Но теперь, встретившись с ним снова, она поняла.

— Спасибо вам.

На самом деле, она просто хотела сказать ему это.

— За всё.

«Возможно, для вас это было лишь несвойственным вам порывом, но для меня это было спасением.

Если бы вы в тот день не разрушили мои тщетные иллюзии, я бы до сих пор жила в том аду. Спасибо, что не прошли мимо…»

Впервые за долгое время её сердце забилось.

«Если бы не вы, я бы не смогла умереть. И не смогла бы начать эту новую жизнь».

Поэтому Лорена решила не раскрывать ему свою личность. Она была готова использовать кого угодно, если потребуется, даже саму себя, но она не хотела обращаться как с пешкой с единственным человеком в этой стране, который что-то для неё сделал.

— Да пребудет с вами благодать Божья.

— …

— Deus ubique est. Ибо Бог вездесущ.

Это была древняя максима, парная к той латинской фразе, что означала «Бога нет».

Мужчина, похоже, не верил в существование Бога, но, несмотря на это, сегодня Лорена молилась за него. Молилась, чтобы, если однажды этот человек окажется в таком же аду, как и она, Господь не отвернулся от него.

— Это всё, что я хотела сказать…

Лорена искренне надеялась, что её слова достигнут небес.