Прошло много времени с тех пор, как Лорена покинула собор. Наконец, из цокольного этажа открылась противоположная дверь исповедальни.

Мужчина, с трудом втиснувший своё крупное тело в узкое пространство, выбрался наружу со словами: «Ну и дела…»

— Вот же ж…

Ушедшая женщина словно в насмешку оставила ему в исповедальне какую-то старуху. Из-за этого он упустил момент, чтобы уйти, и ему пришлось выслушать долгую, нудную исповедь о том, как эта бабка украла больше дюжины яиц из курятника напротив её дома.

Он пробормотал ей какую-то фальшивую отпустительную молитву, так что, скорее всего, спасения она не получит. Это, конечно, если Бог вообще существует.

— Ах, кстати.

Он пару раз размял затёкшую шею и лениво потянулся.

«Неужели. Похоже, она и вправду знает, кто я».

Всего два раза. И то — лишь короткие беседы через перегородку. Но, несмотря на это, у него снова и снова возникало неприятное чувство, будто она видит его насквозь.

Сегодня женщина, словно специально, оставила ему кучу подсказок. «Дельгадо», «Альборада» и «Феррейра». Все эти названия были неразрывно с ним связаны.

— Это нечестно, разве нет?

Пробормотав это, он вдруг забеспокоился.

«Неужели она и вправду пойдёт и станет приставать к первому встречному? Неужели она всерьёз восприняла мои слова о том, что нужно пойти и как следует развлечься в злачном районе?

Может, это был своего рода флирт, намёк, не заинтересован ли я… как это вообще…»

Почувствовав себя неловко, он бесцельно взъерошил волосы.

И тут он услышал неподалёку встревоженные голоса.

— Э-э, ваше высокопреосвященство. Прихожанка, что недавно вышла, оставила вот это в ящике для пожертвований…

Послушник и епископ, склонив головы, что-то рассматривали.

— Мне кажется, это не простая вещь. Кольцо, но этот камень, он какой-то…

Послушник протянул епископу кольцо, которое даже на первый взгляд стоило целое состояние. Камень был некрупным, но вся шинка была густо усыпана мелкими бриллиантами — без сомнения, это было обручальное кольцо.

— Вот как. Похоже, реликвия с историей. Не знаю, что за история, но весьма… Ваша светлость?

Мужчина, всё это время молча смотревший на кольцо из-за плеча епископа, вдруг бросил:

— Отдайте его мне.

— Зачем это?

Епископ посмотрел на него с откровенным подозрением. Мужчина, опустив брови, изобразил невинность и вежливо предложил сделку:

— Я внесу пожертвование, эквивалентное стоимости кольца. Десяти ларцов золота хватит? Скажем, три тысячи песек?

— Т-три тысячи песек?!

Послушник, невольно вскрикнувший, тут же притих под взглядом епископа. Впрочем, ответа можно было и не ждать — сделка уже состоялась.

Мужчина одарил лучезарной улыбкой старика, вздыхавшего так, словно земля уходила у него из-под ног, и невинного юношу, а затем небрежно «конфисковал» кольцо.

«В последнее время я часто совершаю несвойственные мне поступки». Он это осознавал, но тут же подумал: «А какая, в сущности, разница?». По своей природе он был гедонистом, живущим ради собственного интереса.

Кольцо было таким крошечным, что едва налезало ему на кончик мизинца. Мужчина поднял его и посмотрел на просвет.

Внутри кольца крошечными буквами была выгравирована надпись:

Mi Canaria

«Канарейка, певчая птица?»

Вспомнив её тёплый, мягкий голос, он подумал, что прозвище ей весьма подходит. Если её муж, этот отъявленный подонок, дошел до того, выгравировать такое на обручальном кольце, значит, он, должно быть, думал так же.

От этой мысли сравнение ему резко разонравилось. Воспоминание о женщине, задыхавшейся, как маленький зверёк на пороге смерти, рефлекторно испортило ему настроение.

Он коротко цокнул языком и небрежно сунул кольцо во внутренний карман.

Как бы то ни было, теперь у него было две подсказки, ведущие к таинственной даме.

---

В ту ночь на Мотрел обрушился яростный шторм.

Была глубокая ночь. Крупные капли дождя, сквозь которые не было видно и шага, яростно барабанили в окна, когда оглушительный рёв мотора ворвался в тишину поместья Левантес.

Лорена, дремавшая, уронив голову на стол, вздрогнула и проснулась. Во всех окнах герцогского особняка уже горел свет. Ворваться в поместье в такой поздний час мог только один человек — его хозяин.

Ледяной ужас пробежал от затылка вниз по спине.

Лорена, нащупывая стол, зажгла свечу. Комната озарилась тусклым светом.

Жуткий визг шин, трущихся о землю, снова разорвал предрассветный воздух. Дождь всё ещё лил. Свет фар, мелькнув сквозь сплошную стену дождя, погас.

Кто-то постучал в дверь спальни.

— Его светлость вернулся домой, сеньора.

Услышав сообщение служанки, Лорена крепко прикусила нижнюю губу.

«Почему… так рано…»

Он вернулся быстрее, чем она ожидала. Ещё не было даже полуночи.

«Он ведь должен был поехать сразу в отель „Альборада“? Он не встретился с Оливией Кинтаной? Или их встреча закончилась раньше?

…А репортёры? Они успели его застать?»

Лорена с силой закусила губу. Хенна, заметив её состояние, осторожно обратилась к ней:

— Принести вам шаль? Или, может быть, травяного чая?

— Нет, не нужно…

В любом случае, завтра утром, когда принесут утренние газеты, она узнает, увенчался её план успехом или провалился.

А до тех пор они вряд ли пересекутся.

Он никогда не приходил в супружескую спальню, если это не был «назначенный» день. Байе вообще крайне редко искал встречи с Лореной.

В первые годы брака она, ничего не зная, выходила встречать его. Но, поняв, что он не слишком рад видеть её, ожидающую в холле, перестала. Байе был из тех мужчин, кто больше радовался своей собаке, чем жене.

Их жилые покои были разделены — её на верхнем этаже, его на нижнем, так что, скорее всего, она увидит его лицо не раньше завтрашнего полудня.

— Можешь идти, Хенна.

Лорена глубже вжалась в кресло. Едва тихие шаги Хенны стихли за дверью, её, словно по команде, окутала тьма.

Тёмная ночь. Яростный шум дождя, сырой воздух, едва слышный лай собаки…

Эти беспорядочные звуки сеяли в душе тревогу и беспокойство.

В тот день тоже шёл такой дождь. В тот день, когда незнакомые вооружённые солдаты ворвались в эту спальню, обыскивали её и допрашивали. В день, когда умер её отец.

«Нужно зажечь ещё одну свечу».

Только в этот момент она осознала, что теперь боится дождливых дней.

Без стука дверь спальни распахнулась.

Лорена, поднявшаяся с места и наощупь искавшая спички на столе, застыла на месте.

В проёме распахнутой, как пасть зверя, двери стоял знакомый силуэт.

Сердце рухнуло в преисподнюю.

В спальню ворвался густой, сырой запах дождя. И ещё… слабый аромат дуба.

Вспыхнула ослепительно белая молния. На долю секунды она осветила лицо незваного гостя, распахнувшего дверь. Холодные фиолетовые глаза, точёные скулы.

Плотно сжатые губы. Сомнений не было.

Байе Левантес.

Её муж стоял во тьме и смотрел прямо на неё.

Ш-ш-ш-ш…

Время, замершее, словно его что-то держало, вдруг сорвалось с цепи.

Байе широкими, быстрыми шагами направился к ней. Лорена инстинктивно попятилась.

Щёки мужчины были бледны, как у призрака. Его костюм был мокрым, словно он бежал под дождём.

«Но ведь должен был быть слуга, держащий зонт, чтобы на хозяина не попали капли. Почему?

Хотя, на самом деле, это не имело значения.

С её застывших губ не слетело ни звука. Мужчина, вмиг преодолев оставшееся расстояние, остановился так близко, что носки их обуви соприкоснулись.

Не говоря ни слова, он схватил Лорену за подбородок. Его пальцы сжимались сильно. Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

Их взгляды встретились в воздухе.

Байе внимательно, дюйм за дюймом, осмотрел черты её лица и усмехнулся:

— Цела.

Иллюзия? Ей показалось, что десять дней, прошедшие с её возвращения в прошлое, бесследно исчезли, и она снова оказалась в той холодной серой келье в Сото, лицом к лицу с ним. Мужчина, стоявший перед ней, был до крайности напряжён, измучен и зол.

— Руки убрал.

Лорена резким движением отбила руку, схватившую её за подбородок. Но Байе тут же перехватил её маленькую ладонь, с лёгкостью обездвижив её.

Лорена вздрогнула, когда его грубые пальцы впились в её, и в тот же миг её губ коснулось что-то холодное.

— …

Лорена с опозданием поняла, что он, наклонив голову, поцеловал её.

Их губы соприкоснулись, носы столкнулись. В тот момент, когда горячее дыхание мужчины коснулось её верхней губы, она резко отвернула голову.

Это был такой яростный отказ, что её длинные светлые волосы взметнулись в воздух. Она вырвала и свою руку, зажатую в его.

— Не смей. Что ты себе…

— Стой смирно.

Голос Байе был хриплым, не похожим на его собственный. Он грубо схватил её за щёки и снова впился в её губы. Она чувствовала себя оленем, пойманным в силок.

Мир перевернулся, и к горлу подступила тошнота. Отчаянно вырываясь из его хватки, она взвизгнула:

— Я сказала, не смей!..

Раздался яростный звук пощёчины, и голова Байе мотнулась вправо.

Он, словно не веря, рефлекторно провёл рукой по щеке и хрипло выдохнул. Но этот звук потонул в смехе Лорены.

— Ха… Ха-ха.

Лорена смеялась как сумасшедшая. Ладонь, которой она со всей силы ударила его по щеке, горела. Пошатнувшись, она ухватилась за стол, чтобы удержаться на ногах, и её рука наткнулась на скомканную бумагу и что-то длинное и твёрдое.

«Ах, на что я вообще надеялась?» — она в отчаянии, близком к обмороку, сжала мокрые веки.

«Как я могла думать, что смогу оставаться спокойной?

Как я могла быть уверена, что сохраню рассудок, снова увидев эту рожу?»

— Убийца.

Перед ней стоял убийца её семьи.

Её захлестнула неконтролируемая ярость. Лорена никогда бы не подумала, что способна испытывать к кому-то такую лютую, испепеляющую жажду убийства.

— Не смей… касаться меня своими грязными руками.

Мужчина, не обращая на её слова ни малейшего внимания, схватил её за плечи так, словно хотел их сломать. Лорена оттолкнула его и, схватив первое, что попалось под руку, наотмашь ударила.

В тот момент, когда в воздухе брызнули чёрные чернила, она поняла, что в её руке — перьевая ручка. Оружие, которым можно было убить, ударив в шею.

«Тем лучше. Даже если я стану такой же тварью, как он, и отправлюсь в ад, пусть он сдохнет прямо здесь!»

Острый кончик пера, которым взмахнула Лорена, рассёк ладонь Байе. Чёрные чернила, хлынувшие из пера, смешались с кровью, но ему, казалось, было всё равно.

Он силой вырвал ручку из её руки и отшвырнул её в сторону кровати. Несмотря на то, что рана, должно быть, была глубокой, он даже бровью не повёл.

— Закончила?

Лорена в отчаянии посмотрела на него.

— Хватит подыгрывать твоим детским выходкам. Достаточно.

Кровь, хлынувшая из его ладони, стекала по рукаву. Мужчина, пропитанный кровью и чернилами, выглядел ещё более жутким. Он был похож не на человека, а на демона, выбравшегося из преисподней.

Байе Левантес схватил Лорену за щёки здоровой левой рукой. Его губы, до этого плотно сжатые, скривились в ухмылке.

— Пора делом заняться.

Поцелуй был с привкусом крови.