Лорена вытаращила глаза от ткани, грубо впихнутой за её губы. Ткань, придавившая обе щеки, была крепко завязана узлом на затылке. Ей вставили кляп, не дав даже времени вскрикнуть.

— Чем ждать ответа, который так и не придет.

— Мм, мм, мм!..

— Уж лучше заблокировать это с самого начала.

Лорена опешила. Это была логика, на которую она даже не могла понять, как реагировать. Байе далеко выходил за рамки того, что мог предвидеть её нормальный образ мышления.

Сталкиваясь с Байе Левантесом всё это время, она пережила множество разных вещей, но ситуацию, где ей вставляют в рот кляп, она никогда себе не представляла.

Локти Лорены, начавшие с запозданием барахтаться, сильно ударились об окно. Фонарь, стоявший на подоконнике, с громким шумом покатился по полу.

Свет, моргнув пару раз, словно перегорел предохранитель, так и погас, и мастерскую окутала безжизненная тьма.

Как только зрение было заблокировано, жестокий голос еще сильнее ударил по слуховым нервам.

— Не кричи. Если только не хочешь, чтобы я перебил всех тех ублюдков, что выскочили отсюда чуть раньше.

— Мм, ху...

Протяжно застонав, словно животное, Лорена всё же подумала о том, что это даже к лучшему, что он пришел за ней, а не отправился к Микелло.

Как и ожидалось, её одной было достаточно, чтобы справиться с таким человеком. Как она уже давно предчувствовала, единственными, кто в конечном итоге мог разорвать эти опостылевшие отношения, были лишь они двое, он и она.

Словно прочитав жажду убийства, нахлынувшую из невидимого места, Байе рывком поднял Лорену на руки и грубо распахнул дверь мастерской.

На задней улице стоял черный седан. Секретарь, заметивший герцога, размашисто шагающего к ним с женщиной на руках, проворно открыл дверцу заднего сиденья. Байе втолкнул Лорену в машину, словно багаж, а затем сел сам.

Ухватив Лорену, пытающуюся сбежать вглубь салона, за талию, Байе усадил её себе на бедра. Холодная рука проскользнула в щель её платья.

Это движение было больше похоже на поиск чего-то, нежели на ласку. Было очевидно, что именно он ищет, поэтому Лорена отчаянно замотала головой.

— Мм, мм, мм...

Нет, ничего нет! Кроме длинной декоративной кисточки, свисающей с пояса платья, на её теле не было спрятано никакого оружия.

— Ты даже не удивилась, увидев меня. Прямо как тогда.

Однако сопротивление Лорены не вызвало у Байе ни малейшего доверия. Порывшись даже в густых светлых волосах, Байе одним махом расстегнул молнию на спине Лорены. Хрупкая спина, оказавшаяся совершенно открытой воздуху, покрылась мурашками.

До этого времени, боясь, что кто-то заметит её изменения, она специально выбирала одежду из плотной ткани. Поэтому то, что она не надела под низ комбинацию, стало роковой ошибкой. Лицо Лорены, оглядывающейся на оба окна, через которые всё было отлично видно снаружи, побледнело.

Если бы кто-нибудь подошел, то сразу бы заметил её обнаженное тело. Пока Лорена застыла, словно соляной столб, платье полностью соскользнуло с её верхней части тела.

— !..

Декоративная кисточка, висевшая на платье, была отброшена вместе с ним. Байе, небрежно оторвав ленту, обвивавшую запястье, пристально уставился на неё.

Он заметил взгляд Лорены, коснувшийся предмета в его руке. По его губам скользнула ледяная усмешка.

— Вот как, значит. Не то чтобы у тебя в руках ничего не было?

Байе, грубо оторвав украшение от платья, даже не проверив внутреннюю часть швов, сунул его в карман костюма. А затем крепко связал её запястья оторванной лентой.

Неужели он и впрямь дьявол, а не человек? Чувство опустошения от осознания того, что она потеряла всё своё оружие, было сильнее, чем унижение от обнаженного на всеобщее обозрение тела.

Байе начал тщательно рассматривать её обнаженное тело. Под этим мрачным взглядом, опускающимся от увеличившейся груди к выпуклому животу, Лорена предпочла просто закрыть глаза. Она легко могла представить себе ту степень несчастья, которая скоро на неё обрушится.

Нужно просто... немного потерпеть.

Если она будет сильно вырываться или сопротивляться, ребенок может пострадать. Лорена с трудом подавила рвотный позыв в горле. Из-за мокрой ткани, придавившей язык, было невозможно даже нормально сглотнуть слюну.

— Ха, ха, хх...

Это всё равно ненадолго. Натали сказала, что сейчас период стабильности. Если он не будет слишком груб, тогда... Однако сильный озноб и жар накатывали поочередно, и живот заныл еще сильнее.

«Тебе нужно просто хорошо вынашивать ребенка. Это самое важное, что ты должна делать в оставшиеся семь месяцев».

Это было обещание, данное Микелло, и в то же время ценность, которую Лорена должна была ставить превыше всего в любой момент. Она съежилась, пытаясь хоть как-то согреть свой похолодевший живот.

Уж лучше я отключу все свои чувства. После того, как этот сумасшедший изнасилует меня, у него тоже появится секундная слабость.

Но сколько бы она ни ждала, прикосновений, грубо шарящих и ощупывающих её тело, не последовало. Только грудь и живот, которых касался его взгляд, безумно покалывало.

Обнаженную верхнюю часть тела охватил озноб. Если он собирался взять её силой, то сделал бы это побыстрее, но это зыбкое молчание загоняло её в бесконечный тупик.

— Знаешь, Лорена?..

Тупое прикосновение ногтя, ощущаемое на плавно округлившейся коже живота, было ужасным. Лорена, задыхаясь, изо всех сил, что у нее были, заерзала бедрами. Не трогай моего ребенка. Не смотри на ребенка этого человека такими грязными глазами.

— Если бы ты только не умерла, я бы был первым.

— Хх, ахх...

— Мы. Должны были быть мы.

Голос Байе, рассеянно бормотавшего это, то становился громче, то стихал. Что именно он нес, было не разобрать. А может, она просто не хотела этого слышать.

В течение нескольких секунд или минут лишь перекрещивающиеся звуки дыхания опасно сотрясали пространство. Галстук, которым был заткнут её рот, насквозь промок от слюны.

Сколько еще времени прошло так безнадежно?

В какой-то момент лента, врезавшаяся в оба запястья Лорены, сама собой развязалась.

Что-то шуршащее полностью накрыло её плечи. Это была рубашка небольшого размера. Она была достаточно большой, чтобы с запасом закрыть тонкую спину Лорены, но было трудно поверить, что она принадлежала Байе. Такую вещь скорее надели бы незрелые мальчишки.

Байе, беря Лорену за руки по одной, продел их в рубашку. От его отнюдь не нежных движений верхняя часть тела Лорены раскачивалась из стороны в сторону.

Затем, стянув распахнутые полы, он без всякого старания застегнул пуговицы. Поверх рубашки, сквозь которую из-за отсутствия белья отчетливо проступали контуры груди, был небрежно наброшен жилет.

Лишь тогда крепко зажмуренные веки Лорены слегка дрогнули.

Что он делает?

Грубо разорвав мешавшееся платье и откинув его в сторону, Байе взял коричневые штаны, лежавшие на соседнем сиденье сложенными вместе с рубашкой.

Бросив их в Лорену, он кивнул головой.

— Надевай.

— ...

— Если хочешь узнать, куда я засуну свои руки, можешь и дальше держать ноги раздвинутыми.

Лорена, пребывавшая в полубессознательном состоянии, внезапно пришла в себя и схватила ткань. Из-за того, что её трясло от плеч до самых запястий, она несколько раз промахнулась.

Надеть штаны, сидя на бедрах мужчины, было непросто. К тому же, хоть он и всучил ей одежду, его рука, поддерживающая её шею и затылок, оставалась на прежнем месте. Чем сильнее разгоралось чувство стыда, тем злее становился взгляд Лорены.

Кое-как она натянула штаны, но они были непомерно велики в талии. Даже с учетом того, что её живот стал больше, чем раньше, разница была незначительной, поэтому пояс то и дело сползал ниже таза.

Байе, наблюдавший за ней, заправил подол её рубашки в штаны и туго затянул шнурок. В тот момент, когда живот сдавило силой, Лорена в спешке оттолкнула его запястье. В ту секунду, когда рука и предплечье, сковывавшие её словно наручники, отпали, она безжалостно влепила ему пощечину.

Шмяк. Раздался резкий звук трения ладони о щеку.

Некоторое время в тишине раздавалось только тяжелое дыхание Лорены.

Байе, чья голова отвернулась от удара, шевельнул лишь глазами и свирепо посмотрел на Лорену. На его губе, разорванной ногтем, проступали капли крови.

Байе мрачно предупредил.

— Тебе лучше держать свои руки при себе, если не хочешь снова оказаться голой.

Сначала сними этот кляп, сукин сын. В ответ на ругательства, которые Лорена выкрикивала одним лишь взглядом, Байе усмехнулся лицом, на котором не осталось ни следа улыбки.

В самом деле, не будь у неё столько смелости, она бы не приставила пистолет к собственной голове. Он перехватил запястье Лорены, когда она резко замахнулась другой рукой, и вывернул его.

— Садись.

В тот момент, когда Лорена кое-как оделась, подошедший без единого звука секретарь сел на водительское сиденье. Пока Лорена резко оборачивалась назад, Байе кивнул в сторону зеркала заднего вида.

— Поехали.