Часть 16. Перевернутый крест

В последний день августа ранним утром в социальном клубе «Нас», расположенном в центре Мота, состоялась тайная встреча.

Говорят, что бизнесмену или банкиру, приглашенному на званый ужин в «Нас», обеспечен прямой путь к успеху. Всё потому, что члены «Наса» обладают в Вессене влиянием, не уступающим королевскому.

Клуб, в который могли вступить лишь главы славных семей высшей аристократии Вессена и их наследники, носил крайне закрытый характер. Решения, принятые здесь, передавались прямиком в кабинет короля, минуя парламент. Всё равно сам парламент был не более чем совещательным органом при короле, поэтому единственное, что имело реальную силу в Сене, — это королевский указ и согласованное письменное мнение великих дворян из «Наса».

Высшие аристократические семьи, существовавшие с самого основания королевства Вессен, имели древнюю историю: от трехсот до как минимум двухсот лет. Однако одно лишь наличие долгой истории не позволяло подняться до ранга великой знати.

Титул присваивался только тем из аристократических семейств, которые в прошлом получили от королевской семьи земли в прямое управление и сумели сохранить право собственности на них до наших дней. И лишь семь самых высокопоставленных семей, внесших выдающийся вклад в создание королевской династии Сен, были удостоены эпитета «славные».

Левантес из Веллакаросы, Эрбатос из Перейры, Диего из Камачо, Лопез из Сантианы, Кларос из Веги, Кабальеро из Ортиэса, Гальего из Геласии.

Таким образом, главы семи семей и их наследники раз в месяц собирались на званый ужин в «Насе».

Операция по подчинению Ингерда, которой когда-то так горели королевская семья и великая знать, и являвшаяся её частью операция «Канарейка», а также любая другая секретная информация, охватывающая политику и экономику Вессена, зарождались именно здесь, за столами «Наса».

Из пятнадцати мест два, отведенные семье маркиза Эрбатоса, пустовали. После смерти предыдущего маркиза его приемный сын время от времени появлялся на ужинах, но как только достиг совершеннолетия, его визиты полностью прекратились.

Означало ли это, что Микелло Эрбатос разорвал все связи с великой знатью? Нет. Он был знаменит тем, что водился со всеми: от безродных простолюдинов до бизнесменов, капиталистов, обычных аристократов и сыновей высшей знати.

Юноши, которые обычно зависали в «Альбораде», наслаждаясь весельем в его компании, сейчас сидели здесь с мрачными лицами. В основном это были наследники семей, которые в скором времени должны были перенять титулы.

— А я ведь говорил вам, чтобы вы прекращали шляться в эту «Альбораду»!

Старейшина «Наса», маркиз Кабальеро, выглядел так, словно хотел свернуть шею своему единственному сыну. Юноша, получив суровый нагоняй, обиженно опустил брови.

— Н-но отец, вы же сами обычно ничего не говорили! Сами же говорили, что нет ничего плохого в том, чтобы быть на виду у сына принцессы!

— Я говорил поддерживать умеренно близкие отношения, а не устраивать с ним ночные попойки! Ты вообще помнишь, что там выбалтывал своим ртом?!

Иначе никак нельзя было понять, почему секреты, о которых должны были знать только прямые потомки, непосредственно участвующие в семейном бизнесе, вытекли наружу.

Буквально вчера в Ортиэсе, подконтрольном Кабальеро, расположенном к западу от Мотрела, неожиданно разразился скандал.

Ортиэс — регион, богатый старыми медными рудниками. И, по-видимому, там распространилась статья, разоблачающая спекулянта, сколотившего огромное состояние на незаконной добыче и монополизации рудников. И как назло, это был тот самый человек, которого маркиз Кабальеро прикрывал, ежегодно получая за это значительные суммы денег.

Как только стало известно, что маркиз брал взятки от спекулянта, на семью маркиза обрушился шквал петиций от горнодобывающих компаний, которые вели судебные тяжбы с этим человеком. Некоторые компании уже начали забастовки.

Весь Ортиэс сотрясали упреки: как они смеют забирать две трети дохода в виде налогов и сборов за пользование рудниками, и при этом еще и брать взятки от мошенника? Гнев народа мгновенно слился с республиканскими идеями, охватившими весь Вессен.

Откуда вообще поползли слухи о том, что семья маркиза берет взятки — это было совершенно непонятно!

— Откуда мне было знать, что он республиканец? Сумасшедший ублюдок. Кто мог подумать, что он, будучи членом королевской семьи, питает такие безумные идеи. Если бы у меня было хоть малейшее подозрение, я бы ни за что не пригласил его в наш главный дом в Ортиэсе...

— Ты еще и приглашал его в Ортиэс? О, Боже!

Виновник этой катастрофы находился прямо здесь. Старший сын Кабальеро жалобно вскрикнул.

— Почему вы так нападаете только на меня, допросите всех аристократов моего возраста в Мотреле! Есть ли хоть один, кто ни разу не проводил время с Микелло Эрбатосом!

— Что ты сказал, рыбья твоя голова!

— Значит, в Ортиэсе тоже такое творится? — вмешался граф Диего, с мрачным видом потирая виски.

Хотя он и пытался сохранить лицо перед другими великими аристократами и не подавал виду, он находился в таком же затруднительном положении, как и маркиз Кабальеро. В Камачо, владениях Диего на Среднем Западе, происходило нечто подобное.

Но дело было не только в Камачо. То же самое касалось и Геласии — поместье графа Гальего. В одночасье позор великих дворян был выставлен на всеобщее обозрение в их собственных цитаделях, находящихся вдали от столицы, и под этим предлогом республиканские идеи подняли голову.

— Нет, с чего бы вдруг горожанам, которые двести лет и пискнуть не смели, устраивать такое бесчинство?

— Откуда мне знать. В Веге ситуация тоже не из лучших. И без того одни луга, так что, кроме оливок и овечьей шерсти, ничего не производится, а они еще имеют наглость требовать снижения арендной платы за землю... Граф Лопез, а как обстоят дела в Сантиане?

— Здесь проблема в церкви. Как вы знаете, в Сантиане находится святой храм. Епископ прислал письмо, в котором выражает сомнения по поводу отлучения маркиза Эрбатоса от церкви.

— А что тут сомневаться? Раз такова воля Божья.

— Суть в том, что даже внутри церкви мнения разделились. Грубо говоря, семя посеял кардинал, а отлучен был его сын, поэтому возникают сомнения, справедливо ли решение Святого Престола. Да что там говорить, у меня самого на душе кошки скребут, а у вас нет?

— Полегче со словами, граф Лопез. Вы что, сейчас защищаете маркиза Эрбатоса?

— Я говорю о том, что нужно выслушать и позицию кардинала Маркеса. Если начистоту, кто мог знать, что биологическим отцом маркиза Эрбатоса окажется кардинал? Если бы существовало подобное дело, Его Величество король должен был заранее предупредить нас. А если они только и делают, что спешат всё засекретить, то что нам остается...

— Как знать? Возможно, с герцогом Левантесом он этой информацией поделился.

Крепкая дружба между королевской семьей и Левантесом ни для кого не была секретом. Взгляды пожилых аристократов обратились к их сыновьям.

Бенхамин, второй сын графа Диего, который был ближе всех к Байе Левантесу в этой компании и, строго говоря, его самым ярым последователем, заикаясь, произнес:

— Байе, которого я знаю, как вы все в курсе, за последние семь лет ни разу не совершил поступка, недостойного великого дворянина. Особенно с прошлой весны, его аж передергивало при одном упоминании маркиза Эрбатоса. Конечно, операция «Канарейка» сорвалась из-за герцогини, но с идеологической точки зрения в нем не было ничего подозрительного... И именно по его приказу в мае была ликвидирована пивоварня Мора, которая служила филиалом республиканцев в Мотреле.

— Ты хочешь сказать, что так было до мая. А вот что он задумал с июня — этого не знает никто.

С юных, совсем еще зеленых лет герцог обладал поразительной способностью держать в узде великих дворян. Женитьба на дочери какого-то иностранного банкира была единственным пятном на его безупречной жизни, но кто мог подумать, что этот крошечный изъян поглотит всю высшую аристократию?

Из Веллакаросы по-прежнему не было никаких вестей. Прошло уже около полумесяца с тех пор, как не выдержавший принц лично спустился на Розовое побережье.

За это время народные настроения в Мотреле становились всё более угрожающими, а в имениях великих аристократов возникали всевозможные проблемы. Теперь пришло время прийти хоть к какому-то согласию здесь, в «Насе».

Однако с самого начала собрание не задалось.

— А что, если на секунду предположить... что герцог Левантес действительно встал на сторону республиканцев...

— Эй, что за нелепый вздор!

— Поэтому я и говорю «если». Если герцог Левантес собирается действовать на их стороне, не лучше ли и нам немного изменить свои взгляды?

На слова графа Лопеза маркиз Кларос выразил тонкое согласие. Граф Лопез был молодым человеком двадцати четырех лет, который унаследовал титул всего пару месяцев назад, а маркиз Кларос, перешагнувший сорокалетний рубеж, был завсегдатаем отеля «Альборада». Из всех глав семей они были теми, кто имел более крепкую дружбу с маркизом Эрбатосом, чем с герцогом Левантесом.