Но почему он так поступает? Почему?

Если он так жаждет меня вернуть, достаточно было просто сказать, что любит. Достаточно было примчаться в тот самый день, когда он понял, что вернулся в прошлое, рухнуть на колени и молить о прощении. Сказать, что это не он убил отца и запер меня в Сото — хотя бы просто солгать.

Она не понимала, почему он так отчаянно пытается выжечь себя в её памяти, в чем причина этой больной одержимости. Одной лишь любовью это было не объяснить.

Из-за того, что он видел мой изувеченный труп? Но ведь тогда, после оформления развода, когда они вместе ехали в Веллакаросу, он совершенно точно не был настолько безумен.

Даже когда он уступил ей права на управление портом, он вел себя иначе. По крайней мере, тогда казалось, что он просто хочет начать всё с чистого листа.

Однако после того дня Байе перестал появляться в двухэтажном доме на утесе. В нем явно что-то надломилось, но единственное, что произошло за это время… Байе узнал о её беременности.

Неужели причина только в этом? В том, что она носит ребенка от другого мужчины?

Но от этой мысли не становилось легче. Ничуть!

«Знаешь, Лорена? Если бы ты только не умерла, я был бы первым… Это были бы мы».

Что значит «мы»?

И в этот момент, словно в ответ на её мысли, где-то над головой раздался голос:

— Я не умру. Уж точно не на твоих глазах.

Лорена резко вскинула голову. Из-за высоких сводов, хотя голос доносился всего лишь этажом выше, казалось, что он звучит откуда-то издалека.

— …решил заявить права на.. — тут же раздался в ответ низкий, рычащий голос.

Волна острого облегчения окатила тело, и Лорена невольно зажмурилась. Он здесь. Живой и невредимый.

— …как думаешь, что будет, если она узнает? — Сквозь шум пожара доносились лишь обрывки фраз, но эта реплика резанула по ушам. Байе смеялся, как безумец. — Если она узнает, Лорена меня уже никогда не забудет. И неважно, будешь ты рядом с ней или нет.

Лорена не поверила своим ушам. О чем он?

— Разве ты сам не знаешь? Насколько Лорена…

Есть что-то, чего я не знаю, но знают Микелло и Байе? Что это?

Ответа Микелло не последовало. Это молчание пугало.

Сама не понимая как, Лорена сделала шаг на лестницу. От накатывающего жара кружилась голова, но остановиться она не могла.

— Сеньора, туда нельзя! — Партийцы, вбежавшие следом, попытались оттащить её назад. — По этой лестнице опасно! Наверху картины, огонь полыхнет в любую секунду! А еще там куча керосиновых ламп — малейшая искра, и всё взлетит на воздух! Нам нужно искать другой путь…

Но отчетливые звуки ударов, раздавшиеся сверху, заставили его осечься.

— Проклятье… Ну почему именно туда… — Один из республиканцев свесился через перила и заорал во всю глотку: — Мик! Галерея сейчас рванет! Бросай всё и спускайся! Скорее!

Услышали ли его наверху — неизвестно. Лорена вся напряглась, готовая в любую секунду сорваться с места.

Мужчины обменялись тревожными взглядами. Микелло не зря просил не спускать с неё глаз, предупреждая, что иногда она совершает отчаянные поступки. Юноша, первым рассказавший ей о пожаре, преградил дорогу:

— Сеньора, подумайте о ребенке! О ребенке! Я не хочу потом оправдываться перед Миком, если с вами что-то случится!

— Думаете, я сама этого не понимаю? — Она тяжело выдохнула, инстинктивно прикрыв живот рукой.

Она знала, что ее жизнь больше не принадлежит ей одной. И прекрасно понимала, что Микелло придет в ярость, увидев её здесь.

Значит, нужно действовать быстро. Нельзя терять ни секунды.

Лорена сглотнула, прочищая пересохшее от дыма горло.

— Кто-то… кто-то должен подняться и заставить их спуститься. Если всё оставить как есть, ни один из них ни за что не отступит первым.

— Да почему?! Они же там заживо сгорят!

— Если бы они не планировали закончить всё именно там, они бы не стали… забираться так высоко.

Неизвестность того, что именно происходит между ними, выжигала её изнутри дотла. И оба этих безумца вели свои пустые разговоры посреди пожара лишь по одной причине: из-за неё. Стоит ей подняться и дать о себе знать, как они тут же отвлекутся, словно притянутые магнитом.

В тот миг, когда Лорена оттолкнула пытавшегося её удержать парня и шагнула на лестницу, где-то в глубине западного крыла возникла низкая, зловещая вибрация.

Послышался оглушительный треск чего-то бьющегося. Не слишком близко, но и не слишком далеко.

Пламя добралось до противоположного конца галереи на втором этаже. Само помещение тянулось через всё западное крыло, и никто не мог предсказать, сколько времени понадобится огню, чтобы дойти сюда, и когда именно прогремит взрыв.

Но Лорена уже бежала вверх по ступеням.

Она понимала: с каждым шагом становится всё опаснее. Но именно поэтому ей нужно было поскорее всё закончить и выбраться отсюда. Она больше не была одна, и её святой долг как матери — защитить своего ребенка.

Но что, если я сейчас уйду, а здание рухнет? Что, если он не сможет выбраться живым?

Какой мне смысл жить, если Микелло не станет?

Это наваждение полностью завладело её разумом, толкая вперед и подгоняя безрассудные шаги нелепыми оправданиями.

Он ведь так и не придумал имя нашему малышу перед уходом.

Мы же договорились встретиться сегодня, целыми и невредимыми. Если тебя не будет, кто будет охранять мой сон? Кто подарит мне веру в завтрашний день?

Несмотря на невыносимый жар, от которого, казалось, плавилась кожа, Лорену бил ледяной озноб — у неё тряслись руки и ноги. В Вессене ей всегда было холодно и одиноко. Микелло Эрбатос стал первым, в чьих горячих объятиях она обрела покой.

Он был единственным, кто дарил ей чувство абсолютной безопасности, от которого таяло сердце. Единственным, кто раз за разом ловил её, когда она оступалась на тонкой грани между жизнью и смертью.

Поэтому я не вернусь одна. Ни за что.

Много времени спустя, вспоминая этот день, Лорена признавалась себе, что тогда была совершенно не в своем уме. Сохрани она хоть каплю здравого смысла, она бы поняла: её собственная жизнь сейчас подвергается куда большей угрозе, чем жизни двух крепких, вооруженных мужчин.

И всё же, оглядываясь назад, Лорена понимала: иного выбора у неё просто не было.

— Микелло!

Её крик прозвучал жалко и слабо на фоне грохота пожара, бьющего по ушам. В воздухе сгущался едкий запах гари. Лорена ещё плотнее прижала к носу и рту мокрый подол плаща.

И всё же интуиция подсказала ей: на этот раз её услышали. Сверху донесся звук отброшенного в сторону тяжелого предмета, а затем разом стихли и разговоры, и звуки борьбы.

Послышалась приглушенная ругань — было даже не разобрать, чья именно. Сгорая от тревоги, Лорена твердила его имя, как заклинание:

— Микелло, Ми…

И тут деревянные ступени под её ногами опасно заходили ходуном.

До них добралась взрывная волна с противоположного конца галереи. Всё здание содрогнулось, словно от мощного землетрясения.

Лестница резко накренилась, и пальцы Лорены соскользнули с перил.

— А-а!..

На долю секунды ей показалось, что она парит в невесомости.

Снизу донеслись отчаянные, срывающиеся крики партийцев:

— Назад! Второй этаж рушится!

А дальше всё слилось в сплошной оглушительный гул. Лорена успела лишь вцепиться обеими руками в ступени и сжаться в комок.

Совсем рядом грохнул взрыв такой силы, что заложило уши.

Каким-то чудом обрушился только верхний пролет. Нижняя половина, за которую уцепилась Лорена, лишь резко просела вниз, словно сломанные качели, но устояла. В тот же миг какой-то падающий обломок с силой ударил её по левой руке и виску. Перед глазами померкло, но, как ни странно, боли не было.

— Ах…

Секунды, пока зрение возвращалось, казались вечностью. Она попыталась дотронуться до онемевшей головы, но кисть руки двигалась вяло и неохотно.

Боли нет… но почему рука не слушается?

Впрочем, размышлять об этом было некогда. Опершись здоровой рукой о деревянные обломки, Лорена с трудом приподнялась.

Дрожь здания вроде бы утихла. Но интуиция кричала, что одним взрывом дело не ограничится.

Лорена мотнула головой, отгоняя страх.

Нужно просто найти его. Найти и уйти. Что тут сложного?

Рухнувший пролет, несомненно, разделил мужчин. Теперь путь на второй этаж был окончательно отрезан. Лорена до боли запрокинула голову, пытаясь рассмотреть вход в галерею наверху.

Тяжелые двустворчатые двери сорвало с петель — они криво повисли в проеме. Видимо, их вышибло избыточным давлением взрывной волны изнутри.

Перед глазами всё плыло, и ей приходилось сильно щуриться, чтобы хоть что-то разглядеть в клубах дыма.

Вдруг на краю обломанной лестницы наверху послышалось чьё-то тяжелое дыхание. Лорена, судорожно прикидывавшая, как бы ей туда вскарабкаться, замерла как вкопанная.

Время словно остановилось. И рев надвигающегося пламени, и дрожь проседающего пола — всё разом исчезло.

Это был Байе. Он находился совсем рядом.

На краю обрушенного второго этажа возникла высокая фигура. Лорена не знала, как именно выглядит со стороны, но лицо герцога, смотревшего на неё сверху вниз, было белым как мел.

Он что-то крикнул.

— !..

Очевидно, он обращался к ней, но из-за гула в ушах слов было не разобрать. А на неё ли он вообще смотрит?

После всех его безумств Лорене казалось нереальным, что они действительно находятся в одном пространстве. Будто их двоих на мгновение заперло в звенящем вакууме.

Она безучастно наблюдала за тем, как мужчина спрыгнул со второго этажа на уцелевшие ступени и бросился к ней.

Губы зашевелились сами собой, выдавая бессознательный шепот:

— Ну что, теперь ты доволен?..

В её плывущем, рассыпающемся поле зрения отпечаталось искаженное ужасом лицо бывшего мужа. Лорене вдруг стало до истерики смешно, и она слабо усмехнулась.

Что тут такого шокирующего? Ты же сам хотел увидеть, как я, обезумев от страха, примчусь сюда.

— Я… — Сквозь полуоткрытые губы сорвался тихий, надломленный шепот. — Я так тебя ненавижу.

И этих слов было ничтожно мало, даже если бы она повторила их тысячи, десятки тысяч раз.

---

Привет! Главы до финала можно прочитать в моей читалке, здесь обновы выходят реже.

t.me/tenebrisverbot