Часть 17. Adiós, amor

Дворец, некогда гордость Вессена и символ Мотрела, выгорел дотла: от него остались лишь каменные остовы первого этажа и часть второго.

Ужасающий взрыв в самом сердце королевства в тот же день стал известен всему Сену, а спустя полмесяца весть о нем облетела весь континент Югонию.

Сам пожар, начавшийся на третьем этаже дворца, поначалу не был таким уж крупным. Ограничься все только этим, нижние этажи, возможно, еще удалось бы спасти. Но затем взорвалась галерея западного крыла, и треть здания взлетела на воздух.

Из древних реликвий и произведений искусства, хранившихся во дворце, уцелели считаные вещи. И все же по милости Божьей человеческих жертв оказалось немного.

Как только вспыхнул огонь, камергеры и слуги, постоянно находившиеся в главном здании, успели эвакуироваться. Толпу, собравшуюся на площади, протестующие, стоявшие в первых рядах, быстро оттеснили за линию безопасности.

Мертвыми нашли лишь двоих слуг, которым не повезло оказаться запертыми в галерее второго этажа. Только их и объявили погибшими официально.

Похороны прошли торжественно, в кафедральном соборе Святого Бергоса.

Однако истинную причину случившегося так и не удалось установить. И это было естественно: очевидцы, находившиеся в тот момент во дворце, не могли прийти к единому мнению.

— Мы не можем сгоряча объявить, что это дело рук герцога Левантеса. Большинство граждан Вессена с августа считают, что Левантес уже перешел на нашу сторону. К тому же история с тем, что он пытался убить короля...

— Сейчас вряд ли кого-то удастся убедить, что герцог на самом деле не был республиканцем и в одиночку пытался устранить короля. Да и доказательств того, что он замышлял государственную измену, нет.

Поэтому причину пожара было решено скрыть от прессы. Поскольку тех, кто видел, как герцог стрелял, оказалось совсем немного, утаить правду было нетрудно.

Большинство высших аристократов, кроме Левантесов, были по горло заняты тем, что пытались замять вспыхнувшие в их владениях коррупционные скандалы. Они и без особого внешнего давления сами катились к гибели. У этой стороны на руках были безупречно подготовленные президентом банка «Клайн» материалы о махинациях высшей аристократии с акциями, предназначенные для передачи в газеты, так что благородным господам Вессена в будущем предстояло столкнуться с тысячами обвинительных заключений.

В обвинительном досье, составленном бывшей герцогиней, носившей теперь титул президента банка «Клайн», от подозрений была полностью свободна лишь одна семья — Левантес.

Как ни копай, не находилось ничего, что могло бы запятнать имя Левантесов. При всем своем благородстве, почти журавлиной чистоте, герцогский дом, стоявший во главе высшей аристократии, по всем законам мира должен был быть замешан в коррупции. Но, как ни странно, доказательств не было. А если что и имелось, то лишь на уровне подозрений.

— Разве он не славился своей безупречностью. Если уж и сходит с ума, то не без причины. Даже не знаю, как это назвать — хитростью или чем-то по-настоящему пугающим.

Однако астрономическое состояние семьи Левантес полностью перешло к президенту банка «Клайн».

Когда это стало известно, внутри республиканской партии поползли даже конспирологические слухи: не утаил ли президент банка «Клайн» материалы о коррупции Левантесов в обмен на переданное герцогом имущество. Но эти подозрения быстро сошли на нет — слишком яростно опровергали их те, кто знал, чем завершились события во дворце в тот роковой день.

Решающим оказалось другое: сам Левантес тоже не сумел сохранить прежнюю власть.

После взрыва во дворце герцог бесследно исчез. Наследника, способного продолжить род, не было, и все — от семейного дела, передававшегося из поколения в поколение сотни лет, до накопленного за долгие годы имущества — отошло человеку, не имевшему к семье никакого отношения, да еще и не вессенцу, а иностранцу.

Ходили слухи, что боковая ветвь рода готовит судебный иск, но шансы на победу были ничтожны.

Теперь, когда сословную систему должны были официально упразднить, исчезал даже сам титул герцога. Это был тихий, но достойный уход — такой, на фоне которого меркло даже великое имя основателя династии Вессен.

И хотя неожиданный взрыв во дворце посеял в стране хаос, решимость граждан призвать королевскую семью к ответу за правду о смерти принцессы Адрианы и за грех богохульства никуда не делась. По странному стечению обстоятельств дворец взорвался именно в тот миг, когда туда ворвался народ, словно только этого и ждал. Разве не похоже на небесную кару?

На третий день после происшествия Лемен II, находившийся в отдельном дворце, опубликовал заявление от имени королевской семьи.

В этом документе подробно излагались события двадцативосьмилетней давности, связанные с принцессой Адрианой и кардиналом Маркесом. Заявление королевской семьи и аудиозапись голоса кардинала, сделанная в кафедральном соборе Святого Бергоса, через газеты и телеграф разошлись по всему Вессену.

С того дня Лемен II отрекся от престола. Он сам, без угроз и уговоров, подписал соответствующий документ и скрепил его печатью.

Законным наследником трона был старший сын короля, кронпринц Уильям, но тот уже давно пристрастился к опиуму и утратил человеческий облик. Престол автоматически переходил к сыну Уильяма, Давиду, однако и его местонахождение оставалось неизвестным с тех пор, как он исчез в Веллакаросе.

Когда королевская семья, церковь и высшая аристократия одновременно лишились доверия, республиканская идеология наконец взяла верх.

«Избранных нет. Бог избирает всех одинаково». В нынешнем Сене почти не осталось тех, кто отвергал этот лозунг.

Парламент, до сих пор бывший лишь номинальным совещательным органом при короле, был реорганизован. Воистину, Вессен стоял на пороге новой эпохи.

И все же лица республиканцев, собравшихся в зале для встреч на верхнем этаже отеля «Альборада», не светились радостью. Причиной было отсутствие человека, с которым следовало бы праздновать этот исторический, поистине монументальный успех.

— Как там Мик?..

— А как же еще.

Тяжелые вздохи, вырвавшиеся сразу у всех, прокатились над столом. Предводитель протестующих, сухими ладонями растирая лицо, мрачно ответил:

— Вряд ли его сейчас вообще можно назвать вменяемым...

Центральная больница Мотрела была переполнена. Все из-за того, что неделю назад туда массово свозили пострадавших при дворцовом пожаре.

В первый день легкораненых поступило столько, что пришлось открыть даже пустовавшие четвертый и пятый этажи. Но теперь, спустя неделю, положение настолько выправилось, что часть пятого этажа уже можно было снова освободить.

В предпоследней одноместной палате, в самом конце пятого этажа, на стуле перед дверью бессильно сидел седовласый мужчина средних лет. После нескольких минут тягостного ожидания дверь бесшумно открылась.

Врач в белом халате вышел в тихий коридор.

— Мистер Клайн?

Висенхо тут же вскочил, и врач поспешно сунул медицинскую карту под мышку и замахал руками.

— Успокойтесь, успокойтесь. Сегодня тоже резкого ухудшения нет. Все в порядке.

— Но ребенок еще не пришел в сознание...

— Давайте по порядку. Во-первых, рана на лбу хорошо заживает. Нагноения и воспаления нет, так что еще понаблюдаем с неделю, а потом можно будет снять швы.

— В-вот как... А шрам?..

Голос Висенхо был ужасно хриплым. Врач с озадаченным видом пожал плечами.

— Шрам останется. Примерно пять сантиметров — от лба до виска с левой стороны. Но он близко к линии роста волос и не спускается на щеку, так что, если прикрыть волосами, его не будет видно.

— ...

— И еще: потребуется довольно много времени, прежде чем она придет в сознание. Проблема в том, что это длится дольше, чем обычно при сотрясении мозга, но с учетом травмы, которую она перенесла раньше, синдрома гипервентиляции и симптомов депрессии, мы предполагаем и психологический фактор. Самостоятельное дыхание в порядке, давление и пульс тоже в норме.

— Да…

— Кроме того, на второй день она ненадолго приходила в себя. Не знаю, что именно он тогда сделал, но, похоже, Мик сумел ее успокоить. Так что можете ждать спокойно. Поверьте моему врачебному заключению.

— ...

— Вам, как отцу, нужно держаться. Иначе этот человек тоже может натворить что-нибудь непредвиденное. Я понимаю, как вам тяжело, но прошу вас еще немного потерпеть.

Когда врач кивнул в сторону палаты, взгляд Висенхо тоже невольно обратился туда. Мужчина, уже неделю стоявший там как каменное изваяние, и сегодня не собирался уходить.

Похоже, он простоит так до тех пор, пока его дочь окончательно не придет в себя.

— Позаботьтесь о них, доктор… Об обоих.

Висенхо низко поклонился.