Лишь через десять дней Лорена смогла самостоятельно вставать и ходить.

В вечерних сумерках она долго смотрела на себя в зеркало.

В квадратном зеркале на стене отражалась изможденная, некрасивая женщина.

— И это я?..

Она усмехнулась и провела рукой по впалой щеке.

Что это вообще за вид.

Даже при самом снисходительном взгляде женщина в зеркале выглядела тяжело больной. Сломанная правая рука была закована в толстый гипс, а рваную рану, тянувшуюся от лба к виску, закрывала большая марлевая повязка. Ради любопытства Лорена чуть приподняла ее край, но, увидев швы, невольно содрогнулась.

И это было еще не все. Щеки — бескровные, губы — бледные. Если она выглядит так даже после того, как как следует умылась, то насколько же более жалкой была в тот день, когда впервые пришла в себя?

— Неудивительно, что все так пугались...

С тех пор, как она потеряла сознание, прошло ровно двенадцать дней.

Когда она открыла глаза в первый раз, рядом сидел Микелло. Во второй — отец, крепко державший ее за обе руки.

Сознание окончательно прояснилось только на восьмой день. С помощью Микелло она умылась, с его же помощью поела, а потом, держась за его руку, сделала круг по коридору.

Поначалу головная боль и головокружение накатывали одновременно, так что ее все время вело из стороны в сторону, и Микелло, не выдержав и пяти минут, просто подхватил ее на руки. Широким шагом, молча, он отнес ее обратно в палату — лицо у него при этом было белее полотна.

«Головная боль и головокружение продлятся около месяца. Если и после этого не пройдут, проведем повторное обследование. Чрезмерные физические нагрузки категорически запрещены. Сейчас у вас еще и рука травмирована, из-за этого нарушено чувство равновесия, так что старайтесь как можно меньше ходить и спокойно позволяйте носить себя на руках.
Если упадете, будут большие проблемы».

С того дня она уже и не помнила, когда в последний раз передвигалась сама.

Лорена сделала шаг назад и окинула свое тело взглядом в зеркале. Плечи под плотной, мешковатой больничной одеждой определенно стали уже, чем прежде.

Зато живот немного округлился. Из-за бесформенной одежды она этого не замечала, но теперь было ясно: он и правда стал плотнее.

Разница составляла всего неполные две недели, а тело уже казалось совсем другим.

— Прости меня.

Лорена тихо погладила напряженный, затвердевший живот.

— Прости, что у тебя такая непутевая мама.

С самой беременности и до сих пор у него не было ни одного спокойного дня. Несмотря на то, что она без конца подвергала его испытаниям, он все равно рос крепким и здоровым. Может, это будет крепкий мальчик. Впрочем, и девочка тоже хорошо — лишь бы сильная.

— В следующий раз я правда так не буду. Прости.

События во дворце она помнила смутно.

Последнее четкое воспоминание обрывалось здесь, в Центральной больнице Мотрела. Королевские рыцари пришли за ней, чтобы похитить. Но почему потом она вдруг оказалась в самом центре пылающего дворца — весь промежуток напрочь выпал из памяти.

А дальше...

— ...

Говорили, что после того, как ее привезли в больницу, она несколько раз ненадолго приходила в себя, но и те воспоминания остались обрывочными.

У меня правда что-то не так с головой?

Не в силах скрыть тревогу, она поймала врача и спросила его напрямую. В ответ тот сказал:

«Потерянные воспоминания со временем будут понемногу возвращаться. А если какие-то так и не вернутся, не стоит слишком волноваться. Разве мы вообще помним каждый момент своей жизни во всех подробностях? Сможете ли вы, Лорена, перечислить, что ели на обед месяц назад?»

«Что?.. Нет, конечно, не смогу...»

«Считайте, что это то же самое. Какие-то воспоминания стираются уже на следующий день, какие-то сцены искажаются, а какие-то страшные моменты со временем даже приукрашиваются. Давайте думать о хорошем».

«Но что, если среди исчезнувших воспоминаний было что-то важное?»

«Ну... может быть, оно исчезло именно потому, что не было важным?»

«То, что сохранилось даже после такого происшествия, скорее всего, и есть самые важные осколки».

Оставив этот беспечно звучащий совет, Симон ушел. Лорена страшно на него разозлилась, но, поразмыслив, все же признала, что в его словах есть смысл. Спокойный взгляд врача, произносившего все это, тоже почему-то внушал доверие.

Наверное, потому что он специалист.

Микелло сидел у кровати, откинувшись на спинку стула.

Симон, давший ей этот загадочный совет, вернулся еще через пару часов. Тогда он украдкой наклонился и прошептал ей на ухо:

— Этот невежественный ублюдок за двенадцать дней и десяти часов не проспал. Если так пойдет и дальше, нам придется выносить уже его труп, так что я подмешал ему в воду немного снотворного.

— Дайте ему поспать хотя бы сегодня, сеньора.

— Хорошо. Но, доктор... ваша манера речи немного изменилась?..

— Что?

— А, ничего. Спасибо.

Наверное, снотворное все-таки подействовало: даже когда Лорена тихонько встала с кровати и начала ходить по палате, веки Микелло были плотно сомкнуты. Держась за поручень кровати, она осторожно прошла мимо него.

На столе стопкой лежали ежедневные газеты за последние несколько дней, которые она попросила у сиделки. Лорена осторожно отодвинула стул, села и начала читать.

От отца она в общих чертах уже узнала, что произошло, пока она была без сознания. Но кое-что ей нужно было проверить самой.

Не прочитав и нескольких строк, она почувствовала, как у нее закружилась голова, а глаза заныли так, будто вот-вот вылезут из орбит.

Когда же наконец пройдут эти последствия...

Массируя затылок, Лорена продолжала читать статьи.

Высшая аристократия во главе с Кабальеро подает в парламент протест против упразднения титулов!

Если титулы будут возвращены, все коррупционные дела, которые до сих пор удавалось скрывать за счет власти, всплывут наружу, так что они будут цепляться до последнего.

Чтобы окончательно покончить с высшей аристократией, стоило бы выпустить в свет материалы о манипуляциях с акциями уже сейчас. Но падение высшей аристократии еще не означало, что страна автоматически обретет стабильность.

Во время перехода к новой системе неизбежно возникнут трудности, но это был лишь первый шаг. Многие и без того были недовольны событиями в Мотреле, а появление республики и новой власти в столь шаткой обстановке вполне могло обернуться диктатурой. Человеческая жадность и жажда власти не знают предела.

Особенно пугало то влияние, которое обретут новые дворяне и буржуазия, захватившие власть после того, как устранили мозолившую всем глаза высшую аристократию.

Новообразованный парламент намерен избрать из числа граждан Конституционный комитет для принятия новых законов.

Общенациональный референдум о создании Республики Вессен!

Как только республика будет провозглашена, неизбежно начнутся споры о том, кто станет главой государства, а кто займет пост премьер-министра.

Придется создавать и органы, которые будут их сдерживать. Возможно, придется подавлять и силы, выступающие за реставрацию монархии.

Микелло досконально знал, как пала Республика Ингерд, не сумевшая пережить период хаоса, так что его советы будут полезны.

Перевернув страницу, Лорена зацепилась взглядом за статью вверху второй полосы.

Герцог Левантес по-прежнему числится пропавшим без вести?

— ...

Рука, лежавшая на газете, дрогнула лишь спустя долгое время.

Отложив газету в сторону, Лорена достала рабочие документы банка «Клайн», оставленные здесь же.

Все имущество семьи Левантес было переоформлено на имя Висенхо. После уплаты налогов активы с высокой ликвидностью должны были постепенно распродаваться. Большая часть имущества уже была оформлена как пожертвования или фонды развития.

Дальше очереди ждали распродажа огромного перечня недвижимости, принадлежавших семье автомобилей, судов в Веллакаросе, поместий в Мотреле и Веллакаросе, земельных участков, а также всех акций и ценных бумаг, которыми владел Байе.

Хотя документы изначально были систематизированы так, чтобы ими было удобно заниматься при продаже, объем все равно оставался колоссальным. Перебирая эти бумаги — а их набиралось добрых несколько тысяч страниц, — Лорена в конце концов выбилась из сил.

— Ох... голова болит.

— Еще бы. Ты и так пытаешься все делать одной рукой, — раздался за спиной хриплый голос.

Когда она от неожиданности резко откинула голову, документы, которые она держала в руке, выскользнули и разлетелись вверх.

— Давай сюда. Как их нужно рассортировать?

Микелло, чьи черты за эти дни заметно заострились, сел рядом с ней. Бегло просмотрев бумаги, он тут же принялся раскладывать их по категориям. Ошеломленная Лорена спросила:

— Когда ты проснулся?

— Только что.

Для человека, который только что проснулся, на его лице не было и следа сонливости. Было очевидно: он следил за ней, напрягшись всем существом, с той самой минуты, как она начала двигаться.