Лорена покинула поместье Левантес вечером, на закате. У опустевшего сада ее ждала машина, на которой она приехала.

Микелло стоял, прислонившись к автомобилю, прикрыв глаза.

Легкий ветер, уже приносящий с собой дыхание осени, трепал его золотисто-каштановые волосы. Услышав шуршание шагов по траве, он тут же открыл глаза.

Заметив, что Лорена ускорила шаг, он нахмурился, расцепил скрещенные на груди руки и выпрямился.

Последние пять шагов Лорена пробежала и бросилась ему в объятия.

— Я же просил не бегать.

— Сегодня я уже уверенно держусь на ногах. И голова почти не кружится.

— Забыла, как в прошлый раз чуть не упала сразу после этих слов?

— Ты бы все равно успел меня поймать.

— И поэтому ты собираешься и дальше вот так бегать?

— А ты собираешься и дальше просто стоять и смотреть, как я иду к тебе?

— Нет.

Тихо усмехнувшись, Микелло коснулся ее щек и поцеловал.

В этом торопливом поцелуе чувствовалось, как сильно он переживал те два часа, пока она осматривала поместье, хоть и старался этого не показывать.

Звуки выстрела и собачьего лая, все еще крутившиеся в голове, окончательно отступили. Лорена, немного понежившись в его объятиях, тихо прошептала:

— Поедем?

Словно только этого и дожидаясь, Микелло открыл заднюю дверцу. Лорена юркнула у него под рукой и быстро потянула на себя ручку переднего пассажирского сиденья.

Тут же последовал упрек:

— Сядь лучше назад, Лорена, мало ли что.

— Не хочу. Хочу ехать рядом с тобой.

Когда Лорена проскользнула на переднее сиденье, Микелло с озадаченным вздохом покачал головой. В последнее время он был непреклонен, словно строгий учитель.

— Нам ведь недалеко ехать. Я хочу держать тебя за руку.

— ...

— Мони тоже нравится, когда папа ее гладит. Мони, Мони... Мне нравится это имя.

 Мони» — такое имя до рождения Микелло придумал для малыша. Это было ласковое прозвище феи ландышей из ингердских народных сказок. Маленькой феи, которая приходит к взрослым, когда им не спится, звенит ландышами и поет красивую песню.

— Говорят, если хорошо заботиться о Мони, то обязательно станешь счастливым. Так что садись скорее. Мони говорит, что если мы не поедем прямо сейчас, то опоздаем.

Даже не до конца понимая смысл ее слов, по отдельным фразам и интонации он догадался: она использует ребенка как предлог, чтобы поластиться.

В ее мягко сощуренных глазах плясали озорные искорки, что было редкостью для Лорены. От нее, всегда такой рассудительной и серьезной, трудно было ожидать подобных шалостей.

В конце концов Микелло, наклонившись в салон, потянул ремень безопасности слева от Лорены. Осторожно застегнув его так, чтобы не давить на живот, он крепко поцеловал ее — словно в наказание.

— И что только творится в этой маленькой голове... Вот бы хоть одним глазком заглянуть в твои сны. А?

— Прежде чем залезать ко мне в голову, лучше подумай, как будешь оправдываться перед моим братом. Заранее предупреждаю: брат Альфонсо не такой мягкий человек, как отец.

— Звучит пугающе. Наверное, спину мне точно отобьют.

Все вещи уже лежали в багажнике. Поезд, на который им предстояло сесть, направлялся к северо-восточной границе Вессена. Там они пересядут на машину и пересекут еще одну границу.

Брюнхильд, столица Ингерда. Их конечным пунктом назначения была родина Лорены.

Лорена посмотрела на свое правое запястье, проверяя время.

— Мы опоздаем на поезд. Осталось полчаса.

Закрыв за ней дверцу и обойдя капот, Микелло сел за руль. Еще раз проверив ремень безопасности Лорены, он завел двигатель.

Старинное поместье осталось позади. Лорена глубоко откинулась на сиденье и закрыла глаза. Взяв за руку сидевшего рядом мужчину, она вычеркнула из поля зрения отдаляющееся поместье.

Когда она погрузилась в уютную темноту, из ее груди вырвался вздох облегчения.

Я увидела финал.

Поэтому надеюсь, что и ты дойдешь до своего конца. Человек, который когда-то был хозяином моего мира.

* * *

Слуга семьи Левантес уже полмесяца колесил по всему Вессену.

Места, выписанные на листке, который дала ему бывшая герцогиня, не имели между собой ничего общего. К тому же, если объезжать их в указанном порядке, маршрут выходил крайне нелогичным.

Из Мотрела в закрытый монастырь Святого Илегроньо в Сото, оттуда снова вниз, на южное побережье в Веллакаросу, затем к зимней вилле неподалеку от Пасаро, вглубь западных земель, а потом опять на восток, к военно-морской базе в Трапаросе... Одно только нахождение в пути заняло бы добрый месяц.

Однако мучиться, объезжая все стороны света в Вессене, ему не пришлось. Уже в первом пункте назначения — закрытом монастыре в Сото — слуга обнаружил недавние следы.

На алтаре скромной часовни горела маленькая свеча, отбрасывая дрожащие тени. Рядом с ней стояла безымянная поминальная табличка.

В самом низу чьим-то почерком была одиноко выведена дата:

1002.10.1.

Всего три дня назад.

Черная гончая, жадно втягивая носом воздух, кружила вокруг старого здания монастыря. Вскоре, поняв, что хозяина здесь нет, пес понуро опустил хвост.

Раз след не сохранился, значит, он ушел достаточно давно. Тот, кого они искали, вероятно, побывал здесь 1 октября, зажег свечу и сразу же покинул монастырь.

Обычно таблички и свечи на алтаре оставляют, когда молятся за упокой усопших. Ощутив внезапный холодок дурного предчувствия, слуга останавливал молчаливых монахов и монахинь, расспрашивая их:

— Вы случайно не видели недавно...

— Может быть, пару дней назад...

— Если вы его видели, не подскажете, в какую сторону он ушел?..

Но те лишь молча качали головами. Эти люди не открывали рта без крайней нужды. Разочарованный слуга покинул монастырь и отправился к следующему пункту назначения.

* * *

Путь от Сото до Веллакаросы на Розовом побережье даже на самом скором поезде занимал больше недели. Когда слуга сошел на перрон в Веллакаросе, стояла уже середина октября.

Недавно сформированное Временное республиканское правительство Вессена в первую очередь постаралось стабилизировать обстановку в Веллакаросе. Этот регион обеспечивал львиную долю внешней торговли, и если бы Веллакароса встала, финансовые потоки всей страны были бы перерезаны.

По этой причине в город уже направили множество государственных чиновников. Благодаря этому здесь было относительно спокойно — в отличие от земель других высших аристократов, где изо дня в день вспыхивали бунты.

За одним-единственным исключением: покой светлого города сейчас нарушал чей-то истошный крик.

— Дед отрекся от престола?! Этого не может быть! Не может! Ведь я, законный наследник, вот он — жив и здоров!..

Принца Давида, которого спустя месяц поисков обнаружили на корабле, пришвартованном на окраине Розового побережья, как раз выводили на берег. Издали заметив лицо принца, Верде высунул язык и радостно завилял хвостом.

Однако взгляды, которые бросали на принца жители Веллакаросы, отнюдь не были добрыми. Виной тому стала загадочная перестрелка, случившаяся здесь в конце августа.

После того инцидента, в котором двое моряков погибли, а семнадцать получили ранения, доверие местных жителей к королевской семье и армии упало до нуля.

— Кто позволил вам менять правителя страны?! Вы что, не боитесь гнева Господня?! Отпустите меня, я должен немедленно отправиться в Мотрел и встретиться с Его Величеством!

— Мы и так собирались сопроводить вас в столицу, сеньор. Парламент распорядился доставить вас в целости и сохранности.

— Да кто такой этот ваш парламент, чтобы указывать мне?! Вы отпустите меня или нет?! И что еще за «сеньор»?! Куда подевалось обращение «Ваше Высочество»?!

В спину принца, которого вели к вокзалу чуть ли не под конвоем, точно иглы вонзались раздраженные взгляды зевак.

В то же время отношение к дому Левантес, бывшему фактическим хозяином этих земель, оставалось вполне терпимым. Герцог покинул Веллакаросу в тот же день, но благодаря тому, что он оперативно вывел королевскую армию, удалось избежать прямых столкновений с мирными жителями.

Тут и там в порту слышались перешептывания:

— То, что жизнь в Веллакаросе так быстро пришла в норму, вовсе не заслуга королевской семьи или нового правительства.

— А чья же?

— Говорят, Его светлость герцог заранее обо всем позаботился, чтобы порт бесперебойно работал даже в его отсутствие. А вчера кто-то вроде бы даже видел его в управлении портом.

— Да ну? Если бы он и вправду был здесь, репортеры бы уже давно разнюхали.

— Ну, это же просто слухи... Может, газетчики как раз сейчас все и проверяют.

— Но его ведь трудно с кем-то спутать. Увидишь раз — и уже не забудешь.

В итоге и здесь не нашлось никого, кто мог бы со стопроцентной уверенностью подтвердить присутствие герцога. Но отчаиваться было рано.

В этом городе слуге предстояло проверить два адреса. Первым делом он направился в местный особняк герцога.

Верде, как и прежде, первым обшарил всё поместье и частные охотничьи угодья. Появившись спустя несколько часов, с ног до головы измазанный в грязи, пес все так же понуро опустил хвост.

Слуга вновь развернул записку. Значит, в Веллакаросе оставалось лишь одно нетронутое место.

— Ко мне, Верде. Идем к прибрежной скале.