Когда он закрывал глаза, перед ним представал неизменно четкий образ. Он видел, как в мучениях сгорала мать.

※※※

Около десяти тысяч солдат маршировали по Асдрийским Лугам. В этом унылом пейзаже ничего не цепляло глаз, лишь густые леса окаймляли их по бокам. Холмистые луга лежали совсем недалеко от Кускула, и по ним из Таири в Кускул тянулся тракт. Вдоль по нему принц Таири, Ройст, направил в Кускул войска. Старший брат Сесилии был куда суровее их отца — наследный принц не одобрил решение короля запросить помощь у соседних стран.

Таирийцы славились своей боевой доблестью, они постоянно хвалились, что в прямом столкновении одержали бы верх над Фарсасом. Генералы Таири и Ройст в том числе считали Кускул — королевство с пятью сотнями жалких магов в лучшем случае — не более чем назойливой мошкарой. И неважно, что магов было в десять раз больше, чем в других странах.

Посланные Ройстом войска возглавил доверенный генерал — сам принц остался в замке. Они продвигались беспрепятственно и такими темпами добрались бы до замка Кускула спустя два дня.

— Они достигнут отметки через двадцать минут.

Услышав доклад разведчика, все в лесу напряглись.

Там затаились маги Кускула. В последние дни они тщательно готовили засаду против армии Таири.

— Жду не дождусь, когда увижу их лица, — раззадорившись перед боем, произнес один из магов.

— Не дойдет до этого. Магов у них нет, ни защититься от магии, ни сами использовать ее они не смогут.

Приглушенно перешептывались они скорее, чтобы подбодрить друг друга.

— Они просто шайка самонадеянных глупцов. Думают, что сильны, а сами магией совсем не владеют. Дадим им почувствовать, кто кем будет править, — громко заявил еще один маг.

Солдаты Кускула поблизости, слыша такое надменное высмеивание, в смятении переглянулись. Они не могли использовать магию и потому привлекали к себе бесчисленные презрительные взгляды. Ренар прислонился к стволу дерева и закатил глаза.

Притесняемые собрались вместе, образовали страну и теперь свысока смотрели на остальных. Так вот обстояли дела. Тех немногих простых солдат в подчинении Кускула в молодое королевство привело несколько причин. У некоторых магами были отправившиеся туда члены семьи, кто-то одобрял устои Кускула, а кого-то гнала жажда наживы.

Но к чему бы они ни стремились, относились к ним хуже, чем к магам — заклинания они произносить не умели. За блестящим фасадом нации магов скрывалась изнанка: чрезвычайно сильный правитель, вопреки ожиданиям, не обеспечивал никакой стабильности. Стране было еще далеко до нового Тульдара.

Ренар, уроженец Таири, был молодым магом, сражавшимся за Кускул. На дух не перенося поведение окружающих, он закрыл глаза. Но пусть смотреть он и перестал, разговоры по-прежнему слышались.

— В любом случае ведьма-то сейчас вершит свое возмездие, да?

Все в лесу разволновались еще сильнее.

Речь шла о девушке, вдруг представленной невестой короля.

Она была очень красивой, черноволосой и темноглазой. А еще по прибытии в Кускул она опустошила пять вражеских городов — без предупреждения, не проявив милосердия ни к женщинам, ни к детям. Она обладала столь огромной силой, что от побед маги Кускула полнились не радостью, а скорее трепетом. Будучи магами сами, они понимали, что по силе она намного превосходила любого из них.

— Так она правда ведьма?..

— Скорее всего. Не знаю, какая, но надеюсь, не Незваная. Не та, что страны уничтожает.

— Лучше ее избегать. А не то разочаруем чем, и она нам больше не союзник.

Незадолго до этого член королевского совета, Кагар, отправился к ней, чтобы пригласить в Кускул. Но он навлек на себя ее гнев и был жестоко убит. Теперь же король разрешил ей делать, что вздумается. Следующим помирать не желал никто.

— Ведьма? А это интересно, — кто-то расслабленно произнес.

Ренар открыл глаза. Посреди всех стоял мужчина — верховный маг Кускула, Бардалос. Он был невысок, да и внешностью непримечателен, однако глаза его сверкали изуверским блеском и постоянно выискивали новую жертву.

— Ведьмы своей магией направляют ход истории — так по крайней мере говорят. Нам чертовски повезло, что одна досталась нам в распоряжение, вы так не считаете?

Никто не ответил на наводящий вопрос Бардалоса. Все боялись не только ведьмы — его тоже. Он родился в небольшой восточной стране и там прослыл душегубом, совершив множество убийств в городах и деревнях. Когда он избавился от посланного за ним отряда, преследования ужесточились, и в итоге его изгнали, но теперь он объявился вновь как верховный маг Кускула.

Все молчали. Бардалос фыркнул и указал на луга, простиравшиеся за опушкой леса, в котором они скрывались.

— Что ж, уже почти пора. Идут прямиком на убой. Сожжем их дотла.

Все, прищурившись, направили взоры в сторону холмов. Глядя на расплывчатые очертания приближавшихся солдат, Ренар вспомнил о давно горевшем огне.

В его самых ранних воспоминаниях он жил в лесной хижине с матерью.

Отец умер еще до рождения Ренара. Мать вышивала и творения свои каждую неделю продавала в городе, а на вырученные деньги покупала еду. Но самому Ренару в город ходить не разрешалось.

Запретный плод, к сожалению, всегда сладок. Однажды Ренар выскользнул из хижины и пробрался в город. Там он встретил детей-одногодок и показал им свои способности: достал упавшую в пруд шляпку девочки магией. Девочка плакала, и Ренар подумал, что это ее обрадует. Однако когда он протянул ей шляпку, девочка отшвырнула ее в животном ужасе. Дети разбежались, а за ним погнались страшные стражники.

Он стремительно помчался в хижину.

Ренар и по сей день отчетливо помнил отчаяние на лице матери, когда он поспешно ей все объяснил. Они выскочили из хижины, даже не собрав пожитки, и натолкнулись на прибывших из города стражников. Увидев, что Ренар с матерью пытались скрыться, стражники подожгли прихваченную с собой бутылку масла и бросили в них — в сторону дома. Мать Ренара успела оттолкнуть сына, и тот убежал в лес.

Он оглянулся всего лишь раз — его мать корчилась в огне в предсмертных муках.

— Мать магом не была… — пробормотал про себя Ренар.

Она умерла из-за его оплошности. Но убили ее не кто иные, как магоненавистники.

Ренар не просто сбежал под крыло Кускула. Он присоединился к королевству, потому что должен был претворить кое-что в жизнь.

Лица убийц матери до сих пор оставались в его памяти. Они были еще молодыми, когда поджигали ее, но с тех пор из стражников выросли по службе в офицеров. Ренар знал, что они размещались среди этих войск.

Месть.

Искупление.

Только ради этого Ренар жил.

Поэтому он смотрел на накрывавшее луг широкомасштабное заклинание… с мрачным упоением. На этих холмах они умрут.

Они заслуживают мучительно умереть в огне, как мать в тот день.

※※※

— Ну и влипли же мы. Тащимся куда-то за тридевять земель, — сухо усмехнулся ехавший верхом на лошади по Асдрийским Лугам генерал. — Закончим поскорее, вернемся и достойно отчитаемся перед его высочеством. Мы мерзких магов в порошок сотрем. А может, прихватим как дань часть этих шелудивых псов. Не убейте, пока кромсаете!

Все вокруг подобострастно засмеялись. Генерал ухмыльнулся, будучи в хорошем расположении духа, но вдруг помрачнел: от передних рядов войска со всех ног мчался связной.

— Генерал, у нас неприятности! — воскликнул он.

— Что случилось?

— Впереди невидимая стена… Она преградила путь!

Когда генерал уже собирался выпалить «Не мели чепухи!», земля задрожала. Верхом на лошади он увидел, как появился и расширился насколько хватало глаз красный магический круг.

— Что это за?..

Генерал подался вперед, чтобы приглядеться получше. Однако его тотчас поглотили поднявшиеся из круга алые языки пламени.

※※※

— Просто загляденье, — сказал Бардалос, жадно обозревая с воздуха горящие луга. Тысячи солдат под его ногами корчились и валились на пылающую землю.

Маги заранее заготовили на лугах широкомасштабное воспламеняющее заклинание, выждали, когда через него пойдут войска Таири, и привели его в действие.

Руководил всем этим Бардалос, с наслаждением взирающий на огненное море. Его наблюдение за охваченными муками вражескими солдатами прервал чей-то голос. Кто-то окликнул его снизу.

Он перевел взгляд на подчиненного.

— Да? — спросил он.

— Господин Бардалос! Они наступают с юга!

— О, правда? Ну ни черта себе. Тогда окажем им теплый прием, — заявил он.

Заинтересованно ухмыльнувшись, Бардалос оседлал коня.

Теперь между Кускулом и Таири развязалась открытая война.

Из огня, среди страдальческих воплей, мучительных смертей и ужасного смрада горевшей плоти, выскочила конница Таири. На их лицах застыла исступленная ярость. Они во весь опор мчались на хлынувших из леса навстречу магов. Одна за другой, волны магии накатывали на солдат Таири и поджигали их.

Конница продолжала приближаться к магам Кускула неостановимым валом и вскоре до них добралась. Часть магов всадники пронзили метательными копьями, и теперь, топтав их, переключились на мечи.

— Убейте их! Убейте их!

Было не разобрать, с чьей стороны донесся этот крик. Все могли лишь держаться за свои мечи и произносить свои заклинания. Ренар отступил в ту часть леса, докуда всадники еще не добрались, и поставил барьер. Защитившись от разгорающегося пожара, он осмотрелся в поисках стражников — давних обидчиков.

В глубине души он надеялся, что языки пламени уже их поглотили.

Но если нет, он был готов убить их сам. Он начал произносить еще одно заклинание.

И тогда рядом с ним раздался взрыв.

Опаляющая волна прожгла защитный барьер. Ренар резко обернулся и обомлел.

Лес за ним исчез.

То была работа Бардалоса. Он смеялся, сидя на коне и продолжая обрушивать магические атаки.

— Давайте, убейте их уже. Если не поторопитесь, разбегутся все! — воскликнул он.

Судя по голосу, он этим наслаждался. Он испустил еще один огненный взрыв. Мощь и уверенность Бардалоса подняли дух бежавших во все стороны с поля боя магов. Восстановив волю к сражению, они начали отбиваться от солдат Таири.

Передовая сместилась вперед, оставив лишь сожженные до угольков магией Бардалоса трупы. Воздух наполняли тишина и удушающий жар.

Среди погибших Ренар увидел одного, когда-то бывшего его соратником, и тайком горестно вздохнул.

Прошло меньше часа. Полегло множество людей.

Огни начали затухать, и взору явилась столь ужасающая картина, что почти все маги позеленели.

Землю всюду покрывали обугленные трупы. Скорее всего, маги никогда не забудут такое гнетущее тошнотворное зрелище в придачу с невыносимым зловонием. Кускул, несомненно, одержал верх, но жестокость оставила неприятный осадок. Война тяготила — у всех перехватывало дыхание, и никто не мог вымолвить ни слова.

Перехватывало дыхание и у Ренара, мчавшегося по лесу. Он раздраженно цокнул, завидев троицу бежавших и растерянно вопивших солдат.

Он задумался, почему же они так отчаянно хотели выжить даже ценой собственного достоинства. Разумеется, им стоило сгореть в огне. Но они эгоистично жаждали выжить, и это при том, как убили мать. Если ты убиваешь, то должен быть готов, что тебя постигнет та же участь.

Ренар, словно гнавшийся за добычей охотник, выпустил ветряной клинок. Он вонзился в спину отстававшего от остальных двух мужчины, и тот упал. Перешагивая тело, Ренар взглянул на лицо.

Мужчина немного постарел, но, определенно, он был одним из тех, кто убил мать десять лет назад. Он лежал замертво с выпученными в страхе безвременной кончины глазами, а изо рта его струилась кровь.

Ренар слегка удивился. Он ничего не почувствовал.

Он думал, что это его удовлетворит, но нет. Ренар лишь ощущал холод и опустошенность, словно окунулся в ледяную воду. Словно он потерял того себя, кем, как считал, все это время являлся. Только лишь по инерции тело продолжало бежать дальше.

Когда второй оказался в зоне действия магии, Ренар подбил магией и его. Мужчина безжизненно рухнул на землю. Он, вероятно, умер мгновенно, но Ренар не стал смотреть на лицо… не хотел видеть.

 Третий мужчина споткнулся о корень и упал.

Он пополз вперед и, обернувшись, тщетно взмолился:

— Кто-нибудь, спасите…

Моя мать о том же молила… — про себя пробормотал Ренар.

Однако никто ей не помог. Почему же те, кто ее хладнокровно убили, теперь хотели жить?

Ренар произнес заклинание, и появился ветряной клинок. Мужчина обессиленно закачал головой:

— Прошу… Я не хочу умирать…

Занося призванный клинок, Ренар посмотрел на мужчину.

В голове промелькнули воспоминания о последних мгновениях матери, о десяти годах ненависти. Все наконец здесь закончится.

Он прищурил глаз под всхлипы мужчины.

Призванная магия обжигала правую руку. Миг, которого он ждал, наконец настал. Он мечтал об этом, о том, как высеченный в сознании образ исчезнет. Не было причин колебаться.

И потому…

И все же…

Почему-то он просто не мог опустить клинок.

Ренар пристально смотрел на дрожавшего мужчину. Приказ сам собой вырвался из окровавленных губ:

— Уходи…

Он опустил руку. Ветряной клинок исчез.

— Уходи! И чтобы глаза мои больше тебя не видели! Убирайся!

Мужчина второпях встал и убежал вглубь леса. Ренар прикрыл обеими руками лицо, чтобы этого не видеть. Глубоко вздохнув, он выровнял участившееся дыхание.

— Ох-хо? И что же это у нас тут? Только не говори, что ты позволил противнику сбежать?

Раздавшаяся сзади колкость звучала раздражающе пресно, словно говоривший пресытился, не раз такое повидав. Ренар обернулся. На него пристально глядел верховный маг Бардалос. Лицо его исказилось в циничной ухмылке.

— А я-то думал, что велел всем не отпускать в живых ни единого. Ошибаюсь, что ли?

— Не ошибаетесь…

— Что ж, плевать. Я догоню его и убью. А ты ворочайся назад.

— Посто… — вырвалось было у Ренара, но он тут же прикусил язык.

Усмехнувшись, Бардалос накинулся на него.

— Что такое? По-твоему, мне не следует обрубать его ничтожную жизнь? Он солдат, и, ступая на поле боя, он знал, что мог умереть. Не думаешь?

— Волю к сражению он потерял, — возразил Ренар.

— Меня должно это колыхать? Не желает сражаться — так не совался бы сюда вообще. Или… что? Умрешь вместо него?

— Простите, что?..

Ренар, лишившись дара речи, уставился на Бардалоса. Взгляд верховного мага наполняло безумное, кровожадное веселье. Ему было все равно: вражеского ли солдата убивать или Ренара.

Сильнейшие маги человеческую жизнь оборвать могли так же легко, как травинку. Вот что значило быть магом.

Ренар тяжело вздохнул. На него навалилась неописуемая усталость.

Может, я и не против умереть.

Он примет смерть сам, чтобы не умер враг, которого, как он считал, он жаждал погубить. Ренар был готов со смеху покатиться.

Но… хватит. На этом все должно было закончиться.

Ренар решился, и тут же раздался тонкий женский голос:

— Ты не мог бы так не издеваться над моим слугой?

Он оглянулся через плечо. Голос не был ему знаком.

Там, в наполненном запахом крови лесу, стояла черноволосая девушка — невеста короля.

Она была очень, чуть ли не неестественно, красива. Бардалос злобно ей улыбнулся.

— Так-так-так, госпожа Аэтерна. Давно вы прибыли?

— Практически только что.

— Что ж, прошу прощения, что не встретил лично. Вы, похоже, устали. Неужто объявление войны другим странам так утомило? Я бы с радостью занялся этим за вас, — с неприкрытым ехидством произнес Бардалос.

Ренар пригляделся к девушке. И правда, она была ужасно бледной. Даже ее магическая сила колебалась, как будто она слишком много истратила.

В ответ на язвительные замечания Бардалоса она лишь смерила его надменным взглядом и произнесла:

— Так было быстрее. Оставь погоню за дезертирами. Исцелите раненых и возвращайтесь в Кускул.

— Как прикажете… — бесстрастно сказал Бардалос.

Поклонившись, он телепортировался.

Девушка посмотрела на Ренара и не успел он ахнуть от тьмы ее глаз, как она тоже телепортировалась.

※※※

— Благодарю вас, что помогли тогда, — преклонив голову, сказал Ренар.

Вернувшись в замок Кускула, он зашел в ее покои.

Она лениво глядела на небо, растянувшись на диване возле окна. Будто совсем не замечала.

Хоть и казалось, что на него внимания она не обратила, Ренар спросил:

— Почему вы меня спасли?

Пусть он и являлся ее слугой, они никогда не разговаривали. О ней он лишь знал, кем она была.

А была она опасной девушкой, которую привел король. Той, кто однажды станет королевой. Девушкой, которая ни с кем не сближалась и никогда не улыбалась, которую называли куклой изо льда, созданной лишь для убийства.

Россказням о ней Ренар не верил, впрочем, он считал, что они были очень разными, что она стояла намного выше него. Вероятно, Бардалос тоже, несмотря на слухи, понимал ее истинную природу.

Наконец она бесстрастно взглянула на него и тихо, монотонно произнесла:

— Потому что ты устал.

Такой простой ответ. Ренар не знал, была ли эта причина достаточной.

Он внезапно застыл. Его одолело странное чувство, будто взгляд девушки проникал так глубоко внутрь, что она видела его насквозь.

Ее ресницы были опущены, а глаза казались озерами тьмы.

Эти диковинные глаза напоминали бездну, и, смотря в них, Ренар ощутил, будто в ней отражалось его прошлое.

— Я… Я…

Словно прорвало плотину. Ренар невольно вывалил все о себе. О детстве, смерти матери, погоне за отмщением и о случившемся в этот день ранее.

Девушка молчала и просто глядела в потолок. Ренар не знал, слушала ли она его, но, когда он закончил, она наклонила голову.

— Что ты почувствовал, когда их убил?

На мгновение Ренар потерял дар речи, но, не желая, чтобы она заметила, поспешно пролепетал:

— Словно камень с плеч… но мне было очень противно.

— Ясно. А когда решил не убивать одного?

Она направила пронизывающий взор темных глаз на него. От страха Ренара бросило в дрожь.

— Облегчение… но также — что мне стоило его убить, — ответил он трясущимся голосом.

— Честный такой, — грубо выпалила она.

Это потрясло Ренара. Говорила она не как бесчувственная ледяная кукла.

Ведьма продолжила осыпать слугу вопросами, несмотря на его потрясение.

— И что теперь будешь делать? Если хочешь, могу помочь сбежать.

— Что?.. — пробормотал Ренар.

Он будто чего-то недопонял. Она пристально смотрела на него.

— Ты исполнил цель, ради которой сюда приехал. Разве есть смысл здесь оставаться?

Что это могло значить? Невеста короля предлагала королевскому магу сбежать?

Однако было непохоже, что она шутила или подтрунивала. Ренар невольно сглотнул.

Поговаривали, что невеста короля была ведьмой, жестокой и бессердечной.

Но Ренар этому не верил. Пообщавшись с ней ближе, можно было понять: она многое хранила в себе и не желала открываться. Казалось, что она отдалилась от людей, но в то же время она была самым что ни на есть человеком.

Ренару показалось, что взгляд ее был направлен в никуда и, не удержавшись, он спросил.

— Зачем вы сюда прибыли?

Всегда считалось, что ведьмы не вмешиваются в дела смертных. Так почему же эта ведьма так старательно принимала участие в войне?

Ее глаза расширились. Она слабо улыбнулась.

Внезапно чувства ее просочились наружу. Одинокая королева шепотом призналась:

— Я… Я здесь из-за призрака своего прошлого. Вот и все.

Услышать столь горькие слова от такой красавицы было неожиданно. В то время как Ренар дивился, что ее глодало то же, что и его, дверь резко распахнулась.

— Госпожа Аэтерна! Почему вы его впустили?!

В покои ворвалась девица, гневно приподняв плечи, а следом — еще одна девушка.

Та, что спереди, на вид была юной, лет примерно шестнадцати. Взгляд ее наполняла уверенность, а слегка кудрявые волосы были собраны в прическу.

Светловолосая девушка за ней казалась постарше, но явно моложе двадцати. Она обладала спокойным нравом и, что становилось ясно с одного лишь взгляда, была незаурядным магом.

Ведьма сурово вздохнула и взглянула на младшую из вломившихся гостий.

— Я сама решу, с кем мне говорить.

— Кто это? Придворная дама? — спросил Ренар.

— Какая еще дама?! Я тоже придворный маг, знаешь ли! И я обязательно-преобязательно отомщу тем, кто прогнал нас из города! — покраснев от ярости, ответила молодая.

Говорила она явно серьезно, но выразилась так по-детски, что вся темная возвышенность слова «отомщу» улетучилась. Ренар вымученно улыбнулся.

При виде этой улыбки лицо девицы побагровело.

— Чего еще тебе? Что-то сказать хочешь, слуга?!

— Трис, перестань, — укоризненно произнесла ведьма.

Трис тут же недовольно замолчала, но без пяти минут королева продолжила.

— Я уже говорила, мстить я тебе не запрещаю. Поступай как знаешь — воспользуйся связями или лично расправься. Но если ты решишь сама вершить возмездие, то твои намерения вымостят лишь дорогу назад. Тщательно взвесь, стоит ли ради этого отказаться от того, кем ты являешься сейчас. Правда ли это настолько важно, чтобы становиться тенью своего прошлого?.. И если ты не готова, даже если тебе удастся отомстить, ты лишь потеряешь себя.

Эти слова сильно впечатлили Ренара. Несомненно, для него они тоже были справедливы.

Десять лет назад он увидел, как мать сгорала в огне, и с тех пор вспоминал об этом с каждым вздохом. Он был тенью обезумевшего от ярости ребенка. Когда ярость исчезла, не осталось ничего. Поэтому Ренар пал духом и не знал, куда теперь податься.

Трис нахмурила по-прежнему красное лицо, но, не говоря ничего более, выбежала из покоев и громко хлопнула дверью.

Светловолосая девушка беспомощно улыбнулась:

— Покорно прошу простить.

— Я привыкла, — ответила будущая королева.

Она встала, слегка зевнула и, посмотрев на Ренара, улыбнулась:

— Итак, не ответишь на мой вопрос? Что теперь будешь делать?

Ренар взглянул в ее темные глаза.

Неизвестно, что за ними скрывалось. Взор был безжизненным, он словно глядел в ничего не отражающее зеркало.

Призраки прошлого удерживали ее, но не сломили.

Когда месть завершилась, его жизнь тоже должна была подойти к концу. Но она выручила его, приободрила в трудную минуту. Поэтому какому еще пути он мог последовать, кроме как…

Набравшись решимости, Ренар преклонился перед темноглазой девушкой.

— Отныне я клянусь вам в верности.

Ее глаза расширились в удивлении, но она тут же вернула самообладание и улыбнулась.

— Чудной ты.

Улыбка ее полнилась человеческой добротой.

※※※

— Угх! Откуда у госпожи Аэтерны такая страсть к нотациям?! — проворчала Трис, потягивая чай в аванзале.

Сидевшая напротив светловолосая девушка неловко улыбнулась.

Ее звали Памира. Хотя их вместе с Трис приставили к ведьме, чтобы присматривать за ней и удовлетворять любым ее нуждам, на деле из них троих глаз да глаз требовался за Трис. Сейчас эта чрезмерно горделивая девушка сидела в кресле, поджав губы.

— Она же даже не особо-то меня и старше. Уж не лезла бы, — пробурчала Трис.

Памира опешила от того, насколько ее слова были далеки от истины.

— Чего? Трис… Ты разве не знаешь, кто такая госпожа Аэтерна?

— Невеста его величества, разве нет? И очень сильный духовный чародей.

— Да не просто очень сильный, она — Ведьма Лазурной Луны.

Выражение лица Трис надо было видеть — она вытаращилась, разинув рот, ненадолго остолбенела, затем побледнела и тут же вновь залилась яркой краской.

— Это правда?! Ведьма Лазурной Луны?! Быть не может, я… я же всегда ей восхищалась!

— Правда. Удивлена, что ты не знала, — кратко ответила Памира.

В глазах Трис зажегся интерес, а Памира задумалась.

А еще она последняя королева магической империи Тульдар.

※※※

Памира родилась и выросла в уединенной деревне духовных чародеев на землях Старого Тульдара.

Тульдар четыреста лет назад простирался очень широко, и тем не менее его можно было считать городом-государством: большинство людей проживало в столице. Однако некоторые маги селились в укромных общинах.

Памира была потомком тех магов. В детстве она часто слышала байку, в которой описывалась история одной девочки. Этой девочке предполагалось взойти на престол Тульдара, но в итоге она стала ведьмой.

За несколько столетий сказители приукрасили повествование, превратив сказку в тайное предание.

В нем ведьма была красива, грозна, сильна… и совсем одинока.

В детстве Памира изводилась и переживала, каково же ей там было на вершине башни одной-одинешеньке. Но, когда стала постарше, она осознала, что ведьма сама выбрала такую жизнь.

 Она росла, понемногу начиная забывать сказку. И тогда их деревню посетил Ланак.

Принц Тульдара завел разговор о возрождении страны. Другие не поддержали предложение, посчитав подозрительным, но Памира его приняла. Она давно грезила о жизни в чудесном месте вроде Тульдара — в загадочной могущественной империи, в городе, где все выстраивалось вокруг магии, наука двигалась вперед, а связи с другими странами обрубались.

Его землями правили величайшие маги тех времен. Он воплощал высочайшую за всю историю материка вершину, достигнутую магией.

Согласно легенде, правители Тульдара при коронации брали нескольких высших демонов, в те времена известных как таинственные духи, себе в фамильяры. Сейчас подчинение высших демонов, которых в древности селяне величали богами, казалось несбыточной мечтой, о которой даже думать не стоило.

Однако Памира предполагала, что легенда могла быть правдива.

Ее наполняли предвкушение и надежда. Впервые за всю свою жизнь она покинула деревню.

Но когда она приехала в Кускул и рассказала о своих родителях, за спиной над ней начали глумиться.

 «Слышал, ее родители духовные чародеи. Ой, то есть были духовными чародеями».

«И зачем духовные чародеи решили завести ребенка…»

«Поддались мирским соблазнам, значит? А яблочко-то от яблонек в итоге далеко упадет?»

Эти унижения были невыносимы.

Она не представляла, каково приходилось другим духовным чародеям последние четыре сотни лет. В ее деревне все радовались, когда двое влюбленных женились и были благословлены чадом.

То, что потеря духовной магии обесценивала духовных чародеев как магов, раздражало и огорчало Памиру. Однако она старалась изо всех сил стерпеть говоры, веря, что они прекратятся, когда она покажет, на что способна.

Но чем усерднее старалась Памира, тем противнее о ней расходились слухи. Когда это вконец ее довело и ее начали грызть сомнения, не вернуться ли в деревню… прибыла она.

Ланак ее представил так: «моя невеста, с которой мы выросли вместе». То есть она была никем иной, как ведьмой, которой, как и ему, тогда предназначалось занять трон.

У нее были черные шелковистые волосы, фарфорово-белая кожа, темные, как в той сказке, глаза. Памира всегда считала, что за сотни лет истории красоту ведьмы преувеличили, но ошеломилась, увидев ее вживую.

Памира тут же вызвалась ей прислуживать. Она была уверена, что никогда не забудет их первую встречу.

Ведьма стояла около окна. Повернувшись к ней, она немного удивленно спросила:

— Ты духовный чародей?

— Да, принцесса. Я из деревни Дайлен.

— Не зови меня принцессой… — неловко ответила ведьма.

Ведьма на мгновение замолчала, но затем вернулась к насущному вопросу:

— Ясно… Из той деревни, значит… Как у вас там?

— Благодаря вам все прекрасно.

С уничтожением Тульдара большую часть близлежащих земель поразило запретное проклятие. Но деревня Памиры от него не пострадала. Та единственная, кто уцелела в бедствии, очистила все вокруг деревни.

Ведьма слегка улыбнулась, словно также вспоминая об этом.

— Прошло столько времени. Если ты духовный чародей, значит ли это, что в вашей общине их по-прежнему много рождается?

— Да. Мои родители тоже были духовными чародеями. Я унаследовала их способности, — не задумавшись, ответила Памира.

Однако она тут же застыла в страхе, что и ведьма над ней посмеется.

К ее удивлению, ведьма ласково улыбнулась.

— Значит, тебя очень любили. Это чудесно.

 Во взгляде ее проблескивала нежная тоска. Она была красива, точь-в-точь как описывали старые сказки, но в то же время гораздо добрее, чем Памира из них предполагала.

Памира тотчас решилась. Она сравнила себя с вылупившимся цыпленком, который только что увидел маму, — чувствовала то же самое: глубоко и твердо уверилась, что ведьма ее госпожа.

Светловолосая девушка упала на колени и низко склонила голову.

— Я, маг, клянусь служить вам верой и правдой и следовать любой вашей воле.

Памира переживала, что ведьме было одиноко жить в башне.

Но в замке ведьма не будет чувствовать себя одинокой — Памира постарается изо всех сил. Ведь, несомненно, для этого судьба и привела ее сюда.

Продолжение следует...