Тепло в Фарсасе стояло круглый год, но два-три месяца были холоднее остальных. 

Одним прекрасным днем в открытые окна подул прохладный ветерок.

Ветерок донес до работавшего в кабинете Оскара чью-то песню. Оскар, расслышав голос, прервался. Он принадлежал ведьме.

Лазар, сложив кипу бумаг, поднял взгляд:

— Госпожа Тинаша поет. Нечасто она так.

— Любопытно, к чему бы это, — сказал Оскар.

Тинаша пела уже множество раз и всегда неспроста. Видимо, сейчас тоже есть какая-то причина.

Поразмыслив об этом, король продолжил работать под песню ведьмы. Лазар унес бумаги, а чуть позже вернулся. Оскар нахмурился: теперь вместо документов слуга держал в руках тарелку сладостей.

— Это еще откуда?

— А, что же, на Памиру натолкнулся… Мы разговорились о песне, и она дала мне их.

— Не понимаю… Она снова что-то затеяла? — спросил Оскар.

Он имел в виду не Памиру, а ведьму, коей та служила. Лазар озадаченно наклонил голову и поставил тарелку на стол Оскара.

Через десять минут тарелка опустела.

※※※

— И вот так поется проклятая песня, — подытожила Тинаша.

Завершив исполнение, ведьма натянуто улыбнулась и посмотрела на Арса с Мерединой.

Сегодня группа магов собралась в зале ожиданий и к их обычному составу присоединились двое командующих. Присоединились они, если можно так выразиться, в роли подопытных.

 Маги смотрели на Арса и Мередину затаив дыхание, а те никак не могли понять, почему к ним приковано такое внимание. Арс, пребывая в неведении, отхлебнул чай, подслащенный настолько, что сахар даже не весь растворился.

Один из магов, Ренар, в отвращении отвернулся.

— У меня приступ изжоги от одного только взгляда…

— А ему и невдомек. Потрясающе.

— Так песня и действует, — объяснила ведьма.

Тинаша промочила горло глотком своего, несладкого, чая. Несколько раз глубоко вздохнув и потянувшись, она продолжила:

— Однако проклятые песни не особенно сильны, по существу они такие же, как и проклятия. Чем больше людей их слушают, тем слабее воздействие, а маги и вовсе легко могут его избежать. 

— И скольких одновременно можно подчинить? — заинтересованно спросил Доан.

— Хм-м, зависит от способностей заклинателя. С помощью проклятых песен можно управлять настроением и отдавать простейшие приказы. Но против воли нельзя заставить навредить себе или кому-либо еще. Песни превосходны тогда, когда нужно побудить человека невзначай что-нибудь совершить, чтобы сам он ничего не заподозрил. Их жертва по-прежнему будет мыслить здраво.

Все перевели взгляд на Арса. Тот зачерпнул со дна сахар и съел. Сильвия сочувствующе на него посмотрела.

— А песню можно отменить?..

— Только если изначально допустить такую возможность при сотворении. Поэтому опаснее всего, когда песни поют неосведомленные о своих способностях. И иногда такое случается, однако магической силы у подобных певцов немного — действие песен само проходит со временем. Исцелить можно и другим путем: очистить тело от инородной магии, — ответила Тинаша.

Сильвия кивнула. Теперь настал черед Кава задать вопрос.

— А если песню намеренно споет могущественный маг?

— Снять будет очень непросто, — признала ведьма.

Издав неглубокий вздох, она задумчиво наклонила голову — сначала в одну сторону, затем в другую и затем опять в первую.

— Потребуется время, усилия и сложная магическая структура. Проклятые песни пропеть непросто, в основном, потому что нужно заставить вслушаться. Песня не подействует, если слушать краем уха. А значит, в нашем случае ее исполнитель очень одарен, если обладает не только магическими, но и музыкальными способностями.

— Понятно, — ответил Кав.

Все маги — но не Арс с Мерединой — кивнули. Обучение вышло ценным. Петь проклятые песни могли немногие, но к некоторым необъяснимым событиям приписывалось, что песни их и могли вызвать. Однако за последние три сотни лет таковых событий не было.

Мередина молчала. Насколько командующая понимала, они обсуждали музыку, но в детали вникнуть не могла. Взяв кубик из сахарницы, она прожевала его. Всеобщие взоры обратились к ней. Ведьма нахмурилась.

— Это уже вредно для здоровья. Я развею заклинание.

— Тинаша!

От того, как внезапно ее окликнули из дверей, она невольно дернулась. Только по имени ее звал лишь один человек в замке. Взволнованно повернувшись, ведьма увидела, что Оскар крайне разозлился.

— В-в чем дело?.. — спросила она.

— Ты чем-то зачаровала свою песню, да?

— Она и до тебя дошла?! — ошарашенно воскликнула она.

— Похоже. А я ему тарелку сладостей передала, — горько произнесла Памира.

Ведьма лишилась дара речи.

— Мне плохо, — пожаловался Оскар.

— Прости… — ответила ведьма, повесив голову.

Тинаша сняла проклятие. Арс растянулся на столе, сетуя на изжогу. Оскар поглощал крепкий чай. Его тошнило: он в жизни не ел столько сладкого. Мередина, однако, оказалась поустойчивее — ее чай был обычным.

Оскар мрачно посмотрел на Тинашу.

— Другого никого в замке не нашла, чтобы попеть?

— Оно через полчаса бы снялось… Ай-ай-ай! — воскликнула она.

Вдавив кулаки в виски Тинаши, Оскар сердито посмотрел на других магов. Все они, получив выговор, виновато склонили головы.

— Так обрадовался редкой возможности услышать твое пение, а ты все за свое.

— Я подумала, живой пример было бы легче воспринять… — ответила Тинаша.

Оскар заподозрил неладное, когда она ни с того ни с сего запела, но он и подумать не мог, что причина окажется настолько ужасной. Еще и магию вложила в песню — сразу вспоминалась та, которая доводила всех до самоубийств. Оскару пришло на ум кое-что с того случая:

— Ты говорила, что, если голос великолепный, управлять чувствами людей можно и без магии?

— И что, если песня написана для этого, да. Но так редко бывает, — дополнила Тинаша.

— А ты поешь странно хорошо, — уличил ее Оскар.

— Когда-то этим зарабатывала, — прояснила она.

Все удивились. Никто не ожидал, что в жизни Тинаши был такой эпизод. До тринадцати лет ее готовили к восхождению на престол в замке Тульдара, а после она стала ведьмой. Оскар вдруг осознал, что не представлял, как скоро она перебралась в башню. Он с сомнением посмотрел на Тинашу. Та поморщилась.

— Первый век после того, как стала ведьмой, я много чем занималась. Я не привыкла жить одна, но людей тогда ненавидела, поэтому проводила время за тем, для чего не требовалось общаться.

— То есть за пением, — заключил Оскар.

— Покинув империю, я стала своего рода авантюристкой, обучилась фехтованию. Хорошо же пробовать всякое разное. 

Тинаша безмятежно улыбнулась. Было невообразимо, что когда-то она презирала людей. Хотя, учитывая, что привело к ее становлению ведьмой, подобные чувства возникли бы практически неизбежно.

Она, с детства росшая в королевском замке Тульдар, ничего не ведавшая о том, что происходило за его стенами, вдруг потеряла все и осталась одна в этом мире. Через что же Тинаша до сих пор прошла? Задумавшись о четырех столетиях невзгод ведьмы, Оскар невольно погладил ее по голове, и та счастливо зажмурилась.

Оскар не считал, что когда-то поймет, что она преодолела. С его стороны это было бы слишком заносчиво. 

Тинаша, прошедшая свой путь, сейчас стояла здесь.

Осознав, что все ее жалели, ведьма поспешила развеять беспокойство:

— Ой, да не надумывайте ничего такого. Я довольно буйной была.

— Ты? Буйной? — спросил Оскар.

— Ну… да… — с нерешительной улыбкой кивнула Тинаша.

Обычно ведьмы легко поддавались настроению и сеяли бедствия, но Тинаша была не из таких. Оскар, разместив подбородок на ладони, устремил на нее взор.

— Говоришь так, будто сама спела парочку песен.

— … 

— Ты же не хочешь сказать…

— Нет… ну… м-м-м… — уклончиво произнесла Тинаша.

Под всеобщими взглядами она отхлебнула чай и прижала к виску палец.

— Если совсем честно, в почти всех случаях с проклятыми песнями после падения Тульдара виновата я. Вот, вероятно, вам и предел, на который способна эта магия.

— Чего?..

Все ошеломленно замолкли. Даже у Оскара не было слов.

Упомянутые случаи в своем большинстве были древними тайнами истории. В ходе одного город в Кантоне поднялся в воздух и перелетел в другое место. В другой раз члены многочисленной банды при подготовке к очередному набегу вдруг накинулись с оружием друг на друга. И про каждый очевидцы утверждали одно и то же: что слышали, как поет девушка. Так и пришли к выводу, что произошло все это из-за проклятых песен.

Раскрыв, что за всем стояла она, Тинаша неловко отпила чай. Оскар раздраженно уставился на нее.

— И чего ты тогда вытворяла?..

— Я была молодой. Не умела сдерживаться, — объяснила ведьма.

— Так и не научилась, — выпалил Оскар в ответ.

— Вообще-то сейчас я держу себя в руках! — возразила Тинаша, завершая разговор.

※※※

На заседании собрались министр внутренних дел Нессан, несколько других чиновников и верховный маг Куму. Они принесли годовые отчеты по крупным городам, чтобы сохранить их в архивах. 

Хоть новый король и только взошел на престол, обязанности отца передавались ему загодя, так что особых затруднений в управлении внутренними делами Фарсаса не возникало. Чиновники обвязали шнуром стопку отчетов и прервались.

Год заканчивался через месяц. Много же хлопот было в последнее время, но, казалось, все завершилось без значительных неприятностей. Пока чиновники спускались в архив, с их плеч спала гора.

— Осталось только, чтобы его величество наследником обзавелся — и вовсе заботам конец придет, — непринужденно отметил один из чиновников.

Нессан и Куму поморщились. Чтобы на то появилась хотя бы надежда, потребовалось пятнадцать лет. Проклятие ведьмы не позволяло продолжить королевский род Фарсаса, однако другая ведьма его сняла. Впрочем, знали об этом только несколько избранных.

— Если госпожа Тинаша согласится, за этим дело не станет.

— Прекраснейшей королевой за всю историю Фарсаса, наверное, будет.

— Но она ведьма. Нельзя ей позволять…

Это замечание положило конец беззаботной беседе. А прервал разговор не кто иной, как угрюмый чиновник — глава финансовых дел, Норман. Он был мужчиной, почти достигшим расцвета сил. С нескрываемым отвращением Норман огрызнулся:

— Есть и куда более подходящие супруги. И даже если вы шутили, не вижу ничего смешного в том, что ведьма становится королевой.

— Что же… Да, она ведьма, но ведь также и королева Тульдара, — спокойно подметил один из чиновников.

Тинаша по праву унаследовала престол процветавшей четыре столетия назад магической империи. Ей досталось многое, в частности — двенадцать таинственных духов. И благодаря обширным познаниям она могла пролить свет на то, что считалось утерянным. 

Но Норман непоколебимо продолжал:

— Королева? Ее империи уже давно не существует. И то, что она продолжает жить после разрушения своего удела, просто неподобающе.

— Нет, она…

Верховный маг Куму хотел было известить, в чем ошибался Норман, но осекся.

Зачем Тинаша так долго прожила на самом деле? Чтобы освободить связанные запретным проклятием при падении Тульдара души. И даже обладающей и не знающей себе равных по силе, Тинаше потребовалось четыре столетия, чтобы добиться своего. Сердце кровью обливалось при мысли о том, как она страдала в те времена. Но Куму не мог без разрешения разглашать ее обстоятельства.

И к тому же люди гнушались ведьм.

Столетние убеждения так просто не изменить. Если бы Куму рассказал Норману правду о Тинаше, тот мог и не поменять мнение в лучшую сторону.

Верховный маг, промолчав несколько секунд, вдруг заметил кого-то в тени у пересечения коридоров. Встретившись с ним взглядом, она неловко улыбнулась и поднесла палец к губам. Рядом с ней стоял маг, гневно смотрящий на обсуждавших госпожу.

— О… — пробормотал шедший рядом с Куму Нессан, завидев ее.

Все остановились, поняв, что ведьма слышала каждое слово из их разговора. Большинство чиновников пристыдились, но Норман оставался невозмутим.

— Если вы нас слышали, это все упрощает. Что же, признаете себя совратительницей, ведущей королевство к гибели?

— Совратительницей, ведущей королевство к гибели? Ничего подобного, — ответила Тинаша.

— Норман, это уже слишком.

Нессан было упрекнул его, но ведьма подняла руку, давая знак прекратить.

— Все в порядке. И не такое о себе слышала, уже привыкла. Не переживайте за меня, — сказала она.

— Но… — возразил Нессан.

Он явно колебался, и слово взял Норман.

— Пока его величество вами очарован, Фарсасу не видать королевы. Помнится, совсем недавно вы помешали переговорам о женитьбе с дочерью герцога Соаноса?

— Ах, вы об этом… Что же, да, прошу простить… — ошеломленно извинилась Тинаша.

— Рад, что вы осознаете. Вашему контракту, по-видимому, недолго осталось. Надеюсь, вы его надлежаще завершите.

Глаза Тинаши расширились в ответ на эту дерзость. Она поморщилась.

— Я могу стереть Оскару память.

— Госпожа Тинаша, в этом нет никакой… — возразил Куму.

Он побледнел от того, как обыденно ведьма это сказала. Ее предложение потрясло и остальных чиновников, кроме Нормана. Все прекрасно понимали, как король дорожил Тинашей. Оскара с рождения обременяли обязательства, от которых он не мог уклониться. И единственное, в чем он проявил свою прихоть, — он полюбил ее. Неужели он допустит, чтобы его и ее лишили, просто потому, что это противоречит долгу?

Заметив, как все поразились, Тинаша пожала плечами.

— Однако Оскар взбесится, если узнает. Нужно поосторожнее, он страшен в гневе… Не хочется его злить…

— Страшен? Вы, ведьма, его боитесь? Что за нелепость, — хмыкнул Норман. — К слову, значит, вы понимаете, каким порочным созданием являетесь. Отлично. Знайте свое место.

— Как ты смеешь…

— Памира, успокойся, — утихомирила ее ведьма, легонько хлопнув по плечу. — Он прав. В конце концов ведьмы — вестники бедствия. Для одного существа мы обладаем слишком могучей силой. Хорошо, что остались те, кто об этом помнит. Такова действительность: ведьм нужно презирать.

От ее самоуничижительной речи все чиновники, включая Нормана, оцепенели.

В течение девяти месяцев с поселения в замке Тинаша защищала Оскара и помогала с прочими делами. Но все же, несомненно, она сыграла главную роль и во множестве противоречивых случаев, таких как недавняя война. И, хоть она и относилась к Фарсасу дружественно, того же нельзя было сказать обо всех ведьмах: ведьма Тишины прокляла королевский род.

 Куму невольно вздохнул. Он почти забыл об этом, вероятно, потому что часто общался с Тинашей. Скорее всего, другие чиновники чувствовали то же самое. Тинаша одарила всех прекрасной, словно подлунный цветок, улыбкой и отправилась с Памирой прочь.

Все смотрели им вслед, и лишь взгляд Нормана полнился злобой.

※※※

— Оторвать бы ему поганый язык! — бесилась Памира, шипя от гнева.

Они с госпожой шли по коридору с выходившими на сады окнами.

— Успокойся, — настояла Тинаша.

Она горько улыбнулась. По правде, над ней надругивались и гораздо ужаснее за долгую жизнь. Норман еще повел себя относительно зрело… и его нападки были вполне ожидаемы.

Тинаша зачесала назад длинные пряди.

— Он верно сказал.

— Сами хоть с ним не соглашайтесь! — воскликнула Памира.

Снаружи начало смеркаться. Ведьма замерла и посмотрела на небо. Будто что-то вспомнив, она хлопнула в ладоши.

— Памира, давай подышим свежим воздухом.

— Чего?

Они тут же взмыли в небо. Глаза Памиры расширились от изумления. Она летела не сама: ведьма поднимала магией себя вместе с ней все выше и выше. Вскоре замок уменьшился настолько, что казался игрушечным. Вокруг него расстилался город.

Когда две девушки почти достигли облаков, Тинаша наконец остановилась.

— Понаблюдай за видом, расслабься, — беззаботно наставила ведьма.

Она зависла в воздухе, скрестив ноги.

Город простирался далеко под ними. Глядя на бескрайний пейзаж, Памира невольно застыла в страхе. Она и сама умела летать с помощью магии, но никогда не поднималась так высоко. К счастью, холода она не чувствовала и дышалось легко — Тинаша наложила вокруг них барьер.

Сделав несколько глубоких вдохов, Памира пришла в себя.

На западном горизонте понемногу проявлялась тусклая красная полоса. Палитра всех переливов — цвета понемногу сменялись, от багряного доходя до темно-синего, — изображала непередаваемо завораживающую картину.

Памира метнула взор на госпожу.

— Вы очень великодушны.

— Нет. Просто думаю, что мне лучше не забывать, кто я такая, — ответила Тинаша.

Она невинно улыбалась, словно маленькая девочка. Ее чистый взгляд казался таким мимолетным, что Памире представилось, будто все существо Тинаши было лишь наваждением. Она обеспокоилась, что, если отвернется, госпожи уже не будет.

— Госпожа Тинаша, вы правда так обойдетесь с его величеством? Измените его воспоминания?..

— Да, если потребуется. От воздействий на разум он не защищен.

— Но тогда он совсем о вас позабудет!

Ведьма четыре столетия жила наедине лишь с собственными мыслями.

Должно быть, когда она поселилась в замке, для нее впервые настала такая труднодостижимая спокойная пора. Король любовно одарил ею ведьму, но, если стереть ему память, Тинаша вновь станет одинока. Поэтому Памира противилась.

— Пусть он и забудет, я буду помнить. Все хорошо, — напевно прошептала Тинаша.

Она залучилась улыбкой.

— Я просто хочу, чтобы он жил обычной счастливой жизнью. Тогда и я буду счастлива.

— Госпожа Тинаша…

Ее взгляд сиял искренностью. Но желание блага Оскару, пусть даже он ее забудет, разумеется, никак нельзя было назвать романтической любовью.

Памира хотела кое-что сказать, но сдержалась. Она смотрела на милую госпожу. Встретившись с ней взглядом, Тинаша улыбнулась шире.

— Впрочем, он непременно исполнит свой долг как следует, даже если меня не будет. Он очень силен, уверен в себе и решителен. Я вот в отличие от него всегда… 

Тинаша замолкла, закрыв глаза.

Ведьма одиноко жила в башне.

Тинаша прощалась с каждым заключившим с ней контракт и вновь возвращалась в уединенную обитель. Никому другому не доводилось испытывать то одиночество, которое познала она.

Однако причина, по которой она так провела все эти годы, теперь исчезла. У Тинаши осталось одно призвание: служить королю защитницей. А спустя три месяца пропадет и оно.

Она жила до сих пор, даже искупив грехи прошлого.

Королева без трона устремила взор на северо-запад — на свою родину.

— Зачем я все еще живу?..

— Что вы такое говорите?!

От резкого восклика Тинаша слегка вздрогнула. Невольно вырвавшийся вопрос чуть не довел Памиру до слез. Тинаша поспешила ее утешить.

— П-прости.

— Что это за чушь такая?! Если уж вам так умереть хочется, так живите среди людей и встретьте свой конец с ними! Иного я не потерплю!

— Ты же шутишь…

Тинаша не знала, что сказать. Памира изо всех сил сдерживала плач.

Изначально Тинаша должна была стать королевой магической империи и кататься как сыр в масле. Почему же сейчас она задумалась о смерти? Разве она не заслужила толику радости за долгие годы страданий?

Памира подавила всхлип и посмотрела в глаза Тинаше.

— Позвольте себе быть счастливой… Вот чего я желаю вам.

Тихо ахнув, Тинаша обняла Памиру тонкими руками и прошептала ей на ухо.

— Я уже достаточно счастлива. Спасибо.

В ее пленительно прекрасном голосе слышалась печальная доброта.

 Ощущая тепло объятий ведьмы, Памира закрыла слезные глаза. Она больше всего на свете желала счастья госпоже, но ничего не добилась, и Тинаша успокаивала ее как ребенка. Это напомнило Памире о ее беспомощности по сравнению с госпожой и тем единственным, кто мог до нее достучаться.

Тем, кто был ей равен. Человеком, с которым она заключила контракт.

Когда Памира пришла в себя, Тинаша безмятежно улыбнулась. Выпустив слугу из объятий, ведьма указала вдаль.

— Смотри, какое небо красивое.

Небо окрасилось изумительным цветом — не особенно темным или светлым, а простым синим.

Пока Тинаша завороженно наблюдала, кое-что пришло ей на ум, и она достала из поясной сумки кристаллическую сферу. Она сотворила заклинание без произнесения и направила его на сферу.

— Что вы делаете? — полюбопытствовала Памира.

— Сохраняю цвет.

По мере их разговора сфера приняла тот же оттенок, что и небо. Всего полминуты — и в нее поместили целый закат. Памира пораженно ахнула.

Яркий сумеречный цвет — точно такой же, как и у глаз Оскара.

Тинаша поднесла небольшую сферу к лицу.

— Как же этот цвет прекрасен, — отметила она.

Ведьма вспомнила о первой встрече с Оскаром и обо всем, что последовало за ней.

Он несомненно ею дорожил.

Как маленькой девочкой.

Как женщиной.

Неслыханно, чтобы кто-то оберегал свою же защитницу. То, как естественно он это выставлял, даже пугало Тинашу.

Она смотрела на кристаллическую сферу.

— Полагаю, год и правда оказался достаточно долог…

Почему же, признавая это, у нее болела душа? 

Тинаша не знала. 

※※※

Вернувшись по завершении работы к себе в покои и переодевшись, Оскар услышал тихий стук в балконную дверь. Он ухмыльнулся. С его разрешения ведьма вошла.

Оскар повернулся. Он мгновенно осознал, что в Тинаше что-то изменилось, но не понимал, что именно. Она выглядела немного растерянно.

— Что-то случилось? — спросил он.

Тинаша озадаченно наклонила голову.

— Да ничего. Вот — держи подарок.

Оскар прокатил то, что она ему передала, по ладони. Внешне это была кристаллическая сфера, но суть крылась внутри. Верхнюю ее половину обволокло небо того же цвета, что и его глаза. Оскар приподнял сферу, чтобы рассмотреть получше.

— Просто небольшая безделушка. Небеса сегодня были необычайно красивыми, — объяснила Тинаша.

— И ты такие же изготовила?!

— Да.

— Меня не перестает удивлять, на сколько всяких чудес ты способна… Спасибо, — ответил он.

Оскар осторожно взялся за украшение и разместил его на прикроватном столике. Тинаша пристроилась на кровати рядом с королем. Потянув ее за волосы, Оскар спросил:

— Так все-таки, что-то случилось?

— Что? Нет, все в порядке. Почему ты спрашиваешь?

— Ты как-то не в себе.

— Все хорошо.

Ослепительно улыбнувшись, Тинаша увела руку за спину. Оскар рефлекторно схватил ее. Тинаша испугалась.

— Ч-что такое?

— Ты же пыталась что-то сотворить? Что за заклинание?

— А ты точно человек?.. — недовольно пробормотала Тинаша.

Она уступчиво подняла сжатую руку.

— Да так, просто. Подумала, что попробую одно воздействие на разум.

— Не очень понял. В следующий раз предупреждай.

Если бы речь шла о подруге Тинаши — ведьме Лукреции — этой скверной выходкой она бы над ним подшутила. Но у самой Тинаши должны были быть причины получше.

Судя по всему, отнесся он к этому спокойно. Тинаша, безрадостно улыбнувшись, кивнула. Ее взгляд показался Оскару каким-то необычно потерянным. Померещилось, быть может. 

Раньше, когда они были вместе, во взгляде этом мелькало нетерпеливое чувство долга — будто она что-то искала. Когда она перенаправила магические озера, оно исчезло, но лишь уступив место безнадежности и тревоге. Тинаша не потакала своим прихотям. Утратив цель, она словно зависла на перепутье.

Оскар провел кончиками пальцев по бледным щекам. Мысли чуть было не вырвались из уст, но он удержался. Он приблизился лицом к ней. Тинаша закрыла глаза, позволяя себя поцеловать, и, когда Оскар отстранился, ее щеки покрылись румянцем.

— Лучше не частить с этим…

— Я подумаю, — ответил Оскар.

Предложению ее он следовать явно не собирался. Тинаша рассерженно на него посмотрела. Она потянулась, подняв руки вверх, и произнесла:

— Я… Я беспокоюсь…

— О чем?

— О всяком… о жизни.

Оскар ожидал, что она так скажет. Он тут же невозмутимо ответил:

— Думаю, тебе нужно за меня выйти.

— Не собираюсь.

— Упрямая ты…

Тинаша прикрыла глаза руками. Возникало чувство, что этому тонкому телу не хватало опоры, она казалась совсем беззащитной. Оскар посмотрел на нее.

— Выходи за меня. Перестань быть ведьмой.

— Чего? И как я перестану? — спросила она.

— Возобнови старение.

Когда-нибудь Оскар собирался обсудить это с ней — узнать, не хотела ли она остаться с ним в замке и умереть вместе.

Он был неуклонен и донельзя серьезен.

Тинаша же, опустив руки, направила на него взгляд расширившихся от изумления глаз.

— Возобновить старение?..

Она и сама, независимо от желаний Оскара о свадьбе, подумывала об этом. Сейчас ее телу было девятнадцать. Когда контракт о защите Оскара закончился бы, она бы вновь запустила для себя ход времени, выбралась бы из башни и провела бы остаток дней в уединении. Чем-то ее такой конец привлекал.

Оскар вновь дотронулся до ее щеки.

— У тебя же еще десятилетия останутся, верно? Их хватит с лихвой. Раздели их со мной.

От его искренности Тинаша чуть не рассмеялась, думая, не напомнить ли, что упрямой здесь была не она одна.

— У тебя и правда странные предпочтения в женщинах.

— Помолчи. Ты очень для меня важна. Не принижайся.

Нахмурившись, Оскар еще раз ее поцеловал. Не открывая глаз, она усмехнулась.

— Быстро же просьба у тебя из головы вылетела.

— Я говорил лишь, что подумаю. Если тебе не нравится, просто скажи, — отрезал Оскар.

Тинаша медленно разомкнула глаза. Ресницы трепетали. Слова сорвались с губ прежде, чем она опомнилась:

— Полагаю, то, что я привыкла к твоим прикосновениям, что-то, да говорит. Ты много… для меня значишь.

Всего лишь сказав это вслух, Тинаша испытала интересное чувство груза этой правды… того, что она в самом деле так думала. Давно уже так считала про этого безрассудного упрямца. Оно настигло ее внезапно. Но кто бы ни спросил ее — она бы произнесла то же самое.

Тинаша подняла взгляд. Оскар был потрясен.

Не понимая, чему он так удивился, Тинаша провела тыльной стороной ладони по его щеке.

— Что-то не так?

— Да нет…

Больше Оскар не мог вымолвить ни слова. Он притянул невинно смотревшую на него ведьму к себе и начал осыпать поцелуями ее лоб, щеки, губы.

Все, чего он касался, охватывал жар.

Их души соединялись. Их разделяла лишь кожа.

Это было поистине бесценно… и в то же время печально, от того, что они не могли стать одним целым.

Тинаша ошеломилась, когда Оскар заключил ее в объятия. Но вместе с тем она ощутила, как успокаивающее тепло его тела переливалось ей и достигало дрожавшего сердца.

Он ужасно ее баловал.

Она не хотела этому поддаваться.

Нежное тепло Оскара понемногу прокладывало себе путь до самой глубины ее души. Там оно загорелось так ярко, что Тинаше стало трудно мыслить.

Уши, шея и ключица покрывались поцелуями.

Если она не сосредоточится, то потеряется в этом полностью. Сбивчиво выдыхая, она выдавила:

— Оскар… Нельзя.

— Почему? — спросил он, не поднимая взгляд.

Тепло от тех мест, которых он касался, растекалось по всему телу. Она уже не знала, соображала ли ясно. Ее сознание помутнело, и Оскар уложил безвольно обмякшую в его объятиях ведьму на кровать. Она потянулась, будто пытаясь дотронуться до синевы взиравших на нее глаз.

— «Почему»?.. Что значит «Почему»?.. — спросила Тинаша.

— Сама подумай.

Оскар незаинтересованно отмахнулся, но такова была правда.

Тинаше предстояло понять это самой. Она не могла ни у кого узнать ответ, лежавший в ее сердце.

Она жила так долго, никогда не любя и не ненавидя.

Казалось, что если она с кем-то сблизится, то ослабнет и не сможет жить дальше.

Нужно подумать.

Тинаша потянулась в некоем желании и кончиками пальцев дотронулась до волос Оскара.

Думай… 

Однако мысли уплывали под прикосновениями пальцев и губ, не успевая обретать форму. Она с головой погрузилась в тепло.

Нам нельзя… 

Ведьма слегка покачала головой, впрочем, молча. Она уже ничего не осознавала и чувствовала слабость.

Ничего не понимая, она всецело отдалась ему.

Каждый уголок запретной белоснежной кожи, которого касался Оскар, был таким гладким, что таял от ласки.

Король целовал веки, и она хрипло стонала. Каждый из стонов полнился ее чувствами. Он хотел лелеять каждую ее частичку — всю ее.

Ей стоило усвоить, что можно проводить дни безмятежно, а не гнаться сломя голову за какой-то целью. Просто счастливо жить вместе с другими — вместе с ним.

Присев, он посмотрел на нее. В темноте ее глаза трепетали.

— Оскар?..

По коже пробежали мурашки: ее голос был очень тихим и соблазнительным. Она просяще потянулась к нему. Оскар схватил ее руку и поцеловал кисть. Тело, все еще недосягаемое для его взора, горело огнем страсти. Проведя пальцами по самым чувствительным местам, он уткнулся ей в шею… и вдруг снаружи послышались шаги.

Раздался громкий стук в дверь.

— Ну что там стряслось?..

Звук нарушил их покой, и ведьма тотчас взяла себя в руки. Ему хотелось застонать. Он пытался было притянуть ее, но она по-кошачьи вывернулась и исчезла.

Мысленно досадуя на свою неудачливость, Оскар подошел к двери. Он открыл ее, и за ней показался Лазар.

— Если я убью тебя, без обид… — проворчал Оскар.

— Ч-чего?.. Ваше величество, нет, у нас неприятности! Демонические духи… огнедышащие… пробрались в замок!

— Какого черта?! — еще не до конца вникая в происходящее, воскликнул Оскар.

※※※

Она неосознанно телепортировалась к себе в покои.

Тинаша потрясенно смотрела на свои руки в темноте.

— Ч-что-то на меня не то нашло.

Ей была не свойственна такая нерешительность. Да, она тревожилась, но это же не повод. И прикосновения его ей не претили.

Она явно ощущала, что без ее ведома ее поглотило какое-то чувство. Сознание и тело таяли.

Тинаша зажала покрасневшие щеки руками… 

— А?

Вдруг она почувствовала необычное покалывание. Словно в просторы океана упала капля крови.

Выглянув из окна, Тинаша увидела, что небо прорезала алая лента. Пламя осветило тьму. В ночи летали огромные, намного большие птиц, тени — несомненно, некие демонические духи.

— Барьер…

Кто-то втайне проделал брешь в замковом барьере. Вот что это было за покалывание.

Тинаша переменилась. Из беззащитной девушки она вмиг стала собранной ведьмой.

Она нахмурилась, омрачив прекрасное лицо. Поправив растрепавшуюся одежду, Тинаша поднялась в воздух и телепортировалась. 

※※※

Обычно демонические духи не смогли бы проникнуть в замок Фарсас из-за поставленного защитницей короля, ведьмой, барьера. Только созданному в ходе войны семьдесят лет назад демоническому зверю удалось сквозь него пробраться. Поэтому нападение оказалось внезапным, и замок погряз в неразберихе.

В безоблачной вышине неба летали двухметровые создания.

На вид худощавых человекоподобных темношкурых духов с крыльями летучих мышей было около пятидесяти. Пикируя, они разбивали окна и пронзали когтями всех без разбора. Размещенные в садах солдаты непреклонно отстреливались, но несли потери. Когда один из сражавшихся пробегал по коридору, когти вынырнули из темноты, попав по руке.

Руку оторвало у плеча, и полилась кровь. Бедняга упал на пол, отчего находившаяся поблизости придворная дама воскликнула в ужасе:

— А-А-А-А-А-А!

Она выбежала в сады, однако там ее заметил другой дух. Он устремился к ней.

Но сверкающие когти не достигли плоти: удар меча рассек тело демонического духа надвое.

Уничтожив противника, Арс приказал офицерам:

— Разделитесь на отряды из не менее трех человек! Окружайте их со всех сторон, чтобы видеть все движения! И если больше не сможете сражаться, оставайтесь внутри!

Хотя царила ночь, небеса озаряли ярко-красные вспышки.

Арсу уже докладывали о разгоревшемся в задних пристройках замка пожаре. Разобраться с пожаром при нападении демонических духов было чуть ли не непосильно, но маги отправились его тушить.

Сейчас главным было избавиться от вторгшихся врагов.

Со стороны замковых ворот раздался очередной женский вопль.

Придворную даму с обернутой вокруг лица плотной тканью защищал стражник с мечом. Арс второпях достал кинжал и метко запустил его в духа. 

※※※

До Нормана, задержавшегося допоздна для сортировки записей в архиве, донесся шум от переполоха снаружи. Он поднял взгляд и, в замешательстве взяв светильник, открыл дверь архива.

Алое пламя поднималось, озаряя небо. Повсюду летало множество теней — демонических духов.

— Да что вообще творится?! — невольно выпалил он.

Тем самым он привлек внимание парочки духов, находившихся невдалеке. Духи направились к нему. От взгляда сияющих красных глаз он застыл.

Нужно войти, захлопнуть дверь.

Но ноги не слушались. Тело словно бы ему не подчинялось.

Он замер. Белые когти замахнулись на него.

Норман сглотнул, готовясь встретить свою участь.

Однако, на удивление, сегодня умереть ему было не суждено.

Тело демонического духа раздавило сокрушительной силой. Сзади с воздуха спустилась ведьма, одетая в черное.

Она направила руку на другого духа.

— Долой с глаз моих.

Слова несли в себе ее магию. Создание беззвучно обратилось в пыль и исчезло. Норман изумился, не понимая, что произошло.

Ведьма повернулась к нему.

— Ты цел?

— Э-э… да, я в порядке…

— Тогда заходи в архив. И сиди там, пока все не утихнет.

Голос был строгим, естественно повелевающим. Во взгляде темных глаз скрывалась неоспоримая сила, непоколебимая воля и безоговорочная власть. Король Нормана обладал теми же качествами. Норман впервые ощутил, что ведьма была королевой.

Не выдавая удивления, он поклонился — потому что сам так захотел:

— Прошу, сражайтесь изо всех сил… позаботьтесь о его величестве.

Она кивнула и исчезла. Норман удалился в архив, взмолившись, чтобы в замке все окончилось благополучно.

Тинаша чувствовала, что сквозь ее барьер каким-то образом просочились около сотни демонических духов.

Это было невиданное вторжение. Обычный бастион уже давно бы сровняли с землей.

Но Тинашу беспокоило не число врагов, а то, как их перенесли сквозь магическую защиту.

— И виновник ускользнет, если я промедлю…

Тинаша, паря в небесах над замком, выискивала среди духов их призывателя.

Несколько духов ее заметили и с диким ревом устремились к ней. Прищурившись, она вытянула правую руку. Из ладони вырвался вперед яркий световой шар.

Шар преобразовался в струю, обдавшую и развеявшую слетавшихся духов. Тут же Тинаша воскликнула:

— Сен! Карр! Мила! Нил! Кунай! Придите!

В ответ на ее призыв появились пятеро таинственных духов. 

— Уничтожьте духов. Без исключений. Вперед, — кратко повелела Тинаша.

Духи подтвердили получение приказа и исчезли, а ведьма, не теряя времени, начала произносить новое заклинание.

— Признай мою волю законом, преобразователь, спящий в земле и летящий в небе. Я управляю твоими водами и призываю тебя. Да проявишься ты, во всем подчиняясь моему приказу.

Содержавшаяся в воздухе влага собралась у правой ладони Тинаши. Проведя над ней левой рукой, ведьма усовершенствовала магическую структуру. Вода обратилась бесчисленными каплями, словно образовав в ладони ливень. Направив его в горящие задние пристройки замка, Тинаша устремилась по небу за призывателем.

※※※

Доан входил в число магов, которым поручили тушить пожар. По мере того, как он запускал заклинания в наступавших духов, его беспокойство нарастало. Огонь, казалось, совсем не угасал. Вероятно, все потому, что его разожгла магия. Вздымавшиеся языки пламени неестественно извивались.

— Плохо дело… Так он и на замок перекинуться может.

Это происшествие дало повод для раздумий, и Доан размышлял уже некоторое время. Вероятно, враг, хоть и был способен на столь масштабное нападение, не знал о Тинаше. Но что, если он учел ее присутствие?

Тогда неизвестно, где бы их противник мог допустить промашку. Доану и остальным нужно было как можно скорее прояснить текущее положение дел.

К сожалению, устранить пока не удалось ни одного очага.

Доан уже хотел было предложить магам объединить силы в одно мощное заклинание, как вдруг с неба стеной полился дождь. Капли создали барьер, и стихшие под ними всполохи продолжили мерцать теперь уже внутри тонкой пленки.

— Это… магия госпожи Тинаши. Она нас спасла.

С барьером ведьмы о распространении огня можно было не переживать. Вздохнув с облегчением, Доан приступил к сотворению еще одного заклинания, чтобы потушить пожар.

※※※

Выбравшись в замковый двор, Оскар и генерал Грэнфорт направились к воротам. Король уничтожал всех подбиравшихся к ним по пути демонических духов. Лазар передал приказ, чтобы все покинули замок, так что все, что оставалось, — разобраться с нападавшими.

Оскар убил двенадцать духов к тому времени, как они с генералом наконец достигли ворот. Впереди, на площади, показались Арс с подчиненными ему офицерами. Они были в разгаре тяжелой схватки. 

Заметив Оскара, Арс окликнул его.

— Ваше величество! Вы в порядке!

— Что за чертовщина творится?.. — проворчал Оскар.

Он с неимоверной силой вонзил Акашию в горло демонического духа, пикировавшего, намереваясь перерезать острыми когтями горло короля. Дух упал на землю. Даже умирая, он схватился за королевский меч. Оскар раздраженно попытался его вытащить, но другой дух не упустил возможность.

— Ой-ой.

Уклонившись вправо от острых когтей, Оскар схватил левой рукой духа за лапу и, казалось бы, легко, но на деле вложив ужасающую силу, расшиб его о землю. Дух застонал, и Оскар, выхватив Акашию, обезглавил его.

Тем временем Арс подбежал к королю.

— Ваше величество.

— Я в порядке, — ответил Оскар.

Он посмотрел в небо. Демонических духов заметно поубавилось. Создания с крыльями летучей мыши будто сражались против кого-то, причем, несомненно, терпели поражение. Грэнфорт подошел к Оскару и показал на парившую в ночи низкорослую девушку.

— Кто это там?

— Она… дух Тинаши.

Аловолосая девушка весело усмехалась, испуская магические атаки. Все до единого подчиненные ведьме таинственные духи были высшими демонами. Смотря на нее, а также заметив нескольких других призванных Тинашей духов, Оскар почувствовал небольшое облегчение.

— Раз она их призвала, остальное — дело времени. Арс, помоги раненым.

— Да, ваше величество.

Убедившись, что больше демонические духи к нему не летели, Оскар убрал Акашию в ножны. Их тела усеяли землю — похоже, вторжение подходило к концу. Понемногу подбегавшие маги приступали к лечению пострадавших.

Оскар подозвал нескольких командующих и приказал оценить обстановку. Когда они торопливо удалились, в небе показалась ведьма. Медленно спустившись, она подлетела к королю.

— Тинаша, ну как? — спросил Оскар.

— Пожар, похоже, потух. Я пыталась было найти призывателя, но следов он не оставил. Прости, — извинилась она.

— А он, должно быть, умел, раз скрылся от тебя.

— Как же стыдно… — признала Тинаша, виновато свесив голову.

Оскар поморщился.

— В любом случае, нам еще с последствиями разбираться. Прости, но ты не поможешь?

— Конечно, — ответила ведьма.

Приземлившись, она направилась к пострадавшим. Оскар посмотрел ей вслед и успокоился: выглядела она как обычно. Он боялся, что слишком настойчиво себя повел, и во время сражения они не встречались. Но теперь, вновь понаблюдав за ней, он уверился, что позже они смогут все решить между собой.

— Черт возьми, противник-то у нас не из легких. Неужто он просто устроил суматоху и сбежал? — пробормотал он.

Он использовал демонических духов, а значит, был могущественным магом. Но цель оставалась неизвестна. Оскар осмотрел тела духов, разбросанные по земле.

К счастью, почти никто не умер. Солдаты уносили пострадавших соратников, а вместе с ними шла придворная дама с обернутым тканью лицом. Все они направлялись в безопасное место в замок. Женщина очень волновалась и, проходя мимо короля, слегка запнулась. Король поддержал ее рукой.

Ткань упала на землю. Казалось, взгляд женщины пронзал Оскара насквозь.

Оскар узнал ее. Но ее не должно было здесь быть.

— Ты же…

Имени он так и не произнес. Оскар почувствовал легкий укол в левой руке. Он тут же невольно отдернул ее, но боль усилилась и стала более резкой.

Девушка удовлетворенно расхохоталась. Неестественный смех привлек внимание Арса и Тинаши, и те обернулись.

— Клара?! — воскликнула Тинаша.

Безумица впилась взглядом в ведьму, презрительно усмехаясь.

Король рухнул на землю на глазах Тинаши.

— ОСКАР!

Крик ведьмы пронесся в ночи. Тинаша рванула через двор и, не глядя на ликовавшую девушку, подлетела к Оскару.

— Почему?..

Магического барьера ничего не касалось. Почему же Оскар тогда упал? Воздействие на разум? Дотронувшись до бессознательного тела, Тинаша влила в него магию. Тепло быстро покидало его. Пульс слабел, Оскар бледнел. Было ясно, что долго он не протянет.

И все же. Никаких следов магии.

— Невозможно…

Тинаша покачала головой. От тревоги она оторопела, ей стало трудно дышать. Но, даже полностью растерявшись, она не желала сдаваться. В ушах по-прежнему звучал звонкий пронзительный хохот.

Клару должны были изгнать из королевства за то, что она пела убивающую людей песню. Но она стояла здесь, переодетая в придворную даму, и радостно лепетала ведьме:

— Может, и ты за ним последуешь, а?

Она кое-что показала Тинаше. Длинную серебряную иглу, один из концов которой потускнел и покрылся черным. Тинаша потеряла дар речи и перевела взор на Оскара — тем же цветом окрасилась его рука.

— Естественный яд…

Поэтому она и не нашла следов магии. Этот яд изготовили без единого заклинания.

Произвести этот яд было сложно, поэтому ныне пользовались им редко. И магия не могла обратить его действие.

На глазах Тинаши Оскар покрывался темными пятнами. Она опомнилась, уже творя новое заклинание. Ведьма вложила бледную руку короля в одну из своих, а другую свою уперла в его лоб.

— Признай мою волю законом, преобразователь, ось, вокруг коей оборачивается мир. Я отвергаю тебя. Застынь на месте. Я не дозволю тебе сдвинуться. Я отвергаю тебя. Отвергаю тебя. Отвергаю тебя…

На лбу Тинаши проступил пот. Она повторяла эти слова, будто молясь. Сотворенное заклинание замедлило течение времени в теле Оскара, и вместе с тем сдержало угасание жизни. Вот и все, что она смогла, — лишь отсрочить смерть.

— Я отвергаю тебя, отвергаю тебя…

Арс подбежал и сковал Клару. Та все еще безумно ухмылялась.

Тинаша продолжала отчаянно произносить заклинание.

※※※

Учитывая необычайность нападения и его масштаб, ущерб вышел сравнительно незначительным. Многие пострадали, но умерли меньше десятка, а сгорели лишь деревянные пристройки. Подвергнись такому любой другой форт — и все бы закончилось гораздо хуже.

Но на самом деле этим потери не ограничились.

Когда все рассказали прошлому королю, Кевину, тот тут же взволнованно примчался в покои сына. В столь поздний час там оставалось лишь несколько членов королевского совета, офицеров, да магов, участвовавших в отражении нападения.

Хозяин комнаты лежал на кровати. Рядом с ним на коленях сидела ведьма. Она, закрыв глаза, сжимала его руку и прикладывала к ней лоб — не шевелясь, словно кукла. Так же неподвижен был и сам лежащий.

Кевин осторожно подошел к ним и осмотрел сына. Оскар побледнел, и сердцебиения его отец не слышал.

— Что случилось?..

Ведьма подняла взгляд. Ее глаза безжизненно блестели.

— Я замедлила течение времени в теле. Больше ничего не смогла…

— Так он жив? — спросил бывший король.

— Да, но отравлен. Он умрет за считанные минуты, если я возобновлю временной ход.

Это известие потрясло Кевина. Арс пересказал ему остальное: об изгнанной из Фарсаса женщине, которой как-то помогли пробраться в замок и которая воспользовалась недостатком магического барьера, отравив Оскара иголкой.

— Что с ней? — спросил Кевин.

— Взята под стражу. Но она уже лишилась рассудка… — ответил Арс.

Кивнув, Кевин вновь обратился к ведьме.

— Вы можете вылечить яд?

Тинаша встретила взор Кевина, чуть было не разрыдавшись. Никто раньше не видел ее такой. Все еще раз ощутили, насколько тяжело было положение.

— Насчет яда… Я изучила острие иголки. Этот природный яд называют алькагия. Противоядия нет. Он существует только для убийств, — объяснила ведьма.

Кевин потерял дар речи.

Алькагия — так назывался цветок с бурыми лепестками. Из него извлекали одноименный яд.

Пресловутая смертоносная жидкость применялась еще с темных веков. Не выживал никто.

Осознав происходящее, прошлый король спросил:

— То есть так ему и придется вечно спать?

— Сколько угодно я поддерживать это не смогу. Время замедлено, не остановлено. Рано или поздно яд его настигнет, — произнесла ведьма, прикусив красную губу до крови.

Кевин потрясенно замолк. Ему оставалось лишь смотреть на бледное лицо сына.

— Розалия…

С губ сорвалось имя покойной супруги.

Тинаша вновь сомкнула глаза и крепко сжала руку Оскара.

Он, хоть и лежал рядом, в то же время никогда не казался таким далеким. Ей о стольком нужно было подумать, но она ни на чем не могла сосредоточиться.

Тинаша отчаянно желала хотя бы какую-нибудь ниточку, за которую можно было бы зацепиться.

Она подняла взгляд. Посреди покоев образовалось искажение.

Появившаяся там Ведьма Запретного Леса раздраженно воскликнула:

— Нечестно посылать за мной именно Сена!

— Прости, — извинилась Тинаша.

Почувствовав по голосу подруги, что что-то не так, Лукреция осмотрелась. Она заметила, что опечалились. Наконец, она перевела взгляд на Тинашу и спавшего в кровати мужчину. Подойдя к ним, Лукреция оглядела лицо Оскара.

— Что с ним?.. Ты замедлила для него время?

— Да.

Лукреция перевела взор на левую руку короля, которую держала Тинаша. Увидев зловещие поражения на ней, она нахмурилась.

— Алькагия?

— Да, — подтвердила Тинаша.

Лукреция нахмурилась еще сильнее.

— Ему не помочь. И чего ты пытаешься добиться замедлением времени?

Эти бессердечные слова исходили от ведьмы, славившейся выдающимися навыками по изготовлению зелий. Все пораженно уставились на короля, которому вскоре предстояло встретить неминуемую кончину.

Тинаша, однако, упрямо заявила:

— Не говори так, будто все потеряно. Я собираюсь это исправить.

Лукреция раздраженно посмотрела на нее:

— Как?

— Изготовлю кровяную сыворотку.

Такое предложение удивило даже Лукрецию.

Сыворотки против алькагии не существовало.

Всем, знавшим о темной странице истории материка, это было очевидно. Масло, полученное из цветка алькагии, веками вселяло ужас как смертоносный, неизлечимый яд. Отчасти поэтому и поговаривали что-то вроде: «Время не обратить вспять».

Ведьма Запретного Леса нахмурилась.

— Чего? Этот яд сродни самой смерти. Как ты собралась добывать сыворотку?

— В своем теле. Я уже остановила время, и магической силы у меня вдоволь. День продержаться смогу, а за это время магией сотворю антитела.

Все ошеломленно уставились на ведьму с разными чувствами. В помещении засиял крошечный лучик надежды.

Впрочем, Лукреция испытывала явно не надежду. Прекрасные черты исказились в ярости. Глубоко вдохнув, она громогласно выпалила:

— Ты совсем свихнулась?! Это тебе не магическое зелье! Даже если создашь сыворотку, умрешь сама! Ты не сможешь творить магию из-за боли, а если приглушишь боль, вместе с ней и чувства…

Она оглушительно, разгневанно ревела. Все вокруг, кроме Тинаши, застыли от этого крика, а также побледнели, осознавая, насколько опасной была затея.

Но сама ведьма не колебалась.

— Потому я тебя о помощи и прошу. А еще к боли я привыкла, — спокойно ответила она.

Она подняла взгляд. Во мраке бездны ее глаз засиял свет. Лукреция, заметив это, вздрогнула.

— Не желаю.

— Прошу…

— Нет! Что с тобой? Ты ополоумела? С ума сойти! Прекрати сейчас же, найди себе другого! — воскликнула Лукреция.

— Прошу, — повторила Тинаша.

Очевидно, она не собиралась отступать. Черты лица Лукреции вновь раздраженно скривились. Она крепко схватила Тинашу за плечи и направила на нее сердитый взор янтарно-желтых глаз.

Две ведьмы смотрели друг на друга.

В противостоянии их сил воли переполнявшие их чувства передавались между ними.

Наконец Лукреция спокойно спросила:

— И стоит он того, чтобы ты подвергала опасности свою жизнь?

— Стоит, — незамедлительно ответила Тинаша.

Она уже решилась всем сердцем.

Ведьма Лазурной Луны вымученно улыбнулась.

Лукреция издала глубокий вздох.

Она вновь осмотрела покои и, указав на Сильвию и Памиру, приказала:

— Вы двое нам поможете.

Кивнув, две девушки подбежали к ней. Двое других магов, Кав и Ренар, подняли руки.

— Я тоже помогу, — сказал Кав.

— И я, — присоединился Ренар.

— Мужчинам нельзя, — наотрез отказала Лукреция.

Их глаза расширились. Тинаша, поморщившись, встала:

— Все будет в порядке. Доверьтесь нам.

Она обернулась, провела рукой по щеке Оскара и, нежно взглянув, поцеловала в лоб.

На прикроватном столике она увидела подаренную ею кристаллическую сферу, сиявшую тем же цветом, что и его теперь уже закрытые глаза.

※※※

Девушки-маги перебрались в покои Тинаши. Там она сняла с себя всю одежду.

Полностью обнажившись, она поставила посередине покоев стул и села на него. Лукреция тем временем создала вокруг него магический круг, по противоположные стороны которого встали Сильвия и Памира.

— Такое раньше никто не пробовал, неизвестно, сколько это займет. Возможно, ты умрешь прежде, чем у тебя получится, — предупредила Лукреция.

— Да, выносливости у меня никакой. Впрочем, есть безграничный запас магической силы.

Услышав такой легкомысленный ответ, Памира побледнела. Не виси жизнь короля на волоске, она бы остановила госпожу.

Тинаша глубоко вздохнула. Она волновалась. Все определится сейчас — спасет она Оскара или нет.

И все же ее вела странная решимость. Может, так себя и ощущали гости ее башни?

— Высокомерно это я провозгласила, что башня с испытаниями исполняет желания… — пробормотала она.

Многие считали, что сильнейшей на материке ведьме было подвластно все. Но на деле для спасения этого человека она могла лишь отдать свою жизнь взамен.

Будучи при этом переполненной отчаянием и трепетом, как и любой другой на ее месте.

Но ей было все равно.

Теперь пришла пора Тинаше пройти испытание — вступить в борьбу с самой судьбой.

Осмотрев собственное тело, она слабо улыбнулась.

— Знала бы, тренировалась бы больше.

— Мышечная масса тут не помогла бы. Главное, не теряй ясности ума. Я наложила барьер, но если ты перестанешь управлять магией, нам придется несладко, — сказала Лукреция.

— Учту, — ответила Тинаша.

Они завершили приготовления. Лукреция встала перед Тинашей, держа в руках склянку с отравленной алькагией иглой. Взглянув на белоснежную кожу подруги, она нахмурилась: там красовалась красная отметина.

— Это еще что?

— А? — переспросила Тинаша.

Она не видела, куда указывала Лукреция, и не понимала, что подруга имела в виду. Лукреция бросила раздраженный взгляд.

— Ну да неважно…

Выдохнув, Тинаша произнесла короткое заклинание. Она привязала себя к стулу, чтобы не дергаться из-за боли, а затем направила взор на Лукрецию.

— Если умру, закончи заклинание.

— Хорошо.

— И сотри все его воспоминания обо мне.

— Не стану. Умрешь, и он у меня вечно будет об этом помнить, — едко произнесла Лукреция.

Тинаша поморщилась. Длинные ресницы затрепетали, и она предалась собственным мыслям.

Откуда она знала, что выживет? Было ли хоть что-то, чтобы убедиться, что яд ее не убьет?

Она не намеревалась умирать. Не хотела, чтобы ее смерть случилась из-за Оскара.

Тогда все было в порядке.

Она не умрет.

Тинаша глубоко и протяженно вздохнула.

Звуки отдалились.

Сознание прояснилось.

Так же было и когда она выступила против Ланака. Она знала: в эти минуты она сильна.

Сомнения исчезли. Они уступили место непоколебимой уверенности.

— Прошу, приступай.

Тинаша улыбнулась и закрыла глаза.

Она пыталась изменить действительность своей силой воли.

И сил, чтобы отринуть судьбу, у нее хватит.

Так началось испытание двух ведьм. 

Стараешься и стараешься, а сблизиться с другим человеком не получается.

Поэтому ты сокращаешь расстояние, вдвое.

Затем еще вдвое.

Медленно, подпитываемый безудержным стремлением, ты приближаешься и приближаешься.

Постепенно, все ближе, пытаясь полностью разорвать это короткое неумолимое расстояние между вами.

И печалишься, что, как бы ни хотелось, оно не поддается.

Наверное, это и называют любовью.

※※※

Оскар очнулся, лежа на кровати под взглядами множества людей.

Он озадаченно присел. Тупая боль прожгла левую руку.

Однако он не увидел раны или следа повреждения. Лазар подбежал к нему и придержал короля.

— Ваше величество, не перенапрягайтесь.

— Что происходит? Что случилось? — спросил Оскар.

— Вы были в тяжелом состоянии. Мы так переживали, — ответил Лазар.

Оскар осмотрелся. Как Лазар и сказал, все присутствовавшие взирали на него беспокойно. Ближе всех к двери стояла Сильвия, глаза которой покраснели и опухли от слез. Оскар нахмурился.

— Настолько тяжелым? Правда? Ничего не помню… 

Произнося это, он осознал, что здесь не хватало кого-то, кто всегда был рядом. Вот только он не понимал, кого. Он прикрыл ладонью лицо.

— Полный кавардак в голове.

— Все потому, что вы только очнулись, — ответил Лазар.

Ему снился какой-то яркий сон. Оскар пытался вспомнить, но, к его недовольству, сон ускользал из памяти.

Король слегка покачал головой. Похоже, ему так и не удастся вернуть потерянные воспоминания. Встав на колено, Лазар осмотрел его.

— Хотите подкрепиться? Или еще немного поспите?

— Что же, мне работать нужно, — заявил Оскар.

— Ваш отец взял это на себя.

— Правда? Необычно для него, — отметил Оскар.

Насколько же ему было плохо, если отец, как правило не покидавший заднее крыло замка, заботился о его обязанностях?

Оскар напрягал голову, но ничего о том, что случилось перед потерей сознания, не вспомнил. Лишь ощутил, что очень устал.

— Тогда, думаю, еще немного отдохну… Извините.

— Разумеется. Мы сейчас же уйдем… Если что-то потребуется, зовите меня, — ответил Лазар.

Поклонившись, слуга вышел.

Оскар лег на спину, но, вероятно, в беспамятстве он пробыл слишком долго: вновь заснуть не получалось. Ему так и не давали покоя утерянные воспоминания. Он сел на кровати.

— Что же произошло?..

О себе он помнил. А также о Лазаре, отце, ближнем круге советников и служащих.

Еще он вспомнил длинную легендарную историю Фарсаса и о передавашемся поколениями правителей королевском мече. Он был наследным принцем королевства. В детстве его прокляла Ведьма Тишины, но затем он взобрался на башню, к Ведьме Лазурной Луны, которая разрушила проклятие. Затем развязалась война с недавно образовавшимся Кускулом, но Оскар взошел на трон без особых помех. Он не чувствовал себя несчастным, не оставалось никаких незавершенных дел. Конечно, работа иногда казалась такой тяжелой, что нельзя было и продохнуть, но в этом и состоял его долг от рождения. Его ни с кем не разделишь, он приготовился так всю жизнь прожить.

Но все же он ощущал, что потерял важную частицу своей личности.

С пробуждения его охватывало смутное беспокойство. Он осмотрелся, пытаясь нащупать, с чем оно могло быть связано.

Взгляд зацепился за маленькую кристаллическую сферу на прикроватном столике. Видимо, когда-то положили. Почему-то она была синей, он не понимал ее предназначение. Внутри запечатлелось сумеречное небо.

— Что же это такое?..

Любопытствуя, когда у него появилась эта вещица, Оскар встал.

Когда он вышел из покоев, стражники потрясенно уставились на него.

— Ваше величество, что случилось?

— Все в порядке. Хочу прогуляться по замку. Один, — заявил Оскар.

Стражники тревожились за него. Их король все-таки еще не поправился. Но, если он настаивал, что ему не нужно было сопровождение, возражать они права не имели.

Оскар удалился и в одиночестве побрел вдоль по коридору.

Замок он знал как свои пять пальцев, но он ощущался пустым и мрачным. Голубое небо за окном почему-то казалось слишком ясным. Оскар шел, перекатывая в руке кристаллическую сферу.

Он все никак не мог вспомнить. До воспоминаний было рукой подать, и все же они ускользали.

Это продолжало его терзать. Вдруг он заметил кое-кого на повороте коридора и замедлился.

Чиновник по имени Норман нес стопку документов. Когда он увидел короля, его глаза расширились от удивления, но затем он поклонился, стараясь не врезаться в угол. Оскар кивнул и собрался было пройти мимо… но спросил:

— Норман, ты не знаешь, что со мной было до потери сознания?

— А? — в замешательстве переспросил Норман.

Оскар тут же себя одернул. Да, служил Норман в замке уже давно, но его-то зачем спрашивать? Откуда возникало чувство, что Лазар и прочие его обманывали?

— Да так, не бери в голову, — отмахнулся Оскар.

Покачав головой, он пошел было прочь. Но сзади донесся вежливый вопрос Нормана:

— Ваше величество, вы уже определились с королевой?

— С королевой?

Почему он сейчас этим интересовался? Оскар повернулся, а Норман довольно серьезно продолжил:

— Пора бы уже озаботиться наследником. Стоит выбрать кого-нибудь подходящего.

— Подходящего в чем?..

Голова Оскара уже стучала. Дыра в сердце болела. Он ощущал тепло от кристаллической сферы в руках.

Оскар потер виски.

Он никогда не размышлял о выборе королевы.

И выбора-то не было из-за проклятия, а когда его сняли… да тоже не задумывался.

Но он не забыл о женитьбе. Разумеется, ведь в этом состоял его долг.

Просто как-то не угораздило уделить этому внимание.

— Тинаша…

Оскар ошеломился. Это имя вырвалось само собой.

Как он о ней забыл?

О самой любимой во всей его жизни, незаменимой девушке. Он хотел быть рядом с ней даже наперекор всем вокруг.

— Оскар, хватит этих безрассудств.

Король обернулся. Ему послышался ее нежный голос. Но нет — никого там не было.

Прекрасная, чувственная, одинокая ведьма.

С ней все, что его гнело, исчезало. Где бы он ни был, он даже радовался возложенным на него обязанностям. Такая у нее была способность, с ее настроем он невольно чувствовал себя свободнее.

Оскар зачесал волосы, обнажив вспотевший лоб.

— Почему я о ней забыл?..

— Я очень рад, если вы кого-то себе нашли. Однако не перенапрягайтесь. Вас закончили лечить, но восстановились вы еще не полностью, — предупредил Норман.

Поклонившись, он удалился.

Оскар вновь остался один. Он поднес кристаллическую сферу к глазам. Содержавшееся внутри яркое сумеречное небо Тинаша сотворила своей магией. Тогда она была с ним.

— Нгх…

Внезапно боль пронзила левую руку. Оскар взялся за сферу покрепче. Он вспомнил эту боль. Окутавшая воспоминания завеса развеялась.

И, когда все эти запечатанные воспоминания нахлынули, Оскар наконец осознал, почему ему казалось, что здесь что-то было определенно не так.

Король побежал по замку до покоев ведьмы. Вокруг ее двери поставили барьер. Вход зачаровывала скрывающая магия.

Зачем прятать комнату?

Все больше загадок. Оскар лишь заключил, что кто-то в замке пытался стереть у него из головы все следы существования Тинаши. Он пытался представить, почему, но в голову лезло лишь самое худшее, так что, отбросив эти мысли, он решил заняться барьером. 

Акашию, легко развеявшего бы зачарование, Оскар не взял. Но, вернувшись, король бы потерял время, а этого он не хотел. Глядя на искусно сотворенную магическую структуру, он потянулся к ядру.

Я могу это разрушить.

Он был уверен.

Но не успел он коснуться магической структуры, как барьер исчез и дверь проявилась.

Оскар распахнул ее и вошел внутрь. Ведьма Запретного Леса, недовольно скрестив руки, посмотрела на него.

— Знаешь ли, я подменила твои воспоминания не чтобы ты сюда приволочился. Ты что творишь? Мало того, еще в придачу и барьер мой пытался развеять! Хоть немного головой думай.

— Где Тинаша?

Лукреция нарочито громко вздохнула и дернула подбородком, указывая вглубь помещения. Ведьма неподвижно лежала на кровати.

Подходя к ней, Оскар осознал, как сильно волновался.

Он боялся спросить или взглянуть, но должен был узнать.

Приблизившись к изголовью кровати, он всмотрелся в ее лицо. Оно ужасно побледнело. Оскар в страхе дотронулся до щеки и почувствовал легкий холодок ее кожи.

— Она жива?

— Я бы не стала хранить здесь труп, — ядовито огрызнулась Лукреция.

Оскар едва не рухнул на пол от облегчения.

Ведьма продолжила, еще более возмущенно:

— Я еще считала-то, спокойнее ей станет, если мужчина у нее появится. Подстрекала ее все, и вот к чему мы пришли. Только хуже сделалось. Почему ты сейчас еле жива? Нельзя так беспечно к своей жизни относиться. Это уже совсем ни в какую. Я далеко не в восторге.

— Прости, — извинился Оскар, не сводя глаз с Тинаши.

Ему стоило понести ответственность за свое мягкосердечие.

Как же глупо было щадить Клару. Он просто не хотел, чтобы грех ее смерти лежал на Тинаше.

А в итоге аукнулось это не только ему, но и самой Тинаше. Это был полностью его провал.

 Оскар провел пальцами по слегка потускневшим черным прядям. Уже в который раз ведьма изводила себя до потери сознания. От сражения с демоническим зверем до битвы с Иритирдией — он всегда беспокоился, желая, чтобы она подала какой-то знак жизни.

Да, Тинаша была непревзойденно сильна, но она всегда думала о себе в последнюю очередь. Она совсем не считалась с собственными желаниями, отчего Оскару и хотелось ее защищать.

К сожалению, сейчас он допустил ошибку. Оскар не знал, что произошло, но из поведения Лукреции было очевидно: в том, что Тинаша бессознательно лежала, повинен именно он.

На лице изобразилось глубокое сожаление. Оскар провел по ее коже, пытаясь найти утешение. Дойдя пальцами до стройной шеи, он заметил кое-что странное.

Часть кожи, слегка выступавшая из-за покрывала, была коричневатой.

Немного поколебавшись, Оскар схватился за покрывало. Сзади донесся усмиряющий голос:

— Угомонись.

— Мне нужно знать.

— Ни одна женщина такое не хотела бы показывать. Остановись.

— Там… раны, которые я навлек, верно?

Лукреция промолчала. Посчитав это разрешением, Оскар оттянул покрывало.

Она лежала полностью обнаженной. Оскар ахнул.

Но не просто от того, что увидел ее тело. Всю ее покрывали рубцы и волдыри.

Очаровательную белоснежную кожу Тинаши было почти не узнать — она целыми участками побледнела и затвердела. 

Словно всю ее изжарили и изранили. Оскар, ужаснувшись, потерял дар речи. 

Лукреция горько произнесла:

— Алькагия истерзала все тело. Поразительно, что она вообще выжила. Я считала, что она не сможет вынести боль и сохранить рассудок, но Тинаша продержалась. Читала заклинание до самого конца.

— Ты сможешь ее исцелить? — спросил Оскар.

— Займусь этим, когда ее магия чуть восстановится. Пока не могу. От использования своего тела для кровяной сыворотки от ее магии одни ошметки остались, — объяснила Лукреция.

Король, хоть и немного, но почувствовал облегчение. Он легонько дотронулся до поврежденной кожи на груди Тинаши. 

Она была жесткой, шершавой. Оскар приуныл, но вместе с тем ощутил необычайную нежность. Его наполняли противоречивые чувства. Тепло, нахлынувшее на сердце, едва не довело короля до слез.

Лукреция отвесила бы ему пощечину, произнеси он это вслух. Он знал: он был отвратителен.

Но он почувствовал, что это стало долгожданным доказательством: Тинаша его любила. В нем одновременно поселились горечь сожаления и головокружительное удовольствие.

Продолжение следует...