— Полностью так и не избавились.

Лукреция вздохнула. Она стояла за Тинашей в просторной отделанной белым камнем ванной.

Тинаша мыла голову, сидя на банной скамье, а на ее спине красовалась светло-коричневая отметина с ладошку младенца. Когда она восстановила магию и очнулась, ведьмы вдвоем очистили кожу от следов алькагии. Но одно место так и не поддалось, пусть само тело они и исцелили.

Лукреция нахмурилась, видя, как отметина уродовала белоснежную кожу Тинаши:

— Позже изготовлю сыворотку, чтобы она стала менее заметной.

— Меня она не заботит, правда. В конце концов там ее никому не видно. Спасибо, — ответила Тинаша.

— Тебе нужно что-то с ней сделать! Хотя… полагаю, одного парня, что ее увидит, это научит уму-разуму, — поразмыслила Лукреция.

— Да зачем кому-то туда смотреть? Я даже сама ее не вижу.

— … 

Тихо вздохнув, Лукреция отвернулась и погрузилась в глубокую ванну.

Они находились не в примыкающей к покоям Тинаши ванной комнате, а в огромном банном зале замка Фарсас. Пар струился до высоких потолков обширного помещения, сделанного из фарфора и белого камня. В настолько объемной ванной даже можно было плавать. 

Обычно там мылись только члены королевского рода, но сейчас ее заняли две ведьмы.

Лукреция развлекалась, пуская под водой пузырьки и наблюдая за поглощенной расчесыванием длинных черных локонов в душевой части Тинашей. Она беззаботно произнесла:

— Сколько же я тебя знаю, и ты до сих пор не перестаешь удивлять.

Уголки красных губ Ведьмы Лазурной Луны приподнялись. Рассмеявшись, она произнесла.

— Спасибо.

※※※

Приняв ванну, Лукреция вернулась в свой лесной домик.

Тинаша же, попрощавшись с подругой, телепортировалась в покои и начала сушить волосы перед туалетным зеркалом. Памира заметила, что та вернулась, и вошла помочь.

— Госпожа Тинаша, его величество пожелал с вами встретиться, когда вы будете готовы, — уведомила она.

— Хорошо, — ответила Тинаша.

Она покачивалась: ее немного клонило в сон.

Оскар пришел повидаться с ней, когда она только очнулась, но Лукреция выпроводила его с криком: «Ей нужен покой!». Поэтому им только сейчас удастся переговорить с нападения на замок.

— Чего изволите надеть? Госпожа Лукреция оставила много нарядов, — отметила Памира.

— Вот не хватало мне только пойти в том, что подобрала эта извращенка, — возразила Тинаша.

Памира слабо улыбнулась. Ведьма вздохнула. Несомненно, Лукреция приготовила ей одежду, лишь чтобы выбесить. Она всегда оказывалась чересчур вызывающей.

Выбрав белое шелковое платье для госпожи, Памира кропотливо подыскала оставшиеся части наряда под него. Она тщательно зачесала назад длинные черные волосы Тинаши и вплела белый шелковый цветок рядом с левым ухом. Щеки и губы ведьмы были слегка бледны, поэтому Памира нанесла неброский макияж, придающий им цвет. Тинаша чувствовала себя вяло и позволяла ей делать все, что вздумается.

Завершив приготовления, ведьма телепортировалась и очутилась перед дверью в кабинет. Она постучалась и вошла.

Оскар находился внутри, но также с ним присутствовали верховный маг Куму и несколько чиновников. Всех их заворожил облик ведьмы в белом платье. Брови короля приподнялись.

— Ты чего это? Отдыхала бы, я бы тебя навестил.

— Мне несложно, я телепортировалась. Я помешала?

— Нет, нисколько.

Оскар дал ей знак подойти. Когда она приблизилась, он усадил ее на колено. Осмотрев ту часть белоснежной кожи, что была на виду, и убедившись, что она зажила, Оскар поцеловал Тинашу в лоб.

Чиновники, видя, что король обращался с ведьмой так нежно, словно она бы в любой миг разбилась, переглянулись. Они не понимали, нужно ли было уйти. Куму, почувствовав себя неловко, увел их. Когда Оскар и Тинаша остались одни, ведьма рассерженно посмотрела на короля.

— Так и знала, что помешала.

— Все в порядке. Что важнее, позже тебе бы раздеться.

— Зачем? — возразила она.

— Чтобы я удостоверился, что ты полностью исцелилась.

— Я полностью исцелилась! — воскликнула Тинаша.

Она сжала ладони в кулаки и вдавила ими в виски Оскара. Это, похоже, боли ему совсем не причинило. 

— Просто позволь мне посмотреть. Это не повредит, — спокойно настоял он.

— Навредит. Моему настроению, — выпалила ведьма.

Он попытался схватить ее, но она вывернулась и взлетела.

В ответ на его выходки она вела себя как всегда. У Оскара закрались подозрения. Он-то думал, что кое-что уже не подлежит сомнению, однако…

— Кто я для тебя?

Он задал самый обычный вопрос. Ведьма, нахмурившись, сухо ответила.

— Держатель договора.

Оскар рухнул на стол.

Он отчасти этого и ожидал, но, когда услышал на самом деле, его охватила волна изнеможения. Это уже была не просто усталость. Из него вырывались беспомощные смешки.

Тинаша бросила непонимающий взор на развалившегося на столе и хихикающего про себя короля. Она опустилась ниже и провела пальцами вдоль его волос.

— Причем важный для меня.

— О, правда что ли?

Оскар рассмеялся громче. Тинаша слегка нахмурилась, не соображая, неужели он двинулся умом из-за яда. Она столько была с ним, но так и не знала, отчего он мог расхохотаться.

— В чем дело?.. — осторожно спросила она.

— Ни в чем, просто… Мне бы хотелось, чтобы ты, может, побольше над всем этим поразмыслила. Ладно? — ответил Оскар.

Усмехнувшись, он вытер слезы и посмотрел на нее. Ведьма в замешательстве наклонила голову.

Ей и правда было над чем поразмыслить. Над тем, что тогда казалось важным, но после суматохи и трех бессознательных дней совсем вылетело из головы. Оставив Оскара работать, Тинаша вышла из кабинета и начала перебирать воспоминания, раздумывая, что же он имел в виду.

Ведьма добралась до зала ожидания. Там сидела обычная компания магов, а также Арс с Мерединой.

Там же находилась и Памира. По-видимому, Арса с Мерединой пригласила она, поскольку те хотели увидеть Тинашу. Ведьма смутилась от того, как тепло все ее поприветствовали. Сев на стул, она отхлебнула чай, заваренный для нее Памирой. Сперва они хотели обсудить яд, который все это навлек.

Тинаша пальцем начертила в воздухе круг.

— Удача мне улыбнулась, и у меня получилось создать сыворотку против алькагии… Я попросила Лукрецию ее изучить. Если все пойдет благополучно, мы сможем ее изготавливать. Однако поражение алькагией и смерть отделяют считанные минуты, поэтому применять ее будет непросто.

— И все же иметь лекарство значительно лучше, — восхищенно настоял Кав. 

Как знаток по части зелий он понимал: алькагию сложно было получить, но зато и противоядия от нее не существовало. Как только об изобретении противоядия станет известно, ее, вероятно, перестанут использовать.

Арс, вдруг кое-что вспомнив, щелкнул пальцами.

— Точно, а кто же за этим всем стоит? Он призвал демонических духов, помог Кларе пробраться в замок и снабдил ее отравленной иглой, так? Обычному человеку такое не под силу. Какая-то организация?

— Этот кто-то, чтобы напасть, поработал и над моим защитным барьером. Проделал незаметную для меня брешь. Он очевидно был магом, притом ужасающе искусным. Полагаю, от Клары никаких показаний? — спросила Тинаша.

— Совсем ничего. Она вообще не разговаривает.

Женщина, набросившаяся на короля, лишилась рассудка. Поскольку из нее ничего нельзя было вытянуть для смягчения приговора, вскоре ее ждала казнь. Однажды король сохранил ей жизнь, но в итоге Клара все равно погибла из-за него. Тинаша не знала, что и думать на этот счет.

Впрочем, Клара сама сделала приведший к тому выбор и теперь пожинала плоды. Тинаша не считала, что Оскар поступил неправильно. Это она как защитница не смогла его уберечь. Но и повысить плотность барьера, чтобы игла сквозь него не проникла, она возможности не имела — помешало бы повседневной жизни. Во время вторжения ей нужно было держаться рядом с Оскаром. Она, пусть и чувствовала облегчение от того, что ничего непоправимого не случилось, все равно испытывала вину.

 Все поделились мнениями по поводу произошедшего, и разговор перетек в беззаботную беседу. Тинаша рассказала, как она только что ходила к Оскару в кабинет.

— И я ума не приложу, почему он хохотал, — закончила ведьма.

Она оглядела собравшихся в поисках ответа, но по их поведению не поняла ничего. Доан и некоторые другие скорчились в смехе над столом, подобно Оскару. Памира потирала виски, будто у нее разболелась голова.

Кав пробормотал.

— Его величество просто нечто. Смеяться при таком…

Арс, почесав голову, спросил Тинашу:

— Вы правда не осознаете?

— Ты о чем? — переспросила она.

— … 

Все, кроме ведьмы, вздохнули. Похоже, хотя даже от алькагии удалось найти лекарство, это было неизлечимо.

Ренар скорбно посоветовал:

— Госпожа Тинаша, как и сказал его величество, вам следовало бы получше обо всем поразмыслить.

Ведьма в замешательстве нахмурилась:

— Но я же не знаю, о чем…

— Вспомните все, что вы ради него сделали. Пошли бы вы для прошлых держателей договора на то же, что и для него? — спросил Ренар.

Тинаша наклонила голову. В сознании всплыли лица многих людей из прошлого.

— Хм-м-м-м-м-м. Зависит от обстоятельств… наверное.

— Но его величество особенный, так ведь?

— Вероятно… Да, правда, — немного по-ребячески ответила Тинаша.

Ведьма испытывала неловкость. Остальные наблюдали за их с Ренаром разговором: кто сопереживая, кто забавляясь.

— И в чем же он особенный? — продолжил Ренар.

Он надеялся, что госпожа наконец осознает свои чувства.

— Н-не знаю… потому что я его защищаю?

Все тут же спустились с небес на землю. Они уже думали, что Тинаша на сей раз поняла, но в итоге она ничуть не продвинулась. Если так пойдет и дальше, Оскар женится на ней не раньше, чем лет через сто.

Ренар же оставался неумолим.

— Вы его любите?

— Чего?..

Повисло молчание.

Никто ничего не говорил. Ведьма пораженно застыла. 

Все наблюдали затаив дыхание. Вдруг Тинаша вскочила и начала трясти Арса — видимо, потому что он сидел ближе — за шею.

— Я?! — воскликнула она.

— Меня-то не спрашивайте… И прошу, не душите, — выдавил он.

Схватила она не сильно, но было все равно больно.

Шею она отпустила, вот только, схватившись за плечи, продолжила трясти беднягу.

— Да я же больше чем на четыреста лет его старше!

— Думаю, не ведьмам волноваться о разнице в возрасте… — пробормотал Арс.

Тинаша невольно испускала магию. Оконные стекла затрещали. Доан, сидевший к ним спиной, пригнулся.

Почему она оказалась настолько бестолковой? Оскар же предпринимал очень уж очевидные попытки ее добиться, да и она к тому же без колебаний была готова пожертвовать ради него жизнью.

Все, не сговариваясь, подумали примерно об одном и том же:

Четыре столетия, похоже, во многом накладывают свой отпечаток.

Маги втайне возвели барьеры, чтобы защититься от образовывашейся вокруг Тинаши бури.

— Я? Люблю? — бормотала ведьма.

Она была потрясена.

Буря захлестывала зал. Кав поспешил собрать лежавшие на столах открытые книги. Доан расширил барьер, чтобы Арс и Мередина в него попали. 

Она усиливалась с каждым мгновением. И, к сожалению, источник ветров настолько ошеломилась, что этого не замечала. Она стояла в глазу, смотря на руки.

— Я не думала, что когда-нибудь полюблю кого-то…

— Но вы полюбили, — колеблясь, вставила Сильвия.

Ведьма в безысходности спросила:

— Может, проголосуем, вы не против?

— Не понимаю, как мы до этого докатились, но давайте… — ответила Сильвия.

— Кто считает, что я люблю Оскара? — как можно более непринужденно спросила ведьма.

Переглянувшись, все робко подняли руки.

У ведьмы отвисла челюсть.

— Д-да как это вообще?!

Что-то громко разломилось.

※※※

Лукреция, вернувшись домой, наконец начала было расслабляться, но к ней, подобно урагану, ворвалась подруга. Бровь Ведьмы Запретного Леса приподнялась.

Волосы Тинаши растрепались. Лукреция недоуменно взглянула на нее.

— Что-то случилось?

— Нет, ничего такого. Я приготовлю ужин, хорошо? — переспросила Тинаша.

— Вполне… но сперва завари-ка чай и переоденься, — поручила Лукреция, показав на белое платье, не подходившее для домашних дел.

Тинаша пожала плечами — ее это не волновало. Она могла бы надеть что-то еще, но тогда ей было не до того. Сейчас же она позаимствовала у Лукреции короткое черное платье. Предпочтения в одежде, однако, у двух ведьм различались: оно довольно броско оголяло Тинашины ноги. Впрочем, так как оно не сковывало движений, Тинаша этим не обеспокоилась.

Когда она приготовила ужин, ведьмы как в старые времена уселись друг напротив друга за столом. Постепенно Лукреция выведала у Тинаши, что произошло. К тому времени, как они покончили с едой, она страшно рассердилась.

— Поверить не могу… Долго же до тебя доходило. Дольше всех, наверное.

— Правда?

— Да, — прямо заявила Лукреция.

Она отхлебнула чай, чтобы не издавать вздох. Тинаша смятенно простонала. Лукреция положила подбородок на руки, приходя в отчаяние от того, что сейчас подруга выглядела точно так же, как и когда разбиралась в запутанной магической структуре.

С тех пор как Оскар и Тинаша заключили контракт, Лукрецию не покидало ощущение, что необходимо было находить предлог и совать нос в дела подруги.

Не свидетельствовал ли приход Тинаши о том, что ее выбило из колеи? Прежде она сама уверенно со всем разбиралась — разумеется, не считая столетия перед тем, как поселилась в башне.

Лукреция взглянула на подругу, находившуюся на грани того, чтобы запутаться в лабиринте собственных мыслей, и, отставив чашку, уперла палец с накрашенным красным ногтем Тинаше в лоб.

— Не понимаю, как ты столько об этом думала и не осознала. Будь уже с собой честной. Ты давно его полюбила.

— Как?! — воскликнула Тинаша.

— Ты меня спрашиваешь? Это мне хочется узнать у тебя, как ты до сих пор пребывала в неведении. Как же бесят духовные чародеи. Ограничивают себя во всем столетиями, а потом вот.

— Не желаю слышать такие нотации от извращенки! — возразила Тинаша.

— Меня извращенкой, кроме тебя, не зовет никто! — отрезала Лукреция.

Прямо как дети малые.

Тинаша заметила, что выходит из себя, и сделала несколько глубоких вдохов. Она растянулась на столе и подняла на Лукрецию взгляд, подобный тому, каким, будучи девочкой, смотрела когда-то.

— Может, ты и права.

— Я считаю, так, непременно, оно и есть, — чопорно произнесла Лукреция.

— Ургх… — растерянно простонала Тинаша.

Сколько бы она ни размышляла об этом, понимания у нее не возникало. Ни малейшего.

Тинаша боялась, что изменится, если по совету Лукреции станет честна с собой.

Мысли вернулись к Оскару. В сознании промелькнули его невероятно завораживающие глаза. Она невольно пробормотала:

— Тут ничем не помочь, разве что убить его…

— Как ты к этому пришла?! Совсем из ума выжила? — воскликнула Лукреция.

Хлопнув по столу, она бессильно развалилась на стуле.

※※※

Закончив работу, Оскар нашел Памиру и спросил ее, где Тинаша. Слуга, натянуто улыбнувшись, уклончиво ответила:

— Вскоре, полагаю, она вас навестит.

В любом случае, похоже, ведьма покинула замок. Оскару доложили, что стол в зале ожидания разломился пополам, а за замену заплатит Тинаша.

— Что она творит?..

Видимо, она выбралась из замка потому, что, сорвавшись, разнесла мебель. Оскар вернулся в покои и, переодеваясь, вспомнил, о чем они говорили в кабинете.

Тинашу было сложно понять, и вела она себя непредсказуемо. Это очень забавляло Оскара, нравилось ему — он никогда не уставал за ней наблюдать.

Усмехнувшись про себя, король выглянул в окно. Снаружи наступила кромешная тьма. Пусть Тинаша и была ведьмой, она еще восстанавливалась, и Оскар переживал, вернется ли она до конца дня. 

К счастью, опасения не оправдались. Тинаша без стука в окно телепортировалась прямо к нему в покои.

Такая настойчивость ошеломила Оскара. Ведьма же не заметила этого, либо не придала значения. Она подлетела к нему и схватила за плечи.

— Оскар, можно с тобой поговорить?!

— Ого. Ты чего?

— Я много думала обо всем этом, но так и не поняла. Опросила других и решила довериться голосу большинства! — второпях произнесла Тинаша.

— Ты о чем? — уточнил Оскар.

Он терялся в догадках. Это даже для нее было слишком. Совсем необъяснимо.

У Оскара разболелась голова. Он поставил ведьму на пол, а сам, сев на кровать, изможденно вздохнул.

— Ну? — попросил он ее продолжить.

— Я люблю тебя?! — воскликнула она.

— Ты даже в безнадежности забавная… 

Тинаша в полной безысходности уставилась на Оскара.

Она, казалось, весь день только и поражала всех. Это правда было настолько очевидно?

Для меня он особенный.

Это само собой.

Но Тинаша не была уверена, что это за чувство.

Она за все свои годы никогда его не испытывала.

Безусловно, в глубине души и тела она ощущала тепло.

Словно глубокий, неиссякаемый водоем, мерцавший подобно пламени.

Тинаша не знала, что это, но отчаянно желала узнать.

Она проникновенно смотрела на него, и Оскар взглянул в ответ. Он улыбнулся, сначала слабо, с ноткой грусти, затем, медленно моргнув, шире.

— Да. Пора бы уже осознать, не находишь?

Он протянул руку.

Растерянность сменилась искренним радостным взглядом — как и при первой встрече.

— Иди сюда, — тихо и ласково подманил ее он.

Она нерешительно шагнула вперед.

Тинаша осторожно, шаг за шагом, приблизилась и очутилась в его объятиях.

В этом было что-то одновременно ребяческое и взрослое. Оскар посмотрел на нее и провел большими пальцами по ее щекам.

— Почему плачешь?

Крошечные хрусталики слез лились из темноты глаз Тинаши.

Теплые капли собирались на длинных черных ресницах и опадали на руки Оскара. 

На его словах Тинаша осознала: она правда плакала.

Тепло ее сердца приняло форму слез и опускалось ему на руки. 

Наконец-то я нашла свое пристанище.

Столько времени потребовалось. Но, пожалуй, теперь все позади.

Тинаша взяла ладонями лицо Оскара. Он смотрел на нее, и она взглянула в его голубые глаза в ответ.

Глаза этого человека для нее были дороже чего угодно. Она с дрожью в голосе прошептала:

— Я ничего не понимаю… но… так рада, что мы встретились.

Слова больше не требовались.

Она узнала, что это было за чувство.

Оскар внимательно выслушал. Слова Тинаши западали ему глубоко в душу. Он нежно вытер ее слезы.

— Весьма польщен, — ответил он, подобающе обычному молодому мужчине.

Он счастливо улыбнулся.

※※※

Она не хотела сходить с ума. От переизбытка чувств с ней уже случилось довольно безумия.

Любовь и ненависть были не нужны. Привязанность — бессмысленна.

В прошлом она только и смотрела на вещи так, будто они существовали в совершенно ином с ней мире. В нем лишь она одна странно выделялась. Ни с кем не нужно было ни общаться, ни сближаться. Она не менялась.

Так было всегда.

Однако так проживать столетия не осталось нужды.

Она нашла свое место.

※※※

Оскар проснулся, когда солнце уже взошло.

Для него это было редко: обычно король вставал на рассвете. Оскар присел на кровати и посмотрел на мирно спавшую рядом ведьму.

Когда он ласково взъерошил волосы Тинаши, ему вспомнилась оставшаяся от яда на ее теле отметина. Он отчетливо представил Лукрецию, безмолвно порицающую: «Смотри, что ты наделал».

Отметина служила ему предупреждением.

Оскар знал, что каждый взгляд на нее отдастся ему болью. Живя с Тинашей, ему суждено будет нести этот груз.

Должно быть, почувствовав прикосновения, она разомкнула заспанные глаза и сонно взглянула на него.

— Доброе утро, — произнес он.

— М-м-м… — простонала она.

Она слегка покачала головой. Длинные реснички чуть не захлопнулись вновь. Она попыталась, словно котенок, свернуться клубочком.

— Так и знал, что ты соня.

Она поздно просыпалась, еще когда они разделили комнату в форте. Тогда, впрочем, Тинаша очень истощилась, но все же казалось очень вероятным, что ранней пташкой она не была, а до сих пор всегда просто притворялась полной сил.

Тинаша несколько раз потерла глаза. Она вытянула руку вверх, посмотрела на потолок, а затем перевела взор на того, кто был рядом.

— Добро… е?..

От того, как сонно она это сказала, Оскар рассмеялся.

Тинаша от его смеха понемногу пришла в себя и наконец осознала происходящее. Она прикрыла рукой покрасневшее лицо.

— Что-то случилось? — ухмыляясь, поддразнил он.

Тинаша нахмурилась. Сонливость исчезла из черных зрачков, и глаза сосредоточенно блеснули.

Она изящно присела и подтянула одеяло, чтобы прикрыться. Нежно дотронувшись до щеки Оскара, Тинаша поцеловала его в губы, а затем отстранилась, моргнула и улыбнулась так ослепительно, что его сердце могло расплавиться.

— Я люблю тебя, — донесся ее чистый шепот.

Оскар засиял в улыбке и крепко обнял ее.

※※※

— А творить заклинания тяжело…

Тинаша вздохнула, уставившись на магическую структуру над ладонями. Она вернулась в зал ожидания, где вчера разломила надвое стол. Сам стол она заменила, но лучше было бы в целом ничего не уничтожать. Поэтому она взялась за возведение барьера, но столкнулась с ожидаемыми трудностями.

За новым столом привычным составом собрались маги. Доан, сидевший ближе всего к ней, спросил:

— Госпожа Тинаша, что-то не так?

— А, нет, все в порядке… Просто кое-чего не предвидела…

Структура-то создавалась так же легко, как и прежде, но магии для ее подпитки требовалось гораздо больше. Возможно, нужно было ее поменять.

Тинаша сотворила в ладони несколько не использовавших духовную магию заклинаний и поразмыслила над ними. С ними можно было обходиться как и раньше, но если уж перестраивать структуры, то почему бы и не для всего разом. Ведьма не отлынивала от творческой или тяжелой работы, в прошлом трудиться ей доводилось часто.

Тинаша взяла себя в руки и перестроила структуру барьера.

— Пока сойдет. Потом усовершенствую все вплоть до пятого заклинания.

— Вы общую структуру меняете? — в замешательстве спросила Памира, также являвшаяся духовным чародеем.

Тинаша кивнула.

— Да. Если я не переработаю ее с нуля, в будущем может сказаться.

— Ясно… Так вот каковы последствия того, что ты больше не духовный чародей, — отметил король, которого здесь вообще не должно было быть.

— Оскар?! — пораженно и пронзительно воскликнула Тинаша.

Оскар проходил мимо зала вместе с Лазаром. Увидев, как на него все посмотрели, он разразился смехом.

— Не беспокойся ты из-за этого. Даже если ты не сможешь использовать магию, я не против.

— Все я могу использовать! Силы магической нужно немного больше, и все! — отрезала она.

— Я возьму на себя ответственность и буду защищать тебя до конца своих дней, — не колеблясь, произнес он.

— Это я тебя защищаю! И перед всеми об этом-то не надо, дурак!

Тинаша вышла из себя. Оскар, посмеиваясь, заключил ее в объятия и поцеловал в лоб. Она недовольно надула щеки, но хмурое выражение лица тотчас расслабилось, и ведьма улыбнулась, радостно и широко.

Продолжение следует...