────────── ◆◆◆ ──────────

Зал, на мгновение погрузившийся в оцепенение, вдруг взорвался восторженным смехом и одобрительным гулом.

Как бы дерзко и вызывающе ни звучали слова Максима, в высшем обществе всё зависело от того, кто именно их произносит. Из уст национального героя подобное признание воспринималось как очаровательная, благородная пылкость.

Похоже, Дейзи фон Вальдек оставалась единственным человеком в этом огромном зале, готовым сгореть со стыда. Даже тётушка, которая обычно считала любые проявления чувств на публике верхом неприличия, теперь аплодировала с искренней, удовлетворенной улыбкой.

— А потому я прошу всех поднять бокалы. За Дейзи фон Вальдек.

Максим запечатлел нежный поцелуй на лбу Дейзи и тихо, так, чтобы слышала только она одна, прошептал:

— Дорогая моя.

— Что вы творите? Что это вообще значит? — прошипела она сквозь зубы.

— Разве ты не поздравишь меня? В конце концов, я вернулся живым только благодаря тебе, не так ли?

Он мимолетно коснулся губами её щеки, после чего выпрямился и высоко поднял свой бокал.

— За Дейзи фон Вальдек!

— За герцогиню! — наперебой отозвалась толпа.

Раздался хрустальный звон. Эхо сотен соприкоснувшихся бокалов прокатилось под сводами дворца. Дейзи в этот момент неистово желала лишь одного — провалиться сквозь землю.

Сгорая от смущения, она попыталась залпом осушить свой фужер с шампанским, чтобы хоть немного прийти в себя, но Максим перехватил его в самый последний момент.

— Что вы делаете? Верните. Это мое шампанское.

— Ты опьянеешь. Ты ведь совсем не умеешь пить.

— Откуда вам знать? Вы хоть раз видели меня пьющей? Да вы меня толком не знаете!..

— Мне достаточно одного взгляда, чтобы понять.

Какая самонадеянность.

— Верните бокал. У меня в горле пересохло.

Максим насмешливо приподнял бровь и одним глотком осушил её фужер.

«Жажда мучает меня, а не вас! Почему мне нельзя даже глотка шампанского?»

От возмущения у Дейзи едва не перехватило дыхание.

— Если хочешь пить — выпей воды. Ничто не утоляет жажду лучше чистой воды.

Он щелчком подозвал стоявшего неподалеку слугу и велел наполнить бокал Дейзи безобидной водой.

«Если бы я только могла высказать ему всё, что думаю...» — Дейзи крепко сжала кулаки, едва сдерживая дрожь от подступающего гнева.

Вся эта ситуация выглядела абсурдно. Да, пока это оставалось лишь её догадкой, но ведь именно этот человек отсутствовал целую неделю ради свиданий с любовницей. Именно он купил ей туфли, пообещав отправить в «хорошее место», и лично проверял, надела ли она их. Так с какой стати он теперь разыгрывает этот спектакль?

Неужели всё это ради публики?

Национальный герой и преданный романтик, любящий жену больше жизни — идеальный материал для первых полос. Он уже успел наделать шуму в столице своими прежними заявлениями, и теперь, очевидно, решил закрепить успех еще одной сентиментальной речью на радость толпе.

Пусть их брак фиктивен, но как этот повеса смеет так нагло использовать свою многострадальную супругу? Это была даже не просто эксплуатация — он выжимал из её положения всё до последней капли ради собственной выгоды. Какое поразительное отсутствие совести! Это злило до глубины души.

Дейзи твердо решила, что обязательно включит эту публичную унизительную сцену в счет при разводе.

«Может, мне тоже стоит написать мемуары?»

Если приправить их сочными, скандальными подробностями, книга определенно станет бестселлером.

«Шокирующая исповедь бывшей Верховной герцогини: мой муж был подлецом».

«Обманом завлеченная в брак: супруг завел интрижку меньше чем через месяц после возвращения домой. Бездушный и бессовестный...»

«Вся правда о том, как Верховная герцогиня развелась из-за пары туфель».

Подобные заголовки явно пользовались бы куда большим спросом на рынке, чем слащавые бредни о герое, истосковавшемся по брачной ночи.

На вырученные от продажи деньги она откроет новый приют в каком-нибудь уединенном живописном месте, даст всем детям высшее образование и обеспечит лучшее лечение для больных малышей.

— Что ж, тогда и муза нашего героя должна сказать ответное слово! — объявил Король с хмельной улыбкой, выступая с совершенно нелепым предложением. Было очевидно, что Его Величество изрядно пьян. Королевской страже следовало бы присматривать за своим монархом, а не пялиться на совершенно трезвых гостей.

Взоры всех присутствующих в зале устремились на Дейзи. Граф Тереза, сидевший относительно близко к королевскому столу, не был исключением.

«Всё из-за этого мерзавца», — Дейзи внутренне заскрежетала зубами, медленно поднимаясь со своего места.

«За высокосветский адюльтер Максима фон Вальдека!»

Ей безумно хотелось выкрикнуть какую-нибудь подобную хлесткую фразу, но Дейзи была благоразумной взрослой женщиной. Подавив соблазн разоблачить истинную натуру мужа, она заставила себя изобразить элегантную, благородную улыбку.

— Я глубоко тронута, — начала она. — Мои заслуги столь ничтожны, а вы провозглашаете тост в мою честь? Право, я едва нахожу слова для ответа.

Дейзи приподняла бокал, наполненный простой водой, и начала свою вынужденную речь:

— Для меня огромная честь и благословение знать, что Верховный герцог так высоко ценит меня и как свою супругу, и как преданную подданную королевства. Однако человек, который по-настоящему заслуживает величайшей благодарности за благополучное возвращение Его Светлости, сидит не на моем месте.

Она на секунду перевела взгляд на Максима, а затем мягким жестом указала на вдовствующую герцогиню, сидевшую напротив.

— Лишь благодаря истовым молитвам моей тётушки, которая день и ночь взывала к Всевышнему, я могу сегодня видеть Его Светлость дома, в добром здравии. Пока Верховный герцог отсутствовал, она безмолвно и стойко хранила покой дома Вальдек. А потому я хочу посвятить эту честь исключительно ей.

Это была чистой воды импровизация, но стоило словам сорваться с губ, как они прозвучали на редкость веско и убедительно. Вдовствующая герцогиня, внезапно оказавшаяся в центре всеобщего внимания, выглядела растерянной.

— За мир и процветание нашего королевства!

— За мир и процветание! — дружно подхватил зал.

Колени Дейзи внезапно подогнулись от пережитого напряжения, и, завершив этот неловкий тост, она почти упала обратно на стул.

— Великолепная речь, — одобрительно шепнул Максим, слегка наклонившись к ней.

«Он издевается?» — у Дейзи не осталось сил даже на то, чтобы огрызнуться. Ей хотелось лишь одного: чтобы муж поскорее исчез с глаз долой.

— Уходите. Пожалуйста.

— Я был глубоко растроган.

— Я сказала — уйдите.

— С вашего позволения я удалюсь, Ваша Светлость, — с легким поклоном ответил Максим.

Какая нелепость.

«Чтобы попасть в рай, мне для начала нужно перестать мысленно проклинать людей. Но этот мир просто не оставляет шансов для изысканных манер».

— Простите мне эту неловкость, — виновато произнесла Дейзи, поворачиваясь к тётушке. — Его Величество застал меня врасплох, у меня буквально всё из головы вылетело…

— Спасибо тебе.

— Простите?

Дейзи с удивлением заметила, как суровое лицо вдовствующей герцогини, остававшееся бесстрастным весь вечер, вдруг смягчилось, словно тающий снег.

— Я искренне благодарна тебе, Дейзи.

— Благодарны? Но я ведь не сказала ничего особенного. Вы действительно всё это время оберегали Вальдек.

— Ты защитила мое достоинство, не так ли?

— Ах… — Дейзи смущенно заерзала на стуле, принимаясь перебирать пальцы. Тётушка смотрела на нее с непривычной, удивительно теплой нежностью.

— Разве ты не таила на меня обиду? Ведь я только и делала, что читала тебе нотации.

— Если честно, порой мне совсем не хотелось их слушать… Но ведь это означало, что я вам небезразлична, верно?

От такого прямого и искреннего ответа глаза вдовствующей герцогини слегка округлились.

— Я росла одна, у меня никогда не было семьи. И это удивительно приятное чувство — знать, что кто-то проявляет заботу обо мне.

Глядя на сияющую улыбку Дейзи, тётушка невольно вспомнила свою покойную дочь — своенравную девочку, которая никогда не слушалась упреков и всегда поступала по-своему. Вместо того чтобы вести себя как подобает знатной даме, та наперекор всем скакала на лошадях по лугам и ела что вздумается, оставаясь абсолютно свободной духом.

«Ты урожденная аристократка. Ты обязана хранить достоинство».

«Какая разница, что думают другие? Моё счастье — вот что важно».

В конце концов дочь пошла против воли родителей, разбив им сердца. Она сбежала с простым солдатом и за все годы не прислала домой ни единой строчки.

Первым известием, которое вдовствующая герцогиня получила о своей дочери, стал некролог: та погибла при кораблекрушении во время морского путешествия, следуя за мужем, искавшим заработок на чужбине. Трагедия, которой можно было избежать, прими она ту размеренную жизнь, что приготовили для нее родители.

Тётушка часто ловила себя на мысли, что вспоминает дочь, наблюдая за упрямой Дейзи.

«И какая разница, что там себе думают остальные? Сегодняшний триумф — это и праздник Вальдеков тоже».

Когда Дейзи чуть раньше произнесла эти же самые слова, у пожилой женщины едва ли не мурашки по коже пробежали — будто дочь на мгновение вернулась из мира мертвых.

Прежде её пугало и раздражало это сходство. Но теперь оно парадоксальным образом сближало их. Как странно.

— Дейзи, могу я дать тебе обещание?

— Какое обещание? — спросила Дейзи, удивленная столь внезапными словами.

— Пока ты носишь имя Дейзи фон Вальдек, место хозяйки этого дома будет принадлежать только тебе.

Это означало, что Дейзи может не опасаться развода и забвения, но, верная своему строгому аристократическому воспитанию, вдовствующая герцогиня выразилась иносказательно. Дейзи, не уловив скрытого подтекста, лишь лучезарно улыбнулась в ответ.

— Я помогу тебе сохранить твое достоинство.

С этим негласным решением тётушка Максима, которая прежде безоговорочно верила в преданность племянника, внутренне перешла на сторону его жены.

«Я сделаю из этой упрямой, наивной девочки истинную леди, за которую мне никогда и ни перед кем не будет стыдно».

Такую клятву вдовствующая герцогиня принесла самой себе.