────────── ◆◆◆ ──────────

Лицо Максима заметно помрачнело. С мужчиной, стоявшим перед ним, он обменялся всего парой слов, но атмосфера вокруг мгновенно сгустилась.

«Мои действия — это легендарный роман, а действия других — постыдный скандал, — уныло подумала Дейзи. — Словно про него сказано. Зачем устраивать очередную сцену ревности на пустом месте?»

При одном виде мужа на неё накатила нечечеловеческая усталость.

— Нет, я совершенно его не знаю, — поспешила вмешаться она.

— Тогда что постороннему мужчине от тебя понадобилось?

— Он всего лишь сказал, что ему очень понравился ваш недавний тост. И поздравил моего мужа с великой победой.

Дейзи сознательно преуменьшила значимость их беседы, не желая раздувать пламя.

— Вот как? И это всё, что он сказал?

— Да. Мы чужие люди. О чем еще нам разговаривать?

Несмотря на её пренебрежительный тон, во взгляде Максима по-прежнему читалось явное подозрение.

«Какая нелепость».

Как говорится, чья бы корова мычала.

Кто вообще из нас двоих имеет право сыпать обвинениями?

Дейзи отчаянно хотелось поспорить и высказать ему всё в лицо, но, помня о сотнях устремленных на них глаз и не желая устраивать публичный скандал, она прикусила язык.

— Благодарю вас за поздравления, — вежливо обратилась она к незнакомцу. — Полагаю, раз уж виновник торжества лично подошел к нам, будет лучше, если вы выразите ему своё почтение напрямую.

Прежде чем Максим успел развить допрос, Дейзи изящно перевела удар. Максим окинул кавалера ледяным, пустым взглядом. Заметно занервничавший мужчина натянуто и поспешно поклонился:

— Поздравляю с великой победой, Ваша Светлость, — напряженно выдав заученную фразу, произнес он.

— Благодарю, — сухо отчеканил Максим. — Раз уж с поздравлениями покончено, не сочтете ли вы за труд оставить нас? У меня скопились неотложные дела к собственной супруге.

Это было предельно учтивое, но вместе с тем откровенно хамское выдворение.

«Этот человек абсолютно ненормален. Беги, пока можешь, бедный глупец».

Дейзи одарила джентльмена сочувствующим взглядом, безмолвно умоляя его поскорее уйти. Почуяв неладное, тот вежливо откланялся и буквально растворился в толпе.

— И какие же такие неотложные дела у вас ко мне? Вы разве сами не заняты?

— Занят, — невозмутимо согласился он.

— Вот и ступайте заниматься своими делами. А мне и здесь прекрасно одной.

— Почему ты весь вечер пытаешься от меня избавиться?

Казалось, у него не было никакой конкретной цели, и он подошел исключительно ради того, чтобы потрепать ей нервы. Дейзи тяжело вздохнула, всем своим видом показывая нежелание продолжать разговор. В ответ Максим элегантно протянул ей ладонь:

— Мне скучно. Окажешь мне честь, потанцуешь со мной?

— Я не танцую, — растерявшись от столь внезапного приглашения, отрезала она.

Дейзи выдала точно такой же отказ, каким только что одарила безымянного джентльмена.

— Это еще почему?

— Как вам прекрасно известно, я… простого происхождения. Из низов, так сказать.

— Ах, вот оно что. Значит, люди простого происхождения не танцуют?

— Если только речь не идет о кулачных боях или каких-нибудь простонародных плясках. В любом случае, вальс мы не танцуем. Это слишком утомительно и нудно.

— Но ты ведь только что утверждала, что вообще не умеешь танцевать. Откуда тогда тебе известно, что это именно вальс?

Дейзи осеклась.

«Проклятье, а он наблюдателен».

— Ну так что?

— Это… общеизвестный факт, — запинаясь, попыталась выкрутиться она. — Отец обучил меня базовым вещам, чтобы я не позорила семью своим невежеством.

— Ах, вот как. Какая ты, оказывается, смышленая, — протянул Максим, и на его губах заиграла широкая ухмылка.

Было очевидно, что дразнить Дейзи доставляло ему колоссальное удовольствие; он тихо рассмеялся, словно нашел лучшее развлечение в мире. Ей до смерти захотелось сделать еще глоток шампанского, но она понимала, что муж этого не допустит.

— Ну хорошо, допустим, вальсировать ты не умеешь, забудем об этом. А как насчет тех вторых танцев, о которых ты упомянула?

— Что? — Дейзи недоуменно нахмурилась.

— Ну, те самые, простонародные пляски. Мне ужасно любопытно на них посмотреть.

«Кто бы сомневался». В его доселе скучающих серо-голубых глазах наконец-то промелькнул живой, хищный интерес.

И виной тому была исключительно неосторожная оговорка самой Дейзи.

— Вы даже не знаете движений. Как вы собираетесь их танцевать?

— Буду импровизировать с огоньком, разве нельзя? — усмехнулся Максим.

— Нельзя. Там требуется особая техника. Вы что, считаете простых людей дураками? Во всем есть свои правила и традиции, не стоит над ними насмехаться.

«Зачем я вообще это ляпнула? Какую кашу я заварила...» Еще продолжая говорить, она мысленно вовсю кляла себя за несдержанность.

Вот именно поэтому любое общение с Максимом утомляло и превращалось в непосильную ношу.

Поскольку отступать было поздно, Дейзи принялась нести первое, что приходило в голову. Она прекрасно сознавала, что её аргументы шиты белыми нитками, но втайне надеялась: если вещать с уверенным видом знатока, ей, возможно, удастся ускользнуть, как и в прошлый раз.