Глава 30: Поместье Чжоу

Приятного Чтения /_·.·_/

Во владениях Божества Земли.

Фан Мин величественно восседал во главе, а рядом Призрачный Солдат докладывал обстановку.

— ...

— Значит, они ничего не нашли и просто ушли?

С непроницаемым лицом произнёс Фан Мин, выслушав донесение.

— Именно так!

Этот Призрачный Солдат был одним из старых подчинённых Се Цзиня и всегда отличался сообразительностью, иначе его бы не назначили на пост наблюдателя. Он тут же добавил:

— После прощания с госпожой Чжан того даоса проводил до города управляющий Чжан. Ваш покорный слуга видел это собственными глазами.

— Хм, я понял. Можешь идти, запиши себе одну заслугу.

С холодной вспышкой в глазах добавил Фан Мин.

— Благодарю, господин!

Призрачный Солдат удалился.

— Хех...

Фан Мин встал и прошёлся по комнате, холодно усмехаясь про себя.

«Тот даос, Байхэ, хоть и слаб, но не мог не заметить простейших Призрачных Солдат... Я ведь не старался их скрыть, а он всё равно ничего не нашёл... Это весьма любопытно...»

«А если вспомнить, что управляющий Чжан проводил его до самого города... Хех, вот что значит мудрость, приходящая с годами... Хотел укрыться за счёт человеческой энергии удачи города? Но от меня не скроешься!»

Фан Мин погрузился в медитацию и узрел, как над его головой собираются облака красно-белой энергии, вливающиеся в печать и уже заполнившие её больше чем наполовину. Вокруг энергии удачи сиял золотой свет, медленно проникавший в его изначальную энергию. В ней становилось всё больше красного, и она стремилась к очищению. А неподалёку всё ближе подступала серо-чёрная энергия.

Очищение изначальной энергии до красного цвета, безусловно, было благом. Нынешняя энергия Фан Мина была красно-белой, что как раз соответствовало Божественному Сану восьмого ранга. Но для дальнейшего продвижения красно-белой энергии было уже недостаточно. Теперь же, благодаря человеческим заслугам, его судьба медленно менялась, и это было большим благом.

К сожалению, приближение серо-чёрной энергии означало, что Байхэ на этот раз что-то заподозрил и решительно доложил наверх, иначе бы этого не случилось. Но даже если Храм Белого Облака и находится в пределах провинции У, пока они получат новость, обсудят её, выберут кандидата и отправят его сюда, на всё это потребуется время.

Фан Мину оставалось лишь воспользоваться этим коротким промежутком, чтобы повысить свой Божественный Сан и укрепить силы. Только так он мог свести грядущие потери к минимуму и справиться с последствиями.

Раз уж план был готов, он без колебаний приступил к его исполнению.

Три дня спустя. Уездная управа Анчана, канцелярия.

Один из писарей, наткнувшись на некий документ, нахмурился. Он взял его, подошёл к столу и произнёс:

— Господин делопроизводитель Хэ, из патрульного отдела поступили сведения, что в северной части города внезапно появился культ некоего Божества Земли. Он стремительно набирает последователей. По данным наших людей в северном квартале, его последователями стали уже десятки человек. Они каждый день бьют поклоны и молятся, что весьма подозрительно. Как считаете, стоит ли доложить об этом начальнику канцелярии, а затем и главе уезда?

Делопроизводитель отвечал за координацию работы всех служащих управы, и множество донесений снизу ежедневно проходило через его руки. А начальник канцелярии, в чьи обязанности входило управление документацией шести ведомств, был, по сути, его прямым начальником и уже имел официальный чин.

За столом сидел молодой человек, но уже в форменной одежде делопроизводителя, державшийся с определённым достоинством. Он взял документ, внимательно прочёл его, и уголок его глаза незаметно дёрнулся.

— В дела, связанные с Злыми Духами и Призраками, нам лучше не вмешиваться.

Прищурившись, сказал Хэ Дун.

— Даже если доложить главе уезда, разбираться с этим всё равно будут только по возвращении Управы Надзора Духов. Нам ни к чему наживать себе проблемы. Сдайте это дело в архив и отправьте копию в Управу Надзора Духов!

— Слушаюсь!

Служащие и так не любили лезть не в своё дело, а уж когда речь заходила о Призраках, кто не побоится мести? Поэтому младший чиновник просто задал вопрос для проформы[1] и, получив ответ, тут же согласился поступить так, как велел Хэ Дун.

Пять дней спустя. Ночь.

У ворот уездного города Анчан появилась фигура. Это был юноша в чиновничьем одеянии, с глубокими тёмными глазами, которые, казалось, излучали свет, способный поглотить душу любого, кто в них заглянет.

Городские ворота были уже заперты, но ночной патруль нёс свою службу. Однако солдаты, казалось, совершенно не замечали юношу.

Фан Мин поднял голову, взглянул на красно-белую защитную сеть удачи и, холодно усмехнувшись, шагнул прямо сквозь городские ворота.

Сеть удачи, казалось, слегка дрогнула, но пропустила Фан Мина, не чиня препятствий.

Фан Мин рассмеялся:

— Так я и думал...

— План сработает.

— Не зря я потратил столько Божественной Силы и энергии, чтобы наконец-то обрести в Анчане сотню последователей.

— Хех...

— Хотя я пока не могу прорвать эту защитную сеть силой, она соткана из энергии десятков тысяч жителей. Мои последователи, тоже часть этого народа. Пока они верят в меня, они могут открыть мне дверь изнутри и впустить меня. Хахахахаха...

Последние несколько дней Фан Мин тратил огромное количество Божественной Силы на распространение своей веры в уездном городе.

В северной части города жили в основном бедняки. Слух о том, что достаточно каждый день мысленно молиться, чтобы по ночам получать удовольствие, распространился довольно быстро. И хотя верили не все, всегда находилось несколько человек, готовых попробовать.

За эти дни, не жалея сил и ресурсов, он обрёл сотню обычных верующих.

Эта сотня последователей была частью городской энергии удачи и могла влиять на её законы. А поскольку защитной сетью удачи никто не управлял, это дало Фан Мину шанс. Это было похоже на собрание десяти тысяч человек: если сотня поддержит предложение, а остальные не возражают, то, согласно механизму работы удачи, оно будет принято.

Теперь, пока Фан Мин не совершит в городе чего-то, что вызовет гнев Небес и людей, он мог действовать здесь беспрепятственно, не боясь, что его вышвырнут вон.

В своём Божественном Теле он был невидим для ночного патруля и стражников с колотушками. Он вальяжно прошествовал в южную часть города и подошёл к внушительному поместью.

У входа стояли два каменных льва, величественные и грозные, с таким свирепым взглядом, что, находись они за городом, обычные Призраки не смогли бы даже приблизиться к поместью.

Над алыми воротами висела табличка с двумя позолоченными иероглифами:

‹Поместье Чжоу›

Несмотря на ночь, у ворот был привратник. Конечно, из-за комендантского часа он не смел стоять снаружи, но дежурил внутри на случай срочных дел.

Вспышка красного света, и он прошёл сквозь барьер. Миновав привратника, мужчину лет сорока-пятидесяти, который, притащив скамейку, дремал на ней в полусидячем положении, Фан Мин двинулся дальше.

Фан Мин сосредоточился и увидел, что над поместьем Чжоу, под городской защитной сетью, есть ещё один слой густой белой энергии. А над белой энергией пробивались тонкие нити красной. Он одобрительно кивнул, семья Чжоу действительно имела вес в уезде.

Нужно понимать, что удача рода отличалась от личной удачи. Личную удачу повысить было легко, но удача рода распространялась на весь клан. Если она имела вид густой белой энергии с вкраплениями красной, это означало, что семья была настоящим магнатом среди крупных землевладельцев.

Как говорил ранее Хэ Юйцин, у знатных родов округа, дома были красными, то есть удача всего их клана была чисто-красного цвета, что было поистине устрашающе. Если судить по силе, один такой род мог мобилизовать столько же людей и ресурсов, сколько весь уездный город Анчан. Неудивительно, что в смутные времена у них появлялись мысли о мятеже, всё дело в силе.

Впрочем, знатных родов в провинции было немного. По правилам, общепризнанными считались только три типа. Во-первых, род должен был иметь наследственный титул графа, виконта или барона. Во-вторых, каждое поколение должно было давать чиновника пятого ранга или выше. И, наконец, это могли быть те, кто утратил статус великого клана имперского уровня.

Что касается самих великих кланов, то их дома были жёлтыми, удача всего рода была жёлтого цвета. Это означало огромное богатство и знатность, и, объединившись, они осмеливались тайно соперничать даже с Императорской Семьёй. Они были известны по всей Поднебесной, из их среды выходило множество знаменитых учёных и мастеров. В смутные времена одна их прокламация[2] могла подчинить себе половину провинции. По разумению Фан Мина, они очень походили на клан Юань конца династии Восточной Хань.

Осматривая поместье по пути, Фан Мин отметил, что вся его планировка была очень гармоничной и не вступала в конфликт с энергией удачи, а даже, наоборот, незримо её усиливала. Сердце его дрогнуло, он понял, что для этого наверняка приглашали искусного мастера фэншуй.

Вскоре он свернул на задний двор, в центре которого располагался Родовой Храм Предков. Он занимал много места и состоял из трёх залов. Вокруг постоянно дежурила стража, которая время от времени подходила, чтобы сменить благовония и подношения. В клубах ароматного дыма витал едва уловимый запах сандалового дерева, лёгкий, но опьяняющий. Фан Мин понял, что это благовония высшего качества, какими ему самому ещё не доводилось наслаждаться.

Эти три зала были окутаны слоем красно-белой энергии удачи, в которой красный цвет составлял более семидесяти процентов. По качеству она превосходила даже нынешнюю энергию Фан Мина, но уступала в количестве. В конце концов, в семье Чжоу было от силы тысяча человек, а число последователей Фан Мина уже приближалось к двум тысячам. К тому же его поддерживала воинская энергия Призрачных Солдат. Заплатив определённую цену, он мог бы прорвать эту защиту, но это неизбежно вызвало бы ответный удар со стороны человеческой защитной сети города, и последствия были бы непредсказуемы!

Фан Мин пришёл, разумеется, не воевать. Используя Божественную Силу, он произнёс так, чтобы его слова, усиленные лёгкой вибрацией его энергии удачи, достигли залов:

— Дух Предка семьи Чжоу здесь? Божество Земли городка Цинси, Фан Мин, прибыл с визитом!

Вскоре изнутри донёсся тихий голос:

— Старик заточён здесь уже много лет, и не думал, что кто-то ещё придёт ко мне в гости. Какая несказанная радость! Прошу почтённого гостя немного подождать, позвольте старику привести себя в порядок.

Голос заметно дрожал, его обладатель был очень взволнован, что обрадовало Фан Мина.

Спустя долгое время голос раздался снова:

— Почтённый гость у порога, но, к сожалению, старик скован узами и не может выйти навстречу. Прошу простить за невежливость!

Как только слова отзвучали, в красно-белой энергии удачи, окутывавшей залы, открылся проход, достаточный для одного человека.

Силы Фан Мина превосходили мощь этого Духа Предков, так что он не боялся подвоха и спокойно вошёл внутрь. А вот Дух Предка, похоже, не осознавал, что эта энергия удачи была его последней защитой, и так просто впустил Фан Мина, не опасаясь, что тот может причинить ему вред. То ли он не понимал всей сути происходящего, то ли у него были иные соображения.

Войдя в главный зал, Фан Мин увидел старца с белой бородой, одетого как учёный. У него было простое, но одухотворённое лицо, а в глазах сиял свет мудрости. Он вновь поклонился и сказал:

— Божество Земли городка Цинси, Фан Мин, прибыл с визитом!

Старец тоже поклонился в ответ.

— Недостойный Чжоу Сы, был восьмым главой семьи Чжоу. После смерти стал Духом Предков, принимающим подношения. С тех пор прошло несколько сотен лет. Если я нарушу какой-либо этикет, прошу не винить меня!

Фан Мин улыбнулся:

— Что вы, что вы! Я пришёл к вам с визитом по одному очень важному делу!

— Раз дело важное, прошу...

— Эээ...

— Садиться на пол. Прошу прощения, здесь нет предметов обихода, я плохо принимаю гостя!

Чжоу Сы осёкся на полуслове, выглядя весьма смущённым. Будучи Духом Предков, он не мог прикасаться к вещам из мира людей и был обречён скитаться по этим трём залам. Вероятно, он и сам привык сидеть на полу, не заботясь о приличиях.

Честно говоря, Фан Мин был крайне удивлён, что этот Дух Предка, проведя сотни лет в заточении, где не было даже стула или кровати, и глядя на подношения, которые не мог съесть, сумел сохранить ясный рассудок и вежливость. По его мнению, такая жизнь могла свести с ума кого угодно в кратчайшие сроки.

Оглядевшись, он не удержался:

— Господин Чжоу и впрямь живёт в бедности!

Он взмахнул рукой, и в зале появились стол со стульями, а на них, вино и закуски.

— А?!

Чжоу Сы подошёл и коснулся стола. Его рука не прошла насквозь, а нащупала твёрдый предмет. Глаза старика расширились до размеров медных колокольчиков.

— Хех...

— Пустяки. Господин Чжоу, прошу, садитесь. Разделим трапезу?

Улыбнулся Фан Мин, не отвечая на вопросительный взгляд Чжоу Сы.

Чжоу Сы покраснел, но всё же сел. Фан Мин налил ему вина. Старец сделал глоток, и его глаза увлажнились, он едва сдержал слёзы. Они обменялись ещё несколькими чашами, и наконец Чжоу Сы расслабился и принялся за еду.

Движения Чжоу Сы были изысканными, но орудовал он быстро. Вскоре все яства и вино были съедены и выпиты дочиста.

[1]Проформа — это действие или документ, совершаемые исключительно для соблюдения внешней формальности, видимости или в качестве предварительного ознакомительного этапа;

[2]Прокламация - также, провозглашение, призыв: это официальный документ, торжественное обращение или печатная агитационная листовка.

Спасибо за прочтение! /_·.·_/