Перевод: Astarmina 

Солнечный свет, проникающий через отверстие в потолке, ослеплял.

Я рассеянно смотрелв на облака, плывущие по небу, как вдруг кто-то позвал меня.

Прекрасно знала, кто это, поэтому даже не повернулась. Девочка, положившая на колени огромную книгу, ласково спросила:

— Джини? Ты не будешь читать?

Только тогда я медленно перевела взгляд.

Яркие золотистые волосы, переливающиеся на солнце, светло-голубые, как нефрит, глаза. Детская фарфоровая кожа, миловидное личико с аккуратными чертами.

Девочка, похожая на дорогую фарфоровую куклу, вызывала у окружающих восторженные возгласы о том, что мы с ней будто близнецы.

Хотя, если честно, мы не так уж сильно походили друг на друга — просто два маленьких ребенка, постоянно находящихся рядом, вот и все.

Да и внешность у нас была типичной для юных аристократок, поэтому вместе мы смотрелись вполне гармонично.

Однако было несколько вещей, которые нас совершенно не объединяли. Одна из самых заметных — разрез глаз.

У меня взгляд был резким, с приподнятыми уголками, из-за чего я казалась дерзкой, а у нее — слегка опущенные веки, придававшие лицу невинное выражение.

И самое главное: в отличие от нее, я не была настоящим гением.

Разве что семилетней девочкой с интеллектом семнадцатилетней.

— Нет, я не люблю читать.

Еще в прошлой жизни я поняла, что учеба — не мое призвание, поэтому осознание того, что я оказалась в престижной школе-интернате, было настоящим несчастьем.

Видимо, мне просто не везло, а значит, чем тише буду себя вести, тем спокойнее пройдет моя жизнь.

— Тогда зачем ты пришла в библиотеку?

— Здесь тихо. Отлично подходит для дневного сна.

Единственная причина, по которой я, ненавидящая книги, часто бывала в библиотеке. Особенно центральный зал — невероятно уютное место, идеально подходящее для сна. Здесь всегда царил покой.

Удобно устроившись между стульями, я могла через отверстие в потолке наблюдать плывущими за облаками, и постепенно засыпать — это было моим вторым любимым занятием. Первое, конечно, прогуливать уроки.

Хотя сегодня Миа все испортила, притащившись за мной.

— Я думала, ты пришла почитать.

— Да ну. Я и так прекрасно засыпаю, без книг.

Эта наивная и милая девочка — полное имя Камиа Дрилла, но все звали ее просто Миа — моя маленькая подруга, которая сейчас листала толстую книгу, дошедшую уже до последних страниц, с выражением полного недоумения.

— Не понимаю! Как можно спать, когда вокруг столько интересного?

— О-о-о, серьезно? И что же в этом интересного?

Ох уж это название... «Краткие размышления об алхимии».

Книга была толщиной с человеческую голову, и один ее вид вызывал у меня трепет.

Раз уж она такая огромная, может, стоило назвать ее не «Краткие размышления», а «Долгие и нудные размышления»?

Более того, текст был написан не на общепринятом языке континента, а на древнем наречии.

Если эта малышка не гений, то кто тогда?

Конечно, я тоже могла бы прочесть ее, но мне-то по ментальному возрасту уже семнадцать. А если прибавить еще семь... Двадцать четыре, что ли?

— Ну, во-первых, автор этой книги, Дона Берсер, был великим алхимиком. Он сумел превратить золото в медь, а это значит, что и медь можно превратить в золото! И его размышления об этом очень систематичны и логичны...

Именно это и было скучным. Вся эта история с превращением золота в медь казалась мне просто глупой.

Но Миа, не обращая внимания на мое выражение лица, увлеченно начала рассказывать о сложных вещах.

Ну кто, как не гений, мог найти учебу самым интересным занятием в мире?

Я уже начала клевать носом, как вдруг услышала возмущенный голос Миа:

— Джини! Ты меня вообще слушаешь?

— М-м-м, да. Конечно, слушаю. Ох, как же интересно...

Я поспешно вытерла слюну, стекающую из уголка рта, и кивнула.

Эта девочка легко обижалась. Она так меня любила, что везде ходила за мной по пятам, но стоило мне отвлечься, как она тут же начинала дуться.

— Джини, ты плохая! Почему ты всегда засыпаешь, когда я говорю? Я же не колдую на тебя сонные заклинания!

— Ой, а разве ты не умеешь?

Шутки тут были неуместны.

Увидев, как у Миа на глазах выступили слезы, я тут же сменила тон. Даже гении оставались детьми, и она часто расстраивалась по пустякам.

— Миа, я же не специализируюсь на алхимии, так что мне это неинтересно. Тем более, мало кто в твоем возрасте (тебе ведь даже десяти нет?) уже выбрал специализацию. Как я могу угнаться за твоими знаниями?

В академии Драйке обычно требовали выбрать специализацию до десяти лет.

Если у ребенка был явный талант, с которым он поступал, то направление уже было определено. Но в нашем случае — когда нас просто признали вундеркиндами и отправили на обучение — все было иначе.

Однако мне казалось, что и к десяти годам я не смогу определиться.

Никогда не знала, чего хочу. И в прошлой жизни, и в этой — в этом я была удивительно последовательна.

— Джини, ты ведь во всем хороша. Почему ты не можешь выбрать?

— Не знаю. Пока не понимаю.

— Тогда давай вместе займемся алхимией! Правда, это же так интересно!

У Миа, конечно, своеобразное представление о «интересном».

Алхимия была одной из самых сложных дисциплин, да и вообще не в моем вкусе.

Стоило чуть ошибиться в пропорциях — и «бах!» — волосы сгорали, а то и здание могло рухнуть.

Для такой мирной обывательницы, как я, это было слишком. Мне хотелось чего-то безопаснее. Например, дыхательных упражнений.

— Жаль, но алхимия больше подходит таким спокойным, как ты, а не таким неуклюжим, как я. Так что, Миа, старайся за нас обеих, ладно?

Ее тут же осенило, и она радостно улыбнулась.

Она была доброй девочкой, без скрытых мыслей и секретов, хоть иногда и казалась немного странной. С ней было весело, хоть я, старая душой, часто чувствовала себя ее нянькой.

— Хорошо! Я буду стараться за тебя тоже!

— Стань величайшим алхимиком континента, научись превращать медь в золото — и поделись со мной.

— Да! Обязательно!

— Договорились? Я буду жить долго, рассчитывая на тебя.

— Тогда... а ты не могла бы вместо меня изучать магию? Мне сказали, что у меня нет способностей к мане — учитель говорит, это врожденное. А у тебя, Джини, лучшая чувствительность к мане среди всех учеников! Если постараешься, то станешь великой волшебницей!

Ох уж эти переговоры...

Маленькая, а уже такие приемы использует! Кто ее научил? Хотя мы всегда вместе...

Я улыбнулась, но не поддалась.

Мои таланты ограничивались мотанием головы и лежанием без дела.

— Не получится, Миа. Я плохо считаю в уме. Ты же знаешь? Магия — для умных детей.

Конечно, для семи лет я была развита не по годам, но среди этих вундеркиндов я была середнячком.

Настоящие гении умножали четырехзначные числа за мгновение. А я с трехзначными еле справлялась.

— Хнык... Тогда не хочешь стать жрицей? Я мечтаю быть священницей, которая помогает герою! Как же это круто!

— Жрицы должны быть добрыми. Взгляни на мой характер.

— Ну да...

— ...Мне почему-то неприятно это слышать.

— Почему? Ты сама сказала, что ты неуклюжая, плохо считаешь, не слишком умная и злая?

Самое страшное в Миа было полное отсутствие злого умысла.

Иногда я попадала в такие ловушки, и тогда снова понимала, что эта малышка — настоящий гений.

— Джини, тебя это не беспокоит? Говорят, если к десяти годам не выбрать путь, то станешь оруженосцем. Ты что, хочешь быть оруженосцем?

— Угх, нет, ни за что! Физическая активность — это ужасно.

Слухи о том, что не определившихся детей заставляют становиться оруженосцами, были очень распространены в академии.

Оруженосцы — юные слуги, жизнь которых ничего не стоила.

Но мне казалось, что это просто страшилки для детей. Зачем им портить собранных вундеркиндов?

— Так чего же ты хочешь?

— Ничего.

— Э-э?

— Я хочу ничего не делать! Я уже давно это решила!

— ...Но так нельзя.

Слова Миа иногда били прямо в цель.

— Ну ладно, что-нибудь выберу, — я перечислила на пальцах: — что-то, где не нужно много учиться, не надо двигаться, нет опасности, но платят хорошо.

Если найдется что-то с этими четырьмя пунктами — мне подойдет.

— Вау, разве такое бывает? Я тоже так хочу!

— Знаешь, где это есть?

— Где?

— Во сне.

То есть мне пора спать.

Для такой милой девочки, как я, дневной сон был очень важным делом.