Стоило ей захлопнуть за собой дверь, как Рёка рухнула на кровать. Перед глазами будто поползли белые помехи, а уши заполнил оглушительный гул.

Боль. Она возвращалась.

Она бы пролежала так целую вечность, но боль заставила двигаться. Облегчение могло принести лишь одно.

Пошатываясь, Рёка заковыляла к сундуку в изножье кровати. Она беспомощно зашарила по крышке и поняла, что тот заперт. Ключ. Где этот чёртов ключ?

Помехи рябили повсюду, а боль становилась всё невыносимее. Рёка только-только справилась с замком, как к горлу подкатил спазм — её едва не вывернуло наизнанку. До чего же больно.

В сундуке лежал рулон странных бинтов и несколько зелёных зелий. Рёка мгновенно схватила один из флаконов и выдернула пробку.

Привалившись спиной к кровати, она вытянула больную ногу, насколько хватило сил. Бинты уже пропитались кровью, а плоть начала распухать. Она зашла слишком далеко.

Осторожно, едва не теряя сознание от боли, Рёка вылила зелёную жидкость на ногу, изо всех сил стараясь не закричать. И облегчение пришло мгновенно.

Боль… исчезла. На мгновение, чудесное мгновение, всё стало хорошо. В блаженном покое Рёка смотрела, как спадает отёк, а под бинтами затягивается рассечённая кожа и рваные раны.

Но длилось это недолго. Спустя всего несколько секунд боль начала возвращаться. Ужасная, грызущая агония.

Кости. Осколки раздробленных костей, которые не могли срастись как положено. Они впивались в плоть и не давали ей зажить. Плоть нарастала заново — и тут же врастала в осколки, снова распарывая себя изнутри.

Рёка уставилась на ногу. Было больно, но сейчас, пока плоть восстанавливалась, куда терпимее. По крайней мере, на какое-то время. У неё было от пары часов до полудня, смотря какую нагрузку она даст ноге, прежде чем плоть снова разорвётся и…

Бинты уже насквозь промокли от крови, но сменить их Рёка не смела. Только они и удерживали нижнюю часть ноги, не давая ей оторваться.

Магия. Она ощущала её в тканевых повязках. Сколько они стоили — десять золотых монет? Дороже даже целебных зелий. Но в их швы была вплетена магия, по крайней мере, так утверждал [Целитель]. И она её чувствовала. Только благодаря им она вообще могла передвигаться, не говоря уже о том, чтобы сохранить ногу… целой.

Магия бинтов давала устойчивость, структуру и стазис. Она могла ступать на ногу, в которой ниже колена не чувствовала ровным счётом ничего, лишь потому, что повязки жёстко держали форму. И пока она каждые несколько часов смачивала ногу целебным зельем, разрушение удавалось сдерживать.

Но в конце концов магия неизбежно рассеивалась. И тогда начинался отёк, а если это затягивалось, нога начинала гнить.

Волшебные бинты и целебные зелья. Рёка откинула голову назад, стукнувшись об изножье кровати. Они едва сдерживали разрушение, но исцелить ногу не могли. Всё, что они делали на самом деле — выигрывали время. Время, пока она не найдёт способ исцелиться…

Или потеряет ногу.

Она её больше не чувствовала. Вернее, изувеченный обрубок чуть ниже коленной чашечки взрывался бешеной болью каждый раз, когда она его тревожила. Но стопа и голень?

Ничего.

[Целитель] сказал, что нога всё ещё держится, что плоть жива, пока Рёка подпитывает её зельями, но сама по себе заживать она не станет. Слишком тяжёлые повреждения.

Будь здесь хирург из её мира, он, возможно, сумел бы сопоставить кости и скрепить их металлическими штифтами. Окажись она в больнице, у неё был бы шанс. Но здесь?

Рёка уткнулась лицом в ладони. Гария всё предлагала поискать [Целителей] получше или относилась к её ранам как к чему-то, что со временем заживёт само. Но у Рёки не было времени.

У неё не осталось золота. Она спустила всё — десять золотых монет на бинты, целебные зелья… все заработанные бегом деньги?

Как же она теперь жалела, что не взяла золотую монету у Магнолии. Но даже если бы взяла… Рёка Гриффин отрешённо уставилась в пустоту, вспоминая ободряющие слова Рогов Хаммерада. Теперь её ещё сильнее мучила совесть за то, что она ударила Кальруза, но в груди вскипала беспомощная ярость. Они не понимали. Они не были виноваты — но ей хотелось кричать на них во всё горло. Вместо этого с губ сорвался лишь шёпот:

— Как по-вашему, что вообще значит раздробленная кость?

Гария не понимала. Впрочем, она и не видела ногу Рёки сразу после случившегося. Не видела, что та больше не держалась, перестала быть чем-то цельным. Авантюристы-то понимали.

Раздавленная кость. Раздробленная в щепки. Не трещина и не простой перелом. Это не две половинки, которые можно сложить вместе. Правая нога Рёки превратилась в кашу из костных осколков, у которых не было ни единого шанса срастись самим.

С точки зрения медицины ответ был прост. До наступления современной эпохи другого исхода и быть не могло. Да и тогда ноги уже никогда не стали бы прежними. Рёка знала, что придётся сделать. Ей сказали об этом, пока она сидела в шоке, а [Целитель] лил на ногу зелья, пытаясь спасти плоть.

Ампутация. Либо это, либо искать [Целителя] за сотни миль к северу, способного спасти её ногу.

Какое-то время она надеялась, что всё не так страшно. Купила бинты у [Целителя], наскребла все заработанные деньги, чтобы запастись целебными зельями хотя бы до сегодняшнего дня, и молилась, чтобы нога пошла на поправку. Но каждый день приносил лишь кровь и боль — и никакого облегчения.

Никто не мог ей помочь. Рёка это понимала. Гария переживала, даже Рога Хаммерада заглядывали проведать. Но что они могли сделать? Сотня… нет, сотни золотых монет. Зачем заставлять их тревожиться? Зачем тратить силы, успокаивая их бесполезными словами?

Поэтому Рёка делала вид, что не беспокоится, и справлялась со всем сама. Из гордости. Потому что не хотела выглядеть слабой — ведь это само по себе было слабостью.

Потому что никто ничем не мог ей помочь.

Рёка уронила голову на руку. Боль. Отрезать её. Сказали, это быстро. Нет. Но другого выбора нет. У неё осталось… три целебных зелья. Хватит на день-два. А потом закончатся и деньги, и время. Если только она не сможет заплатить. Но денег у неё не было.

Что ж, она ведь знает кое-кого, у кого есть тысячи, десятки тысяч золотых монет, верно? Конечно. И это было осуществимо. Шанс ещё оставался.

Но цена…

Ах, эта цена.

Рёка зажмурилась, сдерживая слёзы. Её ноги. Такова цена. И она всё ещё не была уверена, стоит ли нога того. Она размышляла об этом долго и мучительно. И до сих пор сомневалась. Но ей хотелось узнать цену наверняка. А для этого придётся торговаться.

Так что на самом деле, сидя в липкой луже целебного зелья и крови, Рёка не думала ни о чём. Пустота. Она могла тревожиться или изводиться, она боялась и мучилась от боли, но поделать ничего не могла. Всё, что она делала в глубине души, под спудом всех этих мыслей — просто ждала.

Ждала, не способная ни на что, кроме страданий. Цеплялась за надежду, что… что? Кто-то достанет волшебное зелье, по-настоящему мощное, и всё исправит? Надеялась, что [Целитель] разыщет её и скажет, что нашёл выход?

Ждать, пока кончатся зелья, и встретиться лицом к лицу с миром, где она больше никогда не сможет ходить? И всё из-за Персуа. Всё из-за идиотской доставки.

Рёка уткнулась лицом в подушку. Это несправедливо. Справедливости никогда не было, она знала, но чтобы так?

Почему я? Почему именно так?

Это несправедливо.

---

Был уже вечер, когда Гарии наконец удалось распрощаться и отправиться из трактира обратно в гильдию бегунов. К тому моменту она уже успела влить в себя немало жидкости, по большей части горячительной.

У Гарии была поразительная стойкость к выпивке, поэтому по пути к гильдии она лишь изредка спотыкалась на бегу. Доставлять заказы она, разумеется, не собиралась: в сгущающихся сумерках это было опасно даже на трезвую голову, но ей хотелось забрать расчёт за неделю. Денег почти не осталось после того, как она настояла, что заплатит за свой обед сама.

Остальных из Рогов Хаммерада она оставила в полуразрушенном трактире — те всё ещё пили и рассуждали о том, как помочь Рёке. Это было странно. Гария знала о Рогах лишь как о подающей надежды команде авантюристов, но толком не верила слухам о том, что они столь же щепетильны в вопросах чести, как их предводитель.

Ну, все знали, что минотаврам вроде как положено блюсти честь, но поверить в это, увидев одного вблизи, было непросто. Слово минотавра вроде бы ценилось наравне со словом [Рыцаря], но как это увязать с их бычьими головами и свирепым нравом? Впрочем, Кальруз не буйствовал сверх меры — он даже возместил весь причинённый ущерб.

Это было странно. Всех нелюдей, которых Гария видела в глаза, не говоря уже о личном знакомстве, можно было пересчитать по пальцам обеих рук. Так далеко на севере представителей других рас не встречалось вовсе — даже дрейков или гноллов. Но Кальруз казался таким… таким человечным.

И ему нравилась Рёка. А вот об этом Гария думать не собиралась. Лучше уж сосредоточиться на том, чтобы открыть дверь в гильдию бегунов, не расквасив нос о порог, и войти внутрь.

Большинство бегунов лишь мельком взглянули на Гарию и отвернулись, не обращая на неё внимания. Особого веса в гильдии бегунов она не имела, но к ней относились достаточно тепло, чтобы не донимать. Гарии это только нравилось. Держаться в тени — безопаснее всего.

Гария заметила суматоху возле стойки регистратора, и сердце её упало. Незаметность имела обратную сторону: к ней никто не подойдёт, пока не уляжется переполох. Гария уже уныло побрела к столу, собираясь присесть, как вдруг кто-то окликнул её по имени.

— Гария! Как поживает мой любимый городской бегун?

Сердце Гарии сначала пропустило удар, а затем заколотилось как бешеное — она узнала голос. Фальс. Обернувшись, она постаралась состроить максимально раздражённую мину.

— Готова поспорить, ты это каждому бегуну говоришь, Фальс.

— Только тем, кто мне нравится.

Фальс подошёл ближе и улыбнулся Гарии. Высокий, красивый — Гария видела, как несколько бегуний испепеляют её взглядом, пока он шёл к ней. Она старалась не расплываться в ответной улыбке слишком уж сразу.

— Закончила с доставками на сегодня?

— Ага. Ничего особенного: сбегала пару раз до Линдола и обратно, вот и всё. А ты как? Берёшь ночной заказ?

Гария покачала головой.

— Да я просто за расчётом. А из-за чего вся эта паника?

Она указала на толпу бегунов и работников гильдии, сгрудившихся у стойки: они о чём-то спорили с паническим видом. Фальс скривился.

— Ты не поверишь, но последние несколько дней леди Магнолия требует доставку. Беда в том, что ей нужен лишь один конкретный бегун. Угадай, кто?

Гарии даже думать не пришлось.

— Рёка. Ох. И что гильдия ей ответила?

— Ну, подробностей я не знаю…

Фальс скромно отмахнулся, но это было лишь притворством. Гария ни капли не сомневалась, что он в точности знает каждое произнесённое слово и, скорее всего, сам приложил руку к составлению ответа. Он был одним из самых влиятельных бегунов во всей округе Селума, и местные главы гильдий к нему прислушивались.

Дальше на севере, в крупных городах вроде Инврисила, это, может, и не имело бы особого веса, но здесь с ним считались. Ей лишь хотелось, чтобы он мог помочь Рёке, но помочь не мог никто — ни единый [Целитель] ни в одном из городов, где она побывала.

— В гильдии сказали, что Рёка нездорова. Мы предлагали других бегунов взамен, но Магнолия упорно настаивала, что ей нужна только Рёка. А теперь… похоже, несколько минут назад она заявилась лично и потребовала объяснений. Я как раз собирался разузнать, что стряслось. Послушаешь со мной?

Гария заколебалась. Лезть в центр внимания было не слишком благоразумно — но, с другой стороны, рядом был Фальс, а он здесь за главного. Так что она кивнула и пошла за ним через зал.

Проходя мимо доски, усыпанной заказами на доставку, Фальс присвистнул. Он остановился и ткнул пальцем в один заказ без печати, который Гария уже видела.

— Ого. Глянь-ка на этот безымянный заказ. Тот, кто его повесил, предлагает двадцать золотых за доставку. Нет, постой, двадцать золотых только за то, чтобы взяться за доставку. «Больше — по договорённости»? Звучит как ловушка. Или развод, но кто на такое купится?

Гария вгляделась в листок.

— Я видела его неделю назад. Сказала Рёке, что за такое возьмётся разве что курьер. Я ошиблась? Я думала, может быть, ты…

Фальс тут же замотал головой:

— Шутишь? Жизнь мне ещё дорога. Ты место видела? Высокие перевалы. Для любого это верная смерть. Уровней у меня, конечно, побольше твоего, но ты права: тут нужны либо курьеры, либо набитый дурак из городских бегунов.

— Совсем невозможно? Даже для тебя?

В ответ на её восхищённый взгляд Фальс шутливо нахмурился.

— Даже для меня. Для любого бегуна, который сунется. Надеюсь, ни у кого не хватит глупости туда попереться, хотя за такую награду… боюсь, не досчитаемся пары голов. Я втолковывал всем сорвиголовам, чтобы даже не думали, и пока они вроде слушают.

— Думаешь, сюда заглянет курьер?

Он призадумался. В этом заказе странно сочеталась приманка для низкоуровневых бегунов и…

— Не знаю. Может, курьер и возьмётся, если награда продолжит расти. Но для них это как-то… дёшево, чтобы рисковать шкурой. Скорее уж заказчик махнёт рукой через месяц-другой.

Он пожал плечами.

— Но, честно говоря, удвой они награду хоть вдвое — ни один бегун в здравом уме на такую доставку не подпишется. Выгода важна, но наши жизни стоят куда дороже.

Гария вспомнила слова одного из авантюристов и нахмурилась:

— Фальс? Я знаю, ты один из лучших наших бегунов, но почему здесь нет никого старше тебя? Тебе ведь всего двадцать два…

— Двадцать три. Я старею, Гария. Не сыпь мне соль на рану, пожалуйста.

Она покраснела, стараясь не заикаться.

— Пусть двадцать три. Но почему других бегунов нет? Я знаю, многие гибнут или калечатся, но ведь хоть кто-то должен оставаться, разве нет?

Фальс задумался над её вопросом. Он вздохнул и запустил пятерню в светлые волосы.

— У нас мало опытных бегунов, потому что на этой работе долго не живут. Мы единственные психи, готовые таскать доставки. Большинство просто меняет класс, как только подкопит денег.

— Я слышала, люди говорят, будто бегунов только деньги и волнуют.

Фальс строго посмотрел на неё:

— С кем это ты там общаешься, Гария?

Ответа он дожидаться не стал.

— Неважно. Ладно, да, многих бегунов волнует чистая прибыль. Но разве это не нормально? Авантюристы, лавочники, торговцы… да даже дворяне думают о деньгах. С чего бы нам не драть три шкуры за свои услуги и не выбирать самые жирные заказы? Наша работа — адский труд! Мы каждый день рискуем жизнью, удирая от чудовищ, продираясь сквозь непогоду и стихийные бедствия… большинство людей сбегает в первую же неделю.

Он ударил себя в грудь.

— Но мы… мы — бегуны. Мы не сдаёмся! Каждый, кто продержался больше года — настоящий бегун, Гария. Именно мы связываем между собой города — да что там, весь мир! Без нас ничто не делалось бы вовремя. Так что если нас называют рвачами — пускай. У нас есть своя честь, и мы заслужили каждую полученную монетку. Я прав?

Его слова зажгли искру в сердце Гарии и отозвались в душах остальных бегунов поблизости. Она воодушевлённо закивала, а другие бегуны принялись подбадривать Фальса криками:

— Вот он, наш главный бегун!

— Не зря ты лучший во всей округе!

Персуа возникла словно из ниоткуда и замурлыкала, обращаясь к Фальсу. Гария вздрогнула, когда тощая девица заулыбалась и принялась виться вокруг него со своей стайкой уличных бегунов, оттесняя Гарию в сторону. Кто-то пихнул её локтем — больно. Ториска — отплатила Гарии за то, что та подала голос. Дочь [Фермера] отступила, пока Фальса брали в кольцо. Он даже не заметил тычка, отвечая на любезности со сдержанной улыбкой.

— Не зря тебя зовут Быстроногим Фальсом!

Он усмехнулся и покачал головой:

— Это старое прозвище, ребят. Да и вообще, Рёка быстрее. Интересно, у неё какой-то особый Навык?

Лицо Персуа перекосило. Гария почесала затылок.

— Если подумать… она ведь ни разу не говорила, какой у неё Уровень. Но наверняка высокий.

— Ну, может, она и быстрая, только вот сейчас что-то не бегает, а? К тому же она такая неприятная. Кому вообще сдался бегун с вечно кислой физиономией вроде неё?

Гария съёжилась под злобным взглядом Персуа из-за спины Фальса. Тот скривился и демонстративно встал рядом с Гарией, не позволяя оттеснить её дальше.

— Так, насчёт этого. Я знаю, Рёка недавно нарушила пару правил, но бегун она хороший. А нам дорог каждый человек. Надеюсь, [Целитель] поставит её на ноги, правда надеюсь.

Он улыбнулся Персуа, и та шумно вздохнула и залилась краской, поймав его взгляд.

— Так вот… Персуа. Не хочу, чтобы ты или твои друзья снова лезли к Рёке, договорились?

Она надулась и скривила губы, но затем одарила Фальса приторной улыбочкой. Он ответил едва заметной гримасой, которую та, кажется, не заметила.

— Всё что угодно ради тебя, Фальс. Не то чтобы мы вообще хоть пальцем тронули Рёку или что-то такое. Просто с ней приключился… несчастный случай.

— Ну так давайте без повторений, ясно? Мы все в одной команде, верно?

Фальс слегка повысил голос, глядя на Персуа; Клодейл и Ториска согласно закивали. И всё же Гария заметила, как его взгляд на миг пригвоздил Персуа — и тут же соскользнул в сторону.

Остальные бегуны закивали, выражая согласие. Фальс прошёлся по залу, пожимая руки и похлопывая приятелей по плечам. В конце концов ему удалось спровадить Персуа, намекнув, что от неё с дружками разит потом, и они с Гарией наконец снова остались одни. Он вздохнул, но улыбнулся девушке.

Он наверняка знал, что это её рук дело. И знал, как тяжело покалечена Рёка. И это всё?.. Подойдя к Гарии, он взглянул на неё и едва заметно покачал головой.

— Понимаешь, к чему я? Нам нельзя враждовать. Мы, бегуны, должны держаться вместе.

Гария сердито уставилась на Фальса и прошептала уголком рта:

— Ты же знаешь, что это она. Все знают! Она наверняка солгала на камнях правды!

Фальс смутился, шаркнул по полу носком дорогого кожаного сапога и вздохнул. Зачесав волосы назад пятернёй, он заговорил:

— Рёка нарушила правило. Они не должны были заходить так далеко, но ведь я её предупреждал. Мы должны работать сообща, Гария. Даже если кто-то из нас быстрее, лучше делиться прибылью, чем соперничать. Ты новенькая, но сразу это смекнула. Рёка — нет, и теперь… что ж, теперь у нас неприятности с леди Магнолией, да ещё и минус один городской бегун. К тому же… Персуа сделала то, что сделала. Я не хочу, чтобы ты стала её следующей мишенью.

Или он сам? И тут до Гарии дошло: то, как Фальс вечно любезничал с Персуа, вовсе не обязательно означало, что он ко всем одинаково добр. Неужели он…

Боялся её? Фальс внимательно наблюдал за Персуа, которая принюхалась к собственной подмышке и пихнула Клодейла, протянувшего ей флакончик с душистым маслом. Она помахала Фальсу с широченной улыбкой. Фальс улыбнулся в ответ, а затем посерьёзнел и на миг задержал взгляд на Гарии.

Боялся. Потому что втайне опасался, что она и ему переломает ноги. Гарии это пришлось не по душе. Она скривилась и в упор уставилась на Фальса. Но когда он встретил её взгляд виноватой улыбкой и пожал плечами, она залилась румянцем и отвела глаза, пробормотав себе под ноги:

— Мне всё равно это не нравится. Персуа чокнутая. Рёка не сможет бегать как минимум год! Даже с зельями, чтобы всё заросло! Ты её ногу вообще видел?

Фальс замялся:

— Я слышал, там просто тяжёлый перелом, который [Целители] не могут срастить сразу. Всё хуже?

Гария с несчастным видом покачала головой:

— Я не знаю. Я ведь не разбираюсь, а нога у неё замотана в несколько слоёв бинтов. Похоже, магических, и… и я встретила мага, который сказал, что единственный способ её исцелить — отвалить сотни золотых монет высокоуровневому [Целителю].

Он со свистом втянул воздух сквозь зубы:

— Да это… нет! Быть не может! Они мне обещали, что не станут…

Гария перебила его:

— Ты знал? Ты знал и… Я поверить тебе не могу, Фальс!

Голос Гарии сорвался от возмущения. Она надвинулась на Фальса, сжимая кулаки. Тот примирительно выставил ладони, пятясь к стойке.

— У меня не было выбора! Послушай, ты же знаешь, каковы Персуа и её дружки. Я велел им не заходить слишком далеко, но даже останови я их, другие бегуны всё равно устроили бы расправу. Ты же знаешь правила, Гария. Вспомни Периаля, когда тот пошёл против них!

Гария вспомнила Периаля. Она не помнила, в чём он провинился, но помнила, как толпа бегунов рассыпала у него на пути ржавые гвозди и заставила бежать прямо по ним.

Фальс крепко зажмурился, а затем открыл глаза. Выглядел он уставшим.

— Ладно. Это меняет дело. Послушай, Гария. Я… я поговорю с главой гильдии после того, как увижу всё своими глазами. Персуа перегнула палку, даже если Рёка и нарушила правила.

— Но ногу это не починит.

— Нет, но это всё, что я могу сделать. Ясно? И я сомневаюсь, что какое-то заклинание от травмы реально стоит сотню золотых, Гария. Я сам навещу Рёку, но даже если её кости сломаны так, что простое целебное зелье не берёт, насколько всё вообще может быть плохо?

— Плохо.

— Посмотрим. Я знаю парочку хороших [Целителей] и даже одного [Мага], который у меня в долгу. Если Рёка действительно так сильно покалечена, я подниму связи и заставлю гильдию помочь. К концу месяца она снова будет на ногах, обещаю. А теперь — можем мы уже узнать, из-за чего весь этот шум?

Гария кивнула. Обещание Фальса заметно приободрило её. Он всегда держал слово. Она пошла за ним к стойке сквозь расступавшихся бегунов. Фальс обратился к задёрганной девушке за стойкой:

— Что происходит? Снова неприятности из-за Магнолии?

— Неприятности? О да, неприятностей выше крыши.

Девушка нервно, с лёгкой истерикой рассмеялась. Это была Стэней, [Регистратор], которой часто доводилось иметь дело с Рёкой — и, похоже, её вызвали специально ради разговора с леди Рейнхарт. Судя по лицу Стэней, приятного в беседе было мало.

— Леди Магнолия была здесь всего полчаса назад. Пришла лично, чтобы пожаловаться главе гильдии, а его не оказалось на месте! Она требовала сказать, где Рёка, а услышав, что та ранена, осталась крайне недовольна. Она даже намекнула, что может вовсе перестать делать заказы через нашу гильдию!

Гария и Фальс в ужасе уставились на регистратора. Леди Магнолия была одним из крупнейших заказчиков гильдии. К тому же — фигурой чрезвычайно влиятельной. Даже на другом конце континента нашлись бы те, кто знал её имя.

— Она хотела чего-то ещё?

— Она хотела знать, где сейчас Рёка. К счастью, мы хотя бы знали её адрес, так что леди до некоторой степени осталась удовлетворена, но что нам делать? Если она перестанет делать заказы…

Гария тревожно перебила:

— Постой, она хотела знать, где Рёка?

Регистратор растерянно моргнула. В обычных обстоятельствах от Гарии отмахнулись бы в два счёта, но рядом стоял Фальс.

— Да, она хотела знать.

— И вы ей сказали?

Услышав обвиняющие нотки в голосе Гарии, регистратор тут же встала в позу:

— А что такого? В интересах гильдии делать всё, чтобы она осталась довольна. Если она желает знать, где один из наших бегунов, мы ей скажем.

— Но ей нужна была Рёка! А зная, где она, она же пойдёт к ней!

Фальс простонал и схватился за голову. Он безумно огляделся по сторонам, но Магнолии и след простыл.

— Ты вообще с Рёкой общалась? Помнишь, что было, когда она встретилась с главой гильдии? Она ни в грош никого не ставит! Если заявится Магнолия, она же, скорее всего, просто вышвырнет её за дверь! Или… или…

— Врежет ей.

Фальс повернулся к Гарии:

— Нет. Она бы не стала. Никто не настолько безумен, чтобы ударить… не стала бы.

Гария нервно сглотнула:

— Сегодня утром она врезала минотавру, когда тот попытался навязаться к ней в комнату.

Регистратор и Фальс побелели как полотно.

— Надо её остановить. Или остановить Рёку.

— За мной!

Гария развернулась и выбежала из гильдии, а Фальс бросился следом. Она редко предавалась бесплодным надеждам, но сейчас всей душой уповала, что до их прихода Рёка поведёт себя прилично или хотя бы сносно. Впрочем, надежда эта таяла на глазах.

Она знала Рёку.

---

Леди Магнолия сидела в маленькой, тесной спальне «Крысиного хвоста», вполне приличного трактира в городе Селум. Она явно была здесь чужой. Одно только её роскошное светло-розовое платье в сеточку с цветочной вышивкой наверняка стоило дороже всего заведения.

Но гостья невозмутимо сидела на колченогом стуле, который трактирщик лично приволок в комнату, и с совершенно довольным видом беседовала с постоялицей. Позади неё в углу застыла старшая горничная Ресса, испепеляя взглядом нищету, въевшуюся грязь под подоконником и саму Рёку.

— Дорогая моя, я была искренне потрясена, узнав о вашем несчастном случае. Не расскажете ли мне, что стряслось?

— Мне стало скучно, и я решила сыграть в салочки с телегой.

— Вы всегда находите столь неповторимые ответы, верно, Рёка? Ума не приложу, как можно шутить с таким увечьем.

Не то чтобы леди Магнолия вообще видела само увечье, подумала Рёка. Она лежала на кровати, её нога была туго забинтована. Магнолия застала её во время отдыха, и Рёка ещё не успела снять защитную повязку с больной ноги.

Она сама не знала, почему исходит жёлчью. [Трактирщик] разве что в стену лбом не впечатался от поклонов, и все вели себя с Магнолией как, ну, с настоящей [Леди]. Рёке, по идее, следовало бы радоваться, что кому-то вообще есть до неё дело.

Но мучительная боль в ноге вызывала лишь желание послать всех к чёрту. Она попыталась приподняться, но леди Магнолия предупреждающе подняла руку:

— Лежите, прошу вас, мисс Гриффин. Ресса, насколько хороши эти зелья?

[Горничная] осматривала комнату Рёки. Поставив на место склянку, она покачала головой:

— Сойдут. Но зельями она это не вылечит. Кости раздроблены.

— Ты сможешь вправить их?..

— Не-а. Тут нужен лучший [Целитель] Гильдии… или кто-то посильнее. Кость разбита в щепки. Тот, кто это сотворил, знал, как сделать так, чтобы её невозможно было восстановить.

Рёка с тошнотворным ужасом уставилась на ноги, и [Горничная] даже бросила на неё сочувственный взгляд. Магнолия Рейнхарт выдохнула.

— Значит, это было сделано намеренно.

— Только не по мнению гильдии. Сам [Глава гильдии] лично заявил мне, какая это трагическая случайность. И что я сама во всём виновата.

Рёка тогда осыпала его ругательствами и швыряла во все стороны всё, что попадалось под руку. Она ожидала, что Магнолия примет сказанное за чистую монету, но [Леди] лишь улыбнулась.

Холодной улыбкой. Рёка моргнула, заметив, как зелёные глаза сфокусировались на ней — а затем опустились к ногам.

— Покажете мне ногу, дорогая? Ресса может на секунду размотать бинты.

— Она…

— Лишь на одно мгновение, мисс Рёка. Во имя… справедливости.

Рёка уставилась на неё. Затем указала на левую.

— Ослабь повязку вон там… а-а-ах…

Стоило лишь слегка ослабить повязку, как Рёка почувствовала, что плоть начинает расходиться. Ресса действовала проворно: она быстро размотала бинты; Магнолия Рейнхарт опустила взгляд, а Рёка глянула на ноги — и тут же отвернулась.

[Леди] не то чтобы совсем стошнило, но [Горничная] уже держала ведро наготове — впрочем, Магнолия Рейнхарт лишь невозмутимо сглотнула.

Нога не должна выглядеть… плоской. Даже с затянувшейся кожей, кости, сама форма ноги…

— Спасибо, Ресса. И спасибо вам, мисс Гриффин. Вам нужно ещё зелье?

— Немного.

Ресса плеснула ещё зелья, и Рёка откинулась назад, пока ногу заново перебинтовывали. Магнолия Рейнхарт не стала белее мела, но губы её обескровели. Она держалась куда хладнокровнее, чем Рёка могла ожидать от человека, увидевшего столь чудовищное увечье. Одна из служанок в трактире, мельком глянув на ногу Рёки, сразу грохнулась в обморок.

— Значит, вот о каком несчастном случае мне сообщили в гильдии бегунов. Нога, раздавленная повозкой, возница которой вас не заметил и не успел затормозить. Что вполне правдоподобно. Вот только скажите на милость… как вы умудрились пролежать на земле столько времени, чтобы по вашей ноге проехало колесо?

— По версии гильдии, я упала.

— Именно так утверждалось в их отчёте. Та самая девушка, что побила местный рекорд, доставив джелато к моему порогу — упала перед катящейся на неё повозкой и даже не попыталась откатиться в сторону? Чисто ради того, чтобы выслушать вашу версию: неужели всё произошло слишком быстро, мисс Гриффин?

Рёка посмотрела на Магнолию — и встретила пристальный, изучающий взгляд. Выпытывающий… И Рёка заговорила:

— Нет. Я не могла убраться с дороги. Главным образом потому, что мои ноги опутали паутиной.

— Понимаю. А как вы вообще упали?

— Кто-то толкнул меня или поставил подножку.

Магнолия Рейнхарт кивнула.

— И это была… Персуа Мавва. В числе прочих, верно?

Рёка Гриффин заморгала. Магнолия Рейнхарт терпеливо ждала, и городская бегунья хрипло выдавила:

— Д-да. Но её оправдали. Провели расследование, в смысле.

— Глава гильдии Селума. Нет-нет, я всё прекрасно понимаю. Глава гильдии — когда наконец явился — заверил меня, что лично разобрался с инцидентом. И что это был несчастный случай. И что у него есть показания камней правды. Ресса, как выглядит мисс Гриффин?

— Правдиво.

Ресса показала Магнолии камень, и та вгляделась в голубое сияние.

— Спасибо. Что ж, мисс Рёка, вы тяжело ранены. Не стану отнимать у вас время. Я хотела проведать вас и сожалею, что не узнала обо всём раньше. Я была занята…

— Я и не думала, что вы обо мне помните.

— Неужели?

Магнолия приподняла бровь. Рёка усмехнулась:

— Я просто бегунья, которая знает, как делать мороженое. Захотели ещё?

— Нет, мисс Гриффин. Я надеялась побеседовать с вами снова.

— А. Вот оно что. Ну… как видите, я слегка не в форме. Вы проделали весь этот путь из чистого любопытства?

Любопытства, не из другого ли она мира? К удивлению Рёки, в глазах Магнолии Рейнхарт сверкнул огонёк.

— Не стану отрицать своего любопытства, мисс Гриффин. Но смею надеяться, вы лучшего мнения обо мне. Гильдия бегунов явно исказила правду, а этот городской бегун совершила преступление. В Селуме, которым я не правлю — это верно. Но злодеяние свершилось на континенте Изрил, который я всем сердцем люблю и берегу, несмотря на все его язвы и пороки. Гильдия бегунов не должна быть продажной.

— Ну. Расследование они провели, так что дело закрыто.

Рёке казалось, что разговор топчется на месте. Она облизнула пересохшие губы, и Магнолия протянула ей заново наполненную флягу с водой.

— Не совсем. Полагаю, глава гильдии Этерелл был в своё время хорошим городским бегуном. Он поднялся по служебной лестнице, и нынешняя должность вместе с классом в одной из ключевых гильдий бегунов сделали его весьма зажиточным. Слишком зажиточным и, пожалуй, слишком изнеженным. Вот почему завтра он оставит свой пост. Возможно, на склоне лет он найдёт себе работу, начав с уличного бегуна. Или займётся чем-нибудь ещё. Полагаю, так будет лучше всего.

Губы Рёки замерли, едва коснувшись прохладной воды. Она повернула голову, а Магнолия продолжила:

— Его преемнику придётся расследовать дела гильдии. Что же касается мисс Маввы… она городской бегун с кое-какими связями. Впрочем, у неё и её закадычных друзей куда больше приятелей среди уличных бегунов. Если слово «приятели» здесь вообще уместно. Даже если она выдержит повторное расследование, полагаю, им куда лучше удастся поладить с равными себе в ранге уличных бегунов. Да и новый глава гильдии вполне может посоветовать им подыскать иное ремесло.

— Вы… о чём вы вообще говорите?

Магнолия Рейнхарт посмотрела на Рёку с приветливой улыбкой. Но в глазах её полыхал неподдельный гнев.

— Всего лишь прогноз погоды, мисс Гриффин. Считайте меня своего рода [Магом погоды]… разве что по части людей.

— Зачем вам это?..

— О чём вы, мисс Гриффин?

[Леди] одарила Рёку невинным взглядом, а Ресса тихонько фыркнула. Впрочем, без тени осуждения. Магнолия Рейнхарт посмотрела в окно на раскинувшийся за ним город.

— Вы, должно быть, удивлены, что кому-то есть дело до беззакония? Или что кто-то решает подобные вопросы сам? Если гильдия гниёт изнутри — страдает город. Страдает вся округа. Если я обнаружу яд в жилах Изрила, неужели мне закрыть на него глаза? Чудовища, угрозы. Преступления. Кто-то обязан навести порядок. Вы не согласны?

Она повернулась к Рёке, и девушка невесело рассмеялась:

— А как же закон? Стража?.. Когда правосудием занимается какой-то случайный мститель — мало похоже, что система работает.

Улыбка Магнолии не дрогнула, но взгляд стал глубже, подёрнувшись чем-то похожим на сожаление.

— О, мне и впрямь до безумия интересно, откуда вы родом, мисс Гриффин. Стража? А кто присматривает за Стражей? Кто призовёт к ответу равных мне? Кто ещё остановит армию, захватчиков? Порой, мисс Гриффин, мы вынуждены делать такой выбор и поступать так, как должно.

По спине Рёки пробежал холодок. Магнолия Рейнхарт взглянула на Рессу — и «[Горничная]» не проронила ни слова. Но тут же Магнолия моргнула, вздохнула и легкомысленно всплеснула руками:

— …Пока не начнём об этом жалеть. Сейчас времена более мирные, мисс Гриффин, так что мы просто шлёпнем кое-кого по рукам и обойдёмся со смутьянами мягко. Мягче, чем вам бы хотелось, я уверена. Но даю вам слово.

В тот миг Рёка не понимала, нравится ли ей Магнолия или та просто кажется невероятно непредсказуемой. Но она… больше, чем с кем-либо из встреченных ею людей — она посмотрела на Магнолию и произнесла то, что редко говорила в любом из миров:

— Спасибо.

Магнолия Рейнхарт покачала головой:

— Благодарить меня стоило бы, убереги я вас от этой беды, мисс Гриффин. А это лишь… необходимость. А теперь я отниму ещё немного вашего времени. Что будет с ногой? Дают ли [Целители] хоть какую-то надежду, что со временем она заживёт? Зелья получше?

Минутное облегчение Рёки развеялось без следа. Она опустила голову:

— Нет. Шансов нет. Если только не найду какого-нибудь суперцелителя. Разве такие бывают?..

Она подняла взгляд, вспомнив слова о лучшем [Целителе] какой-то гильдии. Но Ресса лишь кашлянула.

— Он примерно в семистах милях отсюда и вряд ли...

Семьсот миль? Рёка опустила голову, но Магнолия легко взмахнула пальцами.

— Да-да. Я понимаю, какие здесь трудности. Похоже, тут требуется исцеление высшего ранга. Итак. Зелье регенерации из древней эпохи, непревзойдённый [Целитель]... сотни тысяч золотых монет и месяцы реабилитации, и всё равно без гарантий. Но ведь это были незачарованные колёса повозки, верно? В таком случае, полагаю, самым простым решением будет Целительница Тенбольта.

Рёка уже слышала это имя. Ресса поморщилась.

— Она занята, леди Рейнхарт.

— Как и всегда. Но она должна мне услугу. А что касается цены... мисс Гриффин, полагаю, вы вовсе не безнадёжны. У меня как раз есть одна старая... ах, подруга. Та, кто способна сотворить заклинание, которое, весьма вероятно, исцелит вашу ногу. [Восстановление]. Магия исцеления, одна из редчайших в мире. Заклинание шестого ранга, между прочим.

Магнолия лучезарно ей улыбнулась. Рёка ошеломлённо уставилась на неё, не веря услышанному. Ранг... что это значит? Затем вспомнила то, что вычитала во вводной книге заклинаний.

Ранговая магия. Она разительно отличалась от недисциплинированной магии, что бы это ни значило. Но, насколько Рёка поняла из своего чрезвычайно краткого знакомства с предметом, ранговая система делила чары на... ранги.

Иными словами, заклинание, доступное любому магу, обычно считалось магией первого или нулевого ранга, тогда как заклинание второго ранга было более могущественным — оно требовало мага посильнее и долгих месяцев освоения. Третий ранг обычно был пределом для большинства магов, и они знали от силы одно или два заклинания такого уровня. Всё, что выше, относилось к области невероятно могущественной магии, экспоненциально более сильной и столь же трудной в освоении.

Судя по всему, подруга Магнолии была невероятным магом, хотя в книге и говорилось, что менее опытные волшебники способны сотворить заклинание более высокого ранга, если потратят достаточно времени и сил на тренировки. И всё же это означало, что таинственная подруга, скорее всего, была необычайно сильна.

— Вы... вы просто знаете кого-то с такой силой? Правда? И она просто заявится сюда, чтобы меня вылечить?

— Дорогая моя. Я знаю каждого, кто хоть что-то значит на севере. И нет, она сюда не заявится.

Магнолия вздохнула.

— ...Но мы можем организовать переезд и продвинуть вас в начало её очереди. Я уверена, что вашу ногу удастся исцелить. И в таком случае мы всё уладим.

Всё это казалось нереальным. У Рёки кружилась голова. Персуа — наказана. Её нога? Она подняла голову, и Магнолия легонько похлопала её по руке.

— Если всё это звучит приемлемо, то уже через час вы будете в моей карете по пути в Тенбольт — её город. Затем, полагаю, даже после этого заклинания вам потребуется отдых, и двери моего особняка открыты для вас — это куда лучше, чем данный... колоритный трактир. Тем более для выздоровления вам нужны чистые простыни.

— И ночной горшок.

Добавила Ресса.

Рёка прохрипела:

— Я... вы сделаете это? Зачем?

Магнолия фыркнула:

— Мисс Гриффин, вы оказали мне неоценимую, более того, незаменимую услугу в виде бесплатного мороженого. Не должна ли я отплатить за такую доброту? Но раз уж вы настаиваете... я очень надеюсь, что мы с вами обстоятельно побеседуем, пока вы будете поправляться. О том, откуда вы явились. И как сюда попали.

Последние слова она произнесла настолько мягко, что Рёка едва их не пропустила. Затем Магнолия вскинула голову и посмотрела ей прямо в глаза.

Зелень в зелень, но лесная чаща словно поглощала изумруды взгляда Рёки.

— Мне... исключительно любопытно, дорогая моя. Если вы проявите откровенность, я буду премного благодарна. Какую землю вы называете домом? Какими полезными... крупицами сведений вы могли бы поделиться?

Внезапно Рёка почувствовала, как стены смыкаются вокруг неё. Она посмотрела на Магнолию Рейнхарт, и [Леди] не сводила с неё глаз.

— О... о чём вы говорите?

— Полно вам, мисс Гриффин. Я не сержусь. По правде говоря, я верю, что всё это было великой случайностью. Мне лишь нужно знать — откуда и кто вас отправил. И сколько вас. Если это и впрямь была случайность, всё прекрасно. Но если вы гостья, родственная, скажем, владениям морозных фейри или какому-то иному народу... мне нужно знать всё.

Магнолия продолжала пристально смотреть на неё, и девушка с Земли застыла на кровати. Ей вдруг стало холодно даже под одеялом.

— Я... я не понимаю, о чём...

Земля. Магнолия Рейнхарт, Смертоносный Цветок Севера, каким-то образом знала, что она не отсюда. И... и хотела выведать...

Перед глазами Рёки вдруг вспыхнуло видение: Стража с копьями и авантюристы с мечами и луками... сжимающие огнестрельное оружие. Она посмотрела на Магнолию — быть может, героя войны, [Леди] с огромным числом связей и страстью к джелато.

И она задалась вопросом: что сделает подобная [Леди], пусть даже верящая в справедливость, если узнает, как создать огнестрельное оружие?

Магнолия заметила, как Рёка внезапно напряглась.

— Дорогая моя. Возможно, я ошибаюсь. Но не соизволите ли прояснить ситуацию? Быть может, я в корне неправа, у вас есть Навык, вы на самом деле уроженка Изрила, и это было бы уморительно.

Она рассмеялась — но взгляд её скользнул мимо Рёки, на то, что лежало на прикроватной тумбочке. Рёка повернула голову и побледнела ещё сильнее.

Там в потёртом чехле лежал её айфон. Ресса и Магнолия посмотрели на него, и секунду спустя Магнолия продолжила:

— ...Но я всё же храню покой Изрила по мере своих скромных сил. Честность, мисс Гриффин. Всего лишь короткая беседа по пути туда и после него. Что скажете? Мы договорились?

Магнолия протянула руку, и Рёка Гриффин посмотрела в её улыбающееся лицо. Нога снова начинала вопить от боли, и больше всего на свете хотелось, чтобы эта мука прекратилась. Рука Рёки дрогнула, приподнимаясь...

И ей почудилось, будто в голове зазвучали строки поэмы. Перед глазами мелькнули вспышки выстрелов, и она подумала о том, что произошло бы, попади в руки любого исторического деятеля автомат или чертежи к нему.

Рёка Гриффин не отличалась высокими моральными устоями. Она терпеть не могла власть и любые авторитеты. Ненавидела многое, включая собственных родителей. Но она изучала историю, помнила недавние события — и сейчас смотрела на Магнолию Рейнхарт и её протянутую руку. Во рту у Рёки пересохло.

— Нет. Не это.

Магнолия моргнула. Её пальцы дрогнули.

— Нет? Мисс Гриффин... ваша нога в плачевном состоянии. Мне невыносимо видеть ваши страдания ни секундой дольше. Прошу вас, давайте оставим вашу — надо признать, весьма удачную — скрытность и загадочность. Я скажу Целительнице поговорить с вами, и тогда...

— Нет. Я приму исцеление... но не стану рассказывать вам... всё. Я скажу немногое, ладно? Но не больше.

[Леди] дома Рейнхарт удивлённо моргнула, глядя на Рёку.

— Я... прошу прощения?

— Как насчёт того, откуда я пришла? И... двадцать вопросов.

— Двадцать вопросов?

— Да. Задайте любые двадцать вопросов, и я на них отвечу. Как... как вам такое?

Рёка Гриффин слабо улыбнулась, и Магнолия Рейнхарт обернулась на Рессу. Затем снова взглянула на Рёку.

— Дорогая моя. Целительница Тенбольта принимает меньше двух тысяч пациентов в год. Немалое число, конечно, по чьим-то меркам, но плата за её визит составляет в среднем тысячи золотых — сотни, если вам очень повезёт. Даже знати нелегко попасть к ней на приём. Полагаю, я заслуживаю больше двадцати вопросов.

— Что ж... соглашайтесь или забудьте.

Рёка улыбнулась Магнолии, пытаясь сохранить невозмутимое лицо. Она увидела, как приоткрылся рот Магнолии и как сверкнула глазами Ресса, но лишь сильнее сжала кулаки в простынях. Только не оружие. Не... не худшее из того, что могла бы узнать Магнолия.

Она ждала, что Магнолия выдвинет встречное предложение. Сорок вопросов, может быть. Но [Леди] лишь посмотрела на Рёку сверху вниз и покачала головой.

— Дорогая моя. Милая Рёка... я дала вам немало поблажек. Это происшествие случилось не по вашей вине, и мне всё это отнюдь не доставляет удовольствия, но ваши... что это? Принципы? Упрямство? Всему должен быть предел. Нет.

Рёка увидела, как та отступила на шаг. Городской бегун подняла взгляд.

— Нет? Что вы имеете в виду?

— Нет. Я не стану с вами торговаться. Никаких вопросов. Никаких сделок, мисс Гриффин. Откровенность, полная откровенность — просто поговорите со мной, и Целительница исцелит вашу ногу. А если нет?

Магнолия стояла в дверях, сложив руки. Она смотрела на Рёку, а девушка не сводила с неё глаз.

— Вы не собираетесь меня лечить?

— Я собираюсь исцелить вашу ногу — но не собираюсь больше терять время, мисс Гриффин. Пожалуйста, я настоятельно призываю вас принять моё предложение.

— Н-нет.

[Леди] одарила Рёку недоверчивым взглядом, но девушка смотрела на неё почти с тем же выражением.

— Я не позволю запугивать себя и вытягивать из меня признания.

— Запугивать?

Голос Магнолии взлетел от возмущения. Она повернулась к Рессе:

— Я... мисс Гриффин. Я пытаюсь вам помочь.

— Тогда вылечите меня и не смейте мне угрожать.

Рёка оскалилась, и Магнолия Рейнхарт лишилась дара речи.

— Тут она вас уела.

— Ресса, помолчи. Мисс Гриффин, это сущая малость из того, о чём я могла бы просить. Самая необходимая вещь — прошу вас, подумайте.

— Нет.

Рёка испытала злорадное удовлетворение, видя неподдельный шок Магнолии. [Леди] стояла в дверях; она перевела взгляд на своих безмолвных слуг, затем снова на Рёку — и склонила голову.

— Очень хорошо, мисс Гриффин. Ваша взяла.

Городской бегун выдохнула — но слишком рано. Магнолия Рейнхарт медленно положила руку на дверную ручку.

— Чт... что вы...

— Я буду ждать любой весточки от вас. Когда вы передумаете — а ради вашего же блага надеюсь, что это случится скоро, — свяжитесь со мной.

Затем, вежливо, с сожалением и без малейших колебаний, Магнолия Рейнхарт закрыла дверь прямо перед носом Рёки Гриффин. Девушка несколько секунд смотрела на неё, а затем принялась кричать — но Магнолия Рейнхарт уже спускалась по лестнице.

---

Я идиотка. Закрываю глаза ладонями, чтобы сдержать слёзы. Я просто законченная, непроходимая, упрямая идиотка.

Мне следовало принять её предложение немедленно. Да если бы Магнолия потребовала, чтобы я стала её рабыней, горничной или батрачила на неё десять лет — я бы согласилась не раздумывая.

Но она хотела, чтобы я сказала ей правду. Чёрт побери. Чёрт бы побрал её и её проницательность. Это единственное, чего я не могу ей дать. Никогда.

В ноге невыносимая мука. Но на сердце — ледяной холод. И теперь, когда предложение прозвучало, путь ясен. Передо мной расходятся две дороги, и весь мир ждёт моего выбора.

Звучит чересчур пафосно? Слишком пафосно. Но такова правда.

Подняться. Мне нужно ещё одно целебное зелье. Нога раскалывается от боли — мне нужна ясная голова.

Я шевелюсь, пытаясь дотянуться до тумбочки. Боль пронзает покалеченную ногу. Три целебных зелья. Снова чёрт. Мне нельзя их переводить. Только не если...

Впрочем, если я откажусь, в них нет никакого проку. Всё равно они слишком слабые. А более сильное целебное зелье, как мне сказали, заставит каждый осколок кости прорастать сквозь кожу, и это изувечит ногу так, что её уже ничем не исправишь.

Что-то нащупала... Ох. Проклиная ногу, я тянусь и крепко сжимаю его в руке. Единственная вещь в этом мире, которая по-настоящему принадлежит мне. Бесполезный, разряженный кусок железа. По крайней мере, наушники всё ещё при нём, но опять же — без электричества от них никакого толка.

Я смотрю на кусок пластика и металла, лежавший на тумбочке. Глупо было держать его на виду. Может, вместо этого предложить в обмен его? Даже если она поймёт, как им пользоваться, воссоздать телефон она не сможет. Может быть...

Нет. Нет, он в любом случае бесполезен. Оставайся в нём хоть немного заряда, я, может, и смогла бы договориться об обмене, но... нет. Ей нужна информация. А эта цена для меня слишком высока.

— Информация.

Это слово горчит на языке, отдавая гнилью. Оно звучит так глупо, кажется сущим пустяком, с которым так легко расстаться, когда произносишь его вот так. И для меня было бы так просто согласиться ответить на сколько угодно вопросов.

Вот только Магнолия умеет читать мысли. Или чуять ложь. И она хитра, достаточно умна, чтобы продолжать расспросы. Дай я ей волю задавать сколько угодно вопросов, и в итоге она вытянула бы всю правду до капли.

Я могла бы солгать. Но она почуяла бы, если бы я не собиралась выполнять свою часть сделки. Опять в ловушке.

К чёрту гордость. Если понадобится, я поползу обратно и буду умолять её. О цене... о цене подумаю позже. Но даже если это значит продать частицу души или тайны моего мира, я снова буду бегать.

Но... нет. Я не могу этого сделать. Нет, ни за что. Потому что, если она начнёт спрашивать...

Если она станет расспрашивать, она узнает о моём мире. И что с того? Да плевать. Даже если узнает, разве сможет она так легко туда попасть? Не думаю, что это важно. Если бы между мирами можно было перемещаться с такой лёгкостью, мы бы уже об этом знали. Может, она и смогла бы, но у нас есть огнестрел и технологии, которые ей и не снились.

Но ведь в этом-то и загвоздка, так? У нас есть технологии, и если она продолжит расспросы, то узнает о достижениях нашего мира. Не просто о гигиене или бактериях, а о вещах, которыми нельзя делиться ни в коем случае. Секреты, скачки в развитии, способные в мгновение ока превратить любое государство в сверхдержаву.

Порох. Огнестрельное оружие. Биологическая война. Паровая тяга, электричество, локомотивы. Всё — от методов допроса до того, как построить танк или бомбу. Ядерное оружие.

Звучит глупо, если формулировать это вот так? Я не знаю, как собрать ядерную бомбу. Но я прекрасно знаю, из чего состоит порох. По химии у меня были одни пятёрки. Я точно знаю, как устроена турбина, и чертовски уверена, что помню все методы, которые ФБР незаконно применяло к террористам.

Проклятье. Это ведь моральный выбор, да? Лишиться ноги или выдать тайны смерти и разрушения. Будь на её месте кто-то другой, я могла бы соврать или выдавать правду мелкими крупицами. Но она читает мои чёртовы мысли. А я в точности знаю, где собрать все компоненты для пороха. И оружие сделать было бы не так уж трудно, уж точно не в этом мире.

Леди Магнолия. Я ничего о ней не знаю. Только слухи: могущественная и влиятельная дама, при деньгах и связях. Даже если она кажется милой — особенно если она кажется милой, — я никак не могу знать, использует ли она эту силу во благо или во зло.

Нет. Всё ещё проще.

Даже если бы я могла ей доверять, секрет всё равно бы просочился. Так устроен мир. Она захочет увидеть демонстрацию, и кто-то сложит два и два. Ресса, её горничная, например. Рано или поздно технология разойдётся. И я буду виновна в том, что принесла в этот мир огнестрел. И пусть здешний уровень развития, может, и сам не так уж далёк от этого, но...

— Белфаст. Бейрут. Пномпень. Всякая плоть — трава.

В детстве я ходила в Музей новостей в Вашингтоне. Я видела снимки на стенах. Смотрела на детей, умирающих и мёртвых. Отец думал, что я слишком мала, чтобы понять.

Всякая плоть — трава. «Военный фотограф» Кэрол Энн Даффи. Ведёт ли прямая линия от секрета пороха, подаренного этому миру, к чудовищной бойне? Нет. Но где знание, там и сила. И даже если бы она использовала эту силу на благо своей страны, в конечном итоге это привело бы лишь к войне.

Напалм. Смесь нефтепродуктов с натуральным или синтетическим каучуком вроде латекса. Создать нечто подобное было бы совсем несложно. Уж точно не с влиянием Магнолии.

Я хочу бегать. Я хочу снова ходить.

Я не Уолтер Уайт, но помню слишком много. Слишком много «National Geographic» и других передач об окружающем мире. Память не идеальная. Но пугающе близкая к тому.

Чёрт побери. Я не могу. Я не хочу быть той, кто породит нового Гитлера или вложит в руки очередной белой... женщины ружьё и карт-бланш на завоевание мира. Но я хочу бегать.

Я не могу разобраться. Не могу решить. Я ждала целую неделю — чёртову неделю её приезда. В боли и страхе. И теперь, когда она предложила мне то, о чём я мечтала, мне следовало ухватиться за это обеими руками. Но я колеблюсь. Я отступаю.

Я сижу на краю бездны и гадаю, хорошо ли горит моя душа в аду. Это несправедливо. Всё, чего я когда-либо хотела — это бежать. Я не хочу терять ногу. Я хочу бегать. Я хочу жить. Я хочу ходить.

Я не хочу видеть ребёнка, сидящего в одиночестве. Не хочу видеть стервятника. Я не хочу быть в этом виноватой.

Я сижу одна в своей комнате, держа в руках судьбу двух миров. Этого и моего. Я живу ради бега. Мои ноги определяют всю мою суть.

Всё, что нужно сделать, — попросить прислугу позвать уличного бегуна. Или отправить записку Магнолии Рейнхарт. Она, скорее всего, ещё недалеко от города, если вообще уехала. Это было бы так просто, и мне больше не было бы больно.

Это было бы...

Дверь открывается. Я поднимаю взгляд. На меня смотрит лицо — прекрасное, словно само совершенство из грёз. Наполовину совершенная, наполовину смертная. Самое жестокое от обоих миров. Церия Истокоход.

Она колеблется, затем переступает порог. Я жду пустых слов и ещё более пустых обещаний. Жду, что меня снова разочаруют или что я не почувствую ничего, кроме отчаяния. Но она не приносит с собой ничего подобного.

Она приносит спасение.

---

— Я знаю, всё скверно.

Рёка сидела на кровати. Церия посмотрела на её ногу и отвела взгляд.

— Я уже видела подобные травмы. Понимаю, что такое нельзя вылечить так просто. Не уверена, понимала ли твоя подруга...

— Не понимала. Это не имеет значения. Она ничем не может помочь. Как и ты.

— Мы в долгу перед тобой. Возможно, ты этого не понимаешь, но Кальруз нанял каждого члена Рогов Хаммерада потому, что мы верим в честь. Если мы можем помочь, мы поможем.

Рёка оскалилась:

— Есть пара тысяч золотых?

— Нет. Нам это не по карману, честно говоря. Даже если мы продадим доспехи и оружие — а Кальруз вполне способен на это, чтобы произвести на тебя впечатление, — сомневаюсь, что мы смогли бы даже приблизиться к [Целителю] такого уровня. К ним бесконечные очереди. Слышала о Целительнице Тенбольта?

Рёка вздрогнула, и Церия кивнула:

— Я никогда её не видела, но знаю, что попасть к ней практически невозможно — а хотят все, ведь она, судя по всему, способна излечить почти всё что угодно. Тысячи людей каждый день разбивают лагерь у ворот Тенбольта в надежде, что она примет их. Даже если бы у нас были требуемые деньги, понадобилось бы чудо.

Рёка хмыкнула. Её рука сжимала простыни так сильно, что костяшки побелели. Церия смотрела на Рёку. Рёка не отводила взгляда.

О том, что видит девушка, Церия могла лишь гадать. Полукровку, наверное. Воспоминание об утраченном, или, быть может, она видела просто мага — того, кто преследует странные цели, понятные лишь немногим. Это не имело значения. И почему-то Церии казалось, что бегун по имени Рёка Гриффин смотрела на неё иначе, чем остальные. Но долг есть долг. Честь есть честь.

— Я слышала, к тебе приходила Магнолия Рейнхарт. Она тебе что-нибудь предложила?

— Предложила сделку. Возможно, придётся согласиться. И будь проклята моя душа. Почему вообще я за это в ответе? Я не виновата. Это не моя...

Рёка уставилась на простыни, борясь с чем-то внутри себя. Церия приподняла брови и кашлянула:

— Прежде чем соглашаться, будь осторожна. Мой нар... я не доверяю знати.

Церия покосилась на Рёку, словно надеясь на подтверждение. Рёка хмыкнула:

— Я никому не доверяю. В определённых вещах — уж точно. Тебя... тебя обязательно подведут.

Она выглядела измученной, раздираемой сомнениями — и удивительно принципиальной. Забавно, но Церия слышала, что городской бегун, доставивший зелья её команде, даже не спросил, сколько они предлагают за срочную доставку.

Рога выставили самую большую сумму, на какую только осмелились, но она была слишком ничтожна, чтобы кто-то рискнул погибнуть от рук лича. И всё же один бегун откликнулся, даже не поинтересовавшись ценой.

Странно было встретить такого человека. Это напомнило полуэльфийке её упёртого лидера, Кальруза. И всю их команду. Оттого помочь Рёке хотелось ещё сильнее; Церия наклонилась вперёд и перевела дух.

— Я знаю, что леди Магнолия предложила тебе... что-то. Я видела её у входа. Возможно, тебе хочется согласиться, но у любой сделки есть своя цена. Даже если она не говорит прямо, взамен она непременно чего-то потребует.

— Я знаю. Но...

Рёка смотрела на покалеченные ноги, и Церия понимала её мысли. Чего бы это ни стоило — когда приходится выбирать между исцелением и участью никогда больше не ходить? Именно поэтому полуэльфийка и пришла сюда. Церия понизила голос:

— Заклинание, пожалуй, единственный способ вылечить твою ногу. Но есть магия, которую предлагает она, а есть... другой путь.

— Другой путь?

Рёка взглянула на Церию. Этот взгляд словно пронзил юную полуэльфийку до самой глубины души. Церия Истокоход прожила больше шестидесяти лет, но ещё никогда не видела человека в таком отчаянии.

— Говори.

Зелёные глаза словно прожигали путь прямиком в её душу. Церия глубоко вздохнула. Возможно, она ещё пожалеет об этом. Уже жалеет. Но она подумала о... том самом человеке, которого вспомнила, когда они обсуждали беду Рёки. Может, этот ублюдок уже сдох. Ей почти хотелось... нет. Нет, он наверняка всё ещё где-то на Изриле. В Терандрию или Вистрам он ни за что не вернётся.

Она поклялась больше никогда с ним не заговаривать, но ради этой странной девушки, попавшей в беду, Церия Истокоход закрыла глаза и задала Рёке вопрос:

— ...Как ты относишься к некромантии?

Девушка с Земли на миг замерла. Запятнанные хлопковые простыни обвивали её взмокшее, измученное тело, кожа была содрана, а кости на ногах уродливо деформированы. Боль и гнев боролись с отчаянием в её зелёных глазах.

Но при этом вопросе её глаза впились во взгляд полуэльфийки, в них заметались сотни мыслей, догадок и предрассудков, и Церия затаила дыхание. Прошлое висело у неё на плечах, подобно призраку самой смерти. И всё же...

Долг есть долг. Рёка Гриффин заколебалась, до боли прикусила губу и сделала выбор.

[Некромант].

Это слово было гвоздём из чистого ужаса, вбитым в самое сердце Изрила.

Этот класс — если в мире магии и существовали запретные, то этот безусловно стоял во главе. Ужас, прокатившийся по Изрилу и Терандрии, кошмар, стиравший королевства с лица земли, пробуждался одним этим словом.

Даже если речь шла не о том самом Некроманте... сама мысль о том, что кто-то из них живёт где-то неподалёку и его не убивают на месте при первой встрече? Не говоря уже о том, что Церия знала одного из них? Или о том, что они пойдут к нему за помощью?..

Одно только это заставило Фальса и Гарию застыть на лестнице трактира, куда сквозь приоткрытую дверь комнаты Рёки долетали отголоски разговора. Оба бегуна, возможно, и ринулись бы наверх, чтобы вмешаться, но предложить взамен им было нечего.

А ещё — огромный минотавр с лёгким синяком на щеке небрежно перегородил лестницу мускулистой рукой. Кальруз из Рогов Хаммерада стоял на ступеньках, а другой мужчина, точивший меч, оторвал взгляд от клинка и посмотрел вверх от стены, у которой примостился.

Джериал из Рогов Хаммерада облизал пересохшие губы. Это слово, намёк на то, что у соратницы по команде есть друг-[Некромант], пробирало до костей. Но она заговорила об этом с Рёкой, в точности как и обещала.

Он метнул взгляд на Кальруза. Выражение лица минотавра было трудно разобрать, но его поза выдавала напряжение. И всё же... пока они ждали, Джериал вглядывался в собственное отражение в стали меча.

Мы не можем даже мечтать оплатить для Рёки услуги Целительницы Тенбольта, даже если бы сумели пробиться без очереди. Целебные зелья не помогут, а [Целителя], способного исцелить её ноги, я не знаю.

Если [Некромант] на это способен... они ведь были авантюристами. По чести и закону они обязаны были донести о любом [Некроманте] в гильдию авантюристов или властям.

Кто-то из знакомых Церии? Прошлое было у каждого в команде, но она ведь полуэльфийка. Старше всех остальных. Джериал прикусил губу, а Кальруз, прислушивавшийся в почти идеальной тишине, чуть дёрнул ухом кверху. Он протяжно выдохнул и опустил руку.

— Джериал. Нам нужны лошади для дальнего пути. Передай остальным: мы выступаем.

— Мы уверены, что это лучший выход, Кальруз?

Человеку пришлось пару раз прокашляться. Сама мысль о том, что они собираются сделать, вызывала у него тревогу. Фальс во все глаза таращился на него и Кальруза, но минотавр лишь хмыкнул. Затем он улыбнулся той самой бесшабашной улыбкой, которая когда-то и привлекла к нему Джериала и Церию.

— Нет. Но это единственный выход, который я вижу, а ты? Возможно, в чём-то это и бесчестно. Но если так, я встречу последствия вместе со всеми вами. Доверься нашей соратнице. В этот раз нас ждёт куда более странное приключение. Ради дружбы и чести. Выступаем на рассвете.

Джериал кивнул. Он убрал меч в ножны, спрятал точильный камень, но помедлил ещё мгновение:

— Куда... Церия знает, куда мы направляемся?

Он надеялся, что это не слишком далеко и не на Высоких перевалах. Кальруз снова хмыкнул:

— Она считает, не слишком далеко. Какой-то пограничный город между севером и югом. Кажется, называется... Лискор?

Джериал замер на секунду. Он обернулся у самой двери и обронил фразу, от которой даже у минотавра, несмотря на всю его браваду, волоски на теле слегка встали дыбом:

— Лискор? Там погиб тот самый Некромант. Я слышал, там у антиниумов Улей. Город дрейков.

Кальруз взглянул на него, и губы минотавра искривились в воинственном оскале.

— Как символично. Посмотрим, что нас там ждёт.