Однажды она сломала руку. Когда это случилось, Рёка даже боли не почувствовала — больно было лишь от самого шока. Боль нахлынула, только когда она выползла из-под мотоцикла и стала ждать скорую.

Было больно. Но, как ни странно, хуже всего была вовсе не боль.

Конечно, проткни тогда сломанные кости кожу, рука болела бы куда сильнее. Но тогда Рёку сильнее накрыли головокружительная тошнота и чувство неправильности в руке. Вот что стало настоящим испытанием, пока она ждала помощи.

Сейчас она вспомнила то мгновение. Воспоминание о нём всплыло в затуманенной голове, словно пузырёк из прошлого. Помнить было важно. Но она делала это слишком редко.

Рёка оперлась о стол той самой рукой, что когда-то сломала, — левой. Чертовски паршиво сломать ведущую руку. О чём она думала? Ах да.

О памяти.

Может, помни она об этом, не совершала бы одних и тех же ошибок. Но она повторяла их снова и снова. Бесила всех вокруг, пока они не втаптывали её в грязь. Одно и то же, раз за разом. Признак безумия — вот только это было не так. Одна из тех глупостей, которые идиоты принимали за чистую монету, хотя на деле это была чушь собачья.

Рёка огляделась. В столь поздний час общий зал трактира пустовал. Трактирщик уже спал, служанки разошлись. Но для неё оставили зажжённую свечу. Не то чтобы хозяин расщедрился ради неё, но вежливая просьба минотавра — совсем другое дело.

Она уронила голову на стол. Ей было жарко. И накатила усталость. Но главным образом жарко — в том самом дурном, удушающем смысле. А не в том, из-за которого напыщенные минотавры пытаются напроситься к ней в комнату.

Стояла ночь. Возможно, тёмная и ненастная, но Рёка сидела внутри, так что сказать наверняка не могла. Сейчас она ничего не делала. Просто сидела и... ждала.

Что она вообще творила? Казалось, всё вокруг медленно пожирает боль и этот удушливый жар — хуже огня, потому что он был лихорадочным, словно вязкое болотное марево. Болезнь.

Она была уверена, что в ногу попала зараза, и не хотела даже думать о том, насколько всё может быть плохо.

Глупо. Просто скажи Магнолии, что нужна помощь. Сделай это прямо сейчас.

Какая глупость. Почему она не выберет простой, логичный, практичный выход? Доверить своё исцеление ресурсам [Леди]. А не этой авантюре.

Некромантия как-то не вязалась с гигиеной. И всё же она шла на это. Шла, потому что... не доверяла Магнолии? Потому что ей так уж приспичило показать кому-то средний палец?

Да. Нет.

Потому что у неё есть принципы? Потому что, потому что...

Она ненавидела, когда её к чему-то принуждают. Потому что она скорее рискнёт ногой ради безумной затеи, чем...

Идиотка. Если всё пойдёт наперекосяк, винить будет некого, кроме себя.

Память. Боль. Сломанные кости. Рёка чувствовала, как утекает время. Только что она сидела и ждала, а в следующий миг — с ней говорит полуэльфийка.

— Рёка? Пора идти.

Почему она говорит так тихо? Ах да. Ночь же. Рёка отодвинула стул. Опираясь на плечо Церии, она поднялась на ноги. До двери её пришлось вести. Унизительно. Или это практично?

Ей помогли забраться в повозку. Ещё одна крупица стыда, но подножек не было. И они постелили сено, чтобы ноге было мягче. Остальные авантюристы переглянулись и закивали, пока Рёка устраивалась на соломенной подушке.

Надо отдать им должное. Пусть Рога Хаммерада вечно препирались, а их лидер был озабоченным человеком-быком, действовали они быстро. Не прошло и часа после того, как Церия получила ответ от знакомого ей загадочного некроманта, а они уже наняли повозку с лошадьми и проложили маршрут к месту назначения.

Это был город далеко на юге под названием Лискор. Рёка не знала о нём ровным счётом ничего. Судя по всему, людей там не было вовсе, одни только дрейки и гноллы — кем бы они ни являлись. Она позволила им всё решить. По правде говоря, за всё время с ухода Магнолии Рёка лишь согласилась на план Церии, а потом провалилась в сон.

Нет, не в сон. Даже когда повозка дёрнулась с места, больно тряхнув ногу, Рёка понимала, что это был никакой не сон. Болезненный морок дремоты и пробуждений сном не назвать. Но сейчас накатила усталость, смертельная усталость.

Как там было со сломанными костями? Рёка моргнула, пока повозка громыхала по булыжной мостовой. Она пыталась вспомнить. Что там было? Тогда, в прошлый раз, самым неприятным была вовсе не боль.

Да, всё остальное. Давление, чувство неправильности, головокружение и тошнота. Всё то, что она чувствовала сейчас. Под повязками нога горела. Голову Рёки застилал туман. Но боль ушла.

Рёка уставилась на промокшие бинты, которые едва различала в лунном свете. Сними она повязки — не сможет ни думать, ни шевелиться. Тогда вернётся настоящая боль, и нога повиснет, как дохлая рыба. И всё же её так и подмывало это сделать. Просто содрать их и поглядеть, как нога непристойно изгибается, болтаясь на омертвевшей коже. Шлёп — кусок плоти и раздробленных костей. Шлёп-шлёп. Ногорыбка Шлёпа.

Она понимала, что соображает... не совсем здраво. Недосып из-за боли лишь всё усложнял. Но сейчас боль ушла. Ушла куда-то далеко.

Магия.

Она слышала, как вокруг переговариваются другие авантюристы. Четверо из Рогов Хаммерада сидели в телеге — или это была повозка? Места хватало на пятерых, да ещё и оставалось, так что скорее повозка.

— С ней всё в порядке?

Это Джерри — Джериал. Заместитель капитана. Она ему нравилась, это было видно. Рёке он не нравился.

Церия взглянула на Рёку. Маг сидела рядом с ней в повозке. Её глаза блестели в свете, исходившем от навершия посоха.

— Должна быть в порядке. Наверное.

— Какая-то она... странная. Какое заклинание ты применила?

Кальруз. Он Рёке тоже не нравился. Уж точно не в таком смысле.

— Это не я. Пеминак, кажется, наложил [Онемение]. Оно снимает боль, но делает человека немного... чудны́м. Всё должно быть нормально, да и лучше так, чем корчиться от боли. Нужно только не забывать подлечивать ногу каждые несколько часов.

— Ты до сих пор не сказала нам, как твой таинственный друг-[Некромант] поможет вылечить ногу, Церия.

Один из авантюристов, чьего имени Рёка не помнила, повернулся к ним. Он был не из магов. Мужчина сжал булаву на поясе.

— В смысле, тот самый Некромант? Я думал, мы просто едем к какому-то [Магу]! Я думал, он мёртв!

Воин в доспехах выглядел до смерти напуганным. Он яростно замотал головой.

— Если так, то я пас. Простите, но никакой долг чести не заставит меня предстать перед этим чудовищем.

Кальруз хмыкнул. Он шагал рядом с повозкой. И когда за городскими воротами они прибавили ходу и покатили по дороге, он, казалось, даже не заметил возросшей скорости.

— В таком случае выметайся. И заодно считай себя исключённым из Рогов Хаммерада.

— Кальруз...

Вмешался Джериал. Он похлопал воина по плечу.

— Мы едем не к тому самому Некроманту. Просто к обычному [Некроманту], так что не переживай. Аз'кераш мёртв. Это всем известно.

Впрочем, одного этого имени хватило, чтобы напугать кое-кого из спутников. Кальруз же к чужому страху сочувствия не питал.

— Трусы нам не нужны! Спрыгивай и беги обратно в город!

— Бежать от Некроманта — это не трусость, идиот. Успокойся. Хант, вернись на место.

Церия окликнула его с повозки, для пущей убедительности ткнув посохом в сторону головы минотавра. Тот буркнул что-то, а Церия добавила:

— Тебя не было на континенте десять лет назад, когда Некромант напал со своими легионами. И ты не терандриец. А Хант — терандриец. Я выросла на историях о том, как он крушил королевства и убивал людей тысячами. И это когда я была девчонкой. Поверь мне — будь мы все хоть на тридцать уровней выше, мы бы всё равно ему в подмётки не годились. Так что прекрати сомневаться в храбрости собственной группы!

Кальруз сверкнул глазами, но в конце концов отступил. Рёка слышала, как он бормочет себе под нос что-то похожее на ругательства, не отставая от лошадей.

Глаза она держала закрытыми — так мир меньше кружился. Но Рёка всё же не удержалась от вопроса:

— Так этот Некромант всё ещё жив?

Пауза. Они думали, она спит? Но тут Джериал ответил:

— В прошлом его тело так и не находили, и он объявлялся снова. Но Волнорез, Зел Хлестохвост, снёс ему голову, а останки сожгли. И всё же кое-кто его помнит, а [Некромантов] ненавидят абсолютно все. Они объявлены вне закона не везде, но почти повсеместно.

Оттого казалось ещё более странным, что Церия знала одного из них, и сопартийцы косились на неё с подозрением. Полуэльфийка прокашлялась.

— Как бы то ни было, [Маг], к которому мы направляемся, — не тот самый Некромант. Он просто... практикует некромантию. И это единственный способный помочь Рёке человек, который пришёл мне на ум.

— Ясно.

Кто-то пошевелился на сиденье. Рёка услышала скрежет металла о дерево. Приоткрыв один глаз, она увидела, что полуэльфийка смотрит на вторую волшебницу в повозке.

— Мне всё равно это не нравится. Церия, откуда ты вообще знаешь такого типа?

Она пожала плечами.

— Мы учились вместе в академии Вистрам. Я была его другом... когда-то. Несколько лет назад мы скверно разошлись, но я знала, что он, скорее всего, ошивается где-то здесь. К тому же Пайсис не особенно опасен. Раздражает — да, но не опасен. Он... легкомысленный, скрытный, самовлюблённый эгоист и наделал ужасных ошибок. Но он не чудовище. И как бы мне ни было тошно это признавать, он очень умён.

Джериал подался вперёд.

— Ты сказала ему, чего от него хочешь?

Полуэльфийка шумно выдохнула, надув щёки.

— Описала лишь в общих чертах. Заклинание связи не позволило сказать больше, но он согласился. Мы не в ладах, как я уже говорила. Он встретит нас в трактире в паре миль к востоку от Лискора. Не переживайте, он своё дело знает. Но подозреваю, что он потребует денег, и немало.

— Расходы мы покроем.

Кальруз вставил слово прежде, чем Рёка успела открыть рот. И слава богу, потому что сейчас у неё не было ни гроша за душой. Даже целебные зелья и повозку оплатили Рога Хаммерада.

— А почему он прячется в такой глуши?

— Он скрывается.

— А почему он практикует некромантию?

Пауза. Веки Рёки отяжелели. Затем Церия заговорила:

— Полагаю, потому что мертвецы нравятся ему куда больше живых. По большей части.

— Понимаю его.

Все повернулись к Рёке, но девушка уже проваливалась в сон. Рёка откинула голову на сено в подскакивающей повозке. Она собиралась задать ещё вопросы, но ей было так жарко. И накатила дикая усталость. Те части раздробленной ноги, которые она ещё чувствовала, пульсировали. Но благодаря магии боли не было.

В эту минуту одного этого было довольно, чтобы превратить трясущуюся, громыхающую, пахнущую сеном повозку в сущий рай. Рёка глубже зарылась в солому.

Она закрыла глаза и уснула.

---

Ехать в запряжённой лошадьми повозке с раздробленной ногой — занятие не из приятных. Даже с целебными зельями и обезболивающими заклинаниями. Но по сравнению с ночёвкой в трактире без всяких чар против боли и с горсткой зелий это просто блаженство.

Судя по всему, я проспала два дня. Ну то есть я просыпалась, ела и разговаривала, но мне сказали, что у меня был жар. К тому моменту, как лихорадка спала и воспоминания начали задерживаться в голове, прошло уже двое суток. Сейчас полдень, и мы, похоже, одолели уже две трети пути к цели*.

*Что, если учесть, как далеко Лискор находится от земель людей, чертовски впечатляет. «Рога Хаммерада», должно быть, гнали в совершенно бешеном темпе, раз сумели добраться так далеко за столь короткое время.

Какой-то [Возница] правит повозкой, без умолку ворча на своих пони, но гонит он быстро. Навыки, очевидно, позволяют ему везти нас быстрее большинства повозок и даже верховых лошадей — пусть и не быстрее машин.

Все подробности того, что происходило, пока я спала, я благополучно пропустила. Но, как выяснилось, Рога Хаммерада сделали остановку в ещё одном городе. Во-первых, чтобы сообщить остальным раненым сопартийцам о своих планах, а во-вторых, чтобы сменить лошадей. Затем они продолжили путь ночью: половина спала в повозке, а утром менялась местами с остальными.

Они даже позаботились о моей ноге. Повязки, конечно, не меняли, но влили ещё одно целебное зелье, так что нога уже не выглядела такой распухшей и жутко багровой. Пока что просто... припухшей и красноватой.

— Как самочувствие?

Церия наклоняется надо мной через сено, заметив, что я проснулась. Она протягивает мне сладкую рассыпчатую булочку с маслом и вареньем. Божественно вкусно.

— Нормально. Спасибо за всё.

Мой голос будит одного из парней, спящих в повозке. Джериал сонно моргает, глядя на меня со своего места, и одаривает обворожительной улыбкой. Наверное, обворожительной. Кто-нибудь другой точно счёл бы её таковой.

— Мы рады вернуть долг, Рёка. Да и пока что это не такая уж тяжёлая обуза.

Сказал парень, который спит на сене в трясущейся колымаге после двух дней дорожных лишений. Ну, может, по меркам этого мира это и впрямь норма.

— Я этого не забуду.

Чёрт. Прозвучало как угроза. И... теперь он озадаченно смотрит на меня. Отлично. Быстро сменить тему.

— Так вот. Насчёт этого мага.

Церия кивает. Она вертит в руках свой посох. Он больше не светится. Полагаю, чтобы поддерживать свет, нужна мана*.

*Мана. Магическая энергия. Этот мир и без того напоминает классическую видеоигру, так тут ещё и терминами сыплют прямиком из большинства знакомых мне игр. И всё же мысль о том, что внутри каждого из нас есть собственный резервуар магии — это круто.

— Пайсис. Я уже говорила, что он [Некромант]. По правде говоря, маг он, скорее всего, не особо сильный — помнится, он был где-то 22-го уровня, когда мы вместе учились в академии Вистрам. Даже если он немного поднялся в уровнях, угрозы он не представляет, если ты об этом беспокоишься.

Слышу фырканье. Ого. Кальруз до сих пор бежит рядом с повозкой. Он что... бежал всю ночь напролёт? Даже я не настолько отбитая.

— Я не боюсь никаких [Магов], тем более слабаков, практикующих трусливую магию вроде некромантии.

Джериал покачал головой.

— Он всё равно примерно одного уровня с большинством из нашей группы. А это неплохо. Но почему ты сказала, что он скрывается, Церия?

Она чешет затылок и смотрит через борт повозки. Не то чтобы прямо отворачивается от Джериала, но уж увиливание-то я всегда распознаю.

— ...Его вышвырнули из академии Вистрам. И, насколько я понимаю, несколько городов объявили его в розыск за всякие выходки. Не за убийства — просто за вымогательство и хулиганство.

Время собрать побольше информации.

— Дай угадаю. Его вытурили, потому что узнали, что он балуется некромантией, так?

Церия колеблется, взгляд её туманится. Соратники прислушиваются, но полуэльфийка лишь уклончиво бормочет:

— О нет. Не только поэтому. Нет, его исключили из-за того, что он с помощью этой некромантии натворил.

Снова неловкая тишина. Терпеть не могу такие разговоры, но кто-то же должен задать очевидный вопрос. К счастью, задавать его выпадает Джериалу, а не мне.

— Что он натворил?

Церия поджимает губы.

— ...Из-за него погибла куча народа. Случайно. Я думаю, что случайно, но погиб мой близкий друг. И это была не единственная... не единственная причина. Но всё уже в прошлом. Шесть лет прошло. Я пустила в ход те немногие одолжения, что ещё оставались за ним, лишь бы он согласился встретиться с нами.

Остальные Рога переглядываются. Я облизываю губы и беру флягу с водой. Какая-то драма из прошлого? Любопытно. Наверное. Прошлое этого таинственного [Некроманта] сейчас меня не особо волнует — главное, толковый ли он специалист.

— Он своё дело знает?

Церия кивает с явным облегчением от смены темы — я видела, как Кальруз уже открывал рот.

— О да. Уровней для того, что нам нужно, у него хватит, да и умом не обделён. В узком смысле его можно даже назвать гением.

— В каком смысле?

Церия хмурится и поправляет одеяла, в которые закуталась.

— Ну, он ещё сопляк... то есть по вашим меркам ему около двадцати, так что, полагаю, он уже взрослый. Но у него есть уровни сразу в нескольких магических классах. Если сложить их все вместе, у него выйдет больше, чем у меня, а я втрое старше его.

Разве не говорят, что возраст женщины на людях не называют? Но полуэльфам, видать, на такие вещи плевать.

— Так эта операция. Что...

Я осекаюсь и прикрываю зевок рукой. Серьёзно? Я же только что спала.

— Что...

Я всё ещё зеваю? Да что со мной такое?

— Устала?

Мне так и хочется стереть эту ухмылочку с физиономии Джериала.

— ...Похоже, устала.

Церия кивает.

— Заклинание [Онемение] и бесконечная регенерация наверняка вытягивают из тебя все силы. Если нужно поспать — спи. До Лискора мы доберёмся ещё нескоро, к тому же пони надо напоить и накормить.

— Никчёмные клячи.

— Я всё слышал, сэр!

[Возница] оборачивается на козлах, и я вижу, как старик — вместе с пони — сверлит минотавра гневным взглядом. Выглядит уморительно. Старик огрызается:

— Если хотите быстрее, слезайте и тащите сами! А не хотите — будьте любезны не оскорблять моих пони!

— Кальруз, заткнись. Это единственный [Возница], которого мы смогли нанять, способный домчать нас так быстро.

— Ага, заткнитесь, капитан, при всём уважении.

Джериал и Церия отчитывают Кальруза, и я слышу, как тот бурчит извинения обидчивому [Вознице]. А жаль. Мне нравятся люди с характером... если только их характер не направлен против меня...

Что-то там про лицемерие?

...Чёрт. Я снова проваливаюсь в сон. Почему? Наверное... просто настолько вымоталась?

Засыпая, я слышу последний обрывок ответа:

— ...Лично я считаю, что он тешит себя иллюзиями и никогда не добьётся своего. Но как бы то ни было, надолго он в этих краях не задержится. Всякий раз, когда в академии узнают, где он обосновался, оттуда высылают отряд, чтобы схватить его. До сих пор ему удавалось улизнуть, но это лишь вопрос времени: задержится на одном месте слишком долго — и попадётся.

А затем... а затем...

Я снова засыпаю.

---

Когда Рёка проснулась во второй раз, она огляделась и поняла, что они уже в другом месте. Вокруг всё так же простирались луга, но трава здесь была выше, а по обе стороны высились громады гор, заключая долину в кольцо.

Она оказалась в долине. На перевале между горными хребтами, которые обычно видела лишь неясными силуэтами на горизонте. И грунтовая дорога под колёсами сменилась мощёной. Усилившийся грохот и тряска от неровных камней, скорее всего, и разбудили её. А ещё вокруг жутко воняло, и сквозь эту вонь спать было тяжело.

— Добрый вечер.

На этот раз Церия протянула Рёке ломоть хлеба с нарезанным сыром и мясом. Рёка снова мигом умяла еду, прежде чем заговорить:

— Как дорога?

Один из магов, с аппетитом уплетавший обед, поднял взгляд и ответил:

— Спокойно. Отогнали нескольких бритвоклювов, которые хотели оттяпать кусок от твоей ноги, но других чудовищ не попадалось.

Рёка глупо захлопала глазами. Голова всё ещё была чугунной.

— Бритвоклювов?

— Здоровенные зелёные птицы. Кожистые такие. Зубы острые как ножи, но вообще не особо опасные. Пара искр — и разлетаются.

— Не соперники.

Рёка повернула голову и поняла, откуда исходил запах. Кальруз сидел на дальнем конце повозки — с подветренной стороны от остальных авантюристов. Он обливался потом. Выражаясь вежливо, от него разило. Запах напомнил Рёке тренажёрный зал в самый час пик, скрещённый с хлевом в разгар часа пик совсем иного толка.

— Мы близко к Лискору?

— В паре миль. Но трактир, о котором говорил Пайсис, покажется с минуты на минуту. Вовремя ты проснулась.

Рёка пожала плечами. Она продолжала оглядываться по сторонам. Равнина вокруг была и впрямь пустынна. Наверное, дело было в том, что большую часть пути она проспала, но видимый глазу пейзаж вообще не отличался разнообразием. Всего несколько деревьев во-о-он там да странные валуны, раскиданные по сторонам. И вот там...

— Гоблины.

Рёка произнесла это одновременно с Церией. Остальные авантюристы подобрались и прищурились, потянувшись к оружию. Кальруз мазнул взглядом и снова откинулся на борт повозки.

— Тьфу.

Джериал сощурился, пока сидевший рядом воин доставал из припасов длинный лук и натягивал тетиву.

— Гоблины. Похоже, грызутся внутри собственного племени.

Рёка видела вдали две группы гоблинов: они яростно рубили и дубасили друг друга. Разглядеть было трудно, но, похоже, одной стороной верховодил мелкий гоблин, а у второй предводителя не было. И всё же численное преимущество оставалось за теми, кто дрался без вожака.

— Хм. Похоже, у кого-то из этих гоблинов есть боевой опыт. Глядите: держат строй и бьются слаженно.

Кальруз даже головы не поднял, лениво потягиваясь:

— Сброд. Не стоит даже клинок марать. Ни единого хоба поблизости.

Кто-то из авантюристов стиснул зубы:

— Ты бы так не говорил, доведись тебе увидеть налётчиков... или военный отряд. К тому же Гильдия платит по медной монете за каждое гоблинское ухо.

Воин с луком достал стрелу и прицелился вдоль древка.

— Ради них одних тратить время не стоит, если только не перебить всю шайку, но эй, мне не помешает попрактиковаться! Если придержишь повозку, я, пожалуй, сниму этого недомерка. Может, отсрочит выбор нового вождя ещё на пару дней. Снять его? — Кальруз равнодушно отмахнулся: ему было совершенно всё равно. Воин взглянул на Джериала. А Джериал взглянул на Рёку. Он заколебался, а затем покачал головой.

— Это не наша территория, к тому же племя крошечное. Пусть местные авантюристы разбираются, если возникнут проблемы. Поехали найдём этого [Некроманта].

— Он должен ждать в трактире. Кто-нибудь его видит?

Остальные авантюристы завертели головами, пока лучник снимал тетиву с лука, ворча об упущенной возможности. Рёка тоже огляделась, но местность изобиловала скрытыми холмами и низинами, из-за чего разглядеть что-то по прямой было трудно.

Прошло полчаса, прежде чем один из магов указал рукой:

— Вон трактир. Приехали.

Рёка вскинула голову. Вдали она увидела пологий холм, достаточно широкий, чтобы сойти за плато, а на нём...

Трактир.

Самый обыкновенный. Рёка мазнула взглядом по его обветшалому фасаду и тут же забыла о нём. Потому что на вершине пологого холма стоял и смотрел прямо на отряд авантюристов [Маг].

Он явно был [Магом]. С болезненно-бледной кожей и таким видом, словно привык управляться с книгами, а не с мечом. Его мантия казалась белой — ну, по мере приближения повозки она становилась всё более цветастой, но это была именно мантия.

Повозка с грохотом остановилась — взмыленные лошади наконец завершили долгий путь. Авантюристы молча и не торопясь вылезли наружу. Рёка попыталась подняться сама, но Кальруз просто подхватил её на руки, спрыгнул на землю и поставил на ноги. Она сердито зыркнула на него, но тут же перевела взгляд на [Мага].

Пайсис. Он казался совершенно безобидным, пока Рога Хаммерада рассредотачивались перед ним. Но Рёка заметила: пусть ни один из авантюристов и не обнажил меч, расслабляться в его присутствии никто не собирался. Они выстроились боевым порядком — двое [Магов] сзади, а воин с булавой перед ними. Кальруз и Джериал прикрывали Церию с флангов, когда та шагнула вперёд.

Полуэльфийка подошла ближе, остановившись в паре футов от Пайсиса. Они смерили друг друга оценивающими взглядами. Одна — отчасти бессмертная, с красотой, граничащей со сверхъестественным, в мантии из тончайшей ткани, сотканной магией. Другой — [Маг] в грязной робе, стоящий на фоне захудалого трактира.

Церия слегка склонила голову. Пайсис кивнул.

— Пайсис.

— Церия.

— Давно не виделись, правда?

— Изрядно. Общалась с Монс? Или, быть может, с Беатрисой?

Он окинул её настороженным взглядом, и в ответ настороженность Церии вспыхнула гневом.

— Прекрасно знаешь, что нет. Это не ловушка. Я от них ни слова не слышала уже...

Он поднял ладони.

— Я просто поинтересовался.

— Ну... нет. Это дело милосердия. Спасибо... спасибо, что встретился с нами.

Его лицо скривилось в усмешке, он уже собирался что-то сказать, но затем перевёл взгляд на команду Церии и на Рёку. Оба замолчали, пока Рёка балансировала на одной ноге. Она переводила взгляд с одного лица на другое. Очевидно, особой теплоты между ними не водилось, но и врагами они не были. Очередная из тех неловких ситуаций, которые она так ненавидела.

Церия нарушила молчание. Она кивнула в сторону трактира.

— Там внутри кто-нибудь есть? Мы можем купить припасов и отдохнуть, или придётся идти в город?

Он пожал плечами.

— В данный момент никого. Хозяйка, кажется, сейчас отлучилась.

— Тебе позволили жить в трактире? Ладно, неважно. Что ж, тогда, думаю, это место ничем не хуже любого другого.

— Пожалуй.

Снова тишина. Церия крепче сжала посох.

— Ты знаешь, чего мы от тебя хотим?

— Срастить раздробленную кость? Простейшая задача.

Пайсис небрежно пожал плечами. Джериала это, похоже, взбесило. Заместитель капитана шагнул вперёд.

— Мы отмахали больше сотни миль, чтобы добраться сюда, маг. Считается, что ты — [Некромант], способный нам помочь, вот только я так и не услышал, как именно ты собрался сращивать кости. [Некроманты] возятся с мертвецами, так с чего ты вдруг особенный? Ни один [Целитель] от Уэльса до Селума не смог помочь Рёке!

Если бы взглядом можно было убить — ледяной взгляд Пайсиса всего лишь ранил бы. Он не спешил отвечать, громко фыркнул и посмотрел на Джериала свысока.

— «Некромантия» — ошибочное наименование для истинной природы моей магии. Реанимация — лишь один из компонентов поднятия мёртвых. Другой, куда более важный аспект — это управление и фундаментальное понимание...

Церия перебила его:

— Костей. Он умеет управлять костями.

Пайсис фыркнул.

— Премного благодарен за столь примитивное объяснение. Впрочем, полагаю, суть оно передаёт. В любом случае, зарубите себе на носу: я — [Некромант], способный исполнить вашу просьбу. И будьте добры, впредь избавьте меня от своих бессмысленных вопросов. Что же до бессилия [Целителей] — я не виноват, что таланты нынче в столь прискорбном дефиците.

Он повернулся к Церии, начисто игнорируя возмущённого Джериала.

— А моя плата? Как договаривались?

Церия поморщилась.

— Мы дадим тебе двадцать золотых монет. Ни больше ни меньше.

Её товарищи заворчали от названной цены. Должно быть, сумма была немалой — даже за всё, что [Целитель] сделал с её ногой, Рёка заплатила в общей сложности меньше пяти золотых, не считая дорогих бинтов и зелий. Но бегунья просто позволила Церии вести переговоры.

Пайсис вскинул бровь.

— За то, о чём вы просите? Когда, как верно подметил твой дражайший соратник, ни один [Целитель] не способен помочь пациентке? Шестьдесят, и ни монетой меньше.

— Тридцать. И даже это — форменный грабёж. Мы команда Серебряного ранга, Пайсис. А не какого-нибудь Золотого.

— Тем не менее. Вы вполне можете позволить себе... пятьдесят.

— Сорок.

— Ладно.

Пайсис кивнул с едва ли не излишней готовностью. Церия взглянула на Кальруза, и тот едва заметно наклонил голову.

— Значит, договорились.

— Прекрасно. И где же пострадавшая сторона, которую мне предстоит исцелить?

На этот раз все Рога одарили его свирепыми взглядами. Церия указала на больную ногу Рёки. Пайсис глянул туда и снова фыркнул.

— Разумеется.

Церия тяжело вздохнула, и в этом вздохе Рёка отчётливо различила долгое страдание. Полуэльфийка указала на трактир и окрестные луга.

— Где ты хочешь провести процедуру?

— Незачем куда-то идти. Раз уж мы пришли к согласию, приступим.

Пайсис наклонился и положил руку на ногу Рёки. Она почувствовала, как внутри что-то шевельнулось, и с трудом сдержала вскрик от неожиданности.

— Пайсис!

Церия вскрикнула, и остальные Рога схватились за оружие. Кальруз сжал кулак и угрожающе навис над ним, но Пайсис даже не оглянулся.

Он шевелил пальцами, не отрывая пристального взгляда от ноги Рёки. Внутри что-то двигалось. Рёка чувствовала касания сразу во множестве точек, пока кожа на ноге шла рябью и скручивалась.

Больно не было. Но ощущение оказалось неприятнее всего, что ей доводилось испытывать в жизни. Впервые тело ей не подчинялось, и Рёке это ни капли не нравилось.

Но едва начавшись, это ощущение пропало. Пайсис поднял взгляд от ноги Рёки и сощурился на Церию.

— Я был бы весьма признателен, если бы в процессе никто не орал. Ты знаешь, какая концентрация требуется для этого даже без лишних помех.

Полуэльфийка шагнула вперёд и от души ткнула Пайсиса пальцем в грудь, заставив того поморщиться.

— Идиот! Ты хоть бы уложил её сначала!

Пайсис нагло пожал плечами.

— Комфорт пациента меня нисколько не заботит. Как бы то ни было... я закончил. Где моя оплата?

Остальные авантюристы уставились на него с полным недоверием.

— Уже?

— Невозможно!

Джериал шагнул вперёд и яростно ткнул пальцем в сторону Пайсиса.

— Ты не мог закончить так быстро! Ты наверняка врёшь!

Пайсис отступил на шаг, не позволив Джериалу приблизиться. Он осклабился, глядя на мужчину.

— Можете сомневаться сколько угодно, но, полагаю, моя бывшая сокурсница способна подтвердить мою компетентность. К тому же любое заклинание подтвердит правдивость моих слов. Скажи им, Истокоход.

Церия неохотно кивнула. Она наклонилась, ощупала ногу Рёки и вскинула взгляд. Затем провела пальцами сплошную линию вдоль всей ноги Рёки, выпрямилась и присвистнула.

— Чистая правда. Он вернул кость в прежнее состояние. Мёртвые боги — это невероятно.

Рога Хаммерада ошеломлённо загалдели. Они тут же окинули Пайсиса новым, оценивающим взглядом — все, кроме Рёки. Она всё ещё смотрела на свою ногу.

— Что ж, ладно. Твои деньги.

Церия взглянула на Кальруза. Минотавр хмыкнул и полез в поясной кошель. Он бросил Церии небольшой мешочек с монетами. Та поймала его и вытряхнула на ладонь. Золотые монеты посыпались градом — их вывалилось куда больше, чем вообще мог вместить такой кошелёк.

Пайсис ждал, пока Церия отсчитает монеты. Их было слишком много для одной руки, но когда оно посыпалось, ладонь Церии замерцала слабым зелёным светом, и монеты зависли в воздухе.

Золотые монеты взмыли вверх и выстроились в четыре идеальные стопки по десять штук прямо над ладонью полуэльфийки. Она передала их Пайсису с таким выражением лица, будто ей вырывали зуб. Тот с улыбкой ссыпал золото в кошель на поясе. Церия круто развернулась, и Рога Хаммерада отступили, чтобы посовещаться вокруг ноги Рёки.

— У меня большие планы на это золото. Как минимум, оно поможет заткнуть рот одной надоедливой [Трактирщице]—

Он осёкся, поняв, что никто его не слушает. Пайсис сердито огляделся, развернулся и зашагал прочь.

---

— Прошу прощения за это.

Церия извинилась, едва Пайсис отошёл достаточно далеко, чтобы не слышать их. Она со вздохом потёрла лоб.

— Я уже и забыла, насколько невыносимым бывает Пайсис, хотя помнила немало.

Джериал был готов рвать на себе волосы. Не сводя разъярённого взгляда со спины Пайсиса, он огрызнулся на Церию:

— Если всё так просто, почему ты сама этого не сделала? Всё заклинание заняло считаные секунды!

— Вот именно.

Кальруз глухо рыкнул. На его виске вздулась и пульсировала толстая жила, кулаки сжались.

— Этот мелкий недомерок-человек всё это время над нами глумился. Мы проделали весь этот путь и отвалили столько звонкой монеты за заклинание, которое мог бы сотворить любой из вас? Объяснись, Церия!

Капитан и заместитель капитана Рогов Хаммерада буравили взглядами своего мага, но та ничуть не уступала им в ярости.

— Я не смогла бы этого сделать. И это было вовсе не заклинание — во всяком случае, ни одно из тех, что записаны в книгах. Думаете, мы переплатили? Я считаю, мы недоплатили, и я просто счастлива, что Пайсис не обратил внимания на слова Джериала.

Кальруз осёкся. Его массивное лицо сморщилось.

— Что ты имеешь в виду?

— Пайсис перемещал каждый осколок раздробленных костей и сращивал их воедино. Он чувствовал, где они находятся, и знал, как собрать их обратно. Обычный [Маг] на такое не способен. И даже рядовой [Некромант] — тоже.

Другой маг вздрогнул.

— Церия права, Кальруз. Я бы даже не знал, с какой стороны подступиться к подобной травме. Но скорость и точность этого [Некроманта]... и ты говоришь, у него всего лишь 22-й уровень?

Церия покрутила посох в руках, прежде чем ответить:

— Пайсис — гений. Он досконально знает человеческое тело. Никто, кроме другого [Некроманта], не смог бы провернуть такое с подобной лёгкостью. И, честно говоря, ни одному другому [Некроманту], кроме Пайсиса, я бы это не доверила. Послушайте, вы вообще слышали, чтобы кто-то сращивал раздробленные кости вот так?

Остальные авантюристы замолчали. Кальруз взглянул на Джериала, и заместитель капитана замялся.

— Ну, ходят слухи о Целительнице Тенбольта, да и у Именных рангов есть зелья наивысшего качества в мире. Но... нет. Я знаю кучу бойцов Серебряного и Бронзового рангов, которые получили сложный перелом — и так и не оправились.

Кальруз выглядел ошеломлённым — и рассерженным. Но в его глазах мелькнула мысль.

— У Дома Миноса богатый опыт лечения костных травм, и наши [Целители] — лучшие, как я уже говорил. Но... это произошло мгновенно. И решение — [Некромант]? Надо доложить об этом на родину. Если кости и правда сращиваются с такой скоростью...

— А сработало ли? Всё это имеет значение, только если помогло.

Нервно вмешался Хант. Он поглядывал на Рёку в поисках подтверждения. Теперь все авантюристы уставились на ногу девушки. С виду она казалась... неизменной, по крайней мере под повязками. Точнее говоря, бинты были настолько перепачканы кровью и грязью, что разглядеть под ними саму плоть было невозможно. Но хотя бы опухшей нога не выглядела.

— Плоть, скорее всего, всё ещё повреждена, но кость внутри должна быть восстановлена, если Пайсис прав. Он не знает исцеляющих заклинаний, но укрепить и починить кость ему ничего не стоит.

Церия посмотрела на Рёку. Девушка всё это время не двигалась — с той самой секунды, как Пайсис принялся за её ногу, она застыла как вкопанная, глядя вниз.

— Рёка? Как ты себя чувствуешь?

Ни ответа. Рёка словно выпала из реальности. Церия нахмурилась, на её лице промелькнуло беспокойство.

—...Рёка?

---

—...Рёка?

Кто-то зовёт меня по имени. И я хочу ответить, правда хочу. Но мысли заняты совсем другим. Случись прямо перед моими глазами второе пришествие, армагеддон, вторжение инопланетян и восстание Элвиса Пресли из мёртвых одновременно — я бы и взгляда поднять не смогла.

Потому что я чувствую.

След магии на ноге ещё остался, но я чувствую: пусть плоть и повреждена, кость цела. Мои кости целы.

Я. Цела.

— Рёка? Ты в порядке? Как ты себя чувствуешь?

Что за вопрос? Как я себя чувствую? В порядке ли я? Да как... как слова, простые слова вообще могут описать то, что я чувствую прямо сейчас?

Прошло всего мгновение, но разница между мной сейчас и мной секунду назад — это... это разница длиною в целую жизнь. Я исцелена. Я снова я.

— Рёка?

Церия кладёт руку мне на плечо. Это выдёргивает меня из забытья, всего на секунду. И это злит: мне хочется, чтобы такое мгновение длилось вечно. Если бы я могла запечатлеть это чувство — если бы могла сохранить его в памяти, я бы больше никогда в жизни не впала в отчаяние. Вот что значит сбывшаяся надежда.

Но она ждёт ответа. Как я себя чувствую? В порядке ли я? Какой глупый вопрос. Но надо что-то ответить. Что-нибудь... что-нибудь колкое, вроде: «А ты как думаешь?»

Я открываю рот, и что-то меняется... Что?

Впервые во мне нет злости, нет сердца, переполненного яростью и болью. Вместо этого... вместо этого я открываю рот и медлю. Горькие, язвительные слова застревают на языке и не желают срываться с губ. И что-то внутри меня спрашивает: почему? Почему и когда?

Почему я собиралась наброситься на человека, который спас меня? Спас. Меня. С какой стати мне вообще так поступать — платить грубостью за её доброту? Неужели я такой человек?

Когда я разучилась быть благодарной? С каких пор моей первой реакцией всегда была злость? Когда я забыла, что значит сказать «спасибо»?

Кто я такая, и куда подевалась та девочка, которая умела улыбаться?

Я молчу. Я сглатываю невысказанные горькие слова. Вместо этого поворачиваюсь к Церии и смотрю ей прямо в глаза. Они цвета расплавленного солнечного ядра и червонного золота. Цвета пшеничных полей в лучах заката, и в глубине их мерцает отблеск чего-то более глубокого, чего-то великого. Частица вечности.

Я низко склоняю голову. Слишком давно я не смотрела на свои ноги. Я чувствую удивление тех, кто стоит рядом, но это естественно. Это меньшее, что я могу сделать. Что обязана сделать.

— Спасибо.

Снова удивление. Но я не поднимаю головы. Я пока не могу смотреть им в глаза. Земля плывёт перед взором. Поэтому я повторяю те же слова:

— Спасибо. Спасибо, спасибо. Спасибо вам.

Слишком слабые слова. Их недостаточно. Да и как слов вообще может быть достаточно?

У японцев — народа, чья кровь течёт во мне наполовину, — есть особый поклон для извинений. Выглядит это как падение ниц — так это слово и переводится на английский.

土下座. Догэдза. Когда-то я поклялась, что никогда ни перед кем так не склонюсь. Ни перед королями, ни перед королевами, ни даже перед Богом, если он существует. Но сейчас я сделала бы это, если бы знала, что не поставлю их в неловкое положение. Вместо этого я падаю ниц мысленно, всей душой благодаря тех, кто вернул мне самое дорогое.

Мои ноги. Мои крылья. Моя способность летать. И я благодарю их так, как только могу.

— Да пустяки...

Я поднимаю голову. Церия заливается румянцем. И на её лице это выглядит скорее мило, чем просто красиво. Я улыбаюсь и поворачиваюсь. Кальруз смотрит на меня сверху вниз, растерянно моргая. Удивлён? Но я, кажется, знаю, как поблагодарить его — иначе, чем Церию.

— Я искренне благодарна. И прошу прощения за свою прежнюю грубость. Я в неоплатном долгу перед вами. Но теперь я знаю Рога Хаммерада и знаю, что вас определяет.

Я протягиваю ему руку:

— Честь.

Кальруз снова медлит. Но затем берёт мою руку и крепко сжимает. Его глаза глубокие и синие — никогда бы не подумала. Мы обмениваемся рукопожатием.

— Честь и долг превыше всего. Без них мы просто звери.

Я поворачиваюсь к Церии и пожимаю ей руку. Затем — Джериалу. И остальным авантюристам. Сколько же времени прошло? Сколько времени прошло с тех пор, как я нормально жала людям руки и вела себя как порядочный человек?

Крепкая хватка, прямой взгляд в глаза. Как учил отец. И они улыбаются в ответ. Они улыбаются, и я снова чувствую это.

Доверие.

— Меня зовут Рёка Гриффин. Я ваша должница. Если я могу чем-то помочь — если я когда-нибудь вам понадоблюсь, только скажите.

Я стою прямо и гордо. Снова целая. И мысли продолжают путь там, где умолкает голос.

Рёка Гриффин. Первокурсница Колумбийского университета — вернее, должна была ею стать. Мне так и не довелось ступить на территорию кампуса. Поступила со спортивной стипендией по лёгкой атлетике, специализация — бег на 400 метров. Средний балл 3,89; хобби: охота, спортивная стрельба и чтение. Со специальностью так и не определилась. Любительница роликов на YouTube и видеоигр, хотя в анкете для колледжа этого указывать не стала.

Рёка Гриффин: бегунья, нелюдимая дочь, не любящая отца, четвёртый дан по муай-тай, хотя паркур нравится мне куда больше. Отказалась от членства в «Менсе», вылетела из двух старших школ. Злая девчонка. Заблудшая душа.

Любит песни, под которые можно бегать; преданная фанатка рока и непримиримый враг попсы, техно и оперы. В числе любимых исполнителей: Meatloaf, Imagine Dragons, Fun, Lady Gaga* и... Five for Fighting.

*Не вся попса плохая, ясно?

В данный момент —

Благодарная.