Когда с ноги Рёки сняли повязку, остальные авантюристы отшатнулись. Все, кроме Церии и Кальруза.

Рёка уставилась на кровавое, разорванное месиво кожи и в очередной раз была безмерно благодарна за обезболивающую магию, наложенную на ногу. Джериал, собирая бинты, заметно побледнел. Они пропитались кровью и грязью, но всё ещё представляли ценность.

— Плоть…

— Всё в порядке.

Церия успокоила остальных. Она достала красное зелье и вытащила пробку из флакона.

— Так всегда бывает, когда ворочаешь кости. Но теперь, когда кость вправлена, ногу можно исцелить как положено. Давайте залечим…

— Погоди.

Кальруз перехватил её руку, и на секунду Рёка подумала, не месть ли это за то, что она ему врезала. По сравнению с тем, что было раньше, боль была вполне терпимой.

Она буквально чувствовала, что кость цела, а не, знаете ли, кромсает плоть секунда за секундой. Но это была разница между парализующим бредом и открытой, искромсанной ногой…

— Дай мне зелье. Чего вы тянете? Ну же…

Рёка прошипела сквозь стиснутые зубы, но Кальруз пристально разглядывал кровавую, растерзанную рану. Удивительно, но гноя и прочей гадости почти не было: [Целитель] вычистил её и наложил то, что, по его заверениям, должно было остановить заражение.

— Сначала нужно промыть рану. Целебное зелье может ускорить заражение…

— Мёртвые боги, он прав.

Церия опустила руку и выругалась, а Джериал прикусил губу.

— Это было бы… не лучшим исходом.

Рёка перевела взгляд с одного лица на другое.

— Заражение? Что? Целебные зелья ускоряют заражение?

— Это одна из причин, почему авантюристы не могут вылечить всё подряд. Это, а ещё яд мешает исцелению работать как надо. Эй, Пайсис… Пайсис!

[Некромант], пересчитывавший свои золотые монеты поодаль, обернулся.

— Чего вам?

Церия махнула рукой в сторону покосившегося трактира.

— В этом здании кто-нибудь есть? Можно у них достать горячей воды? Или хоть какой-нибудь? На худой конец, наверное, можем вскипятить воду из фляг.

Джериал скривился от этой мысли. Он с надеждой поглядел на трактир, параллельно обсуждая с остальными еду.

— Припасы для готовки у нас есть. Они у Кальруза в сумке хранения.

Пайсис фыркнул, когда все повернулись к нему.

— Я мог бы поинтересоваться внутри, но хозяйки нет на месте.

— Кто вообще держит трактир в одиночку? Неважно. Э-э… спасибо.

Полуэльфийка чувствовала себя неловко рядом с [Некромантом]. Тот хмыкнул и ехидно покосился на Рёку. Общее прошлое Церии с ним, каким бы оно ни было, делало их общение натянутым и в лучшем случае сдержанно-уважительным.

— Минотавр прав, Истокоход. Промойте рану. Жаль, что ты так и не пошла на те уроки алхимии, а?

Он улыбнулся — и лицо Церии заледенело. В глазах мелькнула ярость.

— Иди в Рир, Пайсис.

Его улыбка тут же испарилась. Рёке показалось, что он просто неудачно пошутил или… как бы то ни было, [Некромант] покраснел и отступил на шаг. Он резко развернулся, пока Рога хранили молчание, — но затем замер.

— Уксус. Или мыло. Горячая вода с мылом.

— Что?

Кальруз поднял голову, и Рёка, до боли прикусив губу, тоже вскинула взгляд. Пайсис скривился в усмешке.

— Промойте рану. Я знаю, что мыло на раны не наносят — но какая разница, если вы всё равно затянете её зельем? Вымойте всю грязь без остатка. И поторапливайтесь. Чем дольше рана открыта, тем скорее она загноится.

Он был прав. Собственные познания о микробах заставили Рёку стиснуть зубы — а минотавр уже пристроил котелок над магическим пламенем, которое зажёг посохом [Маг] Состром. Кальруз посмотрел ей в глаза.

— Придётся вылить её прямо на рану. Рёка Гриффин, тебе нужно что-нибудь закусить зубами?

— Лейте. Я справлюсь. Это… это расплата, да?

— Уверяю тебя, это исключительно практическая необходимость.

На магическом огне котелок закипел быстро. Джериал подставил Рёке руку, чтобы она могла ухватиться, но та лишь сжала кулак.

— Я справлюсь. Просто лейте — быстрее.

— Не свари ей ногу заживо. Просто смой эту слизь… хватайся за руку, Рёка.

Церия выговаривала Кальрузу. Бегунья наотрез отказалась хвататься.

— Я в порядке.

— Уверена?

— Да… А-а-а-аргх! Да пошли вы! Я убью вас! Ах вы ж, ублю…

Вопль Рёки заставил Пайсиса оглянуться, хотя тот уже удалялся по холмам Поймы. Рёка согнулась пополам, пока авантюристы удерживали её на месте, и Кальруз скомандовал:

— Церия — давай.

Полуэльфийка осторожно вылила целебное зелье на ногу Рёки. Оно было более мощным и дорогим, так что стоило жидкости коснуться плоти, как исцеление началось незамедлительно.

Обжигающая агония утихла, и Рёка разжала пальцы на плече Джериала. С тошнотворным любопытством она наблюдала, как плоть и сухожилия начали срастаться, извиваясь и шевелясь, точно клубок червей. К этому моменту большинство Рогов Хаммерада предпочли отвести взгляд, но она продолжала смотреть. В конце концов, это было её собственное тело.

Примерно через минуту верхний слой кожи начал затягиваться. Рёка видела, как плоть срастается воедино, становясь гладкой и целой. Это было самое отрадное зрелище в её жизни.

Церия постучала по донышку флакона, чтобы стряхнуть последние капли целебного зелья, и сунула его за пояс.

— Выглядит отлично. Сейчас сниму магию. Рёка, как ощущения?

Рёка пожала плечами. Лицо её пылало — главным образом от стыда за собственную реакцию. Она покосилась на Джериала:

— П-прости.

— Да брось, пустяки.

Он поморщился: должно быть, она вцепилась в его плечо мёртвой хваткой. Рёка повернулась обратно к Церии:

— Я ничего не чувствую. Но выглядит отлично. Давай.

Церия кивнула и взялась за волшебную палочку на поясе. Она пробормотала несколько слов, и Рёка прислушалась, надеясь различить неведомые магические наречия, отзвуки глубинной магии — но услышала лишь разочаровывающе обыденный голос.

— [Развеивание магии]. Всё, если что, я готова вернуть заклинание. Рёка? Как ощущения?

Авантюристы столпились вокруг, переводя взгляды с лица Рёки на её ногу и обратно.

Несколько секунд лицо Рёки оставалось совершенно пустым. Затем, медленно, она встала. Перенесла вес на обе ноги, а затем полностью оперлась на бывшую покалеченной ногу. Сделала шаг, потом второй. А затем…

Она улыбнулась.

— Ну как оно…

Кальруз пихнул Джериала локтем, оборвав на полуслове. Он наблюдал, как Рёка сделала ещё шаг и потянула ногу. Осторожно проверила её, ступив пару раз с сильным нажимом. Затем подпрыгнула на месте.

Рёка крутанулась на одной ноге. Подпрыгнула, резко выбросила ногу в ударе, приземлилась и с разворота рассекла воздух. Авантюристы впечатлённо заморгали.

Прыжок, вращение, удар, толчок. Рёка скакала по траве словно обезьяна — ну, или как мастер боевых искусств, если выражаться поделикатнее. Она сделала колесо, затем обратный удар ногой с разворота. Тут уж Джериал и остальные авантюристы откровенно разинули рты — и это было ещё до того, как Рёка принялась крутить фляки назад и сальто вперёд.

— Надо полагать, тебе лучше, Рёка?

Девушка остановилась и широко улыбнулась Церии. Смахнула со лба капли пота.

— Я отлично. Лучше не бывает.

На сей раз дар речи потерял Кальруз. Зато у Джериала слов нашлось с избытком. Он во все глаза уставился на Рёку:

— Как ты… Я никогда не видел, чтобы кто-то вытворял такое.

Остальные авантюристы согласно закивали, но один из магов покачал головой:

— А я видел. У акробатов и циркачей бывают подобные Навыки. У вас есть класс [Артист], мисс Рёка?

Она посмотрела на него с лёгкой обидой:

— Нет, у меня просто есть сноровка. Вы бы видели, как я занимаюсь паркуром или трикингом.

— Пар… чем?

— Это разновидность бега. Или… наверное, можно назвать это разновидностью боевых искусств.

И снова Рёка потеряла свою аудиторию.

— Бытовых… чего?

— Я слышала о таком.

Церия кивнула и улыбнулась Рёке.

— А ты умеешь удивлять, да? И нога совсем не болит? Никаких покалываний, никакой боли?

Рёка улыбнулась:

— Ни капли.

— Значит, Пайсис хорошо сделал своё дело. Я так и думала. Он, может, и идиот, но толковый.

Джериал прочистил горло.

— Рад за тебя. Ну, э-э, что будем делать дальше? Дорога выдалась долгой, а тут трактир, или Лискор… Рёка, ты хотела, эм, чем-нибудь заняться?

Рога Хаммерада уставились на Рёку. Та буквально вибрировала от энергии, не в силах усидеть на месте.

— Я побегу обратно.

— Что?

— Мне нужно бежать. Простите, но…

Джериал и остальные Рога Хаммерада переглянулись. [Воин] понимающе кивнул и ухмыльнулся:

— Мы понимаем. Я тоже кости ломал.

Рёка кивнула. Её взор уже был устремлён на бескрайние просторы равнин. Но затем она оглянулась и заколебалась:

— Я не хочу путать вам карты. Наверное, я и сама смогу добраться назад, если вы хотите остаться…

— Глупости.

На этот раз перебил Кальруз. Минотавр фыркнул:

— Мы поедем следом на повозке и подберём тебя, когда выдохнешься. Отсюда до Селума больше сотни миль. Даже я… тебе столько не пробежать.

Она осклабилась. Даже сейчас, при всех его наилучших намерениях, от этих слов у неё в груди что-то вспыхнуло. Она упёрла руки в боки:

— Спорим?

Он ошарашенно моргнул, и Рёка осеклась. Погоди, стоп, не надо… — она попробовала снова:

— Кхм, в любом случае спасибо. Но если вам нужно отдохнуть… Я знаю, вы провели на ногах всю ночь.

— Мы напоим лошадей зельем выносливости, не переживай.

— Пони!

[Возница] всё ещё ждал у повозки. Полуэльфийка закатила глаза и улыбнулась Рёке:

— Если уж собралась бежать, держись дороги. Монстры в этих краях довольно опасны. Держись подальше от больших валунов. На самом деле это гигантские чудовища, замаскированные под камни.

Все остальные Рога Хаммерада покосились на Церию с сомнением. Но Рёка просто кивнула. Всё её тело было сжато, точно пружина. Однако перед стартом она снова помедлила:

— Спасибо вам. Правда, от всего сердца.

Кальруз фыркнул:

— Хватит слов. Беги уже!`

Рёка кивнула авантюристам. Она одарила их редкой, лучезарной улыбкой, от которой как минимум у парочки сердец в Рогах Хаммерада сбился ритм. А затем сорвалась с места.

Кальруз, должно быть, вознамерился составить Рёке компанию, хотя бы на первое время, потому что рванул следом. Он успел сделать от силы шагов десять, прежде чем она оставила его далеко позади. Церия тихо присвистнула, глядя, как Рёка стрелой мчит по равнинам.

— Давай узнаем, не хочет ли наш [Возничий] передохнуть, и тронемся в путь, если уж мы решили ехать за ней, Джериал. Похоже, она отмахает миль сорок, прежде чем выдохнется.

Джериал кивнул и принялся раздавать указания Рогам, хотя те и так прекрасно знали своё дело. Кальруз вернулся тяжёлой поступью, с выражением лица то ли довольным, то ли раздосадованным.

— Быстра. Но тем она и достойна.

Церия смерила его взглядом, пока Джериал с преувеличенно деловым видом возился с синим зельем, извлечённым из походного мешка.

— Отплатить ей долг — дело стоящее, но жаль, что мы не можем задержаться в Лискоре, Кальруз. Ты же знаешь, неподалёку нашли новые руины. Было бы неплохо обойти другие команды авантюристов и исследовать их первыми.

Он покачал головой:

— Не без полной боевой группы. Местные трусы не просто так до сих пор не осмелились сунуться даже на верхние уровни. Если мы и вернёмся, то лишь когда разузнаем, каких тварей там видели, и когда наши раненые оправятся.

— Практично, пожалуй. Я просто удивлена слышать такое от тебя, Кальруз.

Кальруз раздражённо посмотрел на Церию:

— Почему? Потому что я минотавр?

Её взгляд не дрогнул:

— Нет, потому что ты — это ты.

Он фыркнул и ухмыльнулся. Минотавр принадлежал к Бериаду — что бы это ни значило, — и порой демонстрировал свои таланты. Как сейчас, окинув взглядом видневшийся вдали Лискор.

— Я не дурак, а Рога Хаммерада — не Золотой ранг. Пока ещё нет. Собрать надлежащую ударную группу потребует времени. Не говоря уже о снабжении. Мы подождём. А теперь поехали за нашей резвой Рёкой Гриффин.

Женщина-[Маг] застонала, залезая в повозку:

— Ещё день и ночь трястись в дороге. Жаль, что нельзя было заночевать в трактире.

Кальруз окинул взглядом пустующее здание трактира и покачал головой:

— Пф, он всё равно не выглядит особо гостеприимным. Крыша в дырах, а если [Некромант] у них в завсегдатаях, мне страшно представить, каковы остальные постояльцы. Поехали!

Рога Хаммерада тронулись в путь, спустились по склону и проехали несколько миль, пока не выбрались на главный тракт. Они двигались уже около часа, когда Джериал с козел поднял голову и принюхался:

— …Кто-нибудь чувствует запах дыма?

---

Рёка бежала. Она неслась по траве, отталкиваясь от земли. С каждым шагом ей казалось, будто она рождается заново. И бежала она быстро, пожалуй, быстрее, чем когда-либо в жизни. Крылья вернулись к ней.

Она взлетела на вершину холма, за полсекунды скатилась вниз, промчалась по низине и перед следующим гребнем снова вгрызлась подошвами в мягкую траву. Изрезанный холмистый рельеф идеально подходил для тренировки мышц, появись у неё такое желание. Но сейчас Рёка просто упивалась тем, что снова может бежать.

Она держалась главного тракта. При всей буре чувств в груди Рёка не собиралась рисковать и нарываться на чудовищ, о которых предупреждала Церия. На бегу она косилась на огромные неподвижные валуны и гадала, что за твари под ними скрываются.

В этот час на дороге и впрямь встречались путники. Во время своей полубредовой поездки в Лискор Рёка либо попросту не замечала их, либо тогда было слишком поздно ночью или слишком рано утром. Теперь же она видела купцов в караванах с охраной, крестьян на повозках и даже одиноких странников. Некоторые были людьми. Большинство — нет.

Исполинские ящеры. Мохнатые псоглавцы. В другой ситуации Рёка остановилась бы поглазеть — или хотя бы украдкой понаблюдать, — но огонь бега сжигал её изнутри. Она держалась поодаль от дороги, проносясь мимо путников яркой вспышкой. Те, в свою очередь, провожали бегущего мимо человека взглядами, полными неприкрытого любопытства и изумления.

Купцы, торговцы, странники, коробейники, охранники караванов, крестьяне и редкие группы авантюристов — все они двигались по тракту к Лискору. А, и ещё одна группа.

[Стражи].

Рёка промчалась мимо группы гноллов, которые принюхались и повернули головы слишком поздно, чтобы толком её разглядеть. И тут она увидела отряд вооружённых дрейков. На её появление те отреагировали мгновенно — потянулись к оружию, но, поняв, что это всего лишь одинокий человек, расслабились. Все, кроме одного.

Ноги и тело всё ещё чувствовали себя превосходно, но Рёка уже подумывала сбавить темп, чтобы поберечь силы, как вдруг заметила, что от группы стражей отделился размытый силуэт и устремился в погоню. До неё донеслись улюлюканье и ободряющие крики дрейков, и она поняла, что один из них решил потягаться с ней в скорости. Рёка оглянулась через плечо.

Следом за ней неслось зелёное пятно. Это был один из стражников, здоровенный дрейк с копьём за спиной. Очередной твердолобый тип из породы тех, кто возомнил, будто сможет её обогнать, лишь бы покрасоваться перед приятелями. Она прибавила ходу. И… он тоже.

Он был быстрым. Рёка чувствовала его за спиной, а в следующее мгновение он уже поравнялся с ней. Она оторопела, когда он возник рядом, расплывшись в самодовольной ухмылке. Он был громадным, тащил на себе оружие и броню, но всё равно почти не уступал ей в скорости. Почти.

Её ступни вгрызались в мягкую траву. Рёка взвинтила темп и включила форсаж. Дрейк ошарашенно моргнул, когда она ускорилась. Он попытался прибавить, и на несколько секунд ему удалось удержаться наравне. Но у Рёки словно выросли крылья на ногах, и это была её первая пробежка почти за неделю. С тем же успехом он мог попытаться догнать ветер.

— Эй! Стой! Так нечестно! Дай я хоть доспехи сниму! И сапоги!

Задыхаясь, кричал он ей вслед, а она лишь рассмеялась, не сбавляя скорости.

С какой скоростью она неслась? Путники на тракте с каждым её шагом смазывались в сплошную полосу и исчезали позади. Теперь она пребывала в своём собственном, совершенно ином мире, и даже безумно быстрый дрейк не мог за ней угнаться. Это был её мир — мир, который мало кому дано познать.

На секунду Рёка пожалела, что её айфон не работает — включить бы сейчас музыку или записать свой бег для нарезки на ютубе. Но затем отбросила эти мысли. Она бежала.

Стражник безнадёжно отставал. Как он ни старался, угнаться за ней не выходило. Рёка повернула голову и одарила его улыбкой за хорошую гонку. Он отчаянно молотил руками и ногами, но его диковинная скорость не шла ни в какое сравнение с её собственной. Да и осанка у него была кошмарной.

Погодите-ка. Он правда бежал в доспехах? И с копьём?

Она слышала, как он что-то кричит ей вслед, но Рёка поймала кураж, и остановить её было невозможно. Она неслась вперёд и улыбалась встречному ветру. Это чувство вернулось. Она вернулась.

Она была свободна.

---

Релк бросил погоню, когда женщина-человек оторвалась от него более чем на сотню футов. Раздосадованный, он резко затормозил, по инерции распахивая когтями траву и дёрн. Торговцы из проезжавшего неподалёку каравана людей ошарашенно уставились на него — впрочем, лишь потому, что безнадёжно опоздали и не успели полюбоваться бегуньей, которая всё ещё стремительно удалялась вдаль.

В сердцах дрейк выдернул копьё и со злостью вонзил его в землю. Такое случилось впервые. Его никогда… ладно, почти никогда никто не обгонял. И уж точно ни единый человек. Он смотрел на крошечную спину Рёки с ноткой восхищения во взгляде.

Затем повернулся и поплёлся обратно к оставленной группе стражей. До них было несколько миль. Релк ворчал по поводу свалившихся на него неудобств, благополучно забыв, что сам же и вызвал Рёку на состязание. Он бросил ещё один взгляд вдаль, но силуэт Рёки уже растаял.

— Люди. Хм. Интересно, а Эрин её знает?

---

Примерно в это же самое время Эрин Солстис вовсе не ходила за покупками. И в Лискоре её тоже не было. На самом деле она покинула город ещё несколько часов назад. И прямо сейчас она заблудилась.

Не то чтобы совсем безнадёжно. Она знала, где находится Лискор — приблизительно. Можно было ориентироваться по горной гряде, чтобы выйти к нему, а значит, и вернуться в свой трактир. Так что в масштабах вселенной она не потерялась.

Но на локальном, местном уровне она заблудилась основательно. По правде говоря, Эрин без колебаний признала бы: она потерялась окончательно и бесповоротно.

Она оставила позади «Блуждающий трактир», прихватив припасы, а затем…

Это было похоже на лабиринт, только стены в нём почему-то были не вертикальными, а горизонтальными. Эрин нахмурилась. Звучит хоть капельку логично?

Холмы и низины равнин издали почти сливались с ровной местностью, а однообразная высокая трава лишь усугубляла положение. Эрин приходилось ориентироваться по тем немногим приметам, что удавалось разглядеть.

Например, на горизонте виднелись приметные валуны… вот только время от времени они переползали с места на место, и подходить к ним было паршивой затеей. Ах да, а ещё трава меняла цвет с зелёного на жёлтый, оранжевый и даже фиолетовый, складываясь в чудесные узоры!

…Жаль только, что эти узоры менялись каждый божий день. Так что да, из ориентиров у Эрин не оставалось практически ничего, кроме гор и тех редких громадин, что были достаточно высоки, чтобы виднеться с вершины каждого холма. Местная фауна особым разнообразием не блистала; по большей части живность, похоже, надёжно пряталась в высокой траве.

То тут, то там попадались островки красных и белых цветов, но от них у Эрин было нехорошее предчувствие. Стоило ей только наклониться, чтобы сорвать бутон, как в голове словно звенел колокольчик.

— [Чувство опасности].

По крайней мере, скорее всего, именно оно. Конечно, это могло быть и обычное дурное предчувствие, но, если вдуматься, разницы особой нет. Как бы то ни было, Эрин решила не пытаться нюхать эти красивые цветочки.

Она оглядывалась по сторонам, шагая по лугам. Место было потрясающим. Во многих смыслах. Для начала, всего в паре миль слева она только что приметила дорогу. Дорогу! Она понятия не имела, что у Лискора вообще есть дорога!

Ну, наверное, ничего такого уж удивительного в этом не было. Но Эрин вдруг осознала, насколько узким был её крошечный мирок. Она ведь практически безвылазно сидела в трактире и изредка наведывалась в Лискор, не исследуя окрестности ни в каком другом направлении. И почему?

Ах да, из-за чудовищ. Что ж… пока никаких монстров видно не было. Эрин находилась не так уж далеко от главного тракта, а Селис говорила, что это самое безопасное место. Она даже заставила Эрин пообещать держаться поближе к району, который патрулирует Стража.

Но теперь Эрин наткнулась на лес и собиралась его исследовать. Просто потому, что это был лес. Буквально единственные деревья, которые попадались Эрин на глаза, если не считать тех, с синими плодами. Вот только эти походили на самые настоящие нормальные деревья… разве что на них совсем не было листьев. Длинные, странно широкие ветви переплетались на стволах, смутно напоминающих пихты, а у подножия леса сплошным ковром были разбросаны тёмные сине-зелёные листья.

Крепкие, одним словом, но уже сбросившие листву. Возможно, дело было во времени года. Судя по всему, стояла осень, уже подбирающаяся к зиме. Эрин сначала не поверила, но Селис заверила её, что так оно и есть. Видимо, из-за гор сменяющие друг друга сезоны не били по Лискору со всей дури, или вроде того, потому что особого холода не чувствовалось.

— Или, может, тут как во Флориде или Калифорнии. Ни снега тебе, ни адского пекла. Было бы славно. Не, погоди, во Флориде духота, комары и крокодилы. Мичиган рулит. Ага, точно.

Эрин бормотала себе под нос, приближаясь к сухим на вид деревьям. Лес был симпатичный и не слишком далеко от трактира. Всего-то… минут сорок, если идти напрямик? Ладно, порядочное расстояние, но только потому, что Эрин шла пешком.

Хм. Коричневая древесина стволов была заметно ярче, чем у деревьев дома. По правде говоря, цветом они больше походили на то, как деревья рисуют, а не на то, как они выглядят на самом деле со всей своей тёмной корой, мхом и прочим. Эрин хотела подойти поближе, но тут в голове у неё зазвенел колокольчик.

[Чувство опасности]. Раньше оно тихонько тренькало всякий раз, когда Эрин думала подойти к цветам, но сейчас в голове загремел отчётливый, неумолимый набат. Словно тихий колокольчик сменился… пожарной сиреной. Вот такой размах. Словно дурное предчувствие в животе — только прямо в мозгу. И оно подсказывало Эрин, что подходить к деревьям ей точно не стоит.

Эрин поспешно отступила назад. С этим лесом что-то было не так. Но что? Это ведь просто деревья. Или в лесу кто-то живёт? Прямо на деревьях?

Осторожно, не спуская глаз с леса, Эрин полезла в сумку. Она прихватила с собой небольшой рюкзачок с вещами первой необходимости для однодневной вылазки. Стоил он недорого, а ей хотелось быть наготове. Она ведь не была наглухо безрассудной, хотя Селис и Кршия, судя по всему, считали именно так.

Эрин шарила внутри одной рукой, не сводя взгляда с леса. Нащупывать вещи вслепую было трудно, тем более что один хрупкий предмет очень не хотелось ненароком расколотить. Где же он?..

Она взяла кресало, кремень и трут, с которыми вполне умела обращаться на случай, если понадобится соорудить факел. Не то чтобы она планировала лазить по пещерам, но выбор казался практичным. Ещё там были бинты, но они сейчас были ни к чему. Пальцы продолжали вслепую шарить по рюкзаку.

А ещё длинный нож в кожаных ножнах, купленный в гильдии авантюристов. За стойкой там продавали всякое снаряжение для искателей приключений, и когда Селис поняла, что отговорить Эрин не удастся, то настояла, чтобы та взяла хотя бы нож.

И целебное зелье, разумеется. Дорогое — почти золотая монета даже за самое слабенькое, но Эрин купила бы его за любые деньги. Этот урок она усвоила крепко.

Что-то гладкое. Карманное зеркальце. Оказывается, для авантюристов это рабочий инструмент — проверять, нет ли в теле ядовитых заноз, или на случай встречи с василиском. Существуют ли василиски на самом деле… Эрин в любом случае решила, что зеркальце пригодится.

Она купила вещицу просто потому, что очень хотела зеркало, да и мысль о матёром седом вояке, прихорашивающемся перед зеркальцем, казалась весьма забавной.

Эрин тогда посмеялась, но потом Селис рассказала ей о жуках, которые могут зарываться авантюристам под кожу и откладывать яйца, а вылупившиеся личинки сжирают бедолагу изнутри. Это было омерзительно, и Эрин почувствовала себя последней скотиной за то, что смеялась. Впрочем, от вылазки это её всё равно не удержало, особенно после того, как Селис призналась, что эти насекомые близ Лискора не водятся.

Селис, похоже, не понимала. Да и Кршия, если уж на то пошло, тоже ничего толком не понимала. Гноллка решила, будто Эрин жаждет отомстить за Клбкча. Она даже предложила пойти вместе с Эрин на «охоту», но Эрин отказалась.

Никто из них не понимал по-настоящему. Они считали Эрин чокнутой, и, наверное, так оно и было, но для самой Эрин её мотивы имели смысл. Она просто обязана была это сделать.

— Хотела бы я…

Эрин осеклась и потрясла головой. Что она вообще делает? Эрин бессмысленным взглядом уставилась на предмет, который вытащила из рюкзака. Ах да. Точно.

В руке она держала камень. Справедливости ради, весьма неплохой камень. С шершавыми краями, это да, но всё же первоклассный образец булыжника. Эрин могла держать этот камень и точно знать, что он сделан из камня. К тому же он приятно тянул ладонь и служил её главной защитой против всего на свете.

Эрин взвесила его в руке и прищурилась на дерево. Хм. Она отступила назад, пока между ними не оказалось около пятидесяти футов. Расстояние казалось достаточно безопасным. Затем замахнулась, прицелилась и метнула.

В детстве Эрин никогда не играла в бейсбол. Там, где она выросла, это считалось мальчишеской забавой, а мальчишки вели себя как козлы, когда дело доходило до того, чтобы дать девочке бросить мяч. Но она иногда перебрасывалась мячом, да и по телеку бейсбол крутили часто, так что она изредка смотрела. Короче говоря, Эрин прекрасно представляла, с какой скоростью может лететь бейсбольный мяч.

Запущенный ею булыжник набрал примерно скорость фастбола. Не фастбола Главной лиги, от которого гнулся металл и который мог убить человека наповал, но… вообще-то, это был камень. Он запросто мог прикончить на месте даже при более скромной скорости броска Эрин.

И летел он с безупречной точностью. Эрин наблюдала, как брошенный ею камень врезался аккурат в середину ствола одного из деревьев — с такой силой, что в коре осталась вмятина. Ещё один Навык. [Безошибочный бросок]. С ним Эрин буквально не могла промахнуться.

Камень упал на землю. Эрин смотрела на дерево. Ветки подрагивали от удара, но больше ничего не происходило. Может, на деревьях всё-таки никто не живёт? Или тварь прячется, либо водится только на определённых стволах, либо где-то глубже в чаще. Или, может…

Минуточку. Эрин замерла. Ветки продолжали дрожать спустя долгое время после удара. С чего бы это? Само дерево словно напряглось и…

Тело само бросилось ничком на землю, поэтому начала вспышки Эрин не увидела — лишь оглушительный грохот, точно взорвалась тысяча зёрен попкорна. Попкорна размером с автомобильные покрышки, под звук выстрелов из выхлопной трубы. И дерево взорвалось…

Фейерверком. Каждая ветка, каждый сучок в верхней части дерева разом сдетонировали во все стороны, точно осколочная бомба. Жёлуди, куски коры и мелкие щепки брызнули наружу тысячами пуль.

Эрин вжалась в землю, пока вокруг хлестал смертоносный деревянный град. Ей повезло. Взрыв прогремел достаточно далеко, так что большинство долетевших до неё осколков уже растеряли убойную силу. Она чувствовала, как её осыпает древесной дробью, прикрывая голову руками. Несколько острых щепок полоснули по одежде — но больше всего Эрин была попросту перепугана до смерти.

Лишь когда она совершенно, абсолютно удостоверилась, что всё стихло, Эрин подняла голову.

Дерево полностью лишилось коры и большей части мелких веток. Оно сиротливо белело среди своих собратьев, обнажив бледный, желтовато-зелёный, почти белый ствол. В радиусе ста метров вокруг него трава была усеяна обломками.

На дрожащих ногах Эрин поднялась. Почувствовав, как по лицу что-то течёт, она коснулась щеки. Что-то — видимо, жёлудь — оставило неглубокую ссадину слева. Она посмотрела на кровь на кончиках пальцев и с трудом подавила рвотный позыв.

---

Лишь отойдя от взрывающихся деревьев по меньшей мере на милю, Эрин остановилась и обругала себя круглой идиоткой на двадцать ладов. После чего зареклась приближаться к чему-либо древесному без огнемёта. Монстры — это одно, но вот такое…

Эрин вздохнула и опустилась на траву небольшого холмика. Ну, видимо, вот почему эти места никто не исследовал. Взрывающиеся деревья. Если ты не в броне — да даже если и в ней, — эти штуковины смертельно опасны. Она представила, что случилось бы, попробуй Тряпа со своими дружками-гоблинами набрать там хвороста для костра, и содрогнулась.

Странное дело, но недавняя смертельная опасность пробудила в Эрин зверский аппетит. Она открыла рюкзак, осторожно пошарила внутри и вытащила нечто мягкое. Развернула вощёную бумагу — внутри обнаружился слегка примятый сэндвич. Судя по всему, дрейки не были большими любителями хлеба — впрочем, как и гноллы.

О, они достаточно уважали этот продукт, чтобы сооружать бутерброды, но Эрин уже успела понять, что они куда ближе к плотоядным хищникам, чем люди. Впрочем, бутерброды у них всё равно выходили отменными. В этом, в частности, была горчица — или нечто сладковатое, смутно её напоминающее, — сыр и прорва мяса. Эрин смела его в один миг и тут же пожалела, что проглотила всё так быстро. Она схватилась за живот — и тут увидела паука.

— О боже.

Это был огромный паук. На спине у него желтел узор, похожий на оплывший череп или лицо — грязно-жёлтое и коричневое. Задняя часть панциря была вдвое шире теннисной ракетки, а здоровенные лапы толкали паука вперёд, пока чёрные глаза — десятки выпуклых бусинок, тупо уставленных перед собой, — позволяли ему быстро перебираться по траве, видя всё вокруг. Большой… нет, исполинский паук. И у него была…

— О боже. Это что, броня?

Может, и не броня. А может, и она. Но жёлто-чёрный узор на спине заставлял толстый слой… панциря выглядеть ещё более зловеще. Тварь напоминала комнатного паука, увеличенного во много раз и закованного в пластинчатый доспех — пластины прикрывали и лапы монстра, и верхнюю часть туловища. Эрин была почти уверена, что это именно броня.

Щёлк.

Паук щёлкнул жвалами, надвигаясь на Эрин. Она оцепенела, но тут же схватила рюкзак и рванула прочь. Паук побежал быстрее, и Эрин припустила назад ещё резвее.

Она развернулась и бросилась бежать. Ровно до тех пор, пока её [Чувство опасности] не завыло набатом. Эрин замерла на месте. Что за…

Ещё секунда — и было бы поздно. Эрин уже занесла ногу для следующего шага, как вдруг заметила, что земля прямо перед ней выглядит подозрительно зыбкой. Она оглянулась — паук в панцире был ещё поодаль. Она пнула дёрн, и земля провалилась.

Перед Эрин разверзлась огромная яма. Фальшивая земля — на поверку оказавшаяся смесью сухой травы и прутьев — рухнула вниз, и Эрин заглянула прямо в лицо преисподней. Гнездо, кишащее пауками. И яйцами.

Они были повсюду: крошечные паучата, гигантские пауки и яйца. Бесчисленные белые мешки с кладками усеивали дно и стены огромной каверны, точно омерзительные грибы. И когда фальшивая крышка провалилась, вся эта масса пришла в бешеное движение. Копошащаяся орда лап с мерзким скрежетом сцепилась в клубок, набросившись на комья земли прямо под ногами Эрин.

Пауки забегали по громадному гнезду, карабкаясь друг по другу в поисках добычи, которая только что должна была свалиться к ним в логово. Их жвалы раскрывались и смыкались, обнажая мясистую… утробу, жадно щёлкая в воздухе. А добыча, застывшая на краю провала, в неописуемом ужасе пятилась назад.

Лишь услышав семенящий топот второго панцирного паука, Эрин вспомнила, что он остался позади. Она обернулась, вскрикнула и бросилась бежать вдоль края ямы. Паук кинулся за ней, но, что любопытно, остальные пауки в пещере внизу с места не сдвинулись. Они всё так же бездумно копошились на дне, защищая кладки и выискивая, чем бы поживиться. А вот крупный продолжал на неё охоту.

Она бежала. Он следовал за ней. Медленно, неслышно. Даже пробежав несколько сотен метров, Эрин, оглянувшись, всё так же видела, как он приближается. И тут до неё дошло: он не отстанет. Это было предчувствие: паук будет идти следом, пока она не остановится.

И Эрин перешла на шаг. Развернулась и сняла с плеч рюкзак. Пошарив внутри, она вытащила две вещи: камень и маленькую баночку, закупоренную наглухо. Поставив банку в траву у ног, она взвесила камень в руке.

Идти на вылазку было глупо. Селис повторяла это сотню раз. Кршия говорила то же самое, но предлагала пойти вместе с ней и взять ещё нескольких гноллов. Эрин отвергла обе идеи. Она должна была сделать это одна.

Может, тварь её и убьёт, но со дня гибели Клбкча Эрин каждую ночь просыпалась от собственного крика, вся в слезах. Так что бежать она не стала. Подняла камень и прицелилась в паука.

Голова у него была чёрной, и никаких черт Эрин разобрать не могла. Лишь выпуклые, похожие на грибные наросты глаза — без зрачков, и в них чудилось ещё меньше сходства с человеческим лицом, чем в фасеточных глазах антиниумов. Она ждала громадных челюстей или чего-то подобного, но жвала оказались совсем мелкими. И всё же паук оставался чудовищно огромным и жутким.

— Я бы сказала тебе остановиться, но ты ведь меня не понимаешь, да? Последний шанс!

[Трактирщица] крикнула на случай, если паук всё же мог её слышать. Тот притормозил... самую малость, заставив её заколебаться, но тут же засеменил ещё быстрее. Эрин выждала секунду и швырнула камень ему в голову.

Камень врезался в голову паука и раздавил один глаз. Из расколотой сферы брызнула зеленоватая кровь, заставив Эрин отшатнуться. Паук попятился и издал тонкий визг на пределе слышимости. На секунду ей показалось, что всё сработало и паук сейчас сбежит. Но затем тварь прижалась к земле и двинулась вперёд.

Уцелевшие глаза тупо уставились на неё, пока по морде стекала зелёная жижа. Теперь Эрин знала, что пауки тоже истекают кровью. Вот только панцирь, защищавший голову твари, от удара даже не треснул. Эрин не сводила с него глаз. Он приближался.

Громадный. Ей почти до пояса — хоть и распластанный по земле. Все инстинкты требовали бежать. Но она не сдвинулась с места. Если побежит — он пойдёт следом.

Если бежать без оглядки, может, и удастся добраться до города раньше, чем иссякнут силы. А может, она угодит прямиком в другую яму-ловушку. Но так или иначе, кому-то придётся убить этого паука. Если не ей, то стражнику. Релку или Пайсису. Или даже Тряпе. В конце концов кому-то придётся драться, и кто-то может погибнуть.

Поэтому Эрин не дрогнула. Она стояла не шевелясь и смотрела на паука. Либо он убьёт её, либо она его. Она знала, что так и будет, и не побежала. Ведь именно ради этого она и пришла сюда.

Чтобы больше никогда не видеть, как кто-то погибает, защищая её. Чтобы никогда не сжимать их в объятиях и не слушать последние слова. Чтобы никогда не плакать и не чувствовать бесконечной вины.

Чтобы никогда больше не быть слабой.

Вместо бегства Эрин подняла из травы стеклянную банку. И метнула в несущегося на неё паука.

Банка разбилась, и зелёная жидкость окатила панцирного паука. Но на этот раз дело было вовсе не в силе удара.

Паук замедлился: покрывшая его зелёная жижа тут же задымилась. На сей раз его визг был длиннее, протяжнее.

Кислота. Кислота кислотных мух. Она разъедала паука, и Эрин видела, как от панциря поднимается дым. Кислота въедалась в броню, но этого снова оказалось мало. Паук скорчился на траве в клубах дыма, яростно скребя лапами по «морде». Но дым в конце концов иссяк, и тварь поднялась на ноги.

Да какого... — Эрин была уверена, что кислота мух растворила бы её плоть в мгновение ока. Но ей пришло в голову — с запозданием, — что из всех местных видов именно пауки должны быть устойчивы к своей естественной добыче — мухам!

Поздно жалеть, что не взяла две банки. Эрин ждала. Она ослепила тварь, но теперь дралась с полуслепым пауком, облитым разъедающей плоть кислотой. Он надвигался, и она видела, что жёлто-чёрный пластинчатый экзоскелет изъеден зеленью кислотных мух. Но и этого было мало.

Эрин полезла в рюкзак и вытащила нож. Метнула — лезвие, закружившись в воздухе, отскочило от головы паука. Бесполезно. Эрин вытряхнула всё из рюкзака и обмотала им одну руку. И медленно пошла вперёд.

В ушах стучало: шум крови и бешеный бой сердца заглушали всё вокруг. Когда Эрин двинулась на паука, тот заколебался. Осторожно коснулся передней лапой земли и попытался зайти сбоку. Эрин кружить не стала. Она шла прямо на него, не сводя глаз с чудовища — более жуткого, чем всё, что ей доводилось видеть в прежнем мире. Но она не побежала.

Эрин остановилась в нескольких футах от паука. Пульс прошибало током; желудок словно испарился. Она смотрела на него сверху вниз, и паук медлил. Эрин заговорила:

— Я держала на руках умирающего друга и знаю, что такое боль. Попробуй, убей меня. Разбитое сердце тебе не сожрать.

Она подняла кулаки.

— Давай. Я закопаю тебя глубоко.

---

С гор подул ветер. Сильный, но усталый. Пролетев сотни миль, шторм, бушевавший над морем, превратился в едва слышный шёпот. Но и этого хватило: он нёс с собой дым и гарь.

Авантюристка остановилась и посмотрела на север. Ветер трепал заплетённые в дреды волосы; женщина потёрла глаз. Дым резал зрение, но она давно научилась видеть даже в песчаных бурях.

Здесь, вдоль Высоких перевалов, она никогда прежде не бывала. Она часто видела эту горную гряду, но до сего дня ей не позволялось заходить так далеко на север изрильских земель. Прежде, чтобы провести её сюда, потребовалась бы целая армия. Она была бы врагом, и появление в этих краях означало бы триумф — захват половины континента силой оружия... В наши дни никто не смел бросить ей вызов — просто из-за её славы и потому, что все войны давным-давно закончились. Теперь она искала нечто невиданное, и даже земли, где ей ещё не довелось побывать, не будоражили кровь.

Она видела все чудеса света, пересекала земли великих держав, сражалась в величайших войнах этого поколения и видела, как миллионы преклоняют колени — если не перед ней, то перед тем, за чьей спиной она скакала. Дым и этот в меру примечательный пейзаж сами по себе уже мало её занимали.

И всё же это вызывало любопытство, ведь, по слухам, в этих диких краях никто не жил. Быть может, [Охотник]? Времени у неё было в избытке, так что авантюристка зашагала к дыму. Она даже не подумала обнажать большой меч, покоившийся в огромных ножнах за спиной. Носить его на поясе она не могла — клинок был слишком длинным.

Меч ей пока не требовался. Да и уверенность её отнюдь не была беспочвенной.

На женщине были доспехи из какого-то тёмного металла. Не тёмного в смысле иссиня-чёрного железа или бездонного мрака обсидиана — просто тёмного, оранжево-коричневого металла. Издали он казался почти ржавым, хотя ржавчины на броне не было. Доспехи содержались в чистоте — просто сам металл производил такое впечатление.

Их ни разу не пробили — ни магией, ни оружием, а носила она их десятилетиями. Доспех стал авантюристке словно второй кожей и ничуть не стеснял движений, пока она шагала навстречу дыму. Но при виде паука она остановилась.

Он выползал из норы на склоне холма. Вокруг расселины лежали горящие ветви, но паука это не остановило. Ужасающе визжа и дымясь, он продрался сквозь огонь. Завидев авантюристку, он среагировал мгновенно и бросился на неё.

Авантюристка выхватила меч и рубанула дважды. Паук повалился на землю с отсечёнными лапами и брюшком. Из обрубка сочился жёлтый гной; авантюристка разглядывала тварь.

— Пауки-королеубийцы? Нет... пауки-щитовики.

Оставив паука-щитовика там, где тот упал, авантюристка двинулась дальше. Поднявшись на вершину холма, она увидела главный источник чёрного чада.

Из огромной ямы валил чёрный дым. Оранжевые искры и жуткое красное зарево озаряли края провала, делая его похожим на врата в какой-то инфернальный план. Но внимание авантюристки привлекло другое.

У самого края дымящейся ямы в одиночестве сидела девушка. Обняв колени, она неотрывно смотрела вниз, не обращая внимания на небольшой костёр справа от себя. Она не видела и не слышала второго паука, подползавшего к ней сзади.

Тварь бросилась в атаку. Авантюристка сжала рукоять меча, но девушка у края ямы среагировала молниеносно. Она перекатилась вбок ровно в тот миг, когда паук-щитовик прыгнул ей на спину. По инерции паук перелетел через край прямо в дымящийся провал. Авантюристка услышала полный муки визг твари, а девушка тем временем снова села на край ямы.

Авантюристка осторожно подошла ближе. Не из страха за себя — она лишь разглядывала девушку в полнейшем недоумении. Её глаз сощурился, оценивая незнакомку. А та действительно была ещё девчонкой, особенно по меркам авантюристки.

Когда авантюристка подошла ближе, девушка вскинула взгляд. Человек. Вставать она не стала, лишь точнее подправила угол вещицы у ног.

Перед девушкой в траве лежало маленькое зеркальце, отражавшее местность позади неё. Оно опиралось на небольшой рюкзак — вернее, на то, что от него осталось. По правде говоря, он больше походил на кучу тряпичных обрезков.

Авантюристка окинула девушку взглядом. Раненой та не выглядела. Но и желания поболтать явно не выказывала. Так что авантюристка откашлялась:

— Здравствуй.

— Привет.

Девушка даже глаз не подняла. Обнимая колени, она продолжала вглядываться в дым. Заинтригованная, авантюристка подошла ближе. За меч она не держалась, но и бдительности не теряла.

Теперь, оказавшись всего в нескольких футах, она ощутила жар, исходящий из ямы. Он был сильным, но огонь уже догорал. Судя по всему, полыхало здесь уже довольно давно, однако внимание авантюристки привлекло вовсе не это. А множество скорчившихся силуэтов на дне огненной ямы.

Пауки.

Они лежали грудами; их панцирные туши дымились и чадили в языках пламени, плясавших по краям провала. Некоторые пытались вскарабкаться наверх. Они так и повисли на земляных стенах там, где встретили смерть, всё ещё цепляясь лапами.

— Гнездо. Я слышала, для здешних путников они представляют немалую опасность.

— Ага. Было бы хреново свалиться туда, не заметив ямы.

Авантюристка моргнула глазом, глядя на девушку:

— Это сделала ты? В одиночку?

— Ага.

— Могу я спросить, как?

Девушка-человек помолчала. Она немного покачалась взад-вперёд, прежде чем ответить:

— Завалила все выходы сухой травой и ветками. А потом принялась бросать в яму горящие сучья.

— Где ты взяла древесину?

— Вон там лес. Куча деревьев и полно валежника.

Авантюристка глянула в сторону, куда указывала девушка, и кивнула:

— Деревья кракк. Горят они действительно хорошо, но тебе повезло, что ни одно из них не взорвалось. Они то и дело взрываются, а осколки смертоносны.

— Они взорвались.

Авантюристка вскинула бровь. Она оглядела девушку одним глазом, а затем открыла ещё несколько, чтобы изучить её получше.

— Вот как?

— Я кидала в деревья камни, пока они не повзрывались. А потом собрала ветки. Это не опасно, если заставить их взорваться заранее.

— Понятно. Умно.

— Спасибо.

Один из глаз авантюристки скосился вправо. На забитый насмерть труп паука.

— И это тоже твоих рук дело?

— Ага.

— Мало кто способен одолеть паука-щитовика голыми руками.

Девушка снова пожала плечами, бессознательно обхватив себя за руки.

— Это было нетрудно. Я его перевернула и давай топтать.

— У тебя есть Навык. [Малая сила]. И всё же я вижу, что ты была ранена.

Девушка — нет, авантюристка увидела, что её зовут Эрин Солстис, — потёрла руки. Её центральный глаз подмечал пятна заново отросшей кожи на предплечьях девушки, почти неразличимые для любого другого взора.

— Да. У меня было целебное зелье.

— Если бы тебя укусили, от зелья было бы мало проку. У пауков-щитовиков довольно сильный яд.

— Значит, повезло.

Снова повисло молчание. Авантюристка была слегка удивлена. К тишине ей было не привыкать, особенно в долгих странствиях, но при встрече с людьми она ждала разговоров. Как минимум она ожидала вопросов о своей внешности, но девушка взглянула на неё всего однажды. И по-прежнему не отрывала глаз от горящей ямы.

— Пауки-щитовики считаются угрозой Серебряного ранга. А уж целое гнездо... Я бы не удивилась, если бы разобраться с ним отправили команду авантюристов Золотого ранга.

— Ясно. Спасибо, что сказала.

Это было странно. И во время путешествия сюда на север, и на своём иссушенном континенте, который она звала домом, авантюристка привыкла, что люди пялятся на неё или хоть как-то реагируют на её внешность или её прославленное имя. Но эта девушка лишь молча смотрела в огненную яму. Тишина. Женщина откашлялась:

— Ты [Трактирщица] 11-го уровня. Удивительно, как тебе удалось совершить подобное. Мало у кого хватило бы храбрости, даже будь они на десять уровней выше. И ты не авантюристка.

Это вызвало отклик. Карие глаза метнулись к ней и слегка сузились, часто моргая от едкого дыма.

— Откуда ты это обо мне знаешь?

— Я это вижу.

— А-а.

Некоторое время Эрин смотрела в яму, покачиваясь взад-вперёд.

— Я хотела проверить, смогу ли драться. Да и пауки... они бы пошли за мной.

— Пауки-щитовики известны тем, что выслеживают и убивают добычу на расстоянии в десятки миль. Ты поступила мудро, не став убегать.

— Наверное. Но я хотела сразиться. Узнать, смогу ли.

— Вот как.

Авантюристка села рядом с Эрин. Она чувствовала жар, но он её не беспокоил. Правда, глаз пощипывало.

— И? Что же ты узнала?

Эрин молчала. Она смотрела в горящие туннели. Сквозь треск пламени до неё доносился визг пауков.

—...Что у меня хорошо получается убивать.

Авантюристка промолчала. Эрин качалась. Взад и вперёд. Взад и вперёд.

— Странно. До этого момента я и не подозревала, что я — убийца.

Авантюристка приподняла бровь:

— Убийца? Любопытное слово. Я бы не стала применять его к тебе.

— Да неужели? Почему?

Авантюристка говорила с непоколебимой уверенностью, будто зачитывала закон:

— Убийство — это грех лишать жизни тех, кто имеет значение. Мы, сражающиеся с подобными чудовищами, — истребители. Мы несём смерть, пожалуй, но мы не убийцы. А убийцам нет пощады.

Глаз авантюристки сощурился; Эрин посмотрела на него, затем перевела взгляд на свои ладони.

— Я не такая, как ты. Я не авантюристка. И быть ею не хочу. Вот что я поняла.

— Вот как? Тогда зачем сражаться? [Трактирщицы] не получают уровни от битв с монстрами.

Эрин коротко и безвесельно усмехнулась:

— Вы все твердите одно и то же. У вас всё только об уровнях. Я имела в виду совсем другое. Я... я способна убивать. Но я не хочу быть убийцей. И воином быть тоже не хочу.

Авантюристка откинулась назад, опираясь на руки. Её глаз внимательно изучал Эрин. Эта беседа была куда увлекательнее сотен других разговоров за последние месяцы.

— Тогда зачем драться? Почему не убежать?

— Чтобы уметь защитить себя. Чтобы из-за меня не гибли люди, пытающиеся меня спасти.

— Вот как. Но ты сделала куда больше. Это гнездо угрожало многим. Ты его уничтожила. И твои слова чистая правда: у тебя действительно есть талант к бою.

Эрин уставилась в яму.

— Я не хочу быть убийцей. Так что, наверное, мне суждено оставаться трактирщицей.

Авантюристка не уловила её логики и лишь пожала закованными в броню плечами.

— У тебя талант к убийству. Из тебя вышла бы хорошая авантюристка, особенно если учесть, что ты в одиночку зачистила целое гнездо. Почему ты стыдишься...

Авантюристка осеклась: Эрин резко и горько рассмеялась.

— Убивать? Ужасно, когда у тебя к этому талант. Нет.

Она повернулась — и увидела оскал женщины. Острый — зубы у неё и впрямь были острыми как бритва. И разочарованный, ведь авантюристка с ней не соглашалась.

— Талант к войне напрасным не бывает. Жаль, что ты не видишь этого.

Девушка не отрывала глаз от авантюристки, и та снова испытала лёгкое удивление: мало кто мог долго выдерживать её взгляд, не дрогнув.

—...Уходи.

Женщина медленно прикрыла один глаз и склонила голову:

— Прошу прощения. Я не хотела тебя обидеть.

— Жаль. Этим... этим нельзя гордиться.

Эрин указала вниз, в горящую яму. На пауков и белые коконы с кладками, медленно сгорающие в пламени. Авантюристка всё ещё слышала слабый писк, доносившийся из недр прочной паутины.

— Я убила их.

Прошептала Эрин.

— Я перебила их всех. А они... они кричат, когда умирают.

— Они бы убили тебя.

— Да.

Эрин смотрела, как внизу лопнул один из коконов. Крошечные паучата отчаянно выкарабкивались из паутины и визжали, оказавшись в пылающей яме. Они метались по тлеющим углям, охваченные пламенем, и погибали.

— Малыши.

— Выводок. Собравшись числом, они столь же опасны, как и взрослые особи.

— Они же малыши.

Авантюристка пожала плечами. Ей казалось, будто она беседует с джинни — всё походило на игру слов и загадок, хотя перед ней была всего лишь перепачканная сажей девушка.

— Можно назвать и так.

Эрин вглядывалась в яму. С минуту она молчала. Пауки ещё сновали вокруг, но жара от огня поубавилось. Они умирали, но умирали мучительно медленно. Она увидела одного паучонка, запутавшегося в коконе и отчаянно пытавшегося вырваться.

— Если хочешь, я могу покончить с ними прямо сейчас...

Авантюристка повернулась к Эрин с этим предложением и осеклась: та спрыгнула прямо в горящую яму.

Дым на несколько секунд скрыл девушку из виду, но авантюристка всё равно различала её движения на дне провала. Она видела, как Эрин пробивается сквозь пламя, пытаясь до чего-то дотянуться, а затем бросается обратно к краю.

Девушка судорожно цеплялась за землю и сумела нащупать опору для ног. Но ноша сковывала движения. Ей удалось подтянуться до выступа, но подняться выше сил уже не хватало. Авантюристка смотрела на неё сверху вниз, пока Эрин не подала голос:

— Ты меня вытащишь?

— Конечно.

Авантюристка протянула руку и без малейших усилий выдернула Эрин наверх. Девушка слегка обожглась, но за считанные секунды в яме серьёзных ожогов получить не успела. Она разжала левую ладонь и показала авантюристке то, что держала.

Маленький паучок яростно извивался и пытался укусить Эрин за пальцы. Она схватила его сверху, поэтому как следует цапнуть он её не мог, но его острые лапки всё равно отчаянно полосовали кожу.

— И что ты собираешься с этим делать?

Эрин пожала плечами:

— Не знаю. Могла бы вырастить.

— Я бы не советовала. При первой же возможности он укусит и сожрёт тебя. Пауки-щитовики не поддаются приручению. Если только у тебя нет класса [Повелитель зверей], это дитя рано или поздно заберёт твою жизнь.

— Да, наверно. Глупая была затея.

Эрин посмотрела на паучка в своих руках. Тот всё пытался её укусить.

—...Прости. Правда, мне очень жаль.

Она подержала его ещё секунду, пока острые лапки паука не располосовали ей пальцы ещё сильнее. Затем швырнула его обратно в яму. Авантюристка молча изучала её. Слеза скатилась по перепачканному сажей лицу Эрин, пока та смотрела, как горит маленький паук.

— До чего же ты любопытный человек.

—...Это ты так вежливо говоришь, что я идиотка?

— Вовсе нет. Мне встречалось немало людей. Множество людей и множество рас, но столь любопытных, как ты, — никогда. Было много тех, кто куда смелее, величественнее или опаснее... но столь необычных — ни единого.

— Спасибо. А я вот никогда не видела никого, похожего на тебя.

Женщина склонила голову. Затем моргнула огромным глазом, а следом быстро замигала четырьмя остальными.

— Во мне течёт кровь газеров. Это наследие предков. Можешь звать меня так, как зовут меня представители других рас. Гази.

— Вот как? А я Эрин Солстис. Э-э... [Трактирщица].

— Да, я видела.

Гази протянула руку. Поколебавшись мгновение, Эрин пожала её. Пожимать руку Гази было непривычно. Начнём с того, что её руки имели лишний сустав. Но кожа оказалась мягкой и гладкой, пусть и красновато-коричневой. Да и вообще, даже волосы выглядели вполне обыкновенно — чёрные пряди, заплетённые в дреды. По-настоящему выделялось только лицо.

Один громадный глаз взирал на Эрин над ртом, полным острых зубов. Носа у Гази не было. А вокруг центрального глаза открылись четыре меньших и с интересом разглядывали девушку. Они не внушали особого страха, хотя зрачки ни капли не походили на человеческие: вытянутые, словно подрагивающие, не круглые, а овальные вдоль всего глаза. Белки же отливали еле заметной желтизной.

На руке в латной перчатке, которую она протянула девушке, пальцев тоже оказалось четыре: три обычных и один большой.

— Рада знакомству, трактирщица Солстис. Я авантюристка, странствующая по этим землям.

— Взаимно. Ещё раз. Тут неподалёку у меня трактир. Не хочешь... не хочешь чего-нибудь поесть?

Ещё одно странное предложение, но на этот раз Гази улыбнулась. Она кивнула и одним плавным движением поднялась на ноги. Её центральный глаз скользнул вправо, влево, вверх, вниз и даже внутрь головы, глянув назад, но остальные четыре остались прикованы к Эрин.

— С превеликим удовольствием.

— Ладно. Тогда пошли. За мной.

Эрин подобрала с земли зеркальце. Изрезанный рюкзак она оставила позади и зашагала прочь от горящей ямы. Она была... всё ещё оглушена происходящим, но указала рукой в сторону Лискора.

Гази посмотрела в яму, затем снова на Эрин. Она снова откашлялась, слегка позабавленная [Трактирщицей], и указала на тлеющие угли:

— Ты не хочешь забрать награду за пауков-щитовиков, прежде чем мы уйдём? Их туши в таком пламени не сгорят.

Эрин замерла. Обернулась.

—...За пауков-щитовиков дают награду?

Гази Следоиск вгляделась в её лицо в поисках лжи, но увидела лишь неподдельное замешательство. Замешательство по поводу того, о чём знал каждый, — и полугазерка тихо рассмеялась, пока её огромный глаз уставился на нечто, ползущее по холму позади них.

На холм медленно карабкался каменный краб, вскинув клешни. Полугазерка уставилась на него сквозь собственный затылок, склон холма и панцирь краба, и монстр застыл. Тварь оцепенела и вжалась под каменную броню, за которой пряталась, покуда полугазерка беседовала с Эрин Солстис.

Каменный краб так и остался там, пока они переговаривались, не смея пошевелиться. И мелкая дрожь не отпускала его ещё долго-долго после того, как обе ушли.