Бег — штука странная. И это одна из немногих вещей, о которых я могу с полным правом рассуждать в любом мире. Для меня бег — ближе всего к понятию «жить» из всего, что я делаю. Я его изучала, практиковала и сделала частью себя. Ни о чём другом я с такой уверенностью сказать не могу.

Но если бег чист, то жизнь — отнюдь. Как, впрочем, и моё тело.

Забавная штука. Оказывается, рекордный тридцатимильный марафон на предельной скорости не проходит бесследно, особенно для только что исцелённой ноги. В общем, когда Рога Хаммерада меня нагнали, большую часть обратного пути в Селум им пришлось везти меня на телеге.

Валяться посреди поля, когда тело напрочь отказывает, на самом деле довольно приятно. Я настолько вымоталась, что даже не думала о том, что произойдёт, если на меня наткнётся какой-нибудь монстр*.

*Не то чтобы об этом сложно было догадаться. Судя по всему, самые частые монстры между городами людей и Лискором — это гоблины да всевозможные пернатые твари. Мне говорили, что куда лучше позволить птицам жрать себя заживо, чем испытать то, что вытворяют с женщинами гоблины-самцы. В следующий раз, как увижу хоть одного из этих ублюдков, с ноги проломлю ему башку.

Как бы то ни было, мне просто повезло, что у одного из них, Ханта, нашёлся подходящий Навык выслеживания или вроде того. Рога довольно быстро сообразили, что случилось, когда я перестала двигаться. Опять же, бежать марафон, почти ничего не поев, — паршивая затея. Я пробовала бегать ультрамарафоны, и секрет там вовсе не в скорости и даже не в тренировках. Главное — не рвать жилы и жрать всю дорогу. Вот это по мне.

О чём это я? Ах да. Бег. Бег прост, а вот всё остальное в жизни — нет. Даже работа, связанная с бегом, чересчур сложна.

И яркий тому пример — то, почему я до сих пор топчусь перед гильдией бегунов, а не захожу внутрь. Мне до смерти не хочется иметь дело с народом внутри — да и вообще с кем бы то ни было прямо сейчас. По правде говоря, единственное, что помогает мне сохранять хоть какое-то подобие рассудка, — это то, что с ногой всё в порядке.

Моя нога в порядке. Четыре слова, но для меня в них весь мир. Думать, что больше никогда не смогу бегать, а потом получить возможность бежать куда глаза глядят?

Жизнь прекрасна.

— Если, конечно, ты не безработная голодранка без гроша в кармане, вынужденная занимать у других, чтобы выжить. Отец всегда предупреждал, что так и будет, если я не возьмусь за ум*.

*Само собой, «взяться за ум» по его меркам значило пойти в политику, лизать задницы и врать 24/7, так что пусть идёт сбросится со скалы.

Я буквально на мели. Без Рогов Хаммерада я бы последние несколько дней даже переночевать в трактире не смогла, не говоря уже о еде. Причин тому две. Первая — и тут я опять сама виновата, — мне пришлось отлёживаться после дурацкого марафона, в который я сорвалась, едва залечив ногу. Даже с зельем требовалось какое-то время на реабилитацию. Ушло два дня, прежде чем Церия сказала, что я в норме.

Вторая причина?

Люди.

Стоит мне пинком распахнуть дверь, как все в гильдии бегунов оборачиваются на меня. И так же быстро большинство отводит глаза*. Похоже, здесь собралась добрая половина постоянных городских бегунов плюс несколько знакомых лиц.

*И взгляд этот — просто загляденье. В нём так и читается, что они явно ждали кого-то другого — вообще кого угодно, кроме меня, — но я уже здесь, и теперь им придётся с этим мириться. Главным образом делая вид, будто меня вовсе не существует. Боги. Вот почему я терпеть не могу смотреть людям в лица.

Возле стойки регистратора Фальс о чём-то говорит с Гарией. Меня замечают оба, но Фальс продолжает болтать, а Гария слишком одурманена им, чтобы его перебивать. А из угла комнаты за Фальсом вместе со своей свитой наблюдает ещё одна очаровательная особа.

Персуа.

Персуа, Персуа, Персуа. Ох, как же низко пали сильные мира сего. Даже если бы я не знала того, что мне рассказала Магнолия, всё равно бы поняла: что-то не так.

Она по-прежнему здесь, рядом сидит Ториска — возможно, и Клодейл где-то поблизости, — но вид у них такой, будто они только что с похорон. Подпевал Персуа не видать — уличные бегуны вообще обычно где-то пропадают, — а сама она выглядит так, словно вот-вот расплачется от злости.

Или переедет кого-нибудь повозкой. Но знаете что? Она больше не городской бегун. Осмелюсь сказать, вид Ториски, которую вот-вот стошнит, уступал лишь отвисшей от ужаса челюсти Персуа, увидевшей меня.

Шаденфройде — немецкое слово, означающее радость от чужих страданий, — сейчас моё самое любимое чувство на свете.

Когда Персуа видит меня, мне кажется, она вот-вот грохнется в обморок. Она и так-то не отличалась румянцем, но сейчас с её лица сходит последняя краска. Она покачивается, буквально качается на стуле, затем начинает подниматься. Но Ториска хватает её за руку, и Персуа замирает — потому что я смотрю прямо на неё.

Только дёрнись. Хоть одно едкое словечко. Подойди сюда, Персуа, и я впечатаю тебя в стену ударом с двух ног.

Собираюсь ли я её проучить? Ещё не решила. Хочется, конечно, — и Персуа уже косится на дверь, заметив выражение моего лица. Я колеблюсь...

Мне ещё предстоит разузнать, как в этом мире наказывают за убийство. Пока что я просто прохожу мимо неё, упиваясь её взглядом, полным чистейшей ненависти.

Старого мастера гильдии сняли, но я его и в лицо-то толком не знала. В гильдии его нет, так что всё моё внимание приковано к стойке.

Фальс и Гария стоят передо мной в очереди, пока регистраторша разбирается с пареньком, пытающимся сдать посылку. Обычно я не люблю общаться с Фальсом, но сегодня я в прекраснейшем расположении духа. К тому же их разговор кажется любопытным, так что я готова потерпеть его общество и погреть уши.

Гария говорит очень расстроенно. Оба бегуна что-то обсуждают. Ах да, тот безымянный заказ, который она показывала мне две недели назад. Кажется, целая вечность прошла. Фальс повышает голос:

— ...Уже третий бегун, которого мы потеряли. Пестрем.

— Что? Нет. Он же опытный городской бегун — девятнадцатого уровня! Я... я видела его буквально на прошлой неделе. Ты же вроде говорил, что никто не пошёл...

— Я не знал, что он пойдёт. Он заикался об этом, и мне казалось, я его отговорил. Видимо, решил пойти тайком. Мы бы и не узнали, что стряслось, если б тот [Пастух] не нашёл его сумку. Чёрт побери. Гильдия обязана снять этот заказ.

Фальс качает головой. Он выглядит искренне рассерженным и подавленным, но мне уже доводилось видеть людей с безупречными масками на лицах. Гария кусает губу.

— Но у него был зачарованный короткий меч. Он не авантюрист, и я знаю, что это не такой уж высокий уровень по сравнению с курьером, даже близко нет...

Он резко её перебивает — настолько взвинченным я его ещё не слышала:

— На Высоких перевалах всё это не имеет значения, Гария. Монстры там... нужны боевые Навыки или безумно высокие уровни — что-то за тридцатый, наверное, чтобы унести оттуда ноги целым. Я говорил об этом Пестрему, когда он завёл разговор, а он мне... Полагаю, он не воспринял мои слова всерьёз.

— Ты должен что-то сделать, Фальс. Награду подняли до восьмидесяти золотых. Восьмидесяти! Куча новеньких уличных бегунов... они знают, что это опасно. Но за такие деньги...

Фальс серьёзно кивает. Бегун перед ним заканчивает, и Фальс подходит к стойке и обращается к регистраторше. Разве это не та, которую я знаю?

— Стэней, не давай бегунам брать этот открытый заказ. Передай в другие гильдии. Любой, кто сунется на Высокие перевалы, погибнет. Его нужно убрать с доски заказов.

Регистраторша — Стэней, именно она чаще всего выдаёт мне доставки — выглядит расстроенной. Она явно хочет помочь Фальсу и, отвечая ему, не замечает меня:

— Мы не можем его снять, Фальс. Ты знаешь правила гильдии. Даже при новом мастере гильдии — это всё равно официальный заказ.

Фальс кивает. Он наклоняется над стойкой и обворожительно* улыбается регистраторше**.

*Полагаю, эта улыбка должна сойти за обворожительную. Проблема в том, что я повидала уже столько обворожительных улыбок, что от подобного сорта обаяния мне всякий раз хочется что-нибудь сломать.

**И почему это всегда женщины? Ах, точно. Феминизм в этом мире не умер — его здесь, скорее всего, отродясь не существовало. Если только не брать в расчёт кого-то вроде леди Магнолии, но она, скорее всего, редкое исключение благодаря своему влиянию и богатству. Прелестно.

— Я знаю. Но ты могла бы, э-э, намекнуть другим бегунам, чтобы они не брались за этот заказ, верно? Поверь, это спасёт жизни.

— Мы и так это делаем. Мне очень жаль Пестрема, правда.

И регистраторша, и Гария краснеют от улыбки Фальса, что бесит меня ещё сильнее. Фальс задумывается:

— Тогда... что, если этот заказ совершенно случайно окажется погребён под другими на досках во всех остальных гильдиях? Такое случается. Плохая организация. Это ведь не нарушает никаких правил, верно?

Она колеблется, затем кивает:

— Я могла бы разузнать насчёт этого. Дай только черкну [Сообщение]... Думаю, ты прав, Фальс.

— В таком случае мы с Гарией скажем остальным бегунам, чтобы передали всем, что случилось с Пестремом. Спасибо, Стэней, ты спасительница. В буквальном смысле.

Фальс снова ей улыбается. Она заливается румянцем и начинает теребить печати доставки на стойке.

— Не стоит лести, Фальс. И вообще, разве у тебя мало работы?

— У меня всегда найдётся время поболтать с прекрасной дамой. Как дети? Ты...

Ладно, интересный разговор я ещё готова вытерпеть, но ждать, пока они закончат флиртовать и чесать языками, я не собираюсь. Я едва ли не отпихиваю* Фальса локтем, шагая вперёд.

*Не отпихиваю. Правда. Но, возможно, самую малость наступила ему на ногу.

— Привет. Найдётся заказ для меня?

— Рёка! Ты на ногах!

Гария вскрикивает так громко, что даже те, кто на меня ещё не пялился... Я морщусь, но она уже сгребает меня в охапку со всей дури.

— Гария, пусти... Гария!

К моему великому раздражению, Фальс присоединяется к ней. Гария тут же меня выпускает — зато теперь он лезет обниматься.

— Рёка. Как же здорово тебя видеть! Твои ноги исцелены — это невероятно! Это просто невозможно!

— Это Магнолия Рейнхарт сделала, как и обещала? Она так щедра!

— Совершенно не похожа на остальную свою семейку, что бы о ней ни говорили.

Фальс соглашается. Мне приходится упереться ладонью ему в плечо и оттолкнуть его. Кажется, он пытается меня лапать.

— Закончил?

Он моргает, отступает на шаг и одаривает меня широченной улыбкой, на которую я не отвечаю.

— Прости... просто я так рад, что ты в порядке. Куда ты ходила? В Тенбольт?

— Нет, в Лискор.

— В Лискор?

— Долгая история. Мне помогли авантюристы, а не Целительница Тенбольта. Они меня подлатали.

— Ч-что, правда? В Лискоре есть высокоуровневый [Целитель]?

— Вроде того. Как бы то ни было, я только что вернулась. Есть какие-нибудь интересные заказы на пробежку?

Гария по-прежнему сияет от восторга, и, надо признать, она действительно меня поддерживала.

— Рёка, это так здорово. Ты обязана рассказать мне, что произошло! Давай выпьем чего-нибудь — или зайдём ко мне домой! В смысле... ты поправилась! И угадай, что случилось с Персуа и мастером гильдии!

Фальс мнётся и косится на меня, пока я изо всех сил сдерживаю ухмылку.

— Ах да. Ты слышала об этом, Рёка?

— Возможно. Персуа теперь уличный бегун? О, какой кошмар. Что стряслось? Получила по заслугам? Или до кого-то наконец дошло, что до уровня городского бегуна ей как до луны?

Краем глаза я вижу, как Персуа застывает и багровеет с каждым моим словом. Фальс смотрит на меня с осторожностью, Гария выглядит обрадованной — пусть и нервничает, — а другие городские бегуны вокруг, как я замечаю, тихо прыскают со смеху.

Именно так, все знают, что это её рук дело, и теперь она наказана.

— Значит, ты знала, что произошло.

Фальс смотрит на меня с подозрением, а я лишь вежливо улыбаюсь в ответ. Может, он и знает, что это дело рук Магнолии, но я-то её ни к чему не принуждала.

— Услышала по пути сюда. А что, есть проблемы? Мы, бегуны, должны держаться вместе, так что если Персуа нужны наставления — я с радостью дам ей парочку советов.

— Да брось, Рёка. Думаю, всё уже улажено, разве нет?

Фальс ищет поддержки у Гарии и регистраторши, но добивается от последней лишь сдержанного кивка. Гария хмурится — а я отворачиваюсь от него и его мелочных интриг.

Я упираюсь ладонями в стойку.

— Эй. Я вернулась.

— Мисс Рёка! Как чудесно снова видеть вас на ногах.

Стэней улыбается, и я на секунду теряюсь. Ого. Если это притворство, то весьма убедительное. Я смущённо покашливаю.

— Спасибо... э-э, Стэней, верно?

— Верно! Чем могу помочь?

— Эм... контракты. Есть что-нибудь крупное для городских бегунов? Или лично для меня?

Я слышала, что популярным городским бегунам перепадают персональные заказы, а это верный признак успеха. В основном я спрашиваю про срочные доставки для авантюристов, да и любопытство насчёт того, о чём говорили Фальс и Гария, даёт о себе знать.

Восемьдесят золотых? Да это целое состояние! Не связано ли это с...

— Вообще-то, мисс Гриффин, у нас есть для вас несколько открытых контрактов.

— Ч-что, правда?

Фальс и Гария тут же оборачиваются. Я моргаю от довольства, но лицо кривится в мрачной гримасе, стоит Стэней зачитать список.

— Все они для леди Рейнхарт, и единственным бегуном указаны вы. Если хотите взглянуть...

— Пасую.

Стэней ошеломлённо смотрит на меня, а у Фальса отвисает челюсть.

— Но, мисс Гриффин, они срочные, и гильдия...

— Я не хочу ничего доставлять Магнолии Рейнхарт. Есть что-нибудь ещё для меня, не от неё? Нет? Ладно, значит, перебьюсь обычными заказами.

Я качаю головой. Стэней пытается протянуть мне бумаги.

— Но, мисс Гриффин, это очень, очень выгодно и совсем не сложно...

Но я не хочу разговаривать с леди Рейнхарт. Да, она помогла мне, но сделала одно из тех предложений, от которых нельзя отказаться, а я всё равно отказалась. Она знает, что я... из другого места, и, если честно, пугает меня до усрачки.

Она опасна, и я не хочу с ней связываться, поэтому просто иду к пробковой доске с заказами.

— Забудь. Я просто возьму вот этот, до Ремендии, и...

— Мисс Гриффин, мне очень жаль, но гильдия настаивает, чтобы вы взяли заказы Магнолии. Прежде чем браться за какие-либо другие.

Я замираю с листком пергамента в руке. Стэней стоит за стойкой и, явно чувствуя себя неловко, качает головой. Я пытаюсь положить заказ на стойку. Она на него даже не смотрит.

— О чём ты вообще? Он открыт. Я свободна. Записывай на меня.

— Я не могу этого сделать, мисс Гриффин. Таково распоряжение мастера гильдии — и в других гильдиях то же самое. Вот быстрая доставка для леди Рейнхарт. Сахар с севера. Забрать можно прямо в городе.

Она протягивает мне бланк. Я смотрю на него, а затем толкаю обратно:

— Нет. Запиши меня на...

Затем я вижу выражение её глаз и понимаю, что спорить с ней бесполезно. Всё моё хорошее настроение мигом улетучивается. Я смотрю на растерянную Гарию, затем на Фальса, который буравит меня взглядом, будто пытается что-то сопоставить в голове. А я?

Я просто оглядываю гильдию бегунов, и вся моя благодарность к Магнолии тает без следа: до меня доходит, что я только что ощутила на себе обратную сторону её власти и влияния.

Я обязана что-то ей доставить? Я смотрю на [Регистратора] и понимаю: она не врёт.

Я слишком отчётливо помню про свой пустой кошелёк. Значит, вот в какие игры она играет? Должно быть, под ней вся гильдия... неужели вся сеть гильдий у неё под каблуком? И если так, то как мне зарабатывать на жизнь?

— Мисс Гриффин? Это ведь несложно. Всего одна быстрая доставка, и я уверена, нам разрешат давать вам любые заказы, какие пожелаете.

Я пристально смотрю на Стэней. Медленно перевожу взгляд на заказ, припасённый для меня, и прямо-таки вижу Магнолию, поджидающую у дверей. Готовую пригласить меня войти. Никто не давит на меня открыто. Магнолия ни к чему меня не принуждала... но давление? Я ощущаю его всей кожей, и знаете что?

Терпеть не могу, когда на меня давят. Поэтому я отталкиваю бумагу и делаю шаг назад. От улыбки не осталось и следа: насупившись, я отхожу от стойки.

— Ага, конечно. Забудь. Попробую в другой гильдии.

---

Гильдия бегунов Селума — та самая, где я только что была. До других городов рукой подать... ну, бежать забесплатно, конечно, далековато, но если ты в бешенстве и до сих пор ловишь кайф от бега, как я, то ради того, чтобы насолить одной [Леди], расстояние — не помеха.

Конечно, у неё наверняка хватит влияния заставить гильдии в Окре и Ремендии захлопнуть передо мной двери, так что на следующий день я отправляюсь в Уэльс. Оказывается, понятие «нет денег» не исключает пары серебряных монет на дне рюкзака. Хватит на убогую комнатку, а если погрызть чёрствый сухпаёк, то вот тебе и завтрак, и обед, и ужин.

Уэльс находится чёртовски далеко от Ремендии и Окре. Пятьдесят миль. Не может же она...

[Регистратор] за стойкой узнаёт меня ещё до того, как я успеваю к нему подойти, велит остальным городским бегунам расступиться и протягивает единственный имеющийся у него заказ — доставить пачку писем Магнолии...

В каждой гильдии, куда я прихожу, одно и то же. Я даже пытаюсь притвориться, что я не Рёка, но цвет кожи и рост так просто не изменишь. У каждого [Регистратора] один и тот же ответ, и я уже готова всех поубивать.

Никаких заказов. Никаких доставок и никакой платы. Вот с чем я сталкиваюсь изо дня в день с самого возвращения. Я обошла гильдии бегунов в трёх окрестных городах, и везде творится одно и то же.

Более того, они перекрыли всё так, что я даже не могу найти неофициальную подработку в обход гильдии. Кто-то — держу пари, это Магнолия — велел гильдии бегунов выполнять каждый заказ в ту же секунду, как он поступает. Даже если ради этого остальным бегунам приходится пахать круглые сутки напролёт.

К тому времени как я возвращаюсь в Селум, мне просто интересно посмотреть, сколько они ещё протянут в таком темпе. Половина здешних уличных и городских бегунов буквально валится с ног, но они продолжают бегать. И, похоже, они привлекли лучших городских бегунов вроде Фальса, чтобы справиться с наплывом.

Короче говоря, мне объявили бойкот, пока я не уступлю их требованиям. Чего я делать не собираюсь. То, чего они хотят, на самом деле пустяк...

Но я на это не пойду. Я не прогибаюсь перед задирами и давлением толпы. А невинная физиономия, которую строит регистраторша, вызывает лишь одно желание — выбить из неё дух.

К чёрту всё. Пора стать невыносимой.

---

Когда Рёка Гриффин вернулась в гильдию бегунов, Стэней всё ещё была на дежурстве. На этот раз... Гария искренне ей сочувствовала.

Она была хорошей женщиной и искренне расстроилась, когда Персуа вышла сухой из воды. Но Рёка была в такой ярости, что это читалось на её лице за версту.

Гария понимала причину и была рада хотя бы тому, что сегодня здесь не было Персуа. Судя по всему, та всё ещё бегала в ранге уличного бегуна — и рвала и метала от злости, — но она, Клодейл и Ториска крупно влипли, и об этом знали абсолютно все.

Проблема заключалась в том, что у Рёки, похоже, тоже были неприятности. Она тяжело прошагала к стойке — голодная и смертельно уставшая. Гария предлагала ей остановиться на ферме своих родителей — они жили сразу за Селумом, — но Рёка отрезала, что подачки ей не нужны.

Гария наблюдала за Рёкой и чуяла беду. У неё не было особых Навыков вроде [Чувства опасности], но они и не требовались. Она знала Рёку — не просто как подругу, а как метеоролог знает погоду. И будь Рёка бурей, она была бы крушащим корабли ураганом с молниями и градом в придачу.

Высокая босоногая девушка навалилась на стойку и впилась взглядом в регистраторшу. Гарии было жаль женщину. Стэней была доброй и отзывчивой со всеми — она просто выполняла свою работу, пусть даже сама Гария была с этим не согласна. Её вины здесь не было.

С другой стороны, в таком гневе Гария не пожелала бы встретиться с Рёкой никому. Разве что Персуа. Ярко-зелёные глаза Рёки вспыхнули раздражением:

— Прошло четыре дня.

Рёка нависла над стойкой, сверля взглядом сжавшуюся регистраторшу:

— И ты говоришь мне, что нет никаких заказов? Кроме, разумеется, заказов от Магнолии.

Стэней открыла рот, заколебалась и умоляюще оглядела зал. И кто же ещё мог там оказаться, кроме...

На этот раз Гария даже задумалась, не попросил ли его кто-то прийти сюда. Потому что он совершенно случайно вбежал в здание всего за десять минут до Рёки, и это несмотря на семь доставок за последние четыре дня. Он выглядел таким же уставшим, как и все остальные, но Фальс шагнул вперёд и улыбнулся Рёке так, что у Гарии чаще забилось сердце. Рёка перевела испепеляющий взгляд на него.

— Мы не хотим вставать у тебя на пути, Рёка...

— Неужели? Тогда прекратите забирать все заказы на доставку.

Фальс почесал затылок и снова неловко улыбнулся:

— Мы бы с радостью. Правда. Но, Рёка, будет лучше всего, если ты сперва возьмёшь один из заказов Магнолии.

Рёка понимала причину, но быть сговорчивой не собиралась. Она скрестила руки на груди:

— Почему?

Очередная улыбка, слегка натянутая:

— Леди Магнолия отказывается принимать любые другие заказы, пока ты лично что-нибудь ей не доставишь. Из-за этого страдают бегуны во всех окрестных городах.

— И что? Сами и доставляйте. Она примет их, если я вообще ничего не принесу.

— Мы бы хотели, правда хотели бы, Рёка. Но леди Магнолия... никто не может указывать ей, что делать, Рёка. Взгляни на её заказы, ладно? Это ведь даже не сложно.

Судя по тому, что Гария знала о Рёке, простая доставка прельщала ту ещё меньше. Но когда Стэней протянула один из бланков, Рёка неохотно уставилась на него. Она брезгливо скривила губы, читая заказы один за другим:

— Острый перец? Капуста? Она могла купить это на любом рынке.

— Но она хочет бегуна. Именно тебя.

— Значит, пока она этого не получит, мне не видать никакой другой работы, так? И я должна попросить её позволить другим бегунам брать её заказы, верно?

— Мы бы не стали так говорить.

— Да неужели?

Казалось, Фальс тщательно подбирает слова:

— Если бы ты... намекнула леди Магнолии, чтобы она открыла свои заказы на доставку для всех бегунов, всё пошло бы... куда глаже.

— Ясно. И вам всем заплатят, так что все останутся довольны?

Рёка отвернулась от Фальса и обвела взглядом гильдию. Десятки уличных и городских бегунов встретили её взгляд. Все они молча наблюдали за Рёкой, и на их лицах не было ни капли дружелюбия.

— Значит, до тех пор вы продолжите разбирать все заказы подряд.

Фальс сокрушённо пожал плечами, словно пойманный на детской шалости:

— Мы просто делаем свою работу, Рёка. Но ты права. В этом деле мы работаем сообща — и бегуны, и гильдия.

— Я терпеть не могу, когда на меня давят. Кто бы то ни был.

Фальс положил руку Рёке на плечо, отчего та мгновенно напряглась всем телом. Он одарил её ободряющей улыбкой, от которой у Гарии всё перевернулось внутри.

— Рёка, я полностью с тобой согласен. Но, пожалуйста, посмотри на это с точки зрения остальных бегунов.

Он указал рукой на других бегунов:

— Мы команда. Да, конечно, не все мы ладим друг с другом, но если каждый бегун будет сам за себя, начнётся полный бардак. Мы сообща берёмся за сложные поручения и делимся заработком, чтобы каждый мог продвинуться.

Он слегка постучал себя в грудь:

— Мы — бегуны. Пусть мы и берём дорого, но мы доводим дело до конца! А если кому-то это не по нраву, так только потому, что они не понимают, насколько тяжела наша работа. Мы рискуем жизнью и здоровьем, чтобы помогать другим.

Остальные бегуны в зале воодушевились речью Фальса. Они одобрительно зашумели, пока он продолжал:

— Поэтому если мы держимся вместе — если поддерживаем друг друга, — мы выживем. Сотни бегунов гибнут каждый год, но здешние гильдии теряют меньше всего людей. Мы не берёмся за опасные заказы и объединяемся, если кому-то грозит беда. Конечно, может, мы зарабатываем и не так много, как другие бегуны, зато знаем, что можем положиться друг на друга.

Рёка молча смотрела на Фальса, пока остальные бегуны в гильдии одобрительно гудели. Затем, спокойно и размеренно, она перехватила его за запястье и сняла его руку со своего плеча.

— Отличная речь. Но ты несёшь сплошное дерьмо.

Гария перестала улыбаться. Атмосфера в комнате заледенела за секунду. Рёка не моргая обвела взглядом остальных бегунов. Снова посмотрела на Фальса, растерянно уставившегося на неё. Затем покачала головой:

— Хочешь рассуждать о бегунах и читать проповеди о том, как надо дружить и держаться вместе? Прекрасно. Но меня в свой кружок не втягивай.

Она ткнула большим пальцем себе в грудь:

— Я босоногая бегунья. Если б мне было дело до того, что думают другие, я бы вообще не бегала. Бегуны бегают. Мы доставляем вещи. Это работа, а не призвание.

Она снова огляделась и на мгновение встретилась взглядом с Гарией:

— Мне плевать с высокой колокольни, нравлюсь я вам или нет. Я здесь только затем, чтобы доставлять грузы и получать деньги. Мне даром не сдались дурацкие заказы Магнолии. Если хотите выслужиться перед ней — разбирайтесь сами и не приплетайте меня. Вы же сами должны хотеть, чтобы я с ней не связывалась! Вы что, думаете, я мечу в её личные, персональные бегуны?

Фальс беспомощно развёл руками:

— Мы бы рады тебе поверить, Рёка, но...

— Думаешь, я вру?

От стали в голосе Рёки Фальс осёкся. Она сделала шаг вперёд, а он — шаг назад.

— Я не вру. И ненавижу лжецов. Дал обещание — держи. Говоришь — смотри в глаза и отвечай за каждое слово. Если я сказала, что сделаю что-то, значит, я именно это и сделаю. Хотите таскать посылки Магнолии — берите эти чёртовы заказы. Мне плевать на ваши интриги.

Она ткнула Фальса пальцем в грудь так сильно, что тот попятился ещё на шаг:

— Но если встанешь у меня на пути, я тебе лицо разобью.

Фальс открыл было рот, но на этот раз вмешалась Гария: схватила его и оттащила в сторону. Рёка развернулась и окинула комнату яростным взглядом. Никто из бегунов не осмелился посмотреть ей в глаза, но то враждебное напряжение, что от них исходило...

Она решительным шагом направилась к доске объявлений и вперилась в неё взглядом. На ней висели бесчисленные заказы, и ни один из них не предназначался ей.

Она знала: срывать заказы бессмысленно. Даже если она принесёт один к стойке, выяснится, что его каким-то «чудом» уже забрал другой бегун. Либо откажутся признать доставку или попросту не выдадут саму посылку. Даже если она выполнит доставку, деньги уже внесены в гильдию, и их не выплатят, пока не разрешит Магнолия.

Но... у неё мелькнула мысль. Разве не было одной доставки, плату за которую обещали выдать прямо на месте, стоило лишь добраться до адресата? Такой, за которую ни один бегун не мог взяться. Не должен был браться.

Не спеша она принялась изучать доску, сдёргивая заказы и бросая их прямо на пол. Регистраторша выглядела расстроенной, но Рёка своим видом бросала ей вызов: рискни возразить. Она что-то искала... ага, в точности как просил Фальс. В самом низу.

Рёка отодвинула несколько листков и вытащила тот, что прятался внизу. Она вернулась к стойке и протянула его регистраторше:

— Вот этот. Я беру заказ на Высокие перевалы.

— Что?

Стэней ошарашенно уставилась на Рёку и залепетала:

— Этот же... но вы не можете...

— Дурная затея, Рёка.

Фальс мягко высвободился из хватки Гарии и снова встал перед Рёкой. На его лице читалась неподдельная тревога:

— Высокие перевалы — не место для бегунов и даже для большинства авантюристов. Тот, кто разместил этот заказ, не в своём уме. Тебе нельзя за него браться.

— Почему это? Другой работы для меня всё равно нет.

Рёка выдернула листок из пальцев Фальса. А затем ухмыльнулась:

— Если только ты сам не хочешь туда сбегать? Я пойду следом за тобой, чтобы убедиться, что ты доведёшь дело до конца.

Рёка злорадно улыбнулась Фальсу. Тот заметно отшатнулся, и она кивнула:

— Я так и думала. Заказ беру я.

— Ты погибнешь!

В разговор вмешалась Гария. Она залилась краской, когда все взгляды устремились на неё, но отчаянно продолжила:

— Рёка, Фальс прав! Это серьёзно! Просто возьми один из заказов Магнолии! Высокие перевалы...

— Я выживу. И выполню заказ, даже если это опасно — и не только ради денег. Видимо, это всё, о чём способны думать здешние бегуны.

Рёка оттолкнула Фальса и прошла мимо Гарии. Она направилась к двери и замерла, когда ей едва ли не преградили дорогу. Персуа.

С ней больше не было её свиты, только Ториска и Клодейл. Оба злобно зыркнули на Рёку, но попятились, стоило её руке сжаться в кулак.

— Персуа. Что ты тут делаешь? Не устраивай сцен.

Фальс повысил голос, предостерегая её, и Персуа метнула в него убийственный взгляд — впрочем, даже [Регистратор] сурово смотрела на неё. Лицо Персуа пылало, она кипела от унижения и, как показалось Рёке, сидела без гроша точно так же, как и она сама.

Между ними прямо искры ненависти летели, но Персуа лишь вызывающе вскинула голову, проигнорировав предупреждение Фальса. Рёка зарычала:

— Ты тоже попытаешься меня остановить? Приветик, Персуа. Я бы с удовольствием посмотрела, как ты попробуешь.

Она перевела взгляд на Ториску; та замялась, положив руку на рукоять ножа, но Рёка была готова бить первой. Во взгляде Персуа отчётливо читалось, что она бы с превеликим удовольствием остановила Рёку, причём как можно больнее... но она пряталась за спиной Клодейла. Персуа вскинула голову, словно хотела хлестнуть Рёку волосами, точно кнутом, и презрительно осклабилась:

— Мне ничего делать не нужно. Ты сдохнешь на Высоких перевалах.

— Да неужели?

Голос Персуа сочился чистейшим ядом, пока она с презрением разглядывала листок в руке Рёки:

— Как думаешь, почему ни один опытный бегун не берёт такие заказы? У нас хватает мозгов не рисковать жизнями. Мы работаем сообща, не то что ты. И ты сдохнешь в одиночестве, потому что ты дура.

Рёка кивнула:

— Ты, наверное, права.

Персуа удивлённо моргнула. И Фальс, и Гария, и все остальные бегуны ошарашенно уставились на Рёку. Та снова кивнула и ещё раз окинула зал взглядом:

— Если бы я поступала как вы, то, наверное, дожила бы до пенсии. И, может, даже заработала бы кучу денег, кто знает? А если бы лизала вам задницы достаточно долго, вы бы меня, глядишь, даже полюбили. Будь я такой же, как все вы, я бы ни за что не взяла этот заказ.

Она сделала паузу. А затем, чеканя следующую фразу, посмотрела прямо в глаза Фальсу:

— Жаль только, что я не трусиха.

Рёка развернулась и зашагала прочь из гильдии, пока ошеломлённая тишина за её спиной сменялась яростными воплями.

---

Я сжигаю мосты с той же лёгкостью, с какой дышу. Это талант. Я занималась этим всю жизнь, и, похоже, некоторые вещи просто не исправить. Я и мой длинный язык. Из одной школы меня выперли за то, что я высказала директору всё, что о нём думаю, а из другой...

Они в ярости. Я слышу их крики за спиной, когда толкаю дверь. Но на улицу я выхожу с улыбкой.

Значение имеет лишь одно. Единственное, за что я цепляюсь даже в самые тёмные дни. И это — верность себе.

Я та, кто я есть. Я такая, какая есть. И я не стану меняться ни ради кого, кроме себя самой. У стран и культур свои законы. Общество давит и понукает. У каждого свои скрытые мотивы, и ни один из них не чист.

Но я ни перед кем не склонюсь, особенно перед мелкими тиранами и лжецами вроде Фальса. Так что я улыбаюсь, даже обрубая концы. Возможно, после этого мне придётся податься куда-нибудь ещё. Впрочем, не «возможно». Наверняка придётся уйти, иначе на этот раз мне переломают обе ноги.

Как далеко простирается влияние этой шайки бегунов? Что ж, куда бы я ни пошла, за мной, скорее всего, по пятам потянутся слухи и ложь. И везде будет одно и то же.

Какая же жалкая, мелочная кучка людей. Но какой удивительный мир. Если понадобится, я убегу на самый его край, лишь бы найти место, где смогу быть свободной.

Если б только все вокруг не были такими мелочными. Ну а те, кто не мелочен, похожи на Фальса — а он ничтожество на свой лад. Но одна из них...

— Рёка...

Чёрт. Гария — единственный человек во всей этой шайке, который стоит хоть чего-то. В её случае она, пожалуй, стоит целой горы соли. Ну или хотя бы холма.

Она бежит трусцой, пытаясь меня догнать. Какая-то часть меня хочет просто прибавить шагу и оторваться, но даже я не настолько бессердечная дрянь, чтобы так поступить. К тому же она столько мне помогала, что я перед ней в долгу.

Гария нерешительно замедляется, подстраиваясь под мой шаг. Я жду, что она начнёт защищать остальных бегунов, но её следующие слова меня удивляют:

— Я постараюсь не подпускать их к тебе, если смогу. Но они злы. Очень, очень злы.

Хм. А впрочем, чего ещё я ждала? Гария — надёжная девчонка. За то она мне и нравится.

— Они взбесились из-за того, что я высказала всё, что думаю об их секточке?

Гария мнётся:

— Я не... я не во всём согласна с Фальсом, Рёка, но в чём-то он, по-моему, прав. Хотя и ты права тоже. Но ты особенная. Ты... ты можешь выполнять заказы в одиночку, а некоторым из нас просто необходимо держаться вместе. Если бы в гильдии всё не было так устроено, мы страдали бы куда чаще.

— Значит, мы держимся вместе и топим любого, кто с нами не согласен, так?

— Я не говорила, что эта система идеальна.

— Стадный инстинкт. А Фальс возомнил, будто знает всё на свете. Мы кто, собаки или боги?

Мне показалось, это прозвучало умно. Или, может, глупо. Ай. От взгляда Гарии я чувствую себя последней скотиной.

— Ни те и ни другие. Мы просто люди, Рёка. И они не идеальны, я знаю. Но не все из нас могут быть такими, как ты. Чтобы выжить, некоторым приходится держаться сообща.

...Чёрт побери. Это начинает задевать за живое.

— Я бы хотела бегать как ты. Но не могу. Я слишком медлительная — гожусь только для тяжестей, а не для скоростных доставок. Если б не порядки гильдии, я бы вообще не смогла работать бегуном.

— ...Я знаю. Но плясать под их дудку я не стану.

Гария кивает и заметно собирается с духом. Ну вот, сейчас начнутся уговоры.

— Не могла бы ты... не могла бы ты просто поговорить с Магнолией? Неужели так трудно просто попросить её?..

В каком-то смысле? Нет. Но в каком-то...

— В каком-то смысле нет. Но в каком-то — да. И в любом случае я этого делать не стану.

— Я так и думала. Я говорила Фальсу, что ты так скажешь.

Вот ублюдок. Он попросил Гарию пойти за мной. Манипулятор хренов...

— Когда ты отправишься?

— Прямо сейчас. Иначе Фальс и остальные бегуны попытаются меня остановить. А уж Персуа — точно.

— Ладно, ладно.

Внезапно Гария стискивает меня в медвежьих объятиях. И она... сильная. Серьёзно, мне кажется, она мне рёбра переломает. Но затем она отстраняет меня:

— Беги. Я постараюсь задержать их ненадолго. И не вздумай умереть, хорошо?

Она разворачивается и убегает. Медленно по меркам городских бегунов. И осанка у неё при беге правда никуда не годится. Но у неё есть душа, а это, на мой взгляд, делает её лучшей из всех здешних бегунов.

Ладно. Ладно, это было... неожиданно или приятно? И то, и другое. А ещё немного осадило мою спесь. Но всё верно. Пора бежать.

Проверка тела. Я цела и невредима, травм нет. Плюс я давно не бегала с доставками — так что готова как минимум на 92%. Идеально.

Мотивация же — процентов шестьдесят. Не хорошо и не плохо*. Хотелось бы побольше, но хоть я и рада, что снова могу бегать, былой восторг уже поутих.

*Обычно хорошей пробежкой я считаю всё, что в районе 80%. В такие моменты я вхожу в раж и превосхожу собственные рекорды. Понятное дело, я всё ещё способна нестись на огромной скорости, даже когда мотивация на нуле, но разница между мной на подъёме и мной на спаде просто колоссальная. Будь у меня 90% мотивации, я бы заставила сорокапроцентную Рёку глотать пыль и обошла бы её на целый круг.

Обычно этого за глаза хватает для любой пробежки. Так можно и марафон отмахать, но, как все и твердят, Высокие перевалы — дело другое. Я тут немного почитала о них в местной литературе и...

Да уж, я могу сдохнуть. Так что перед выходом надо хоть немного подготовиться, причём быстро. К счастью, я в Селуме, и к ещё большему счастью, один минотавр с компанией авантюристов любят зависать в трактире, где я остановилась.

Я прибавляю шагу и направляюсь к трактиру. Гария, может, и сумеет притормозить остальных бегунов, но вряд ли выиграет мне больше минуты. Сделаю пит-стоп в трактире и сразу в путь.

В любом случае надо поспешить. Уже полдень, а до Высоких перевалов путь неблизкий — мешкать нельзя. Мне придётся дойти примерно до середины перевала, так что припасы точно понадобятся. А Рога Хаммерада — единственные, кто сейчас одолжит мне снаряжение. Не считая Магнолии. Но она может катиться к чёрту вместе с остальными бегунами.

Чёрт подери. Как же я ненавижу быть на мели.

---

Задержки.

Рёка изо всех сил старалась не скрежетать зубами. Она ненавидела задержки. Но объяснения требовали времени, особенно когда собеседники не отличались особой сообразительностью.

Джериал снова захлопал глазами, глядя на Рёку. Он, Церия и маг-мужчина из Рогов Хаммерада как раз обедали, когда Рёка их нашла.

— Дай-ка я правильно всё пойму. Ты отправляешься на опасную доставку, и тебе нужна наша помощь. И... ты хочешь, чтобы мы присмотрели за твоими вещами?

Рёка кивнула.

— Меня не будет как минимум день, и остальные бегуны наверняка разнесут мою комнату, пока меня нет.

— С чего бы им это делать?

Рёка пожала плечами.

— Если Персуа хоть немного похожа на других девиц, которых я знала, это первое, что она сделает. Хорошо хоть обуви у меня нет — кнопки насыпать некуда.

Джериал снова непонимающе моргнул, уставившись на Рёку. А вот Церия кивнула.

— За вещами мы присмотрим. Бегуны не посмеют вломиться в гильдию авантюристов, к тому же у нас есть своя кладовая. Но что там насчёт помощи? Мы могли бы проводить тебя до подножия перевалов, но Кальруза нет, мы не в полном составе. Да и откровенно говоря, даже в лучшей форме мы бы не смогли зайти далеко в перевалы.

— Эскорт мне не нужен. Только припасы. Целебные зелья... еда... Я бы сама купила, но денег нет совсем. Я вам всё верну — вдвое больше, чем беру.

Джериал и Церия переглянулись. Он кивнул. Она нагнулась под стол и расстегнула дорожную сумку.

— У меня как раз есть немного целебных зелий. И сухие пайки. Хватит на четыре приёма пищи.

— Этого хватит.

— Тогда бери.

Церия вытащила из сумки несколько разноцветных зелий и протянула их Рёке.

— Они в любом случае получше тех, что продаются на рынке. А они тебе понадобятся.

Рёка заколебалась.

— Вы уверены? Я могу купить...

— Я думала, ты на мели, Рёка. У нас всё равно сейчас нет контрактов, да и Кальруз ещё не вернулся. Бери зелья, Рёка. Если хоть половина из того, что я слышала о Высоких перевалах — правда, они тебе пригодятся.

Она была права. Рёка кивнула и молча принялась укладывать зелья. Пузырьки самых разных оттенков красного и жёлтого она закрепила снаружи рюкзака, чтобы при необходимости достать мгновенно.

Жёлтые целебные зелья казались Рёке какими-то неправильными, но, судя по всему, для большинства зелий цвет значения не имел. Кто угодно мог плеснуть во флакон пищевого красителя, чтобы сделать зелье какого угодно цвета. Наверное, стоило просто радоваться, что целебные зелья хотя бы не выглядят как блевотина. На вкус они, конечно, напоминали именно её, но это уже совсем другое дело.

Рёка аккуратно опустила рюкзак на пол рядом с сумкой Церии.

— Спасибо. Правда.

Джериал встревоженно нахмурился.

— Мне всё равно это не нравится. Ты уверена, что обязана это делать? Если гильдия бегунов создаёт тебе столько проблем, почему бы не поискать работу в другом месте?

Рёка покачала головой.

— Я беру заказ на доставку. Награда — восемьдесят золотых монет.

Все трое авантюристов присвистнули.

— К тому же, если я выполню этот заказ, то смогу находить работу, даже если они продолжат мне мешать. Мне просто нужны деньги.

— Мы могли бы одолжить тебе...

— Нет.

Рёка поднялась.

— Я за своими вещами.

Джериал беспомощно смотрел, как она поднимается по лестнице в свою комнату. Маг похлопал его по плечу.

— Хорошая попытка. Но она упряма, правда?

— Никогда не думал, что в гильдии бегунов творятся такие дела.

Церия покачала головой.

— Так везде, в любой гильдии. Наша ничем не лучше.

— Но...

— Поверь мне, Джериал. Присмотрись повнимательнее — и увидишь, как одно и то же повторяется снова и снова. Люди просто таковы.

Оба мужчины покосились на Церию, но спорить не стали. Под общий шум и гам трактира они безучастно уставились на лестницу, не заметив, как девица, чьё лицо Рёка не совсем точно назвала бы желчным, подкралась к лежащим на полу сумкам и проворно поменяла местами их содержимое.

Спустя пару минут Рёка с грохотом сбежала по лестнице, едва не сбив с ног подавальщицу. Все свои пожитки она несла в охапке и плюхнула прямо на стол, чуть не угодив в тарелки авантюристов. Лишь быстрый взмах руки Церии заставил миски и тарелки соскользнуть на соседний стол.

— Вот.

Вещей у Рёки было немного. Какая-то одежда, волшебные бинты да изрядная стопка книг, живо заинтересовавших Церию. Она вручила всё это Джериалу, не обращая внимания на то, как тот заливается краской, перебирая её нижнее бельё и подобие спортивного топа. Затем она замерла и вытащила из кармана последний предмет.

— Берегите его. Он очень хрупкий.

Джериал, часто моргая, уставился на прямоугольник из металла и пластика в руках. Он в жизни не видел ничего подобного: гладкий корпус айфона выглядел совершенно, до дрожи чуждым.

Церия наклонилась над столом, внезапно заинтригованная. Она и второй маг изумлённо уставились на айфон.

— Что это такое?

— Устройство. Объясню, если вернусь.

Джериал держал его на расстоянии вытянутой руки.

— Оно... оно хоть что-то делает?

Рёка покачала головой, с непривычной для неё печалью. Она с сожалением коснулась тёмного экрана.

— Он сломан. Просто обращайтесь осторожно: не ставьте сверху ничего тяжёлого и не роняйте.

— Если сломан, разве нельзя починить?

Рёка улыбнулась так, будто Джериал рассказал очень смешную шутку.

— Ни один кузнец или ремесленник в мире не сможет это исправить. Поверь мне.

— А что насчёт магии?

— Чего?

Маг пожал плечами. Он отодвинул тарелки и поднял со стола тускло сияющую волшебную палочку.

— Позволишь опробовать заклинание?

Рёка заколебалась. Было видно, как она разрывается от сомнений, но затем всё же кивнула. Джериал очень медленно передал айфон магу. Тот осмотрел его, осторожно проведя пальцами по сенсорному экрану.

— Какая тонкая работа. Никаких изъянов я не вижу, но, возможно, поломка внутри? Как бы то ни было, если предмет сотворён без участия магии...

— Без магии.

— Тогда это должно сработать. [Починка].

Маг описал волшебной палочкой полумесяц и коснулся айфона. Кончик палочки вспыхнул зелёным, едва коснувшись корпуса —

И экран айфона мигнул и ожил.

Церия ахнула, но реакция Джериала оказалась куда более бурной. От неожиданности он отшатнулся на стуле и с грохотом рухнул на пол. Рёка же просто смотрела. Она смотрела и не могла отвести взгляда от айфона.

— Готово.

Маг улыбнулся и протянул Рёке её айфон. Он с неподдельным интересом разглядывал ярко светящийся экран, а затем лицо девушки. Та лишь неотрывно смотрела на айфон в руке. Смотрела и смотрела. Но затем прикоснулась к экрану и смахнула блокировку.

Картинка сменилась. Церия и маг изумились пуще прежнего — возможно, потому, что, вопреки происходящему, не ощущали в айфоне ни капли магии, — но Рёка лишь выдохнула. Она повернулась к магу:

— Прости, я так и не узнала твоего имени. Или, может, забыла. Как тебя зовут?

Он моргнул, а затем улыбнулся.

— Состром Рейдез к вашим услугам, мисс Рёка Гриффин.

— Состром.

Рёка взяла его за руку и пожала её. Она посмотрела ему в глаза.

— Я перед тобой в огромном долгу.

Состром слегка покраснел. Ему было под тридцать или чуть за тридцать, но он, к несчастью, был совершенно лыс, если не считать бровей. Он натянул остроконечную шляпу поглубже на лоб:

— Да бросьте, пустяки. Всего лишь заклинание...

— Не всего лишь заклинание.

Рёка улыбнулась ему. В полумраке трактира сияние айфона озаряло её лицо.

— Не всего лишь заклинание. Когда-нибудь ты должен будешь научить меня ему. Если я когда-нибудь и займусь магией, то только ради этого заклинания. А теперь... эти ублюдки даже не поймут, что их переехало.

Она развернулась и зашагала к выходу из трактира. Троица из Рогов Хаммерада переглянулась и поднялась вслед за ней. Они не могли понять, что именно, но стоило Сострому починить телефон, как в Рёке что-то переменилось.

Она казалась другой.

Она и была другой.

---

Айфон греет ладонь. Он светится, и мир вокруг словно меняется. Сочные краски этого мира совсем, совсем не похожи на искусственные цвета экрана. Но и те, и другие по-своему великолепны.

Он починен. Полностью, без единого изъяна. Индикатор батареи вверху экрана показывает 100%. Это самое прекрасное зрелище в моей жизни, если не считать исцелённой ноги. И он работает.

Я почти не чувствую тела, выходя на улицу. Будто парю в каком-то своём отдельном мире. Ноги — в порядке. Айфон — в порядке. Больше мне ничего не нужно.

Пора. Пора заняться тем, чего я всегда хотела.

Я выхожу на середину улицы. Повозок нет, а большинство пешеходов разошлись обедать. Остальным до меня дела нет. Кое-кто пялится на айфон, но для них я просто ещё один бегун. Мне это только на руку.

Вот только за мной, разумеется, всегда кто-нибудь да следит. Церия, Джериал и Состром вышли из трактира поглядеть на меня, но на противоположной стороне улицы я замечаю нескольких уличных бегунов, которые как бы невзначай околачиваются поблизости. Готовы сесть на хвост и перехватить? Очень похоже на то.

И хотя больше никого не видно, затылок всё равно покалывает. Интересно, нанимает ли леди Магнолия ассасинов или у её горничных такой широкий спектр навыков? А может, кто-то другой. Кто знает? Да и какая разница?

Смерть. Вот что такое Высокие перевалы, если верить всем вокруг. И люди правы. Пожалуй, это самое гиблое место во всей этой части континента. Даже если верная гибель там не гарантирована, рисковать так не станет ни один человек в здравом уме.

Но я не в здравом уме. И нормальным человеком меня не назовёшь. Страх и пьянящий восторг делят моё сердце поровну. Я хочу это увидеть. Говорите, смертельно опасно? Я хочу убедиться сама.

К тому же, что вообще в этом мире нормального? Что здесь разумного? С тех пор как я попала сюда, я по крупицам собирала истинную картину этой безумной планеты. Поглядев на здешние окрестности, можно подумать, будто здесь безопасно — эдакое средневековье, благодаря магии шагнувшее в технологиях на сотни лет вперёд. Но это не так. Я знаю.

В этом мире дикие, первобытные пустоши грозят смести хрупкий покой цивилизации. Хоть разумные расы многочисленны и владеют технологиями и магией, их власть непрочна. Когда поднимаются полчища нежити или твари, обитающие на самых дальних рубежах земли, выбираются наружу — государства обращаются в пепел.

Купленные книги говорят совсем не то, что люди. А всё потому, что книги пишут личности, тогда как толпа непроходимо глупа. Люди знают только то, что хотят знать. А те, кто пишет книги, ставят себе задачей узнать как можно больше.

Мир и застой. Война, которая не меняется. Этот континент изнурён ею. Человеческая знать воюет с нелюдями на юге, из года в год посылая армии сражаться и умирать на Кровавых полях. Благородная война, где дерутся лишь на одном и том же пятачке? Нет. Просто цена настоящей войны, в которой рушатся города, сейчас непомерна для обеих сторон. Вот и тянется бесконечная война на истощение с вечно меняющимися союзами. А пока суть да дело, городам-государствам и без того хватает проблем с дикой природой и нападениями чудовищ.

Но этот континент ещё мирен. По сравнению с некоторыми другими.

На северо-западе, далеко за морями, Осквернённый король ведёт вечную войну против племён монстров и демонов. Его континент объят войной уже пять тысяч лет, и его королевство — последнее, что ещё не поглощено тьмой. Другие страны шлют свои армии ему на подмогу, но его народ никогда не знал мира. Их герои и солдаты — одни из лучших в мире и одновременно самые нищие. Он изо дня в день ведёт войну, которую медленно проигрывает на протяжении долгих лет.

На юге мира раскинулся континент под названием Чандрар. Центр этого массива суши занимает самая большая пустыня в мире, и там никто не живёт; все страны и королевства теснятся вокруг этой мёртвой зоны, ожесточённо сражаясь за влагу и землю на пригодных для жизни клочках.

В Чандраре больше погибших государств, чем на любом другом континенте. Там тоже повсюду нищета, но народы всё равно грызутся за остатки, словно голодные псы. Когда-то они были едины, но королевство, объединившее континент, рухнуло, и теперь всем стало только хуже. Классический сюжет.

Когда-то военачальник, равных которому не знала история, сумел завоевать весь этот чёртов континент и уже победным маршем катился по нашему, как вдруг его империя в одночасье пала. Ни в одной книге не говорилось, почему это произошло. Этот король не погиб — и даже, судя по всему, не был ранен. Но он оставил грёзы о покорении мира. Теперь он сидит в своём ветшающем королевстве, пока другие страны растаскивают по кускам его некогда великую державу. Король Разрушения спит.

Континент к северу от нашего населён людьми. Терандрия. Они подчинили себе эти земли и создали мирный континент — или, по крайней мере, такой, где монстров поменьше. Но вопреки этому, они враждуют между собой в бесконечной борьбе за верховенство. Их королевские семьи хранят в сокровищницах могущественные артефакты, но боятся пустить их в ход из страха взаимного гарантированного уничтожения. Звучит как кучка королевств с вырождающимися, грызущимися меж собой [Королями] и [Королевами]. Короче говоря, Европа.

Другие страны. Я читала и о них. В западных океанах лежит последний континент: джунгли на юге, равнины и затем тундра на севере. Расы там... странные... но Балерос охвачен бесконечными вялотекущими конфликтами, породившими целую культуру компаний [Наёмников]. Четыре крупнейшие компании практически правят всем континентом, и множество диких уголков Балероса остаются неизведанными.

Существуют и другие великие державы вроде архипелага под названием «Драт», которым правит — вы угадали — [Император]. Мало у каких народов нет монарха. Даже на родине Кальруза, другом архипелаге под названием Дом Миноса, есть свой король-минотавр.

Судя по всему, они сражаются с какой-то вечной угрозой, похожей на ту, с которой бьётся Осквернённое Королевство Рир. Какого-то заклятого врага всего сущего достаточно, чтобы держать почти миллион минотавров в постоянном состоянии войны и мира. Ну, миллион — это цифра из прочитанной мной книги, написанной по сведениям полувековой давности. Но у Дома Миноса своя странная культура, о которой люди и прочие расы почему-то не горят желанием узнавать.

Ещё больше континентов, островов и мест, о которых мои книги упоминали лишь вскользь — существовавших когда-то или изменившихся до неузнаваемости... но я больше всего на свете хочу там побывать.

Арктический шельф с ледяными пиками выше небоскрёбов на севере Терандрии. «Край света», Последний прилив, погубивший больше кораблей, чем любой кракен, и забравший без возврата бесчисленных исследователей и целые армии.

Легендарный остров, где собираются маги, чтобы учить заклинания, и где любой желающий может сдать испытание ради учёбы. Вистрам, академия магов. И даже континенты, что некогда возвышались над водой, а теперь погребены в океане, города жителей морских глубин — утопшего народа.

Вот они — легенды и чудеса, определяющие облик этого мира. И всё же я здесь, в одном из самых унылых мест в одной из самых безопасных частей света, а люди предупреждают меня о Высоких перевалах так, будто там и впрямь опасно? При всех волнениях сейчас эпоха мира. Все страшные битвы отгремели давным-давно.

Боги мертвы, и никто не говорит мне, кем они были и откуда вообще известно, что они мертвы. Зная, что искать, я наткнулась на крупицы сведений об эльфах, но ни в одной книге о народах и странах их раса не значится. Они давно вымерли, и полуэльфы — единственный народ на свете, несущий их наследие. Дварфы укрылись в недрах гор, рядом с которыми Гималаи показались бы холмиками.

Век великих войн, мифов и сказаний подошёл к концу. Магия ещё жива, но те, кто ею владеет, измельчали. Государства вяло схлёстываются в пограничных стычках, но баланс сил сохраняется. У этой эпохи есть своё название: Угасающий мир. Ну, в книге утверждается, что так её нарекли гноллы. Неужели гноллы решают, как называть каждую эпоху? А название мне нравится.

Сейчас не время героев. И меня это устраивает. Я не герой. Но я хочу увидеть то, что осталось. Хочу увидеть, какие чудеса всё ещё таятся в этом мире. Ведь я уверена: имя им легион.

Мир, который я видела до сих пор — здешние города и люди — полон мелочности. Их волнует лишь собственная возня да пересуды друг о друге. Магнолия, при всей её изворотливости, всего лишь мелкая землевладелица в крошечном уголке мира. И это прекрасно.

Худшим событием в истории моего мира стала глобализация. Добравшись до краёв земли, мы растеряли любопытство, стремление расти. Но здесь я чувствую это. Оно зовёт меня.

Приключение. В чистом виде.

Я вижу, как за мной наблюдают другие бегуны. Плевать на них. Устройство приятно греет ладонь.

Я касаюсь экрана, и он загорается. Джериал и остальные Рога Хаммерада снова охают, и даже Церия выглядит потрясённой. Для меня же это — всё равно что увидеть старого друга.

Старый друг. Айфон, если быть точной. Чёрный, гладкий. Раньше он был весь в царапинах и вмятинах от падений, но теперь пластик блестит на свету. Выглядит так, будто его только что достали из коробки.

«Разблокируйте». Пароля нет. Наверное, стоит поставить на всякий случай. Если я потеряю айфон, поделом мне, пусть взламывают. Не то чтобы там было много всего: несколько книг, сохранённые файлы, пустой список контактов, базовые приложения вроде Safari, который здесь совершенно бесполезен... Лишь одно занимает почти все 256 гигабайт памяти телефона.

Музыка.

Она вся здесь. Тысячи треков — одни великолепные, другие так себе. Но каждая песня, которая мне когда-либо нравилась и которую я покупала — или куда чаще скачивала нелегально, — здесь. Всё здесь.

Я ничего не могу с собой поделать. Я начинаю смеяться. Смеяться от чистой, ликующей благодарности спасительной магии. Она дала мне всё, о чём я когда-либо мечтала. Мои крылья, а теперь и мою музыку. С ней... с этим...

Я свободна.

---

Рёка уставилась на айфон и рассмеялась. Для неё этот смех был полон радости. Но для всех остальных...

Джериал и Состром попятились от Рёки, а прохожие на улице, едва взглянув на неё, поспешили прочь. Церия лишь ошеломлённо улыбнулась:

— До чего же злодейский смех.

Возможно, Рёка её услышала, потому что тут же оборвала смех. Она полезла в карман и выудила наушники-вкладыши. К полному недоумению наблюдавших, она воткнула штекер в айфон, а наушники вставила в уши. Затем развернулась и побежала лёгкой трусцой.

Уличные бегуны сорвались с мест и бросились следом, но лёгкая трусца Рёки в мгновение ока переросла в стремительный бег. Она скрылась из виду прямо на глазах у Рогов Хаммерада.

— Как думаешь, что это была за штуковина? Похоже на что-нибудь из того, что ты видела в академии Вистрам, Церия?

Церия вскинула бровь, глядя на Сострома.

— Понятия не имею. К тому же в ней не было ни капли магии. Как странно. Но теперь понятно, почему Магнолия так увлечена Рёкой и...

Какая-то мысль осенила Церию. Она сунула руку в сумку, которую принесла с собой и куда теперь были запиханы вещи Рёки, и принялась лихорадочно в ней рыться.

— И...

Церия побледнела, пошарила по кармашкам и вытащила синее зелье.

— О нет. Как такое могло случиться? Я же клянусь, я проверяла...

— Что? Что такое?

Она повернулась к Джериалу и Сострому и показала им зелье в руке.

— Целебные зелья, что я ей дала... половина из них — зелья маны.

Они в ужасе уставились на неё. Но когда они обернулись, чтобы крикнуть ей вслед, Рёки уже и след простыл. Она бежала. Да и в любом случае ничего бы не услышала.

Музыка вот-вот должна была начаться.

---

Рёка чувствовала, как уличные бегуны пытаются не отставать, пока она неслась по улицам, уворачиваясь от бранящихся прохожих и держась подальше от повозок, телег и громоздких экипажей. Мостовая под босыми ногами казалась восхитительно гладкой.

Хм. Уличные бегуны держались неплохо. Чего и следовало ожидать, учитывая, что Рёке приходилось лавировать куда чаще, чем ей хотелось бы. Но умом они не блистали. Они не умели правильно переносить вес тела, чтобы выжимать максимум из каждого шага, не умели срезать углы на поворотах. Они были просто одарёнными любителями, а в большинстве своём — и вовсе заурядными дилетантами.

Рёка добежала до ворот и почувствовала, что за ней увязались новые бегуны. Городские бегуны. Эти были быстрее. Интересно, Персуа среди тех, кто пытается её нагнать? Что ж, пусть готовят любые ловушки, но сперва им придётся её догнать. Она уже неслась быстрее обычного, но пора было прибавить.

Она едва сдерживала восторг, пылающий в груди. Пора. После столь долгого перерыва от одной только мысли по коже бежали мурашки. Рёка бежала, сжимая в руке айфон. Пролистала экраны, выбрала приложение «Музыка». Затем — вот они, в верхней части экрана, две перекрещённые стрелочки.

Она нажала на значок.

Перемешать.

---

Я бегала спринты, марафоны, однажды даже ультрамарафон. Бегала в снег, дождь, град, под громом и молниями, даже в ураган. Но так я не бегала ещё никогда.

Мотивация. После стольких дней бега в абсолютной тишине, едва раздались первые гитарные аккорды, ноги сами переключились на форсаж.

«Sweet Home Alabama» гремит в ушах, пока я вылетаю за пределы города. Слова Lynyrd Skynyrd разрывают барабанные перепонки, я набираю скорость, сбрасывая бегунов с хвоста одного за другим. Для бега трек не идеальный, но уж точно далеко не худший. Да и не в самой песне сейчас дело. Главное — это музыка.

Бег. Музыка. Музыка для бега. Величайшее изобретение за всю историю человечества. Она заглушает боль от бега и мгновенно вводит меня в кураж. Я могла бы бежать босиком по гвоздям и...

Паршивая идея. Но под музыку я, пожалуй, могла бы уворачиваться от машин на автостраде и целую вечность бежать милю за шесть минут. Как ей удаётся одновременно отвлекать тебя от бега и при этом предельно концентрировать разум именно на беге? Понятия не имею.

Это просто музыка.

«Sweet Home Alabama» вовсю грохочет в наушниках. Я всегда хотела съездить в Алабаму просто ради того, чтобы побегать там под эту песню.

Движение. Впереди толпа бегунов. Фальс и ещё несколько самых высокоуровневых городских бегунов. Хотят перерезать мне дорогу и мчат во весь опор. И будь то обычный навык или Навык, но несутся они достаточно резво, чтобы действительно меня перехватить.

В любой другой день.

Мне даже не нужно смотреть на экран. Я наизусть помню расположение кнопок на айфоне, пальцы сами мгновенно находят кнопку «вперёд». Не то чтобы я не любила добротный кантри-рок, но если уж топить на полную катушку, музыка нужна побыстрее. Бог шаффла творит своё волшебство. И тут я слышу это.

О да. Твою же мать, да! С первого же удара колокола я узнаю трек. «I Will Not Bow» группы Breaking Benjamin. Затем врываются гитары с ударными, и всё вокруг растворяется. Я бегу так, как никогда в жизни не бегала.

Я успеваю лишь мельком увидеть ошарашенное лицо Фальса, прежде чем проношусь мимо него и других городских бегунов. Они даже повернуться толком не успевают, чтобы меня разглядеть. Пейзаж под ногами размывается и исчезает. Я бегу так же быстро, как тогда, когда мне вернули ногу. Так же быстро. Нет, быстрее.

Я — тяжёлый металл. Я — смерть и рок. Я — бег, и бег становится мной. Меня не остановить.

Вокалист надрывается в ушах, и я мчусь вперёд. Высокие перевалы ждут. Загадочный заказ на доставку, смертоносные чудовища и тайна. С каждым шагом я оставляю позади интриги, обозлённых бегунов и мелочные дрязги. Вперёд, только вперёд. Я бегу, пока музыка уносит прочь всю боль этого мира, и бегу, чтобы смерть меня не настигла.

Наконец-то.

Я свободна.