— Проснись, человек.

За эти годы я наслушалась самых разных будильников. В детстве родители подарили мне старомодный*, который нужно было постоянно заводить, иначе он не звенел. При первой же возможности я сменила его на электронный, а потом и вовсе на айфон.

*«Винтажный» — ценность, на которую всем плевать, если только вы не хипстер. А если вы хипстер — даже не заговаривайте со мной.

Я люблю вставать пораньше на пробежку, поэтому с возрастом мои будильники становились всё громче. Тот, что стоял у меня в комнате, я купила потому, что айфона уже не хватало. Он мог разбудить весь дом, если я уходила на утреннюю пробежку и забывала его выключить. А дом у моих предков немаленький.

Но ни один будильник и ни одна воющая пожарная сирена не выдёргивали меня из сна так быстро. Стоило мне услышать эти два слова, как я тут же очнулась. Словно по магии*.

*Скорее всего, потому что это и была магия.

Я поднимаю голову и инстинктивно готовлюсь к мучительной боли. Но ничего не чувствую — и это пугает само по себе. Мне должно быть невыносимо больно — ну или я вообще должна быть мертва. А если я мертва, то кто меня разбудил?

Только бы это оказался не старый белый мужик, называющий себя Богом.

— Сядь.

И снова голос того-кто-бы-это-ни-был делает ровно то, что велит. Я сажусь, сама того не осознавая. Только что я лежала на полу, а теперь мир передо мной встаёт на место. Что происходит?

Я помню, как рухнула на пол. На мраморные плиты, если быть точной. На мощёный мрамором пол посреди огромной пещеры в окружении какого-то подобия сокровищницы/оружейной/лаборатории мага/библиотеки.

Я бы хотела осмотреться, но тело словно оцепенело. Я сижу неподвижно, не в силах даже повернуть голову. Впереди виднеются ряды тёмных книжных полок, а затем в поле зрения появляется фигура.

Передо мной стоит мужчина — да, мужчина. Самый странный, самый привлекательный...

Привлекательный? Он? Да это же старик с бородой. Я терпеть не могу мужчин в возрасте, главным образом потому, что они напоминают мне об отце. Но этот мужчина... он другой. Совсем не похож на тех, кого я встречала раньше.

Начнём с того, что он выглядит потрясающе во всех смыслах этого слова. Волосы у него пепельно-белые, но не седые. Скорее... серебристые? В них есть какой-то лоск, заставляющий задуматься, не пользуется ли он здешним аналогом геля для волос. Впрочем, даже у лучших участниц конкурсов красоты и супермоделей нашего мира таких волос не сыщешь.

Да и сложен он как модель. Олимпийский атлет, чьи лучшие годы уже позади, но тело осталось прежним. Он выглядит как человек, с которого ваяли бы статуи скульпторы эпохи Возрождения, но даже Давид не был в такой прекрасной форме.

К тому же на нём мантия, явно родственная той, что купила Церия. Волшебная мантия, похожая на переливающийся шёлк — вот только его одежда блестит ещё ярче*.

*Кажется, у меня буквально вырубается мозг. Так быть не должно. Люди… человек не может быть настолько идеальным.

А затем я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами: один глаз синий, другой — фиолетовый.

Нет. Синий и фиолетовый? Я что, в начальной школе? Цвета, которые я вижу, гораздо глубже. Я смотрю в глаза этого человека......и вижу крошечную частицу магии, запечатлённую навечно.

Это кажется невозможным, но я будто заглядываю в космическую туманность. Аметист и лазурь... нет, даже эти слова не подходят. Когда я вижу неземные оттенки в его глазах, на ум приходят «гелиотроп» и «церулеум». Вычурные слова, призванные описать невыразимое зрелище.

Цвета переливаются в его радужках в точности как вечно меняющиеся краски космических облаков. Туманностей. Зрачки поворачиваются в мою сторону, и меня словно прошибает электрошокером для скота. Я до сих пор не понимаю, почему цела и невредима и что это за место, но могу догадаться, кто он* такой.

*На собственном опыте я этого, правда, не испытывала, но… ощущение такое, словно всё моё тело прошибает током, и далеко не только в дурном смысле.

Маг. Или, быть может, сюда больше подойдут слова «чародей» или «волшебник». Потому что если этот тип — маг, то он как минимум архимаг или магистр.

Загадочный старикан-маг манит меня пальцем.

— Встань, пожалуйста.

Я без труда поднимаюсь на ноги — снова без малейшей боли и без зияющих ран на теле, которые там точно должны быть. Почему?

Теперь, встав во весь рост, я замечаю, что ниже этого человека как минимум на несколько дюймов. А во мне метр восемьдесят пять. Он высокий, красивый, и пусть кожа у него не смуглая, но...

Я моргаю. Странно, готова была поклясться, что у него белая кожа, но она темнее. Он похож... на выходца с Ближнего Востока? Да, умеренно смуглый оливковый оттенок, возможно, побледневший от долгого отсутствия солнца. Но я могла бы поклясться, что при первой встрече его кожа выглядела иначе.

(Чешуя сияет в лучах света. Золотой дракон смотрит на меня и...)

Нет — это свет. Я хочу поднять взгляд, но освещение в зале почему-то меняется. Будто на всю пещеру наложили гигантский светофильтр, отчего всё вокруг выглядит иначе. Там что, висит огромное зеркало или вроде того?..

Но тут маг окидывает меня взглядом с головы до пят, и я понимаю, что не так ещё кое-что. А именно — что-то стряслось с моей одеждой.

Тело-то исцелилось, а вот ткань прочностью не отличается. И когда стая птеродактилеподобных птиц пытается разорвать тебя сверху, а гаргульи плюются обломками камня, конфуз с гардеробом в общем-то неизбежен.

Один из каменных осколков, должно быть, задел правое плечо, потому что лямка бюстгальтера перерезана надвое. Это было бы полбеды — если бы от футболки тоже не оторвало важный кусок. Прямо в районе груди.

В пещере холодно. Но старик лишь бросает на мою грудь один пренебрежительный взгляд и вздыхает. В нём нет ни малейшего интереса, и это бесит меня куда сильнее, чем радует то, что он не оказался каким-нибудь колдуном-извращенцем*.

*Слушайте, понятное дело, я обеими руками за женское достоинство. Любого, кто свистит мне вслед на улице, мне до зуда в кулаках хочется зашвырнуть в мусорный бак. Но когда стоишь перед кем-то голышом, ждёшь хоть какой-то реакции от любого лица мужского пола — гея, натурала или асексуала. Пусть даже он целомудренно прикроет глаза и вежливо отвернётся или будет пялиться как макака. Но этот тип даже глазом не моргнул. Да даже слепой обрадовался бы больше, скажи ему, что перед ним голая женщина. Уважение — штука, безусловно, важная, но мне хотелось бы хоть какого-то признания, что я важнее обычного булыжника.

— Ах да, конечно. Одежда.

Он цокает языком и поднимает палец. Я бы с радостью увернулась или спросила, что он делает, но я беспомощна.

— [Починка].

Его палец даже не светится. В отличие от того раза, когда Состром чинил мой айфон, никакой магической вспышки не видно. Но магия срабатывает.

В мгновение ока лямка бюстгальтера скользит обратно по плечу и срастается. Не в силах повернуть голову, я чувствую, как ткань разрастается, закрывая прорехи и затягиваясь за считаные секунды.

Ощущение было... жутко неприятным. Но я рада, что теперь не простужусь, да и старый маг, похоже, доволен. Он коротко кивает. Затем снова смотрит на меня.

— Человек, молчи и стой смирно. Не говори и не двигайся, пока от тебя не потребуется ответ. Я буду задавать вопросы, а ты будешь отвечать в меру своих возможностей — быстро и внятно. Ты не станешь творить магию и не проявишь насилия, пока находишься в моём доме.

Он замолкает. Ничего себе. Большинство людей при встрече хотя бы здороваются или спрашивают, не нужна ли мне обувь.

— Кроме того, не вздумай испражняться, гадить или иным образом осквернять это место — ни в каком виде и ни в какой форме. И встань прямо.

Так, я не уверена, с какими такими людьми он привык иметь дело, но... мой позвоночник уже выпрямляется. Я даже зыркнуть на него не могу. Чёрт. Это что, какое-то заклинание магического гипноза? А он тем временем неторопливо обходит меня кругом. И разглядывает меня, словно уценённую рыбу на прилавке супермаркета.

— Мне нет дела до твоего имени, но ты ведь бегунья, вестник, верно?

— Да.

Я попыталась сказать: «Да, козёл», но, видимо, запрет на насилие распространяется и на дерзость. Он кивает, словно ожидал именно такого ответа.

— Превосходно. Но тогда ответь мне: зачем ты взялась за столь опасный заказ? Трое тебе подобных уже сгинули, пытаясь добраться до моего дома. Что толкнуло тебя рисковать жизнью ради этой доставки?

И снова ответ срывается с моих губ прежде, чем я успеваю толком его обдумать.

— Ради награды. Восьмидесяти золотых монет.

Теперь он выглядит разочарованным.

— Только ради этого? Больше никаких причин?

Хм. Это что, проверка какая-то? Ну давай, болтливый язык, делай своё дело.

— Я взяла заказ ради денег, но ещё и потому, что хотела бросить вызов самой себе. К тому же в гильдии бегунов не было других заказов, за которые я могла бы взяться. Товарищи по ремеслу блокируют мне доступ к другим доставкам, так что этот заказ оказался единственным, что мне достался.

— Хм. Понятно. Как банально.

Он качает головой. В моей голове поднимается волна раздражения. Приятно осознавать, что даже архимаг с телом бывшего атлета может быть высокомерным придурком.

— Что ж, тогда скажи мне: откуда ты родом? Я не видел таких черт лица и цвета кожи на этом континенте уже... очень давно. Где ты родилась?

А, вот и сложные вопросы пошли. Но я к этому готова. Ну, не к этому конкретно, разумеется, но после встречи с леди Магнолией я придумала, как лучше всего вести себя с теми, кто чует ложь или принуждает говорить правду. В любом случае единственный способ обмануть — сказать правду лишь отчасти.

— Я родилась в Окленде, штат Калифорния.

Он замирает. Лёгкая тень недоумения пробегает по лицу мага.

— Мне незнакомо ни то ни другое название. К какому народу или государству относится этот Окленд Калифорния?

— К Америке.

— Хм. Очередная новая держава. Как утомительно. Звучит скорее по-чандрарски, но, полагаю... ладно, карта всё прояснит.

Мужчина поглаживает серебристую бороду. Затем качает головой.

— Впрочем, не имеет значения. А теперь я хочу, чтобы ты ответила на этот вопрос свободно, но предельно честно.

Он указывает на меня пальцем.

— Мои заклинания оценки и распознавания ничего не сообщили о твоём классе или уровне, когда я применил их. И всё же ты не нежить и не конструкт, а самый обычный человек. Почему я не вижу твой класс?

Наконец-то, кажется, мне позволено высказать то, что на уме. Я разминаю челюсть и открываю рот, чтобы выдать парочку сочных ругательств.

—......Чёрт побери. Похоже, я по-прежнему не могу просто так оскорбить его и обязана говорить правду. Ладно. Я смотрю магу прямо в глаза и говорю:

— Я запретила себе повышать уровень. Вы не видите мой класс, потому что у меня его нет.

Впервые с тех пор, как я увидела его лицо, мужчина выглядит по-настоящему ошеломлённым. Он наклоняет голову, чтобы вглядеться в меня повнимательнее, и я замечаю заострённые уши. О. Ну конечно.

— У тебя нет уровня? И ты отказываешься принимать класс? Почему? Поразительно. Мы что, снова к этому вернулись? Ты ведь не из Зереса родом? Нет?

Понятия не имею, о чём он. Я качаю головой и снова отвечаю чистую правду:

— Мне не нравится, когда мной управляют. И я считаю... да, я считаю, что классы и уровни — это способ, с помощью которого мир или какая-то система контролирует людей. Я не хочу иметь с этим ничего общего. И к тому же... это похоже на читерство.

В ответ он снова смотрит на меня с искренним недоверием. Я и сама впервые сформулировала свои чувства вслух и теперь удивлена собственному ответу. Читерство. Пожалуй, в этом действительно кроется одна из главных причин, почему мне претит сама основа этого мира. Но люди здесь либо повышают уровни, либо умирают — должно быть, именно поэтому он и пялится на меня, как на умалишённую.

— Ты отказалась от повышения уровня из принципа. Потому что считаешь... будто это даёт тебе слишком много сил?

— Ага. Больше, чем другим людям.

Кажется, это его заворожило. Мужчина внезапно садится, и прямо под ним в мгновение ока материализуется кресло — мерцающее кресло, сотканное из света. Словно сидеть на свете — самое обычное дело, он складывает пальцы домиком, точно какой-нибудь напыщенный академик. На которого он сейчас и похож.

— Но ведь каждый способен повышать уровни. Чистейшая форма меритократии, как говорят иные. Некоторые находили определённые преимущества в жизни без них, но я ещё не встречал никого, кто отвергал бы уровни исключительно из презрения к их достоинствам. Ты вовсе не жаждешь мощи Навыков? Совсем?

— Ну, по-моему, я и сама неплохо справляюсь. Я в хорошей форме, умом не обделена, и бегаю быстрее, чем бегуны с Навыками...

Старик прыскает от хохота так внезапно, что тут же спохватывается. Он смеётся мне прямо в лицо — а затем замирает.

— О. Ты серьёзно. Невероятно. Что ж, полагаю, столь чудовищно заблуждающееся эго изредка всё же встречается. Значит, юная особа, ты ещё не видела, на что способны уровни. До чего же узок твой кругозор.

Он ухмыляется. Я тупо смотрю на него в ответ — лицо всё ещё не слушается... но в душе у меня клокочет чистая злость.

— Смелое заявление для того, кто понятия не имеет, где находится Америка. Или Окленд с Калифорнией.

Запрещённый приёмчик, знаю, но он попадает точно в цель — щёки мага розовеют. От этой маленькой дерзости мне становится чуточку легче. Он одаривает меня ледяным взглядом.

— Взлёт и падение молодых государств — едва ли то, за чем стоит следить существу с продолжительностью жизни вроде моей...

Он вскидывает руки и быстро ощупывает уши — словно проверяет, на месте ли они?

—...Как полуэльфу. Да. Философское исследование природы классов и уровней гораздо более уместно для любой беседы. Хотя... ты, вероятно, даже не понимаешь, о чём я говорю, верно? Это риторический вопрос. Не отвечай. Само собой, ты и понятия не имеешь, что такое риторический вопрос. С человеческим-то образованием...

На миг взгляд мага устремляется в пустоту. Так он, значит, высокомерный полуэльф-затворник. Из властного чародея он превращается во что-то похожее на профессора старой закалки. Он поднимается из кресла и начинает расхаживать вокруг меня, обращаясь наполовину ко мне, наполовину к пустоте.

— Видишь ли, риторический вопрос изначально придумали драконы. Что совершенно естественно. Разумеется, эльфы и дварфы переняли этот обычай, но именно род драконий первым додумался до вопроса, не требующего ответа. Эльфы были слишком близки к природе: они ждали, что ответы появятся сами собой — возможно, от камней и деревьев, с которыми они вели беседы. Дварфы же, напротив, существа прямолинейные. Если они задают вопрос, то требуют ответа. Люди же, с другого ког... кхм, с другой стороны...

Он осекается, качает головой и вздыхает.

— Впрочем, я забыл, перед кем выступаю. Ты ведь даже не понимаешь, о чём речь, верно?

Он по-прежнему высокомерный осёл. Но у меня складывается отчётливое ощущение, что он отчаянно истосковался по общению. Что ж, отвечать мне не запрещено, так почему бы не продолжить? Даже если ругаться нельзя, я мастерски умею действовать людям на нервы. Это практически один из моих Навыков — [Быть язвительным засранцем].

— Я знаю, что такое риторический вопрос.

Он отмахивается от меня и сокрушённо качает головой.

— Да-да. Разумеется, знаешь. Ах, я и забыл, как люди любят преувеличивать и лгать.

Он что, забыл, что я сейчас физически не способна врать? Я пытаюсь испепелить его взглядом, но мышцы лица всё ещё не слушаются.

— Неужели я похожа на такую идиотку, чтобы врать о том, что знаю, что такое риторический вопрос?

— Ну разумеется, я полагал бы...

Пауза. Несколько секунд я с наслаждением любуюсь выражением его лица, пока он не одаривает меня тяжёлым, прищуренным взглядом. Что ж, если я и умру, то хотя бы за тем занятием, которое удаётся мне лучше всего. Можете так и написать на моём надгробии*.

*Рёка Гриффин, 1995–2016. «Никогда не умела вовремя заткнуться».

— А. Вижу, ты самую малость сообразительнее остальных встреченных мною людей. Что ж, отлично, тогда, быть может, ты сумеешь ответить и на мой следующий вопрос.

Он делает жест рукой, и прямо из ниоткуда прилетает карта, сама собой разворачиваясь в воздухе. Настоящая карта, старая и пыльная. Мне безумно хочется чихнуть, но не получается. Она неподвижно замирает в воздухе, и маг показывает мне континент. Чёрт. А я так надеялась увидеть карту всего мира.

Господин маг постукивает пальцем по ветхому пергаменту.

— Я желаю знать о любых крупных войнах между несколькими государствами, о созданных новых технологиях или заклинаниях, о замеченных или сражённых легендарных чудовищах — событиях подобного масштаба. Поведай мне все новости, которые ты слышала за последние несколько лет. Что произошло, пока я пребывал... в уединении здесь?

О да, сейчас будет весело. Я пожимаю плечами с максимально невозмутимым видом и развожу руками.

— Без понятия.

— Прошу прощения?

— Я не слежу за мировыми новостями. Вы, скорее всего, знаете о происходящем больше моего.

Хлоп, хлоп глазами. О да, очко в пользу Рёки Гриффин*.

*Правда, он всё ещё ведёт в счёте с отрывом в пару сотен тысяч очков.

Маг снова кряхтит и сердито сверлит меня взглядом, но его заклинание правды работает, и мы оба это прекрасно знаем. Он вздыхает, снова дёргает себя за бороду и заходит с другой стороны.

— Ты хотя бы знаешь, жива ли ещё Магнолия Рейнхарт?

—...Да.

— Вот как, вот как. Это хорошо. Что ж, тогда слышала ли ты о странном ребёнке по имени Рёка Гриффин? Она бегунья, как и ты, хотя, по всей видимости, обладает высоким уровнем в классе [Бегун], в отличие от тебя. Мне сообщили, что сейчас у неё повреждена нога, либо её недавно исцелили. Ты знаешь о ней?

О боги. Морда кирпичом. Мне столько всего хочется спросить по поводу этих последних фраз, но... держись правды!

— Я знаю о некой Рёке Гриффин, да.

— В самом деле? Знаешь ли ты её адрес, место, где она ночует? Я пытался выследить её с помощью магии прорицания, но либо имя мне назвали неверно, либо её защищает могущественное волшебство.

С какой стати Магнолии вообще...? Нет, глупый вопрос. Ответ я и так знаю. Но почему он не смог меня найти? На мне нет никакой магической защиты, по крайней мере такой, о которой я бы знала*. И как, чёрт возьми, мне отвечать? А, дошло. Снова чистую правду.

*Заметка на будущее: проверить этот момент и поскорее купить какую-нибудь защиту.

— Рёка Гриффин... у Рёки нет постоянного места жительства. Она постоянно в разъездах и старается не задерживаться подолгу в одном городе или трактире.

Старик вздыхает и качает головой.

— Ладно, ладно. В таком случае мне придётся снова запросить её истинное имя. Хотя меня поражает, как это Рейнхарт умудрилась не выведать её полное имя.

Ага! До меня дошло. Я поняла, почему он не может найти меня магией. Он может насылать заклинания прорицания хоть наивысшего уровня, но толку от них ноль, если он не способен правильно записать моё имя. Оказывается, иметь отца, давшего тебе традиционное японское имя, иногда бывает полезно. Рёка. Попробуй-ка запиши это кандзи, неудачник*.

*Кандзи — японская иероглифическая письменность. Моё имя — японское, и хотя в моём американском свидетельстве о рождении указано его английское прочтение — Ryoka, — моё настоящее, данное мне имя — это 涼香. Готова поспорить, чтобы найти меня, ему нужно знать именно его.

Похоже, заходить в тупик для этого парня — опыт совершенно исключительный. Во всяком случае, вид у него раздосадованный, но затем он вновь переключает внимание на меня, и меня снова накрывает вся тяжесть его взгляда.

— Что ж, сколь бы занятно это ни было, больше у меня к тебе вопросов нет. Скажи мне, бегунья, ты входишь в число лучших бегунов своей гильдии, несмотря на отсутствие уровней?

— Да.

Тут не нужно ни преувеличений, ни обмана. Старик явно сомневается, но неохотно кивает.

— Прекрасно. В таком случае выслушай моё поручение. Ты пришла сюда ради платы и доставки. Я выдам тебе твои гроши, но ты выполнишь мою просьбу, не щадя сил ради её исполнения — либо своими руками, либо руками тех, кто более сведущ. Это понятно?

—...Да.

Ох, не нравится мне, как это звучит. И у меня нехорошее предчувствие, что всё, о чём бы он ни попросил, я буду обязана выполнить. Гейс*. Чёрт.

*Geas, или geis, если вам ближе ирландское написание, — это разновидность квеста. Или… клятва, скреплённая судьбой и магией. Поищите сами, если не знаете. Древние мифы и сказания ими так и пестрят, и для тех, кто на себя их взваливал, всё ничем хорошим не заканчивалось. Остаётся надеяться, что эта задачка окажется простой.

Он указывает на меня пальцем. Я уже слышу, как на заднем плане играет немой оркестр. Отлично. Почему бы ещё не добавить порывы ветра и спецэффекты для пущей драматичности, старик?

— Ты отправишься в местность, именуемую Кровавыми полями, и разыщешь личность, известную как Аз'кераш. Или... быть может, он пользуется своим прежним, человеческим именем. Перрил. Перрил Чендлер, если не ошибаюсь.

Перрил Чендлер? Ничего общего с Аз'керашем. Но раз уж я всё ещё могу говорить, самое время выспросить всё, что удастся.

— Кто этот тип?

Мужчина снова смеривает меня взглядом, будто я должна его знать. Я пожимаю плечами, а он фыркает и качает головой.

— Он могущественный маг. [Некромант], если быть точным. Но, полагаю, легче всего опознать его по внешности. Волосы у него пепельно-белые, как и кожа. Глаза — фиолетовые. Хотя... при перемещениях он может использовать иллюзии, чтобы скрывать подобные черты. Возможно, ты слышала о нём как о Некроманте Терандрии и о том, что он якобы погиб — так вот, он жив. Отсюда и гейс: весь остальной мир считает его мёртвым, а мне вовсе не хотелось бы развязать очередную континентальную, а возможно, и межконтинентальную войну, наломав дров.

Твою же мать. Разве он не должен быть мёртв, по словам Рогов? Но мне остаётся только слушать.

Серебряная Борода снова поглаживает упомянутую бороду и замолкает. Кажется, он секунду размышляет, а затем кивает.

— Полагаю, проще всего будет отправиться туда, где нежити больше всего. У него есть армия. Точнее говоря, крепость мёртвых. Если уж ты сумела добраться сюда... что ж, ты единственная бегунья, которая вообще смогла дойти до моей скромной обители, так что мне придётся рискнуть.

Твою мать. Господи помилуй. О боги всемогущие и почившие, отбивающие чечётку на моей безымянной могиле. Это задание совершенно не выглядит выполнимым без летального исхода.

Старый маг уже отворачивается, но я не могу просто проглотить это и убежать. Я прочищаю горло, и он неохотно оборачивается ко мне.

— Говори.

— Эм. Если этого парня — Аз'кераша — окружает нежить, как я, по-вашему, должна добраться до него и не умереть?

Мой вопрос — или, быть может, моя тупость — вызывает у него явное раздражение.

— Естественно, его стражи попытаются тебя убить. Без сомнения, они видят угрозу в любых живых существах. Тебе просто нужно пробиться к нему, невзирая на опасность. Кроме того, большинство поднятых мертвецов медлительны, и убежать от них не составит труда.

— Ага, но у них есть стрелы. От них-то мне как уворачиваться?

— Ты ведь бегунья, не так ли? Разве ты не можешь просто обогнать стрелы?

—...Нет. И заклинания я обогнать тоже не могу, а магов-нежить я уже видела. Я не проживу и пары секунд, если в одиночку наткнусь на лича.

Серебряная Борода выглядит раздосадованным. Он снова дёргает себя за бороду — чуть ли не с корнем вырвать пытается.

— Проклятые волосы... Полагаю, от бегуна-человека другого ждать и не стоило. Тем более без уровней. Что ж. Раз так...

Он замолкает. Похоже, глубоко задумался, но у меня остались и другие вопросы. Я снова прочищаю горло, и его брови сдвигаются к переносице; он свирепо уставляется на меня.

— Почему вы не можете просто отправить посылку или что там у вас магией? Она слишком тяжёлая для переноски? Потому что если так...

— Магия здесь не поможет. Тот, кому я желаю передать письмо и небольшой предмет, защищён от обнаружения и связи любыми заклинаниями, будь то вредоносными или благотворными. Как и я сам. Я не могу определить его местонахождение или поговорить с ним иначе как самым медленным из способов, именно поэтому мне и потребовался бегун. К тому же это дело принципа. Я делаю это не ради удовольствия, а по долгу. Чёртов долг... кхм. Поэтому я также потребую твоего возвращения с отчётом об успехе.

Ещё лучше. Мне точно не стоило распускать длинный язык.

— Я едва выжила по дороге сюда. Во второй раз у меня вряд ли получится. И если поиски этого [Некроманта] настолько опасны, как звучит...

— Я услышал тебя. Молчи.

Что ж, прощай, дар речи. Я беспомощно стою и смотрю, как старик бормочет себе под нос.

— Вот почему... люди... ничего не поделаешь. Хм. Курьер подошёл бы куда лучше. Но если вопрос упирается исключительно в выживание и скорость, полагаю...

Он оглядывается по сторонам. Затем указывает пальцем и делает манящий жест. Из невидимого мне угла пещеры прямо ему в руку прилетает склянка. Маги умеют использовать Силу. Кто бы мог подумать?

Серебряная Борода протягивает склянку мне. Я смотрю на неё. В стеклянной бутылочке переливается оранжевая... нет, светящаяся оранжево-розовая смесь. Это совсем не похоже на то, что мне хотелось бы залить в себя, но рука всё равно тянется и забирает зелье.

— Держи. Возьми это в качестве платы за доставку. Что же до платы за прибытие сюда, пусть и в раненом виде...

Ещё один жест, и золотой дождь взмывает в воздух, а затем водоворотом устремляется в мешочек, который он держит в руке. Несмотря на уйму монет, мешочек даже не шелохнулся, когда золото хлынуло внутрь.

Маг протягивает мне мешочек, и я, повинуясь безмолвной воле, вешаю его на пояс.

— Это зелье — снадобье, которое многократно увеличит твою скорость. Не вздумай пить всё разом. Одной дозы должно хватить на любое чудовище, нежить или кого угодно ещё, кто встретится тебе на пути. С ним ты сможешь добраться до Перрила Чендлера более или менее невредимой. И смотри не путай больше зелья маны с целебными зельями. Твоё отравление маной доставило мне немало хлопот.

О. Так вот в чём было дело? Чёрт. Теперь всё сходится. Неудивительно, что раны не затягивались. Но я готова была поклясться, что Церия дала мне правильные зелья.

— Отравление маной было опасным? Если так... спасибо, наверное.

Седовласый удивлённо вскидывает брови.

— Отравление маной? От того количества маны, что ты поглотила, ты бы определённо не умерла. Тяжёлое недомогание, лихорадка и неудержимые выделения из всех отверстий тела — худшее, что ожидало бы тебя в ближайшие несколько дней, оставь я всё как есть.

Ого. Теперь я искренне рада, что он нашёл время меня подлечить.

— Ты сделала это намеренно? Если ты пыталась укрепить своё тело, должен заметить, попытка вышла крайне неумелой. Микроскопические дозы, добавляемые в рацион — единственный способ должным образом приучить человеческое тело к магии. Впрочем, наивно было бы ожидать от современных магов знания того, как естественным образом взращивать магию внутри себя.

Так, если бы мои уши умели двигаться, они бы сейчас точно навострились. И я бы с радостью задала ещё кучу вопросов, но мой наниматель внезапно решает, что мне пора убираться. Он качает головой и нетерпеливо машет на меня пальцами.

— Как бы то ни было, не калечь себя без нужды, выполняя моё поручение. Возьми это письмо и это кольцо.

Из ниоткуда вылетают ещё два предмета, и маг передаёт их мне. Первый — свиток, наглухо запечатанный сургучом. Второй — маленькое кольцо, похожее на серебряное, с ониксом. Я говорю «похожее», потому что когда пальцы смыкаются на металле, он оказывается тёплым на ощупь, а камень и оправа словно светятся изнутри. Магия. Но выглядит потрясающе.

Старик строго смотрит на меня и указывает на оба предмета.

— Не надевай кольцо, иначе тебя ждут невыносимые муки. То же самое касается и вскрытия письма, ясно?

— Предельно.

Он снова оглядывает меня с ног до головы и качает головой. Затем вроде как колеблется, прикусывает губу и, ворча, взмахивает рукой.

— Кровавые поля должны быть пусты, но... на всякий случай, и в дополнение к моему щедрому вознаграждению, я вручу тебе эту волшебную палочку. Это мощная палочка пламени для самозащиты.

К остальным вещам добавляется хрустальная волшебная палочка, внутри которой словно переливается алая магма. Он протягивает её мне — но не выпускает из пальцев, будто не желая расставаться с ней.

— Не вздумай использовать её, пока не окажешься на безопасном расстоянии от цели. Понятно? Если она тебе не понадобится в этой вылазке — её без сомнения можно будет продать за немалые деньги. Рассчитываю, что ты приложишь все усилия, чтобы выжить. Возвращать назад мой подарок и послание было бы весьма накладно.

— Приятно знать, что вы обо мне заботитесь. Полагаю, теперь я могу идти на выход?

— И тратить время впустую? Нет. Я ускорю первый отрезок твоего пути. Несмотря на моё исцеление, тебе, несомненно, потребуется несколько дней, чтобы оправиться от действия магии и подготовиться к предстоящей дороге. Не медли.

Он указывает на землю у моих ног. Я чуть не выпрыгиваю из шкуры, когда прямо под ступнями проступает сложнейший круг из бесчисленных переплетённых фигур и рун.

О, похоже, я снова могу двигаться. Но Серебряная Грива хмурится на меня, и ноги тут же сами собой семенят обратно в центр круга.

— Что... что это такое?

— Заклинание телепортации. Неужели ты никогда... впрочем, разумеется, ваши маги для такого слишком слабы. Итак, где ты живёшь?

— В Селуме. Но эй, я могу и пешком добежать! То зелье, что вы мне дали...

— Не растрачивай его попусту. Оно стоит куда дороже того золота, что я тебе вручил. Итак, этот город Селум... он ведь не слишком далеко отсюда?

— Меньше ста миль. Не так уж далеко, ага.

Сарказм на него явно не действует. Маг поглаживает бороду, бормоча себе под нос:

— Селум? Селум... а. Кажется, я припоминаю эти края.

Он снова указывает пальцем, и круг загорается. Интересно, нужно ли ему произносить заклинания вслух, как другим магам, которых я видела? Впрочем, этот тип явно на голову превосходит любого другого чародея, так что слова для него, видать, необязательны.

Наконец маг кивает. Магические руны под ногами вспыхивают ярким светом.

— Заклинание перенесёт тебя в самое сердце города. Ступай и исполни мою просьбу, как только сможешь.

— Спасибо за тёплое напутствие.

Он отмахивается от меня, но тут же замирает. С неохотой он смотрит на меня, пока сияющий магический круг под ногами начинает переливаться всеми оттенками света.

— Полагаю, было бы нарушением элементарных правил гостеприимства не спросить. Скажи мне, бегунья... как твоё имя? Моё имя — Териарх. Не произноси его вслух, но запомни, если это имеет для тебя хоть какую-то цену.

На миг он кажется печальным, а затем преисполненным величия, словно источник великой мудрости и благородства в своём затерянном убежище. А я? Я ухмыляюсь ему в ответ. Что ж, напоследок можно и уколоть. Руны под ногами сияют — и я чувствую, как нечто колоссальное подхватывает и уносит меня прочь. Я открываю рот и произношу два слова:

— Рёка Гриффин.

И исчезаю.

---

Териарх застыл и уставился на то место, где только что стоял человек по имени Рёка Гриффин. В отчаянии он вскинул руку, но даже с помощью магии она уже была вне его досягаемости. Разве что наугад ударить несколькими ненаправленными заклинаниями и перенести сюда изрядный кусок города, но иначе вернуть её было уже невозможно.

Беззвучно бранясь на своём родном языке, Териарх корил себя за пренебрежение базовым этикетом. Да, перед ним был всего лишь человек, но... откуда ему было знать, что на его пороге объявится именно та самая бегунья?

Что ж, ладно. Теперь он знает её в лицо, и отыскать её будет хоть немного, но проще. Териарх по-прежнему не понимал, какая неведомая сила защищает её от заклинаний прорицания, тем более что у Рёки не было ни магических сил, ни собственных классов. Странный она человек, но теперь он отчасти понимал, чем она так зацепила Рейнхарт.

Погибни она при доставке письма — хлопот не оберёшься. Знай он, кто перед ним, он снабдил бы её куда более могущественным артефактом. Случись с ней что, Магнолия с него три шкуры спустит.

Это было одной из его забот. Второй же — то, что земля за последние несколько лет либо снова просела, либо он ошибся в точных координатах города Селума. Точнее говоря, он безошибочно выверил все географические параметры, кроме одного...

Высоты.

Териарх поморщился, когда в магическом взоре, обращённом на город Селум, возникла Рёка. Она очутилась более или менее в центре города, как он и утверждал, вот только явно чересчур высоко. Он наблюдал, как она кубарем летит с неба с высоты крыш.

— Упс. Ну да ладно. В конце концов, именно для этого люди и используют целебные зелья.

Он отвернулся. Рёка выживет, а у него полно дел. Он был занят и раздосадован тем, что приходится снова браться за работу так скоро после недавней спячки. Он не стал долго размышлять о Рёке. Магнолия может получать всё, что ей заблагорассудится, но он...

Он держался особняком. Сам по себе. Ему и в голову не пришло спросить, что заставило её бежать сюда, едва не умерев по пути. Потому что ему было всё равно. Он исполнил свой долг перед Перрилом Чендлером, сколь бы неприятны ни были подобные дела. Долг, обязательства — и немного работы перед тем, как он снова сможет отдохнуть. Старик зашагал прочь, чтобы разобраться с накопившимися делами.

Териарх сделал пару шагов и снова споткнулся. На этот раз — о собственную мантию. Он зарычал:

— Драная чешуя и чума на мою сокровищницу!