Церия проснулась первой. Это был бессознательный порыв тела, в котором разум совершенно не желал участвовать. Стоило первым лучам рассвета коснуться её лица, как она распахнула глаза и села в постели.

Было слишком рано. И несмотря на столь ранний подъём, Церия отнюдь не была жаворонком.

Но некоторые вещи забыть было слишком трудно. Прошли годы — вернее, десятилетия — с тех пор, как Церии приходилось вставать в такую рань. Здесь, в трактире, среди друзей и товарищей, она была в безопасности. В безопасности.

И всё же кое-что вычеркнуть из памяти не удавалось. Виноват был Пайсис. Это всё из-за него: при виде его физиономии в памяти всплывали лучшие времена. Академия и всё то, что пошло там наперекосяк. Она…

Нападать на него не хотелось. Не после — сколько прошло, шести лет? Но груз прошлого всё ещё давил на неё и, хотелось надеяться, на него тоже.

Потерев лицо ладонями, Церия решила, что раз уж проснулась, пора подниматься. Воспоминания о прошлом привели бы только к кошмарам, а будить трактир криками она не собиралась.

Так что, невзирая на ранний час и недосып, Церия поплелась вниз. Она заморгала, оглядывая комнату.

— Стр…

Она хотела сказать «странно», но язык не слушался. Странным было не то, что в общем зале трактира царил бардак, — странным было то, что его там не было.

Вчерашний вечер. Церия снова потёрла глаза и вспомнила. Музыка. Ночь, длившаяся целую вечность. Песни и… кое-что ещё. Какие-то невиданные прежде инструменты и прекрасные слова.

Всё казалось сном. Но это произошло наяву, и оттого верилось ещё меньше. Она помнила, как на негнущихся ногах брела спать, пока остальные авантюристы расходились, всё ещё зачарованные тем волшебным мгновением.

Да, они ушли, но авантюристы повсюду оставляли после себя погром. Чаще всего в виде порубленных туш монстров и луж крови, но в этот раз — в виде пустой посуды, грязи, разлитой выпивки, объедков и рассыпанных по столам монет.

Сейчас ничего этого не было. В зале царила чистота. В лучах утреннего солнца полированное дерево прямо-таки сияло.

Церии это показалось едва ли не оскорбительным. Впрочем, разыгравшийся голод быстро переключил мысли на другое. Она поплелась к кухне…

…и замерла, когда дверной проём загородил скелет.

— Гниль древесная!

Сердце Церии едва не оборвалось уже второй раз за утро. Она отшатнулась и дрожащим пальцем указала на скелета.

— Не… делай так!

Скелет хранил молчание. Церия заморгала, глядя на него и всё ещё с трудом соображая спросонья. У него ведь было имя, верно? Эрин звала его…

— Торен, да?

Скелет ничего не ответил. Что ж, должно быть, именно он и прибрался в зале. Насколько Церия помнила, девчонка, Эрин Солстис, спала рядом с антиниумом по имени Пешка.

Которого здесь тоже не было.

В голове Церии шевельнулась тревога, но насущные нужды и неживое чудище прямо перед носом прогнали эту мысль.

— Твоя хозяйка уже встала? Мне бы позавтракать, но я могу и сама взять.

Церия попыталась обойти скелета, но его рука метнулась вперёд, преграждая путь. Она остановилась и уставилась на него.

— Ты чего…

Он прижал костяной палец к пожелтевшим зубам, и в тот же миг Церия увидела Эрин, завернувшуюся в одеяло в углу кухни. Полуэльфийка озадаченно моргнула.

— Она спит прямо там?

Скелет не издал ни звука, но, похоже, был крайне недоволен тем, что Церия продолжает шуметь. Полуэльфийка покачала головой. Для всего этого было слишком рано.

— Я есть хочу.

Никакого ответа. Скелет буравил её взглядом.

— Мне нужна еда.

И снова безжалостное холодное пламя смерти стало ей единственным ответом. Церия попыталась оттолкнуть скелета с дороги, но тот предостерегающе перехватил её руку. Она смерила его взглядом. Выглядел он… ну, творение Пайсиса, чего ещё ожидать. Она осторожно высвободила руку.

— Ладно. Будить не буду. Но ты можешь принести мне чего-нибудь пожевать? Или… приготовить?

Скелет, казалось, задумался. Спустя мгновение он неохотно кивнул и ушёл на кухню. В отличие от множества скелетов, которых Церия видела или убивала, этот двигался с чем-то похожим на грацию. Высшая версия низшей нежити, и в мире был лишь один маг, достаточно безрассудный, чтобы создать подобное.

Пайсис. Церия сощурилась вслед скелету, зашагавшему на кухню. Это явно был шаг вперёд по сравнению с его прежними поделками. Как минимум, скелет был весьма сообразителен. Но ничего хорошего в этом не было. Это значило, что он приблизился к своей цели. Если он когда-нибудь создаст нежить, способную повышать уровни…

Она моргнула, когда перед ней снова возник Торен. Он что-то держал.

— Это что… буханка хлеба?

Так и было. Целая буханка, не тронутая такими излишествами, как нарезка или приправы. Торен сунул её Церии.

Церия взяла её и уставилась на него.

— И мне это просто так есть? Мне бы ещё хоть что-нибудь, знаешь ли.

Вздыхать скелет не умел. Но Церия совершенно отчётливо поняла: будь у него возможность, он бы тяжело вздохнул. Скелет смерил её долгим взглядом и молча удалился обратно на кухню.

Озадаченная, Церия села за стол и уставилась на буханку. Немного погодя она достала поясной нож.

Едва она успела отрезать пару ломтей, как скелет появился вновь. Он поставил перед Церией миску. На неё она тоже уставилась с недоумением. В другой руке он держал яйца.

Торен опустил яйца перед Церией рядом с буханкой. Следом водрузил мешочек с сахаром. Затем ушёл, вернулся с кружкой и кувшином воды, после чего снова скрылся на кухне.

Церия уставилась на еду на столе. Она оглядела яйца, хлеб, сахар и воду. Подхватила одно из яиц, пока оно не скатилось со стола, и воззрилась на него.

И пожала плечами.

---

Когда Джериал спустился вниз, зевая и протирая глаза, он застал Церию за тем, как она макала ломти хлеба в миску с желтками. Ещё один ломоть она густо посыпала сахаром, соорудив бутерброд, при виде которого Джериал напрочь забыл о завтраке.

Полуэльфийка подняла взгляд, уплетая вымоченный кусок хлеба. Она листала книгу заклинаний.

— О, привет. Трактирщица спит, так что завтрака нет. Но скелет принёс мне перекусить. Будешь?

Джериал уставился на сырое яйцо, капавшее с хлеба. Его аж передёрнуло.

— Какая гадость.

Церия закатила глаза:

— Ох уж эти люди. Вы же постоянно едите яйца. Какая разница — пожарить их или стащить сырыми из гнезда?

— Очень большая разница, спасибо огромное.

Джериал сел за стол и постарался не смотреть, как Церия чавкает своей стряпнёй. Его взгляд упал на кружку.

— Это что, сахар?

— С водой отлично заходит, если побольше насыпать. Будешь?

Он заколебался.

— Пожалуй, я бы предпочёл нормальную еду, спасибо. А где хозяйка?

— Всё ещё спит, кажется. Вон там.

Церия кивнула на кухню.

— Но этот чёртов скелет её охраняет, так что лучше не суйся. Это всё, что он выдал мне поесть.

— Понятно.

— Ага. Так что другой еды в ближайшее время не предвидится. Точно не хочешь?

— Воздержусь.

Некоторое время двое авантюристов сидели в тишине. Им было не привыкать. Джериал вставал рано и частенько заставал Церию уже на ногах. Его желудок громко заурчал, но он постарался не обращать внимания.

Вскоре тишина стала невыносимой. Джериалу нужно было выговориться. Он потёр усы и неловко откашлялся. Церия подняла глаза и вскинула бровь.

— Ну что. Вчерашний вечер.

— Было нечто потрясающее, правда?

— Нечто? Да это было…

У Джериала не хватало слов, чтобы описать это. Он не был магом, и воспоминания о прошлой ночи засели в его голове как нечто такое, что он мог назвать разве что волшебством.

— Что это вообще было? Заклинание?

— Навык, я думаю. Никогда о таком не слышала. Должно быть, редкий.

— Но дело ведь не только в этом. Эти песни…

— Прекрасные.

Церия улыбнулась, и Джериал горячо закивал. Но воспоминания, похоже, не вызывали у неё такого благоговения, как у него. Она слегка нахмурилась.

— Это было изумительно. Но в то же время и странно.

— Странно?

— Я не слышала ни единой песни из тех, что она пела. Ни одной. А музыка, которая звучала вместе с ними… Она была похожа хоть на что-то, слышанное тобой прежде?

— Даже во сне такого не слыхивал.

Но прошлой ночью Джериалу как раз и снились те самые песни. Он почувствовал, как защипало в глазах от нахлынувших воспоминаний, и отвернулся, чтобы смахнуть слезу. Церия покачала головой:

— Они трогали за душу, но суть не в этом, Джериал. Это очередная тайна. Откуда взялась эта музыка? Как эта девушка…

Она вскинула взгляд и оборвала фразу на полуслове. К подобному Джериал тоже привык, поэтому, когда Эрин выбрела из кухни, он уже поворачивался, чтобы поздороваться.

— Доброе утро, мисс Эрин.

Она замерла и уставилась на него. На ней всё ещё была вчерашняя, перепачканная едой одежда, а дождь и грязь лишь усугубили её вид и запах. К тому же выглядела она совершенно несчастной.

— Доброе.

Церия кивнула Эрин. Девушка помотала головой.

— Всё в порядке?

Эрин снова покачала головой, помолчала, скривилась и нехотя приоткрыла рот:

— У беня горло бодид. И бростуда.

— Ох.

— Понятно. Сочувствую.

Эрин доплелась до их стола и плюхнулась на стул, уронив голову на столешницу. Джериал заметил, как из кухни вышел скелет и встал позади неё. Эрин, похоже, этого не заметила — или ей было всё равно.

Церия отложила книгу, отодвинула миску с желтками и вгляделась в Эрин. Покачала головой:

— Это всё из-за того, что ты вчера торчала под дождём.

— Бнаю я.

Полуэльфийка уже сосредоточилась на Эрин, её пальцы озарились бледно-зелёным светом.

— С больным горлом я могу помочь, но целебные зелья простуду не лечат. И я бы не советовала тебе даже пробовать, если только не хочешь сыграть в рулетку: вдруг полегчает, а вдруг скрутит в изнурительную болезнь.

— Правда? Ты можешь…

Эрин взвизгнула, когда Церия ткнула пальцем ей в горло. Скелет позади неё тут же вскинул угрожающий костяной кулак, но Эрин лишь откинулась на спинку стула:

— Ай, это… эй! А горлу-то полегчало!

Впрочем, нос всё ещё был заложен. Джериал молча протянул ей свой носовой платок. Эрин высморкалась и благодарно посмотрела на него:

— Извини.

— Пустяки.

Эрин шмыгнула носом и вернула ему платок.

— Ненавижу простуду.

Она умоляюще посмотрела на Церию и Джериала:

— Магия?

Церия покачала головой:

— Прости, но такое по щелчку пальцев не снимешь. Я знаю только [Онемение] — заклинание, которым притупила боль в горле, — а простуды штука коварная. Мне такое не под силу. Может, какой-нибудь [Целитель] и справится? Попей горячего супа.

— Что? Но это же просто простуда.

Эрин жалобно заныла. Полуэльфийка вздохнула, но сохранила терпение:

— В том-то и дело, что простуда. Самая обычная из болезней. А значит, никто так и не придумал, как от неё избавиться. И прежде чем ты предложишь — эксперименты с болячками могут породить куда более жуткую заразу. Или вообще сделать её невосприимчивой к магическому исцелению.

Джериал удивился:

— И такое бывает? Я думал… ну, болезнь да болезнь, разве нет?

Полуэльфийка лишь выразительно пожала плечами:

— Меня не спрашивай. Судя по всему, всякая дрянь способна вырабатывать иммунитет к магии. Плесень, болезни… Вот почему даже в академии Вистрам не всегда используют [Очищение] для уборки. Там големы со швабрами бегают.

Эрин застонала:

— Магически стойкие супервирусы. Как раз то, чего мне не хватало.

Опять непонятные авантюристам слова, но общий смысл они уловили. Церия сочувственно пожала плечами, глядя на Эрин, а затем с лёгкой улыбкой посмотрела на Джериала:

— Похоже, завтрак отменяется, Джериал. Если, конечно, вы не хотите рискнуть слечь с простудой перед походом в руины.

Он вздохнул:

— Делать нечего, полагаю.

— Я могу приготовить.

Эрин попыталась подняться, но Церия мягко покачала головой:

— Отдых сейчас полезнее всего. Да и если ты накашляешь в тарелки, никому лучше не станет.

Она была права, и Эрин бессильно сползла обратно на стул:

— Простите.

— Не переживай.

Джериал уже поднялся и потягивался. Есть хотелось, но ему было не привыкать пропускать завтрак или откладывать его на потом. Он кивнул Эрин:

— Мы пойдём в город. Кальруз, кажется, уже ушёл, но остальные ещё спят. Не беспокойся о еде — они всегда могут поесть в городе.

Церия удивлённо вскинула брови и глянула наверх:

— Кальруз ушёл? Я не слышала его шагов.

— По-моему, он вообще не спал. Пошёл за жуком… эм, то есть за тем, которого зовут Пешка.

Эрин мгновенно выпрямилась на стуле, сон как рукой сняло. Она испуганно оглядела пустой зал:

— Пешка?

---

Пешка из народа антиниумов не спал с прошлой ночи. Впрочем, выспаться ему всё равно бы не удалось: Эрин Солстис пела почти до утра, так что не прошло и пары часов, как он уже сидел возле «Блуждающего трактира», погружённый в мысли.

И страдал. Он всё ещё чувствовал свои отсутствующие конечности — точнее, те места, где они должны были быть. Это ощущалось… ужасно. Потеря способности нормально двигаться была невыносима, и эту жуть он не мог выразить словами. Но поделать ничего не получалось, и хотя бы боль отступила.

Уже благо. Но память о том, как он лишился конечностей, продолжала преследовать его. И всё же воспоминание о том, что произошло прошлой ночью, тоже никуда не исчезло. Он всё ещё слышал музыку, всё ещё чувствовал, как его душа меняется, болит и ликует под пение Эрин.

Боль и изумление. Они боролись за власть над ним, но боль была ничем по сравнению с чудом, что всё ещё переполняло его.

И потому он сидел и думал. Думал о многом: от своей былой роли в Улье до того, кем он стал теперь. Думал о перенесённых муках и о том, что происходит вокруг. Он размышлял о многом, не находя ответов. Но всякий раз, стоило подумать об Эрин Солстис, он ощущал нечто совершенно иное.

И слов для этого чувства у него не было. Оно тревожило — и в хорошем смысле, и в дурном, но тревожило так сильно, что, когда к нему тяжёлой поступью направился минотавр, Пешка почти обрадовался помехе.

— Ты.

Пешка уважительно наклонил голову. Он не знал, подобает ли так поступать: весь его опыт определялся прежней ролью Рабочего. Хотя теперь он им больше не был. Следовало ли проявлять уважение? Казалось, это уместно.

— Авантюрист-капитан Кальруз. Чем я могу вам помочь?

Здоровенный минотавр хмуро воззрился на Пешку сверху вниз. Под глазами залегли тени, выглядел он уставшим. И злым. Судя по всему, он просто бродил снаружи, но теперь остановился и уставился на Пешку.

— Ответь мне кое на что, насекомое. Почему ты не сражался?

Пешка поднял взгляд на Кальруза:

— Прошу прощения?

Минотавр яростно уставился на Пешку и ткнул пальцем ему в грудь:

— Ты. Почему ты не дрался? Когда тебя пытали твои же сородичи — почему ты не сопротивлялся? Вы все там трусы или у вас вообще нет гордости?

Вопрос настолько ошеломил Пешку, что ему потребовалось несколько мгновений, чтобы ответить:

— У меня не было права сопротивляться. Тот, кто забрал меня… он был Прогнугатором. Он вершит суд над другими антиниумами. Наши жизни принадлежат ему.

Кальруз недоверчиво уставился на Пешку:

— Значит, ты готов принять смерть и бесчестье из-за одного только звания? Дом Миноса уважает ранги — но даже принц Хедал или сам наш король ожидали бы сопротивления, заговори они или поступи как безумцы. Неужели у антиниумов нет даже такого понятия?

Пешка не понял, о чём он говорит, — но зато знал свой Улей, и потому ответил неспешно. И честно:

— У антиниумов нет чести. А я — был Рабочим. Моя жизнь принадлежит Улью. Если потребуется моя смерть, я умру.

Кальруз долго и пристально смотрел на Пешку. Пешка выдержал его взгляд, гадая, не ударит ли его минотавр. Такое уже случалось с другими Рабочими. Но минотавр лишь сердито фыркнул и отвернулся:

— Чего ещё следовало ожидать от раба.

Он зашагал к двери и распахнул её настежь. Эрин со всего маху врезалась ему в грудь, и минотавр ошарашенно захлопал глазами.

— Пешка!

Она заметила антиниума и застыла. Пешка поднялся на ноги и кивнул ей:

— Эрин. Что-то случилось?

Эрин шумно выдохнула, и к её бледному лицу вернулись краски:

— Ты напугал меня! Я думала, ты вернулся в город…!

— Я собирался. Я не хотел доставлять тебе неудобств…

— Нет!

Пешку поразила горячность Эрин. Она вцепилась в него:

— Тебе нельзя возвращаться! Только не к этому… к этому злодею!

— К Ксмвру?

— Да!

Эрин закивала, указывая на трактир:

— Этот тип… да я ему… ну, в общем, главное, чтобы ты остался здесь. Не в этом дурацком Улье. Я постелю тебе, и ты сможешь жить тут сколько захочешь. Совершенно бесплатно.

Пешка посмотрел на трактир, затем на двух авантюристов, вышедших вслед за Эрин. Он покачал головой:

— Твоё предложение необычайно щедро. Но моё место в моём Улье.

— Что?

Его слова, похоже, шокировали остальных. Но Пешка к такому привык. Он попытался объяснить:

— Моё отсутствие заметили. Я должен исполнять свои обязанности.

— Но Ксмвр…

При этом имени Пешка вздрогнул, но едва заметно:

— Он не причинит мне вреда.

— Чушь собачья.

Пешка твёрдо встретил взгляд Эрин. Он помнил, как она обнимала его. Помнил её странное тепло. Музыка всё ещё звучала внутри него.

— Он не тронет меня, Эрин. Он установил, что я Индивидуум. Он больше не станет допрашивать меня. И там я буду под защитой. Теперь, когда известно, что я Индивидуум, я… важен.

— Важен?

Похоже, это удивило Эрин, а её реакция, в свою очередь, озадачила Пешку. Как она могла не понимать? Впрочем, он уже знал, насколько мало другие ведают об антиниумах. Но это-то она должна понимать…

— Я всё равно не доверяю этому типу, Ксмвру. Он опасен.

— Он лишь исполнял свой долг. Но когда доложат Королеве, она призовёт меня. Я уверен в этом.

Это, казалось, ничуть не успокоило Эрин. Она тревожно смотрела на Пешку, явно не понимая, какой великой честью это было.

— Королева? И где же она была, пока он тебя резал?

— Она занята в данный момент. Идёт Обряд Анастасиса.

— Обряд чего?

Пешка пожал плечами. Пожимать плечами было удобным жестом, который он успел перенять. Он заметил, что полуэльфийка пристально смотрит на него из-за спины Эрин, пока человек и минотавр переговаривались.

— Я не знаю. Я лишь слышал обрывки разговоров. Но это важный ритуал, который нельзя прерывать. Я… чувствую это.

Эрин уставилась на него. Она ничего не понимала, и Пешка забеспокоился, что она попытается силой удержать его. Это привело бы к конфликту, а допустить, чтобы ей причинили боль, он не мог. Но тут к нему обратилась полуэльфийка:

— Ты… э-э, Пешка. Можешь ответить мне кое на что? Чего хотят антиниумы?

— Трудиться на благо Улья и Королевы.

Ответ вылетел сам собой — и был совсем не тем, чего она ждала. Церия покачала головой:

— Это ни о чём мне не говорит… В смысле, чего они хотят здесь? Антиниумы воевали два десятка лет. Они никогда не покидают свои Земли ульев — разве что во время двух последних великих войн, и основали всего один Улей в одном-единственном городе на весь мир. Осквернённое Королевство вас ненавидит, и никто не знает, чего хочет твой народ, кроме как завоёвывать. Антиниумы едины, насколько мне известно. Абсолютно. Вы все преданы своим Королевам. Так… почему этот Ксмвр схватил тебя и… и допрашивал?

Снова сложные вопросы. Пешка попытался ответить как мог:

— Мы пришли десять лет назад. Чтобы создать… создать нечто. Я не знаю. Я не знаю, что именно. Но так было решено. Королевы отправили один Улей в этот город. Заплатили золотом за место среди тех, кто чужд Улью. Чтобы создать нечто. Новый вид антиниумов.

Казалось, Церия и Кальруз жадно вслушивались в эти слова, хотя толком ничего не поняли — как и Эрин. Церия прикусила губу:

— И этот Обряд… он с этим связан?

— Нет. Да. Это важно. Я не могу сказать, что это. Мне не говорили. Я лишь чувствую, что это требует всего внимания моей Королевы.

— Но когда она закончит, она захочет тебя видеть, так?

— Да.

— И ты важен.

— Да.

Простые ответы. Пешка увидел огонёк понимания в глазах полуэльфийки. Но Эрин всё ещё ничего не смыслила — Пешка видел и это. А вот полуэльфийка уловила суть. Она потянула Эрин за руку:

— Кажется, я понимаю. Эрин, Пешке нужно вернуться в Улей. Нельзя просто так забрать антиниума из Улья. Если попытаться — они не пожалеют сил, чтобы вернуть своего. А если вернуть невозможно, такие антиниумы умирают.

У Эрин упало сердце:

— Правда?

Только во время войны. Пешка с абсолютной уверенностью знал, что его Королева ни за что не прикажет ему умереть. Он был слишком важен. Но ложь…

— Это правда. Оставшись, я подвергнусь опасности сам или навлеку беду на вас.

Ему было больно лгать Эрин. Но отчасти это было правдой. Стоит Королеве узнать о его природе, она не пожалеет сил, чтобы вернуть его. И если Ксмвр попытается вернуть его и приведёт Солдат…

Мысль об этом была невыносима. И потому Пешка солгал. Солгал, чтобы защитить ту, которую звали Эрин Солстис, трактирщицу, что играла в шахматы и пела. Ту, что даровала ему индивидуальность и больше всего остального, о чём он только мог помыслить. Ту, что была важна. Ту, кем остальные Рабочие…

Восхищались. Возможно, подходящее слово. Но Пешка чувствовал, что это не то. Кем была Эрин для Рабочих — это совсем другое. Она привнесла нечто новое в их застывшие, унылые жизни и показала, что они прозябали в скуке и однообразии. Она возвысила одного из них, и потому чувство, которое питали к ней Рабочие, не было просто восхищением. Это было нечто иное. Другое слово.

Но Пешка понятия не имел, что это за слово.

---

Пешка ушёл. Церия и Джериал ушли вместе с ним, а Кальруз тяжело зашагал прочь, узнав, что Эрин больна. Они оставили её одну.

Она чувствовала себя отвратительно. Было горько оттого, что Пешка ушёл. Эмоции перехлёстывали через край. Она швырнула в Торена кружку с водой.

Она ненавидела болеть. И так устала — поспала всего ничего, сколько там, пару часов? Поэтому Эрин уткнулась головой в подушку на кухне. Просто немного вздремнуть. Всё это было уж слишком.

Сама того не заметив, она провалилась в сон. В её положении это было к лучшему. Эрин настолько вымоталась — и эмоционально, и физически, — что ничто не могло её разбудить. Даже вопль Селис при виде Торена.

---

Пайсис услышал крик и всерьёз задумался, не дать ли тягу. Впрочем, в трактире наверняка оставались авантюристы, а значит, вопль вряд ли предвещал что-то чересчур опасное.

И всё же перед тем как войти, он сотворил [Невидимость]. Чудесное заклинание. Магия 4-го ранга защищала надёжнее любых доспехов и открывала массу полезных возможностей. Месяц упорных штудий явно пошёл впрок.

Пайсис с величайшей осторожностью заглянул в приоткрытую дверь трактира. Безопасность превыше всего. При малейшем намёке на неприятности он сбежит…

Но проклятье, вдруг Эрин Солстис в беде? А после вчерашней ночи он не мог просто так её бросить. И не только потому, что слышал слова тех спесивых гноллов. Они, может, и умели скрываться, но слишком полагались на свой нюх. От Пайсиса же разило уличным духом, ибо он никогда не утруждал себя мытьём. Ещё одно преимущество.

И музыка. Он никак не мог забыть ту музыку. Воистину [Бессмертное мгновение]. Всё это означало… что ж, это означало…

Это означало, что он совершает глупость, о чём Пайсис уже жалел. Оглядывая зал, он приготовил несколько заклинаний. Если там монстр, он ударит и отступит. Большего он сделать не мог. Да и это было куда больше, чем следовало.

Никакого чудовища в трактире не оказалось. Если, конечно, не считать скелета, но собственного творения Пайсис не боялся. Впрочем, съёжившаяся от страха дрейка его уверенности явно не разделяла.

Пайсис расслабился и развеял заклинание невидимости. Сердце колотилось куда, куда быстрее положенного. Проклятье. Он узнал дрейку. Регистратор из гильдии авантюристов, та, что частенько болтала с Эрин. Селис Хлестохвост.

Она всё ещё всхлипывала и пыталась заслониться от Торена, пока скелет молча стоял и пялился на неё. Пайсис покачал головой. Не-маги. Они такие…

Он огляделся в поисках Эрин Солстис. Её нигде не было видно, что было весьма некстати. Он надеялся разжиться едой…

Пайсис привык наведываться на кухню «Блуждающего трактира» за провизией. Он проделывал это не раз, а потому испытал немалый шок, когда костлявая рука Торена метнулась поперёк проёма, преграждая ему путь. Он взвизгнул и отшатнулся:

— Что ты делаешь?

Его творение внимательно изучало Пайсиса. Торен не ответил — не то чтобы Пайсис наделил его способностью говорить. Маг замялся и повёл пальцами:

— Отойди. Мне требуется пропитание.

Тень колебания — и скелет отрицательно качнул черепом. Пайсис нахмурился:

— Я твой создатель. Отойди.

Ещё одно покачивание черепа. Пайсис помрачнел. Что-то пошло не так. Конечно, создавая этого скелета, он ожидал некоторых сложностей. Он просто не предполагал, что плетение чар вступит в конфликт с покорностью скелета…

— Подвинься.

Скелет щёлкнул челюстью в сторону Пайсиса и приложил палец к зубам, призывая к тишине. Маг ошарашенно захлопал глазами:

— Да как ты… Я, Пайсис, приказываю тебе отойти в сторону и пропустить меня!

Снова покачивание головы. Пайсис скрипнул зубами. Он уже собирался прибегнуть к более решительным мерам, когда сзади по затылку со всей силы прилетело. Он пошатнулся и оглянулся:

— Ах ты!

На него кто-то напал. Пайсис взвизгнул, когда Селис ринулась на него, осыпая ударами кулаков:

— Это ты создал эту… эту тварь, да? Ах ты мерзкий, никчёмный…!

Селис пискнула, когда Торен перехватил её запястье. Она едва не закричала, но вторая костлявая ладонь зажала ей рот. Пайсис замер. Неужели его творение собирается…?!

Торен держал Селис мёртвой хваткой. Очень, очень медленно он убрал руку от её рта и поднёс к собственному. Вскинул палец и шикнул на неё.

Селис, вся дрожа, закивала. Торен осторожно отпустил её руку. Затем скелет указал пальцем в глубь кухни.

И Пайсис, и Селис заглянули на кухню и увидели свернувшуюся калачиком Эрин, которая каким-то чудом всё ещё спала. Они переглянулись.

Торен встал обратно перед кухонным проёмом, замерев на страже, словно часовой. Он выразительно посмотрел на мага и дрейку. Медленно скелет потянулся к мечу, висевшему у него на костлявом поясе. Где-то он его раздобыл, и теперь Торен на дюйм выдвинул клинок из ножен. Оба попятились.

---

— Что это вообще было?

— Моё творение. Скелет. Он просто охранял свою хозяйку, Эрин Солстис.

— Ты создал эту жуть?

Селис в ужасе уставилась на Пайсиса. Тот задрал нос:

— Разумеется. Это телохранитель для Эрин и весьма умелый слуга.

— Это монстр из нежити! А ты… Я-то думала, ты просто [Иллюзионист], который пугает бедняков. Но ты и есть тот самый [Некромант], о котором говорил Релк, верно? Так вот, оставь Эрин в покое! Ей тут твои докучания не нужны!

— Я её привилегированный гость. И имею полное право здесь находиться.

— За твою голову ещё неделю назад награда была объявлена! Держись от неё подальше, а не то я… я…

Он презрительно усмехнулся:

— И что ты сделаешь? Ударишь меня? Я маг.

— А я регистратор в гильдии авантюристов. Я назначу награду в двадцать золотых за твою голову, если ты поднимешь хоть одного мертвеца ближе чем в двадцати милях от города!

Презрительная усмешка тут же сменилась внезапным беспокойством:

— У тебя… у тебя нет на это полномочий.

— А ты проверь! И уйди с дороги!

— Я и сам направляюсь в город. Раз уж Эрин… нездоровится, мне придётся добывать пропитание там.

— Тогда иди позади меня! Не хочу даже близко с тобой находиться!

— Я имею право ходить где мне вздумается. Если тебя это так задевает, можешь обождать.

— Ах ты мягкомордый козёл —

---

Тряпа с любопытством наблюдала, как спорящие дрейка и маг пронеслись мимо неё. Они её даже не заметили — впрочем, в высокой траве её и так трудно было разглядеть. Тёмно-зелёная кожа служила отличным камуфляжем, и если она закрывала глаза, то порой казалось, будто она и вовсе растворялась в воздухе.

Другие гоблины, разумеется, делали её заметнее, но Пайсис и Селис умудрились проглядеть и их тоже. А уж проморгать три с лишним десятка гоблинов — это надо было постараться.

Впрочем, неважно. Тряпа покачала головой и направилась к трактиру. Она цыкнула на шедших следом гоблинов, и те рассеялись в траве, а пятеро остались караулить снаружи. Как эскорт они были важны, но трактир был зоной мира. К тому же её разведчики уже выяснили, что внутри никого не было, кроме скелета и Эрин Солстис.

Так что, когда Тряпа переступила порог трактира, увидел её только Торен. Оказавшись вдали от глаз своих соплеменников, Тряпа поморщилась и ощупала бок, который невыносимо болел. Она что-то пролопотала себе под нос, тыкая в огромный синяк, но решила, что тратить на такое ценное целебное зелье не стоит.

Скелет почти не обратил внимания на гоблинку, лишь прикинул про себя, насколько она опасна. Он заметил, как она нахмурилась, выискивая взглядом Эрин Солстис, и мысленно снова вздохнул.

---

На удивление, Тряпа быстрее всех сегодняшних гостей сообразила, что Эрин спит и её нельзя беспокоить. Маленькая гоблинка была не в восторге, но Торену по крайней мере не пришлось отваживать её от кухни.

Вместо этого гоблинка вскарабкалась на один из стульев и притянула к себе шахматную доску. Она что-то бормотала себе под нос, пока Торен терпеливо стоял на своём посту перед кухней. Он бесстрастно разглядывал гоблинку, пока та его игнорировала.

Будь на его месте кто-то другой, а не неживой скелет, он наверняка куда живее отреагировал бы на появление Тряпы. Задался бы вопросом, откуда у неё порезы на лице, почему она морщится при каждом движении, или обратил бы внимание на светящееся оранжево-розовое зелье на поясе. Это была лишь одна из многих ценных вещиц, которые, как мог бы догадаться сметливый наблюдатель, были награблены у путников.

Но Торена всё это ни капли не волновало. Скелета одолевали собственные мысли. Он охранял хозяйку, и это было хорошо. Но несколько дней назад он не сумел её защитить. Он проиграл антиниуму, а это было неправильно. Плохо. Он чувствовал: так быть не должно.

Вот только он оставался всего лишь [Скелетом-воином] 3-го уровня. Расти в уровнях он мог разве что в классе [Подавальщица], но Торен смутно ощущал, что пользы от этого будет немного.

Тряпа бубнила себе под нос, расставляя фигуры для новой партии. Без соперника приходилось играть за обе стороны, чему она была совсем не рада. Гоблинка сердито ворчала на собственном наречии.

Опять же, для любого другого слушателя её слова показались бы бессмыслицей. Язык гоблинов был скрежещущим, булькающим и смутно напоминал звук камней, засыпанных в блендер. Короче говоря, совершенно непонятным для любого, кто сам не был гоблином.

Но мёртвые говорят на универсальном языке, так что Торен понимал её безупречно. Он слушал — сперва просто потому, что деваться было некуда, но затем всё с большим интересом. Его заворожили рассуждения Тряпы о классе [Тактик] и шахматах, и он уставился на доску.

Гоблинка сыграла сама с собой одну партию, затем вторую. Выиграв и проиграв третью партию подряд, она подняла голову и едва не свалилась со стула.

Торен молча возвышался над ней, глядя сверху вниз. Тряпа выхватила короткий меч, но скелет даже не шелохнулся для атаки. Он посмотрел на шахматную доску и медленно опустился на стул напротив Тряпы.

С механической точностью он принялся расставлять фигуры на исходные позиции. Пока Тряпа ошарашенно наблюдала за ним, Торен взялся за пешку и двинул её вперёд по доске.

Она уставилась на скелета. Пылающие синим огнём глазницы вперились в неё. Тряпа медленно забралась обратно на стул и воззрилась на доску. Потом на скелета. И пожала плечами.

И принялась играть.

---

Церия и Джериал шли по Лискору, с любопытством разглядывая незнакомый город. Дорога вела мимо череды ресторанов и пабов. За ними следили.

Одинокий глаз Гази окинул улицу, и она усмехнулась, двигаясь вперёд. Через несколько кварталов Релк шёл прямиком к лидеру «Рогов Хаммерада». [Принцесса] притаилась за другим столиком под покровом заклинания [Невидимость], но вмешиваться не станет.

Мужчина был самым заурядным авантюристом: 17-й уровень в классе [Воин], ничего выдающегося. Но вот полуэльфийка бросалась в глаза ничуть не меньше минотавра. Это могла быть только Церия Истокоход из «Рогов Хаммерада».

Как раз те, кого Гази и искала.