Небо здесь всегда казалось багровее. То ли воздух что-то впитывал от земли, то ли сама природа этого края меняла атмосферу...

Даже облака над Кровавыми полями, разделявшими север и юг, казались подёрнутыми сукровицей. Багровели от крови, точно сама земля под ними.

И не от крови одной лишь битвы, дюжины или даже сотни сражений. Это место повидало целые океаны крови. Сотни тысяч солдат. За долгие века войн оно, должно быть, упокоило миллионы трупов. В конце концов, именно здесь север и юг каждый год сходились на войну.

Как давно начался этот конфликт, [Торговец] не знала. Знала лишь то, что отец рассказывал: Кровавые поля существовали столько же, сколько и Пять Семей. После того как первые войны сокрушили Города-Стены и оттеснили дрейков и гноллов на юг за Высокие перевалы — гигантский горный хребет, рассекающий континент надвое, — армии теснили друг друга то туда, то обратно, то и дело выплёскиваясь на север и юг и обращая города в руины.

В какой-то момент, как рассказывал отец, [Лорды] разных домов обратились с прошением к пяти великим семьям севера — Рейнхарт, Эль, Вельтрас, Терланд и Веллфар, — а также к уцелевшим Городам-Стенам — Манусу, Зересу, Фиссивалу, Отеслии, Салазсару и Паллассу, — с призывом ограничить боевые действия одним-единственным местом, дабы избежать гибели мирных жителей.

После долгих споров этим полем брани избрали Кровавые поля к югу от дрейкского города Лискор. И вот — каждый год, на протяжении веков, а может, уже и тысячелетий, армии сходились здесь, чтобы сражаться. Порой лишь символическими силами, порой развязывая настоящую полномасштабную войну. Бои могли выплеснуться и дальше, но именно здесь всё чаще всего и начиналось.

Вот в чём была загвоздка. [Торговец] мрачно взирала на красную траву, красную землю и обманчиво ровную низину долины — единственный путь на север. Караван настороженных [Торговцев] был одной из двух групп на дороге — с тех пор как они миновали Хектвал, им не попалось ни единого путника, да и вообще редко кто отправлялся в путь до тех пор, пока как следует не ляжет зимний снег. Несмотря на опасность снегопадов и ужасные условия дороги — пускаться в путь этой холодной осенью было явным безрассудством.

— Может, мы рановато? Не слишком ли рано?

Нервный дрейк оглядывал Кровавые поля через зачарованную подзорную трубу. Звали его Теллгре Две Сделки. Все его покупатели быстро усваивали: этот дрейк наотрез отказывался продавать кому-либо всего один товар. Отсюда и его сомнительная слава.

Он был [Торговцем] 22-го уровня, и шагавшая рядом с вереницей вьючных лошадей женщина-человек, везшая свою долю груза каравана, пока так и не собралась сказать ему, что стоило бы обзавестись прозвищем и бизнес-моделью получше. Впрочем, она всё ещё оставалась человеком на землях дрейков и рассудила, что лучше предоставить это другим.

Человек. Впервые попав на земли дрейков, женщина, само собой, шла через Кровавые поля: ведь иначе пришлось бы плыть морем или пробираться через Высокие перевалы, что было ещё опаснее. Зимой здесь было довольно безопасно... но от других путников она слышала, будто именно дрейки назначили Кровавые поля ежегодным полем боя и принудили людей подчиниться. Она совершила ошибку, пересказав отцовскую версию событий, и всю оставшуюся дорогу на юг натыкалась на ледяной приём.

У каждой стороны была своя правда. Почти за десять лет торговли как на севере, так и на юге Изрила она усвоила одно: лучше прикусить язык и слушать. Или смотреть.

Так что [Торговец]-человек ничего не отвечала на болтовню Теллгре. Она просто смотрела на багровое раздолье. Алая трава и впрямь слегка бледнела и зеленела по краям Кровавых полей. С другой стороны — некоторые жёлтые или пурпурные проплешины вполне могли оказаться вовсе не сезонной сменой цвета. Быть может, Кровавые поля разрастались?

— Вроде тихо. Пойдём в обход, по дальней дуге.

Дрейк опустил трубу и перевёл взгляд на женщину. Она заметила, как нервно метнулся его язык, облизывая губы. Он повысил голос — и она почувствовала, как другие [Торговцы], в основном дрейки, но также двое гноллов, покосились в её сторону.

— Ты ведь уже ходила здесь, правда, Исара? Тебе всё кажется спокойным? Я-то через Кровавые поля ещё ни разу не выбирался.

Исара, которую коллеги и большая часть юга знали просто как Серебряного Торговца, лишь пожала плечами. Она была [Торговцем] 34-го уровня. Куда успешнее Теллгре и, честно говоря, большинства остальных в караване. Несмотря на то что у некоторых были целые отряды [Стражей] и помощников-[Торговцев], тогда как она путешествовала в одиночку, её накладные расходы были минимальны, а все товары умещались в нескольких сундуках хранения.

Торговала она, как нетрудно догадаться, серебром. Зачастую простой столовой утварью, но также продавала оружие и, что любопытно, алхимические ингредиенты. В конце концов, [Алхимики] тоже охотно платили за серебро. Доказательством превосходного качества предлагаемого ею металла служил единственный клинок, висевший у Исары на поясе для самообороны.

У него была старинная, богато украшенная рукоять из обработанного, нетускнеющего серебра, с серебряным драконом и щитом её рода.

Не то чтобы кто-то из дрейков или гноллов знал этот герб или род. Вряд ли это вообще кого-то волновало. Для них она была просто человеком. К тому же она принадлежала к мелкому дворянскому роду с севера, так что хвастаться было особо нечем. Формально она также являлась [Леди], но в этом классе уровней не получала.

Для многих встречных дрейков и гноллов самым примечательным в Исаре было то, что она человек. [Торговцы], с которыми она сейчас шла, делили с ней путь уже два месяца, объезжая город за городом ради сбыта товаров. Наверное, они думали, будто она ничем не отличается от большинства людей. На севере их может ждать забавный сюрприз.

Ведь волосы Исары были цвета индиго, выкрашенные в сочный, глубокий оттенок, который почти не выцветал благодаря одной знакомой [Магической художнице]. Куда лучше обычных красок — а в одном ухе у неё покачивалась длинная серьга с бусиной красного нефрита в золотой оправе, на руке же красовалась татуировка: вьющаяся золотая лоза, оплетающая серебряный корабль.

На севере её разве что приняли бы за [Морячку]. На юге же она была просто человеком. По правде говоря, Исара раздумывала, не смыть ли синеву с волос. Она... выдохнула, глядя на Кровавые поля.

Пренеприятное путешествие. Почти столь же неприятное, как возвращение домой — долгое предприятие, отнимавшее месяцы. Настолько редкое, что прошло уже... пять лет? Как минимум пять с тех пор, как она в последний раз видела семью. И одной из причин тому были Кровавые поля.

— Остынь, Две Сделки. Холод должен был усыпить Кровавые поля. А если нет — скоро узнаем.

Прозвучало это от старшего [Торговца], Булета, не то чтобы успокаивающе, но расслабляться тут и впрямь никому не следовало.

Кровавые поля были опасны.

Исара окинула взглядом широкую, уходящую вдаль равнину багровых трав. Долина просматривалась насквозь — но на Кровавых полях росла не только красная трава. Высокие... деревья... с бледной белой корой или чем-то похожим вздымались из земли шпилями от десяти до двадцати футов в высоту.

Без ветвей — одни лишь бледные стволы. Деревья ли это вообще? Их называли деревьями-наблюдателями, и Исара отлично знала, на что они способны, когда бодрствуют.

Кожа покрывалась мурашками от одного взгляда на них — и на вздутые грибовидные наросты вдоль Кровавых полей. Местами они сбивались в густые заросли стручков, смахивая на мицелий, но, в отличие от обычных грибов, некоторые из этих растений вымахивали вровень с настоящим лесом.

Хотя... от холода они съёжились, затихли и в теории были безопасны. И всё же [Торговцы] собирались заложить широкую, очень широкую дугу в обход Кровавых полей, по краю долины, где та переходила в коварные и неприветливые предгорья.

Можно было попробовать сунуться в предгорья, если уж приспичило миновать Кровавые поля весной или летом, но попробуй проведи там лошадь с повозкой и не переломай ноги. Только такие курьеры, как Ястреб-Заяц, носились подобными тропами — [Торговцам] же приходилось идти в опасной близости от Кровавых полей.

— Будь проклята эта трава. Не дай боги сломать ось. Спасибо хоть за [Облегчённые колёса].

Бросил Булет со своего места Исаре, и та кивнула.

— Я слышала, раньше тут проходил торговый тракт. Что с ним стряслось?

Дрейк был грузным, с чешуёй охристо-красного оттенка, а на голове носил тюбетейку с прорезями для шейных шипов. Он кисло хмыкнул, взмахнул вожжами, и лошадь тяжело поплелась вперёд, волоча вместительный фургон. Торговал он пряностями, нередко привезёнными из Чандрара через Город волн, Зерес, которые затем сбывал по всему континенту за весьма приличные деньги.

— Тракт? Если и был, то задолго до нас. Наверное, ещё до того, как Кровавые поля разрослись. Должно быть, его поглотило. Или забросили.

— Ясно. А в последнее время они росли?

— Не особо. В последнее время боёв почти не было. Тирион Вельтрас спускается сюда каждый год, но это совсем не те былые войны. Впрочем, ты об этом знаешь не меньше моего.

Она кивнула и вновь вгляделась в Кровавые поля.

Суть была вот в чём: когда-то «Кровавые поля» были просто участком земли, где сходились в боях армии. Обычная трава, грязь и камни. Но после стольких смертей земля... изменилась. Твари и растения начали приспосабливаться к крови и становиться смертоносными.

Настолько смертоносными, что порой армии теряли на Кровавых полях больше [Солдат], чем во взаимных стычках. Но они всё равно приходили — как затем, чтобы убивать друг друга, так и затем, чтобы зачистить Кровавые поля от зарослей. Порой Исара задавалась вопросом, что из этого было важнее. Ведь Кровавые поля расползались. Медленно... но настанет день, когда будущим [Торговцам], чтобы пробраться на север к Лискору, придётся рисковать жизнью в предгорьях. Либо вовсе никуда не ходить.

Весной даже их осторожный крюк в обход уже привлёк бы... внимание. И Булет, тёртый ветеран, негромко обронил, обращаясь к Исаре:

— Не нравятся мне эти деревья-наблюдатели. По-моему, мы в зоне досягаемости. Как далеко некоторые из них бьют?

— Слышала, на тысячу футов...

Оба уставились на белые шпили.

— А я слышал, что и дальше. Будем надеяться, пронесёт. Мёртвые боги и Предки, как же я ненавижу эту дорогу. Надо было выходить позже.

Она кивнула.

— Зато первыми доберёмся на север и продадим с лучшей наценкой. Это ты так сказал.

Дрейк втянул голову в плечи.

— Знаю, знаю! Ладно, давай не будем пугать новичков. Но я всё равно удивлён, что ты пошла. Ты ведь ненавидишь эту дорогу не меньше моего.

Исара скривилась. Её ладонь легла на рукоять меча, и Булет покосился на оружие. Хоть меч и был серебряным, рукоять ради надёжного хвата была благоразумно обмотана кожей. Изрядно потёртой — и он знал, что клинком она владеет мастерски. В детстве Исаре говорили, что у неё редчайший талант мечницы — один на тысячу лет. Даже её брат признавал, что не может её одолеть, а ведь он был [Рыцарем]. Её сестра...

— Моя сестра.

— М-м? А, точно. Дом... э-э... знаешь, я ведь так и не спросил, какой именно. Не из Пяти Семей ведь. Едешь навестить родню?

Исара криво усмехнулась, но Булет либо не уловил человеческих тонкостей в мимике, либо сделал вид, что не заметил.

— Надо же хотя бы пару раз за десять лет наведаться, так? К тому же я слышала, возле Лискора творится кое-что любопытное. Просто выгодное дело.

И это было всё, что она сочла нужным сказать о личных делах. Булету большего и не требовалось, и он с пониманием кивнул. Сама же Исара вовсе не горела желанием возвращаться домой. Ей было не по себе от мысли, не выйдет ли всё столь же неловко, как в прошлый раз. Но семья есть семья... Она вдохнула и уловила странный запах Кровавых полей. Не крови... чего-то другого. Чего-то чужеродного, диковинного и тревожного. Она бодро шагала вперёд, готовая к неприятностям и уповая на то, что обойдётся.

---

Кровавые поля всегда таили угрозу, но в правильной компании путь мог оказаться спокойнее. И если уж начистоту — когда рядом шла Исара, Булет, возглавлявший этот караван, чувствовал себя куда увереннее.

Хотя он вдруг поймал себя на мысли, что почти ничего о ней не знает, кроме её торговых дел. [Торговец] Булет поскрёб подбородок и не спеша вытащил жареный пирожок из слоёного теста с начинкой из йеллатов и пряностей. Дёшево и сытно. Он разломил его пополам и протянул ей половину, и та с удовольствием съела угощение на холодном воздухе. Дрейк покосился на Исару.

— Ну и что она забыла в Лискоре? В этой захолустной дыре ведь ничего нет. Армия у них, конечно, полезные наёмные ублюдки, но в Лискоре же антиниумы.

Он содрогнулся, и все дрейки в пределах слышимости поморщились. Лискор был... уникален. Большинство [Торговцев] считали его безопасным, но задерживаться там не любили. Разве что заглянуть разок из любопытства — поглазеть на антиниума за пределами Земель ульев без риска для жизни. К тому же это был ближайший к Кровавым полям город.

— Слышала, там открылось подземелье. Моя сестра — авантюристка.

— О! А я думал, твой брат?

— Он тоже. Он Золотого ранга. Она — Серебряного.

Булет только покачал головой.

— Подумать только. Вся твоя семья прямо-таки кишит высокоуровневыми [Воинами]. Ты и сама опаснейший [Торговец] из всех, кого я знаю. Кстати, раз уж зашла речь — могу я попросить тебя не позорить моих [Стражей], Исара?

Он кивнул на несколько насупленных фигур, тащившихся позади его повозок. Стоило Исаре отвернуться, как они испепеляли её взглядами, а их предводитель и вовсе выглядел взбешённым. Она вздохнула.

— Он сам вызвал меня на дуэль, Булет. Я [Торговец]-одиночка. Мне нужно поддерживать репутацию.

— Справедливо.

Булет снова покосился на её меч. Исара решила отблагодарить его за угощение. Она приподняла ножны и отстегнула их от пояса.

— Хочешь взглянуть, раз тебе так любопытно? Могу уступить твоим [Стражам] клинки со скидкой.

— Какой толк от серебра в мече? Вот мифрил — это да... хотя клинок отменный.

Булет с одобрением оглядел острый длинный меч. Исара улыбнулась.

— Он красивый, и это сплав, так что он не тускнеет. Ручаюсь, он крепче обычной стали, к тому же некоторые монстры серебро на дух не переносят. Но если по правде? [Кузнецы], которые его выковали, просто знают своё дело куда лучше каких-то бездарей с молотом.

— Справедливо. И ты берёшь оружие дома? У них свои рудники или просто великолепные кузнецы? Я вижу герб. Очень по-дрейкски. Обожаю драконов. Прямо как из сказок, а?

Булет поднял глаза и снова заметил странную улыбку этой женщины, но она была хорошим, честным [Торговцем], не то что некоторые отпетые мерзавцы, и о ней отзывались с уважением. Мёртвые боги, сама Золотая гноллка водила дружбу с Серебряным торговцем... неудивительно при таких-то прозвищах.

— По правде говоря? Половину своего оружия я беру у племени гноллов. Они просто штампуют мой герб. Слышал о Среброклыках? Их гноллы сейчас в Лискоре.

Булет не особо разбирался в равнинных гноллах, тех, что жили племенами, но откуда-то это название припоминал.

— А, вроде бы славные ребята. Не то что Плетёная осока или...

Он осёкся и покосился на гноллов в караване. Пожалуй, лучше вообще прикусить язык. Они народ обидчивый, а дрейки с гноллами никогда не были добрыми соседями. Исара договорила за него:

— Славные, честные ребята. Как и большинство гноллов, которых можно встретить.

Гнолл в двадцати восьми шагах от них тихо фыркнул, и Булет был готов поклясться, что тот всё расслышал. Чёртовы уши. Он согласился с Исарой, но затем кивнул вперёд.

— Выходит... вон та группа — наверняка Среброклыки. Кажется, я разглядел на них знаки. Серебряный клык — похожий на полумесяц? Смыкающиеся зубы?

— Это их эмблема. Любопытно. Значит, впереди отряд Среброклыков. Воины, судя по тому, сколько они на себе тащат.

Исара обратила внимание на единственных попутчиков, пересекавших Кровавые поля. Поскольку местность оставалась относительно пологой вплоть до подъёма к Лискорской пойме, ещё одной низине, караван ясно видел впереди группу из восемнадцати гноллов. Те шли резвее [Торговцев]: у них было десять лошадей. Похоже, они ехали верхом по очереди, а не всю дорогу в сёдлах, и были ничуть не менее бдительны, чем [Торговцы].

Один помахал [Главе караванной стражи], но желания сойтись поближе они не выказали — во всяком случае, не здесь. Может, на ночлеге? Хотя Булет твёрдо намеревался проскочить Кровавые поля за один день. До Лискора оставалось около... четырёх дней пути? Бегун покрыл бы это расстояние чуть быстрее, но когда сегодняшний день останется позади, можно будет спать спокойно.

Если не считать бандитов. Найдётся ли безумец, готовый напасть здесь? Альянс Хектвала в этих краях патрулей не держал... Булет глянул на Исару.

— Откуда ты знаешь, что они воины? Может, просто равнинные гноллы?

Она со спокойной уверенностью покачала головой.

— Равнинные гноллы могут ходить вооружёнными, но у тех, кто не сражается, от силы короткие луки. А эти? Я вижу [Шамана], длинные копья, длинные луки... Они не собираются нападать на нас, Булет. Не волнуйся.

— Да я вовсе не...

Он фыркнул и решил не спорить: Исара чуяла опасность за версту. Откинувшись на козлах, Булет подумал, не сыграть ли партейку на одной из новеньких шахматных досок, купленных на продажу. Помешанные на этой игре находились по всему Изрилу: игра была новой и всё ещё в ходу, пусть ажиотаж уже слегка и спал по сравнению с первыми днями. В Салазсаре ему удалось за бесценок выторговать чудесные фигурки из самоцветов. Он уповал на то, что какой-нибудь дворянин урвёт доску не глядя: всего одна продажа окупила бы все затраты.

Булет уже собирался предложить Исаре сыграть, как та вдруг издала негромкий возглас. Она приложила ладонь ко лбу, прищурилась, и его сердце ёкнуло.

— Погоди секунду. Это ещё кто? Булет, одолжи подзорную трубу.

— Что? Что там?

Дрейк торопливо схватил подзорную трубу и бросил её Исаре. Та поймала её на лету, приставила к глазу и воскликнула:

— Кажется, какой-то бегун чешет через Кровавые поля!

— Сморщенные сиськи Предков, Исара! Ты меня до инфаркта доведёшь!

Дрейк прижал коготь к груди. Он уже готов был огрызнуться, но Исара не спешила возвращать трубу.

— Я... хм. Странно.

Теперь, когда Булет знал, куда смотреть, он и сам разглядел далёкую, очень далёкую точку, спускавшуюся по склонам, что вели к Лискорской пойме. Он кисло хмыкнул.

— И не одного. Похоже, четверо. По крайней мере... кажется, я вижу четверых.

Он готов был поклясться, что только что заметил три силуэта на гребне холма — но, может, и померещилось. Исара повела трубой выше, но упустила их. Её внимание было приковано к бегуну.

— Отличная скорость для бегуна. Не конская, конечно, но... Городской бегун как пить дать. Это девушка? В любом случае бёдра что надо.

Булет немного взбодрился. Он кашлянул, чтобы скрыть реакцию: Исара порой отпускала замечания, которые горячий самец-дрейк вроде него мог истолковать превратно. Или как раз правильно.

Ему вдруг стало куда интереснее познакомиться с этой человечкой, но Исара нахмурилась не на шутку.

— А что такого странного? Бегуны, небось, тоже порой рискуют срезать через Кровавые поля.

— Да... но она бежит прямо по центру. Она с ума сошла, или ей никто не сказал: Кровавые поля опасны даже в холод!

Тут Булет вскинул голову. Он разглядел точку, мчавшуюся строго по долине, и, как и сказала Исара, бегунья неслась прямиком по центру.

Если она продолжит в том же духе, то влетит прямо в Кровавые поля. Исара взглянула на Булета, и тот выругался.

— Не может быть, чтобы местный бегун ничего не знал о Кровавых полях, Исара. Спорим, она сейчас свернёт вправо или влево?

— Может быть. Или... вдруг она из Селума? Думаешь, тамошние так уж много знают о Кровавых полях? Может, у неё крупный заказ... Где лошади?

Исара огляделась и решительно зашагала прочь. На ходу развернувшись, она бросила ему трубу. Булет едва не сверзился с козел, пытаясь её поймать, и крикнул ей вслед:

— Она не может не знать, Исара! Не вздумай срываться с места — Кровавые поля реагируют на шум и движение!

— Сейчас холодно! И я не побегу — если только она свернёт!

Крикнула женщина в ответ. Булет покачал головой, снова приставил трубу к глазу и принялся наблюдать за далёкой фигуркой. Он пробормотал себе под нос:

— О-о. Понимаю, о чём говорила Исара. Но через Кровавые поля она точно не побежит.

Никто не был настолько безумен. Дрейк смотрел, как несётся вперёд человеческая фигурка. А затем бросил взгляд выше.

— Четверо бегунов? Каковы вообще шансы?

---

Рёка Гриффин чувствовала себя так, словно кто-то схватил её за руку и тащил за собой. Тащил с такой силой, что она то и дело спотыкалась на бегу. Неумолимое отбойное течение — и, в отличие от живого человека, из этой хватки было невозможно вырваться.

Ей казалось, что если она перестанет бежать — тут же рухнет носом в землю. Вот такой была эта тяга. Только не физической, а сидящей глубоко в голове.

Слепой рывок вперёд и единственная цель на задворках сознания. Три дня. Три дня бега без передышки с самого Эстхельма. Или... четыре?

Она не знала. Знала только, что спала, ела, мочилась, орала благим матом на птиц, врубала на полную яростную музыку в наушниках...

И слышала голос.

Найди Некроманта. Найди Аз'кераша. Доставь письмо.

Это было её задачей. Её... тем, что она обязана была сделать. Без вопросов. Без сомнений. Её гордость бегуньи, её верность данному слову — всё это будто взяли и покрыли вторым слоем абсолютной уверенности.

Меня заколдовали.

Она осознавала... что этот загадочный полуэльф-[Маг] принудил её к этому. Но какая разница? Ей было плевать.

Позади ничего не осталось. Лишь дым от всех сожжённых ею мостов да жгучий стыд. Именно стыд заставлял её бежать быстрее.

Стыд.

Шёл четвёртый день, а Рёка всё ещё физически ощущала, как её кулак врезается в лицо Ивлон. До сих пор видела Церию, смотревшую на неё с таким... разочарованием. Это жгло её насквозь. Она никогда, никогда ещё не чувствовала такого...

Нет. Рёка Гриффин сбавила шаг, взбежав на поросший травой холм, и увидела впереди нечто странное. Красное пятно, расползшееся по огромной травянистой долине. Осенний студёный ветер хлестал её по смоляным волосам; она смахнула со лба пот и сделала глоток воды. А затем магия, вина и стыд снова толкнули её вперёд.

Красивое багровое пятно, казавшееся каким-то... неправильным. Чем дольше девушка смотрела на него, тем сильнее росла тревога. Но бежать прочь она не стала.

Оно было совсем как она сама. Должно было быть прекрасным — красная трава и диковинные растения, которые хотелось разглядывать поближе. Она знала, что здесь опасно, — но старый маг сказал, что именно тут можно отыскать Некроманта. Здесь... нет, вдоль склона горы, так ведь?

Неважно. Кровавые поля были уродливым шрамом на теле земли, а вовсе не чем-то упоительно чудесным.

Как и она. Катастрофа. Ей не было здесь места — и Рёка Гриффин неслась напрямик вниз по долине. День выдался чудесный, небо казалось пронзительно-синим... или местами фиолетовым. Редкие облака снизу подсвечивало оранжевым.

Волшебный день. Волшебный мир. Но...

---

А я осталась прежней. Дело не в них, дело во мне.

У меня получилось. Я попала в другой мир. Попала в Нарнию, прямо как во «Льве, Колдунье и платяном шкафу». Получила волшебный квест.

Родители? Их нет. Прошлое? Никому не известно. Я могла быть кем угодно, кем только захочу, — и всё повторяется снова.

Катастрофа. Люди, которых я подвела. На бегу я чувствую, как саднит в лёгких от бешеного темпа. Руки и ноги гудят от усталости — а я продолжаю бежать, выжимая из себя всё до капли.

Мне нравится это чувство — бежать, растворяясь в ритмичном взмахе рук и толчках ног, в гуле бьющейся в висках крови. Это ощущение чистое. Это... лучше, чем думать.

Но в этот раз мне не сбежать. Моя вина.

Я уже проходила через это.

Она набатом звучит в голове — громче голоса, твердящего найти Некроманта, громче вопля о том, какая же я дура, громче...

Громче голоса, умоляющего вернуться назад и извиниться.

Ещё не поздно. Вернись. Вернись и извинись. Пожалуйста. Они ведь были так добры к тебе.

Знаю. Твою мать, я знаю. Заткнитесь, пожалуйста. Но голоса не смолкают ни на миг. Это всё я сама, конечно. Просто... раскладываю себя по полочкам. Разные взгляды.

Словно демоны, грызущиеся у меня в груди. Первый полон печали. Потому что... он знает — как знаю и я, — что во всём виновата только я.

Я уже поступала так раньше. У меня ведь и до этого были друзья. Конечно были. Или они никогда и не были мне друзьями?

Нет, не были. Им просто хотелось тусоваться с дочкой сенатора. Сенатора штата, из богатой семьи, и они думали, будто я такая же, как они. Пошли они на хер. Пошёл на хер Фальс. И Гария. И Персуа. И ПЕРСУА. И...

Рога? Я выныриваю из захлестнувшей меня ярости. Это, надо полагать, третий голос. Говорил ли мой психотерапевт — ну, один из них — об этом? О моём гневе?

Психотерапевтов у меня было много. И куча терапии. Таблетки — и родители, бесконечно спихивавшие мои проблемы на кого-то другого, лишь бы самим не разбираться. Я... ненавижу каждого из них.

Ненавидела? Я их больше никогда не увижу. Надеюсь, что нет. В конце концов, в последнюю я, кажется, в буквальном смысле запустила стулом. И попала.

Моя вина. Зачем я это сделала? Бедная женщина ведь была ни в чём не виновата. Она просто хотела мне помочь.

Пошла она тоже на хер, ржавой киркой ей в зад.

Голоса. Я бегу быстрее, пытаясь вложить больше силы в ноги. Мне почти удаётся заглушить их — но долго такой темп мне не удержать. Я то и дело прикладываюсь к зельям выносливости и целебным зельям — это помогает держать предельную скорость, — но тратить слишком много я не смею.

А почему бы и нет? Почему бы не достать мою «награду» за всё это? Не золото, а палочку пламени или как там звать ту штуку, которую всучил мне этот тип. Плюс... зелье ускорения?

Огонь и скорость. Звучит весело. Палочка вроде как предназначена для Кровавых полей или самообороны? Меня так и подмывало опробовать её — как и зелье. Очень хочется. Представить только: бежать ещё быстрее! Хочу — но нужно беречь.

Так что я просто бегу, а голоса нагоняют меня. На сей раз громче всех звучит слезливая нота. Слезливое, сопливое чувство вины.

Я опять это сделала. Зачем я напала на Рогов?

Кальруз вёл себя высокомерно. Ублюдок.

Они вылечили мою ногу. Мою ногу! Я бы с такой ногой больше никогда не смогла ходить. Зачем я ударила Кальруза так сильно? Я ведь пыталась причинить ему боль, искренне хотела избить его в кашу.

Ивлон была самодовольной сукой...

Нет, не была. Церия сказала мне правду. Она всем рискнула ради меня, а я ударила её кулаком. Зачем я это сделала?

А затем — тишина. Потому что никакого стоящего оправдания у меня попросту нет.

Нет, это тоже ложь. Я прекрасно знаю зачем. Я уже поступала так раньше. Почему... почему я не могу быть хорошим человеком?

Потому что я не заслуживаю ничего хорошего. Да пошла я тоже на хер. Вот кто я такая. Другой мир ничего не изменит. Я ненавижу себя. Ненавижу всё вокруг.

И когда я дохожу до этой мысли, голоса внутри сливаются в едином согласии. Я просто хотела бегать. Почему всё должно быть так сложно? Магнолия. Это всё её вина. Нет, Персуа. Фальс.

Или моя.

Вот и оно. Я продолжаю бежать, прямиком к Кровавым полям. Некромант. Доставить. Молчать о человеке в Высоких перевалах.

Мне хочется повернуть назад и сказать «прости». Но я ещё ни разу в жизни не просила прощения искренне.

Сейчас — искренне.

Прости меня, Церия. Зачем я это сделала?

Ивлон меня разозлила.

Мне казалось, в последнее время я была счастлива. И вправду казалось. Глаза щиплет, и я изо всех сил стараюсь не расплакаться. Потому что это глупо. О чём мне реветь? Вернее, к чему вообще начинать?

Я ведь потом не остановлюсь.

Это не моя вина. Я слышу этот припев снова и снова, уже тысячу раз. Магнолия. Этот проклятый [Ассасин]. Персуа. И я согласна с этим даже сейчас. Кругом столько козлов.

— Но вдруг меня пронзает мысль. Словно порыв ледяного ветра в лицо. Словно ведро студёной воды. Осознание — настолько полное и простое, что у меня нет слов его описать. Возможно, эта мысль приходила мне и раньше, но лишь теперь я осознаю её всем сердцем и душой.

Всему всегда находились веские причины. Объяснения, почему всё пошло наперекосяк или вышло боком. И вот я бегу на юг, возможно, на верную смерть.

И мне плевать. Мне даже... почти любопытно увидеть, что это за Кровавые поля такие. Но я не могу сосредоточиться. Потому что меня гложет вина. Мне почти хочется, чтобы Рога больше никогда со мной не разговаривали. И всё же я их должница. Я их должница, и вот так я им отплатила?

Магнолия. Персуа. Фальс. Кальруз. Ивлон. Всех их связывает одна общая нить. Может, что-то из этого и к лучшему. Не знаю. Но вот она я. Как я докатилась до такой жизни? Ответов нет. Лишь наблюдения. И то, что я вижу...

Это я.

Во всём всегда виновата я.

---

У неё всё на лице было написано. Сама она вряд ли понимала, как выглядит со стороны. Готовая вот-вот расплакаться, но упрямо сдерживающая слёзы. А ещё...

Пока она бежала навстречу этой язве на теле мира, Кровавым полям, её взгляд был прикован к странным деревьям. По спине бежали мурашки — словно врождённое [Чувство опасности], знакомое каждому человеку. Инстинкты кричали развернуться или обогнуть это место стороной, но ни в коем случае не соваться внутрь.

Она всё равно продолжала бежать. Потому что в её взгляде сквозил голод. Если бы её не остановили, она ринулась бы прямиком в самую глубь.

До места, где трава начинала менять цвет, оставалось меньше тысячи шагов, когда девушка наконец будто услышала крики Исары.

— Мисс! Мисс!

В её оправдание — когда городской бегун сбавила шаг, запыхавшаяся Исара, мчавшаяся во весь опор на фыркающем жеребце, увидела, как девушка-человек вытаскивает что-то из ушей. Какие-то болтающиеся шнурки? Что это вообще такое? Что-то для слуха?

Слуху это явно не способствовало. Добрая половина [Торговцев] уже орала вместе с Исарой, приподнявшись на стременах или забравшись на повозки, — даже гноллы, которых Исара только что миновала, затянули протяжный предупреждающий вой.

— А? Чего? Что?

Первой реакцией девушки было чистейшее удивление. Оно отразилось на её смуглом лице, и Исара поняла, что та действительно ничего не слышала. Невероятно. Но следом мгновенно и неожиданно вспыхнула враждебность.

Тяжело дыша, Серебряный Торговец перевела коня на лёгкий галоп и на секунду замялась. Она посмотрела на Рёку, а затем указала рукой:

— Кровавые поля. Ты едва не вбежала прямиком в них.

— А?

Было видно, что девушка лишь сейчас возвращается на землю, витая до этого мыслями за многие мили отсюда. Она уставилась на багровую траву — которая, как знала Исара, была острой, — а ведь та бежала босиком!

Уже это говорило о её странности — если не брать в расчёт явно дратианские черты лица. Что могло бы всё объяснить, но Исара слышала, будто у дратианцев собственный язык. А эта девушка безупречно владела общим языком. И выражение её лица стремительно сменялось глухим раздражением.

— Кровавые поля? Я знаю, что это Кровавые поля. Это же...

Она окинула взглядом необъятный простор, края которого, как знала Исара, отсюда было даже не разглядеть. Прошлой ночью караван разбил лагерь на максимально безопасном расстоянии от Кровавых полей, а на рассвете двинулся дальше. К вечеру они уже почти миновали их, но этой девушке, возможно, придётся ночевать прямо у границы.

А безопасным это место отнюдь не было.

— Ты собиралась бежать прямо туда. Это безумие. Ты не выживешь. Неужели тебя никто не предупредил?

Исара теперь искренне радовалась, что выехала на рассвете. Девушка лишь захлопала глазами.

— Там опасно. «Зона... смерти»?

— Да.

Тишина. Исара знала, что её поняли, но девушка лишь посмотрела на раскинувшуюся впереди багровую пустошь, смерила взглядом одно из спящих деревьев-наблюдателей и кивнула:

— У меня здесь дело. Или за ними. Спасибо за предупреждение. Бывай.

И попыталась побежать дальше.

Исара перегородила девушке путь конём, и оскорблённая бегунья замерла. На сей раз улыбка Исары вышла куда более натянутой:

— Прошу прощения, мисс. Возможно, вы меня не услышали. Кровавые поля прямо перед вами. Войдёте туда — погибнете. Находиться даже настолько близко к ним и то опасно!

У неё не было [Чувства опасности], но оно и не требовалось. Бегунья посмотрела на Исару. Ответила она медленно, словно не желая тратить лишних слов:

— Я знаю.

И попыталась обойти лошадь сбоку. Жеребец сам мотнул мордой, преграждая ей дорогу, а Исара выставила руку:

— Мисс... как вас зовут? Вы городской бегун?

С неохотой, уже в третий раз, девушка остановилась и заговорила:

— Рёка Гриффин. Городской бегун в окрестностях Селума. При доставке. Заказы и почту не принимаю.

Она отчеканила это заученно, и Исара отчаянно улыбнулась, хотя теперь уже и сама начинала выходить из себя:

— Селум? Я неплохо знаю те края. Бывали в Уэльсе? В Ремендии? Вы там живёте?

— Бываю по работе. Но сейчас я занята. Так что...

Исара выдохнула:

— Мисс Рёка Гриффин. Пожалуйста — [Выслушайте меня].

Ноги Рёки Гриффин приросли к земле на полушаге, а голова повернулась сама собой. Исара перехватила свирепый взгляд и поняла, что разозлила девушку. Но таков был Навык, который получал [Торговец], — этакое последнее предложение, пусть даже оно злило клиента.

Ей не нравилось пускать его в ход подобным образом, но она приобрела этот Навык, пытаясь вдолбить здравый смысл в головы самых непробиваемых дураков. К коим относилась и её собственная родня...

Так или иначе, Серебряный Торговец заговорила предельно спокойно:

— Кровавые поля — это зона смерти. Вы понимаете это, мисс Гриффин? Авантюристы Золотого ранга боятся ступить туда ногой. Обладатели Именного ранга дважды подумают, прежде чем сунуться, и для этого им нужен очень веский повод. Армии могут пересекать Кровавые поля, но только прорубая себе путь огнём и мечом. Лишь осенью и зимой там бывает хоть сколько-то безопасно — но уж точно не если переть напролом через самый центр. Я остановила вас, потому что хотела предупредить: это верная гибель. Самоубийство. Вы... понимаете меня? Не ходите туда.

Она не знала, как сказать ещё доходчивее. Даже её брат-оболтус и тот бы всё уяснил. И бегунья, Рёка Гриффин, Исару поняла. Более того, её нефритово-зелёные глаза слегка блеснули. От... азарта?

Дикая жажда. Странное упоение. И тут Исара узнала этот взгляд. Она видела его у настоящих авантюристов, у курьеров, с которыми сталкивалась. Когда она бывала в «Приюте авантюриста», самом знаменитом трактире во всём Изриле, тамошние постояльцы смотрели в точности так же.

— Я поняла. Вы не хотите, чтобы я туда шла?

— Да.

Городской бегун уставилась на Исару. [Торговец] выдержала её взгляд. Рёка Гриффин сделала шаг в сторону и припустила вперёд лёгкой рысцой.

Серебро и сталь! Исара проглотила ругательство и пустила коня рысью вдогонку за Рёкой. Даже её жеребец норовил шарахнуться в сторону от Кровавых полей.

— Мисс...

— Я вас услышала. Спасибо за предупреждение. «Не ходите туда», так ведь?

На этот раз девушка одарила Исару откровенно насмешливым, вызывающим взглядом, и Исару охватила... ностальгия.

О нет. Это слишком напоминало её... собственную юность. А по её опыту... Исара стиснула зубы, пытаясь говорить дружелюбно:

— Мисс Рёка. Могу я сказать кое-что ещё?

Бегунья сбавила шаг:

— Что ещё?

— ...Обязательно идите в Кровавые поля. Там совершенно безопасно. И всем вокруг только этого и хочется.

Исара указала на [Торговцев], которые всё ещё наблюдали за ними, и на гноллов. Некоторые махали ей руками, словно пытаясь понять, не нужна ли помощь или эта Рёка просто полоумная. Рёка метнула быстрый взгляд в их сторону, а затем уставилась на фальшивую улыбку Исары.

— Пожалуй, именно так я и поступлю.

Она развернулась и прибавила ходу — но Исара, поравнявшись с ней верхом, с силой пнула её ногой в плечо. От души. Рёка споткнулась, резко крутанулась на месте — а Исара уже соскакивала с седла с криком:

— Булет! Помоги!

Дрейк уже всё заметил, и несколько [Стражей] на конях во весь опор мчались к ним. Рёка сжала кулаки, но Исара намертво вцепилась ей в плечо:

— Отпусти...

— Я пытаюсь уберечь тебя от верной смерти! Включи мозги!

Обе женщины сцепились, и, к несчастью, бегунья знала какие-то борцовские приёмы, потому что едва не швырнула Исару оземь. Спасло Исару лишь её недолгое авантюристское прошлое. Она повисла на Рёке, пока конь фыркал и нарезал круги вокруг них.

— Какого чёрта ты ищешь собственной смерти?!

— Не твоё собачье дело! Отвали!

— Моё, если ты расшевелишь Кровавые поля... стой!

Рёка волокла их обеих прямо в траву. Исара увидела, как зелень сменяется багрянцем — и первые же травинки Кровавых полей, на которые наступила Рёка, заставили бегунью замереть как вкопанную.

— Ай! Какого...

Рёка уставилась на кровоточащие царапины на ступнях — а затем на траву. Та изрезала ей ноги! Она не была... твёрдой, но её края напоминали лезвия. Если покататься по ней, истечёшь кровью, но пока порезы были поверхностными. Словно самые жуткие порезы от бумаги, какие только можно представить. Должно быть, адски больно. Она взглянула на Исару, и Серебряный Торговец понадеялась, что этого хватит. Но Рёка лишь снова попыталась вырваться:

— Отпусти меня. Живо.

Пальцы девушки сжались в кулак, и Исара приготовилась к удару:

— Я хочу помочь тебе.

По какой-то причине эти слова оказались худшими из возможных: глаза девушки яростно сверкнули. Она занесла руку и выбросила вперёд кулак:

— Может, мне даром не сдалась твоя помощь!

За миг до того, как кулак достиг цели, Исаре показалось, что ярость на лице Рёки на долю секунды сменилась виной. Исара сжалась — но удар так и не обрушился на неё.

Такое казалось абсолютно невозможным. Невозможно, чтобы двое борющихся на сравнительно открытой равнине не заметили приближения постороннего. Невозможно сократить такое расстояние с подобной скоростью — ни один нормальный человек на это не способен.

Но четырёхпалая латная рукавица, перехватившая руку Рёки, принадлежала далеко не обычной женщине. Исполинский глаз, светящийся жёлтым и меняющий оттенки, когда Исара повернула голову, четыре вращающихся крошечных глазка и острые зубы, оскалившиеся в улыбке...

Всё это принадлежало легенде.

Гази Следоиск, Гази Всеведущая, авантюристка Именного ранга и... одна из Семёрки Короля разрушения, держала руку Рёки мёртвой хваткой. Она улыбалась, а Рёка с Исарой ошарашенно обернулись к ней:

— Привет. Я вам не мешаю?

---

— Ты совсем рехнулась. С какой стати тебе вообще вздумалось бежать через Кровавые поля?

Этими словами Булет нарушил напряжённую тишину. Гноллы, [Торговцы] — по большей части дрейки, — Исара, Гази и Рёка расположились лагерем далеко к западу от края Кровавых полей. Поразительно близко, учитывая, что они ещё не миновали последний участок, но в присутствии Гази даже угроза Кровавых полей отошла для всех на второй план.

Гноллы действительно были Среброклыками. Они так и представились, добавив, что держат путь в Лискор. Они вели себя весьма дружелюбно, а у их предводителя был прекрасный длинный лук и стрелы ручной работы, ярко-алые, как вишня.

— Перья руха. Из одного разрезанного пера выходит целый колчан. Стрелы с ними летят лучше — только надо знать, как правильно его расщепить. Племя Аз'музарре подарило нашему племени перо своей великой птицы.

Гнолл рассказывал это одному из [Стражей], и Исара слушала с искренним интересом, но взгляды остальных были прикованы к Рёке. А бегунья... пожала плечами:

— У меня доставка. Мой пункт назначения за Кровавыми полями. Срезать путь напрямую показалось проще.

Пока все сидели и разговаривали, она долго и оценивающе сверлила Гази взглядом. Широко раскрытыми глазами, почти исподлобья... и это было чистейшей ошибкой, ведь авантюристка Именного ранга просто уставилась на неё в ответ. А у неё было на три глаза больше.

Гази Следоиск буравила Рёку Гриффин своим главным глазом так долго, что девушка в конце концов всё-таки отвела взгляд. Что само по себе заслуживало похвалы, ведь она попыталась переглядеть самую знаменитую полугазерку в мире.

Она продержалась целых две минуты, прежде чем моргнуть, — а затем продолжила смотреть на Гази. Пока чудовищное давление не заставило Рёку сникнуть. На это ушло ещё три минуты.

И за всё это время Гази не моргнула ни разу. При этом она не выглядела... рассерженной. Совсем не так, как во время гляделок между авантюристами или наёмниками, которые Исаре доводилось наблюдать. То были лишь ребяческие забавы взрослых. Гази не требовалось никому ничего доказывать в подобных играх.

Тот меч унёс больше жизней, чем любое оружие, которое Исаре когда-либо доводилось продавать. Клеймор за спиной Гази пролил столько крови, что её хватило бы, чтобы взрастить собственные маленькие Кровавые поля. Она... даже головорезы и отребье из Рошала ступали бы рядом с ней на цыпочках.

О многом говорило то, что пусть даже Рёка не знала о Гази всего, она наверняка должна была это почуять — и всё же, наперекор всему, попыталась её переглядеть. Однако в конечном счёте именно газерка поддержала Рёку охотнее всех.

— «Проще»? Да Исара тебя буквально за шкирку выволокла, а ты пытаешься угробить себя? И нас заодно?

Булет проворчал это сердито. Но теперь, когда буря улеглась, Рёка выглядела... пристыженной. И не в своей тарелке. Гази всё так же не сводила с неё глаз.

— Авантюристка Следоиск, благодарю за... помощь.

Исара попыталась отвлечь этот взгляд от Рёки, и Гази повернула голову — но её главный глаз закатился к виску, и Исара поняла, что он всё так же нацелен на Рёку. Похоже, бегунья это чувствовала, потому что побледнела ещё сильнее. По ней градом катил пот, несмотря на промозглый холод.

— Торговец Исара. Не стоит благодарности. По-моему, вышло занятное зрелище. Впрочем, теперь... если бегун Гриффин желает отправиться в Кровавые поля, я считаю, пусть идёт.

Все уставились на Гази. Гноллы принюхались, переглянулись и заволновались... впрочем, озадаченно и встревоженно после таких слов выглядели абсолютно все.

— В смысле — пусть убивается?

Исара выдавила вежливый смешок. Гази не улыбнулась по-настоящему, лишь приподняла уголки губ:

— Если она уверена в себе — пусть сама делает выбор. В этом и заключается свобода. Мне доводилось слышать, что истинной мерой для курьеров и Золотого ранга служит способность пройти через Кровавые поля и выжить.

При этих словах все притихли. Исаре тоже доводилось слышать подобное, но Булет лишь слабо хмыкнул:

— Да даже Ястреб-Заяц на такое не сунется, а ведь он ближайший отсюда курьер, леди Следоиск!

— А ещё он редкостный трус.

Буркнул кто-то ещё. Гази лишь пожала плечами, и доспех на её плечах тихо звякнул. Её главный глаз наконец отвернулся от Рёки, и девушка расслабилась с дрожащим облегчением.

— Мы не в силах запретить людям делать собственный выбор. И мне думается, исход был бы... любопытным. Возможно, мы бы немало удивились.

Любопытным. Большинство людей не сводило глаз с лица Гази, но Исара благодаря «Приюту авантюриста» и своей семье повидала немало легенд. Ту же Магнолию Рейнхарт, к примеру. Да и во всевозможных уловках кое-что смыслила благодаря Золотой Гноллке.

Она заметила, как большой глаз Гази скользнул вниз и уставился на... что-то на поясе Рёки? Странно. Затем Гази повернулась, и все пять её глаз вперились в Рёку.

Легенда Именного ранга либо была злопамятной, либо считала своим долгом давить любой брошенный вызов в зародыше. Она не сводила взгляда с Рёки, которую вновь прошиб холодный пот:

— Впрочем, познакомиться с тобой весьма любопытно. Как, говоришь, твоё имя, Бегунья? Откуда ты родом? Подобная отвага встречается нечасто.

— Я... Рёка. Из окрестностей Селума.

— А до того?

Гази улыбнулась — но тут один из гноллов-Среброклыков чихнул. Прозвучало это нарочито громко, но он лишь поднял лапу и потёр серебристые полосы на шерсти — те самые клыки, о которых говорил Булет:

— Ха! А я-то думал, твоё имя — «Эрин», да? Доброй встречи, храбрая бегунья. Глупо лезть в Кровавые поля, но если держишь путь на юг, почему бы не отправиться на Великие равнины? Твоим босым лапам... кхм, ступням там понравится. И наши племена рады людям. Тем, кто не приходит с огнём и мечом.

Он осклабился, и взгляд Гази соскользнул с Рёки. Маленький глазок закатился к виску и пригвоздил гноллов пристальным взглядом. Выглядело это жутко... и скрытно. Полугазерка повернула к нему голову и вежливо улыбнулась, пока гнолл-[Воин] поднимался на ноги. Он прошёл мимо неё, и один из её глаз неотрывно следил за его мордой. Гнолл пожал руку Рёке, а затем Исаре:

— Серебряный Торговец, мы слышали, ты вела выгодные дела с нашим вождём. Я старший воин Ромет.

— Передавай от меня привет... вождю Акрисе и шаману Цетрулу. Как поживает Серс? Сатар?

Исара мысленно возблагодарила Навык [Контактная память], помогавший удерживать в голове имена клиентов. Гнолл усмехнулся:

— Изводится из-за своей младшей сестры, Кршии Среброклык. Которая живёт в Лискоре. Туда мы и направляемся.

— Мы тоже держим путь туда. Не хотите пройти остаток дороги с нами? Пусть не так быстро, зато разделим костёр и трапезу.

Вклинился Булет, очевидно, желая заручиться расположением гноллов в Лискоре и заодно получить дополнительную охрану. Гноллы зашептались, но, к разочарованию дрейка, [Воин] вежливо отказался:

— Нам нужно идти как можно быстрее, но мы наверняка встретимся в городе, торговец Булет. Спасибо за щедрое предложение. И за то, что разделили с нами трапезу. Однако задерживаться близ Кровавых полей неразумно, да? Мы собираемся в путь — если только на наших глазах эта юная человечка не решит расстаться с жизнью в ближайшие несколько минут.

Он выразительно посмотрел на Рёку, и та густо покраснела:

— Я выживу. Я уже бегала через Высокие перевалы.

Вот это привлекло всеобщее внимание. Исара едва сдержала свист изумления. Неудивительно, что девчонка так уверена в себе!

Впрочем, это ничуть не оправдывало её безрассудства и хамства. Гази тем временем обменивалась любезностями с несколькими [Стражами], которые умоляли позволить хоть глазком взглянуть на её клинок или, того лучше, сразиться с ней на дуэли. Шансов у них не было никаких, Исара знала наверняка. Большинство не дотягивало и до двадцатого уровня, и она сама, будучи [Торговцем], могла бы их одолеть. Но сама она и пальцем бы не смогла тронуть Гази.

И тут девушка выпалила нечто такое, от чего воцарилась гробовая тишина:

— Это никого не касается! Просто дайте мне делать то, что я хочу! Даже если я сдохну — вам-то какое дело?!

Лицо Рёки Гриффин пылало алым, и она залилась краской ещё сильнее, когда все взгляды скрестились на ней. Спустя мгновение Исара поднялась на ноги:

— Пожалуй, мне стоит поговорить с этой барышней. Мисс Гриффин? Не отойдёте со мной на пару слов?

Она указала за повозку Булета; Рёка помешкала, поймала на себе взгляд Гази и нехотя встала. Газерка провожала Рёку и Исару главным глазом, даже когда те зашли за повозку, но один из её маленьких глаз медленно, очень медленно прослеживал путь по предгорьям позади временного лагеря. Будто следил за чем-то.

А остальные глаза? Они наблюдали за гноллами. А гноллы не спускали глаз с неё.

— Лискор — слишком маленький город для авантюристки Именного ранга, авантюристка Гази. Вас там что-то... интересует? Столь легендарная фигура у некоторых неизбежно вызовет страх, да?

Старший воин Ромет вытянул лапы у костра, но некоторые из охранников [Торговцев] заметили, что гноллы ни на миг не садились и не двигались так, чтобы оказаться беззащитными в случае нападения. Разумно вблизи Кровавых полей — но смотрели-то они исключительно на Гази.

В улыбке полугазерки обнажились острые зубы — но клыки гнолла были ничуть не тупее:

— Для гноллов твоего уровня этот город тоже маловат. Воин выше тридцатого уровня, вроде тебя... да и весь твой отряд столь же высокоуровневый. Столько Среброклыков для пограничного города дрейков — это довольно странно. Не так ли?

Она передразнила манеру речи гнолла, и у Булета голова пошла кругом. Она что, способна видеть уровни? Он слышал, будто некоторые заклинания на такое способны... Ромет же проницательности Гази явно не оценил. Он фыркнул:

— Сказано в точности как чужеземкой, не знающей Изрила. Наёмная армия Лискора отнюдь не «маленькая». Насколько я слышал, сейчас они держат в кольце Отеслию, а на такое способны считанные армии во всём мире. Даже твой Король Разрушения остановился у Зереса.

Эти слова заставили умолкнуть негромкие разговоры у костра, коих и без того было немного. Все пять глаз Гази медленно, один за другим, сфокусировались на Ромете:

— Сам он никогда не ступал на землю Изрила. Мы выставили лишь одного из Семёрки против Города-Стены, гнолл. Приди нас больше — тебе было бы не до улыбок.

Сейчас он уже не улыбался:

— Твой Король никогда не сражался с нашими племенами, и мы бы не отдали ему свои земли так просто, как Чандрар. Я не ищу драки и не гонюсь за славой, Гази Следоиск. Но от сестры моего вождя я слышал, что ты проявляешь интерес к той же девчонке, которую ищем мы. Опасный интерес. Мне бы не хотелось доводить дело до кровопролития между нами.

Гази неторопливо размяла шею, поведя плечами:

— А мне бы не хотелось, чтобы твои воины шли в Лискор. Судя по всему, вы твёрдо намерены стать моей проблемой. Так что давай сойдёмся на мирном предложении. Разворачивайтесь и убирайтесь обратно к своему племени. Прямо сейчас.

Зрачок её центрального глаза медленно расширился, когда гноллы зашевелились. Некоторые глухо зарычали, но Ромет лишь втянул носом воздух без тени страха:

— Ты громко воешь, Гази Следоиск.

— Думаешь, восемнадцать ваших бойцов посмеют мне отказать?

В её «улыбке» таились бесчисленные иглы смертельной опасности. В ответ Ромет лишь покачал головой. Голос его звучал ровно, а прямой взгляд не дрогнул, когда он развёл лапы:

— Я не настолько глуп, чтобы биться с легендами, Гази Следоиск. Если ты решишь диктовать свою волю в Лискоре, кто сможет тебе отказать? Ни один здравомыслящий, а у меня со здравым смыслом всё в порядке.

Она усмехнулась — ровно на одну секунду. Затем Ромет спокойно продолжил, бросив взгляд на остальных гноллов:

— Если ты станешь настаивать, а мы упрёмся, уступить придётся нам. И я отступлю и признаю, что куда слабее тебя. Но знаешь ли ты, что грядёт в следующем году? Собрание племён.

Гноллы негромко хохотнули, а Булет вспомнил о грандиозном сходе, назначенном на далёкое будущее. И тут он увидел, как взгляд Ромета скрестился со взглядом Гази:

— Если ты настаиваешь, Гази Следоиск, я скажу почтенной Кршии, что оказался слишком слаб, чтобы остановить тебя. И моему вождю скажу, как бы стыдно это ни было. А затем пойду и во всеуслышание расскажу, как я слаб, шаману Тэйхе из Гаархских топей, вождю Кшерву из Ока Равнины и племени Аз'музарре. Громко расскажу. Ты стоишь здесь легендой на чужой земле, авантюристка Следоиск. Но у нас есть собственные.

Он улыбнулся, и с лица Гази ухмылка мгновенно сползла. Она сидела неподвижно, вперив взгляд в его морду. Ромет повернулся посмотреть, куда отошли Исара и Рёка:

— Ты одна, а мой народ заполняет весь этот континент. Ступай тихо, леди Следоиск. Как бы не разбудить то, чего не следует.

Совет был хорош — как для неё, так и для той безумной девчонки. Быть может, почтенной Кршии тоже будет интересна эта Рёка Гриффин? Если, конечно, [Торговке] удастся вправить ей мозги.

---

— Кто... вы такая? Просто [Торговец]?

Первый же вопрос Рёки застал Исару врасплох. Впрочем, та и впрямь не походила на обычную жительницу севера. Женщина с мечом, путешествующая по югу? Исара отмахнулась:

— Да, таков мой класс. У меня есть кое-какая репутация [Торговца]. Серебряный Торговец, так меня величают, хотя сомневаюсь, что на севере моё имя у многих на слуху. В основном я веду дела на юге.

— Тогда... какого чёрта вы ко мне прицепились? Нельзя просто оставить меня в покое?

Исара шумно втянула воздух. С этой бегуньей было ох как нелегко. Но она лишь криво усмехнулась в ответ:

— Разве один путник на дороге не может попытаться помочь другому? Это древнейший закон взаимовыручки в мире. Теперь, когда вы немного остыли, — признаете, что я всего лишь хочу помочь, мисс Рёка?

Бегунья не проронила ни слова. Лицо её всё ещё пылало, дыхание сбилось. Но теперь Исаре показалось, что причиной тому было смущение. Словно... этот разговор был для неё до боли привычным. Рёка лишь продолжала хмуро сверлить её взглядом:

— Мне не нужны подачки. Я не хочу оставаться в долгу.

— Тогда вы мне ничего и не должны. Просто выслушайте. Дружеский совет. Мне от вас ничего не нужно. Скажу прямо, в услугах городского бегуна я не нуждаюсь. Потребуйся мне пересылка, я бы наняла курьера.

Шпилька уколола Рёку, но Исара выставила ладонь:

— Я просто не хочу, чтобы кто-то умирал прямо у меня на глазах. А вы... Я не стану спрашивать, куда вы направляетесь. Знаю, бегуны относятся к подобному со всей строгостью. Толковые, во всяком случае. Но ведь вам наверняка говорили, что Кровавые поля смертоносны и их следует обойти стороной. Неужели одна лишь глупая бравада заставляет вас пренебрегать всеми разумными предостережениями?

Рёка прикусила губу. Ей безумно хотелось показать Исаре средний палец и просто дать дёру — но Гази заставляла нервничать. Да и то, насколько рассудительно и прагматично говорила Исара, выбивало почву из-под ног. Тут всё было не так, как с Магнолией. Исара понятия не имела, кто такая Рёка. Так почему же Рёке так отчаянно хотелось послать её ко всем чертям?

— Я выживу. Бывало и похуже.

— Допустим... но представьте, что выживете. Вы же изрежете ноги в кровь об эту траву.

Исара выразительно посмотрела на пальцы ног Рёки. Та успела капнуть на них целебным зельем, и они зажили как ни в чём не бывало. Но всё же. Рёка прикусила язык, когда Исара указала на бескрайние Кровавые поля:

— Эта пустошь тянется на мили и мили. Вы изорвёте ступни в лохмотья. Даже если у вас есть зелья, зачем терпеть такие муки? Зачем рисковать, нарываясь на тамошние опасности? Одно пробудившееся дерево-наблюдатель, мешок-колония или... да даже если выживете. Зачем вообще лезть на рожон?

— А зачем люди лезут в горы? Мне нравятся вызовы.

Рёка парировала без малейших колебаний. Она указала на Высокие перевалы, столь исполинские, что они уходили ввысь за облака, нависая над всем миром. Исара посмотрела на горы.

— Не знаю, зачем кому-то карабкаться на Высокие перевалы. Ещё никто не выжил из тех, кто подобрался хотя бы близко к вершине. Но я знаю авантюристов и знаю, что такое риск. Поверьте, будучи [Торговцем], я не раз ходила по краю, путешествуя по Изрилу. И я сама достаточно молода, чтобы понимать, каково это — бросаться навстречу опасности ради азарта и бравады.

Рёка замешкалась. Она смерила Исару взглядом; морщин на лице женщины не было, но...

— ...Сколько вам лет?

— Тридцать четыре.

— Вы старая.

Исара подавила непреодолимое желание влепить Рёке пощёчину. Вместо этого она натянула свою самую безупречную улыбку из серии «я тебя всей душой ненавижу, но всё равно сдеру с тебя тройную цену»:

— Если уж на то пошло, мисс Рёка, что подумают ваши друзья? Ваша семья, если вы сгинете без вести? Я не хочу становиться вестницей дурных вестей для тех, кому вы дороги.

При этих словах Рёка Гриффин... вздрогнула. Настолько заметно и сильно, что даже будь Исара вовсе лишена глаз, она всё равно бы увидела...

Ох. Ох, судьба это была или случайность, что они встретились? Потому что Исара мгновенно разглядела в Рёке нечто такое, чего ей не очень-то хотелось видеть.

— Никто меня не ждёт. Ни се... ни семьи, ни друзей. Ясно? Так что отстаньте от меня. Я побегу туда, повышу уровень — разве не так положено поступать?

Рёка развернулась, но Исара заговорила ей в спину:

— Знаете, в моей семье превыше всего ценят честность и прямоту. В точности как металл. Это наш девиз. Серебро и сталь. Чистота и сила. Доблесть и что-то там ещё. При всём при этом большинство моих родичей не способно распознать лжеца, даже если у него на лбу всё будет написано. Но в вашем случае... даже мой братец понял бы, что вы врёте, мисс Рёка. У каждого есть кто-то, кому он дорог. У каждого есть друг.

Хочется верить. Или, быть может, ты находишь их вдали от дома. Плечи девушки поникли. Затем она резко обернулась и буквально брызнула ядом — весьма недурно для той, кто не являлся ни старокровным дрейком, ни змеёй:

— Да что вы вообще знаете о моих проблемах?! Меня тошнит от людей, которые лезут в мою жизнь со своими советами или пытаются... пытаются мне «помочь»! Я не такая, как все вы, понятно?! Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Вам моё общество радости не принесёт, а я не собираюсь отвечать добром на великодушие. Ясно вам?!

Разговоры в остальной части купеческого лагеря смолкли, и Исара не сомневалась, что этот крик услышали абсолютно все, а не только гноллы и Гази. Рёка готова была сквозь землю провалиться от стыда — но до Исары начало доходить, в чём тут дело.

Она и сама умела распознавать тех, кто бежит из дома. Зеркала на свете всё-таки существовали — но Серебряный Торговец лишь выдохнула. Она редко переходила на личное так быстро, но своих клиентов знала. И хотя Рёка не была клиенткой в привычном смысле слова — Исара глянула на север, через плечо, и заговорила, изрекая правду чистым серебром. Болезненные слова сверкнули в воздухе.

— По моему опыту, мисс Гриффин, как бы нам ни хотелось бежать вечно — когда-нибудь всё равно приходится возвращаться. И лучше не оставлять позади сожалений. Они разрастаются. Лучше встретить их лицом к лицу прямо сейчас. Это тяжелее, чем сражаться с чудовищами. Но куда более важная битва. Если бы только мы всегда могли знать заранее, что победим.

Произнося это, она вглядывалась в горизонт, за Высокие перевалы, с отрешённой гримасой на лице. Рёка уставилась на Исару и покачала головой.

— Я кусок дерьма. Вы... вы правда не поймёте. Я не умею вписываться и быть дружелюбной. Мне это не в радость. Я не могу отвечать добром Га— Рог— людям. Так что лучше пусть они не пытаются. Мне здесь не место. Так что... разве нельзя просто оставить меня в покое? Просто дайте мне бежать и не лезьте ко мне.

Странный вопрос. По опыту Исары, в её странствиях по югу множество дрейков и гноллов были только рады вести с ней дела, ни разу не спросив её имени, не поинтересовавшись, как здесь очутилась женщина-человек, и относясь к ней как к пустому месту. Но кто-то... она задумалась, что сказала бы о Рёке её сестра, ведь было очевидно, что они знакомы.

Кто-то, если не целая толпа, уже встречался с Рёкой. И на жалобы юной особы у Исары не нашлось ответа — всё это звучало как форменный бардак. А Исара не любила бардак — равно как и людей со складом характера Рёки, — да и задержка с суматохой, которую эта девица устроила в пути (пусть даже всего на полчаса или около того), была ей совсем не по душе.

Но с чем Исара точно не могла согласиться, так это с последними словами. Она повернулась лицом к Рёке.

— Мисс Гриффин. Взгляните на меня на секунду.

Рёка смерила Исару взглядом, а Серебряный Торговец откинула длинные волосы цвета индиго. Она показала Рёке голое плечо, на котором сверкающий серебряный корабль вздымался из золотой виноградной лозы, и серьгу в ухе.

— Мисс Гриффин. Поверите ли вы, что я принадлежу к дворянскому роду на севере? Не очень знатному, но по праву рождения я формально [Леди]. И если вы хоть что-то знаете о севере, полагаю, вы представляете, каков мой Дом. Мисс Рёка. Уж я-то кое-что знаю о том, каково это — не вписываться.

Куда больше, чем Рёка могла представить. Но городской бегун смотрела на Исару — пристально вглядывалась в неё — и медленно кивнула.

— И что? Скажете, что мне нужно вернуться и попытаться? Что я... я должна продолжать пробовать? Что я обязана перед друзьями не подводить их?

Исара выдержала паузу.

— Я склонна полагать, что в вашем случае так оно и есть, мисс Гриффин. Но я собиралась сказать: если они не способны принять вас со всеми вашими странностями — если не сказать со скверным поведением, — если они не могут принять саму вашу суть, они не заслуживают вашего общества. Впрочем... я также уважаю тех, кто готов изменить саму гору, чтобы через неё пройти.

Она широко улыбнулась, раздумывая, поняла ли Рёка хоть что-то из сказанного. Городской бегун долго смотрела на Исару, и Серебряный Торговец ободрила её:

— Но если позади остались славные люди — почему бы не вернуться вместе с нами? Моя сестра порой бывает... что ж, я не видела её по меньшей мере пять лет. Но попутчица в дороге нам никогда не помешает. Это могло бы быть приятно.

Быть может, Рёка и сама не понимала, почему ей столько всего предлагают [Торговцы], гноллы и, пожалуй, даже Гази.

Быть может, она не понимала, как выглядит со стороны. Бегуны всегда выглядели растрёпанными от ветра, порой запылёнными, порой грязными, иногда окровавленными или загнанными.

Мало кто выглядел настолько печальным. Настолько потерянным. Или настолько... отчаявшимся.

Рёка Гриффин стояла и колебалась. И Исаре почудилось, будто она наяву видит, как часть Рёки делает шаг вперёд, берёт её за руку и поворачивает обратно на север. На секунду показалось, что она разворачивается — но затем нечто, что-то внутри неё, потянуло её назад. Городской бегун отступила на шаг и покачала головой.

— Мне нужно идти. Я...

Она осеклась, и взгляд её метнулся.

— Мне нужно идти.

Она замолчала, и Исара с грустью выдохнула. Но затем Рёка добавила:

— Спасибо. Я подумаю над тем, что вы сказали. И буду держаться подальше от Кровавых полей.

Исара кивнула.

— Большего я и просить не вправе. Хотя выпейте хотя бы чашку чая или перекусите чем-нибудь у Булета. И...

Она хотела сказать: «и если хотите передать весточку, я могу взять её с собой», но договорить ей так и не довелось. Потому что позади раздался внезапный вой.

— Предательс—

Гноллы? Рёка и Исара обернулись — и тут стрела пробила насквозь брезентовую стенку одного из караванных фургонов. Исара увернулась, успев заметить красное перо руха — а затем до неё донеслись крики.

— Прекратите бой! Прекратите б— Леди Следоиск, пож—

Гази Следоиск стояла посреди перестрелки. Из-за чего всё началось, пока они разговаривали, Исара не знала.

Но что она действительно видела, так это Среброклыков — все восемнадцать неслись к лошадям. Верхом вскочили только десять, но остальные восемь бросились следом за всадниками — и все восемнадцать осыпали стрелами всё позади себя.

Стреляли не в перепуганных [Торговцев] — а в Гази. А она?

Она отбивала стрелы клеймором или позволяла им ломаться о доспехи. Исара с обнажённым мечом видела, как Гази обеими руками крутанула гигантский клинок и рассекла стрелу пополам.

Разрубила пополам стрелу, пущенную из длинного лука с пятидесяти шагов. Исаре доводилось видеть быстрые клинки дуэлянтов с серебряными колокольчиками. Но это?

Это была легенда. И она спокойно шла вперёд, прямо под стрелы, пока гноллы отступали. Почему они дрались?

— Булет! Из-за чего они дерутся?

Исара схватила дрейка; тот укрылся за фургоном, и Исара присела, пока Рёка пригибалась к земле; даже ей было не по себе от свистящих стрел.

— Не знаю! Они оба сыпали угрозами, а потом замолчали, и я подумал — а потом она встала и снесла одной из них голову! Головы вниз! Защищайте товары!

Вопли Булета никого не вдохновили закрывать товары собственными телами, но первому приказу подчинились все.

Рёка? Рёка застыла, потому что увидела первое тело. Гноллка лежала на земле — голова отсечена от тела. Мертва. Ромет яростно выл на Гази, а та отбивала стрелы, ухмыляясь, пока окровавленный меч свистел в воздухе.

И Гази уже переходила на бег, всё так же отводя стрелы от лица — гноллы стремительно уносили ноги на север, в сторону Лискора.

— Ч-что за херня вообще происходит?

Выкрикнула Рёка. Она осмелилась приподнять голову вместе с Исарой, пока Булет всё ещё прятался — главным образом потому, что гноллы целились метко и стреляли только в Гази. Авантюристка Именного ранга хохотала на бегу, и Исара видела, как молодые [Торговцы], другие [Торговцы], бегуны и пристыженные [Стражи] постепенно выбираются из укрытий. Схватка на большой скорости уходила вверх по склону, и теперь шальная стрела им ни капли не грозила: противники успели удалиться, должно быть, на полмили.

Она взглянула на Кровавые поля — те милосердно хранили покой. Ближайшие холмы безмолвствовали, а бой уходил на север, к высокому гребню хребта. Гноллы превосходили Гази в скорости, и у них был шанс спастись.

Но из-за чего разгорелась битва? Рёка посмотрела на Исару, а Серебряный Торговец повернулась к Булету.

— Пора выдвигаться. Возможно, придётся обойти Лискор стороной.

Побледневший [Торговец] лишь кивнул.

---

— Вы уверены, что не пойдёте с нами?

Страннее не придумаешь. Я знаю её от силы пять минут — и всё же мне хочется принять предложение Исары.

Может, потому, что она не похожа на Магнолию. Может, потому, что меня так терзает чувство вины. Может, потому, что она действительно не похожа ни на Магнолию, ни на кого-либо ещё из тех, кого я встречала на севере, и притом самая открытая лесбиянка из всех, кого я пока видела в этом мире.*

*Нехорошо так думать, да? Этот цвет волос, татуировка, одна серёжка в ухе? Может, здесь всё это устроено иначе. Хотя клянусь, она пялилась на меня точь-в-точь как Кальруз…

Она мне нравится. Мне нравится Кальруз. Они мне нравились. И я этого испугалась.

Она попала в точку. Задела за живое. Во мне... кажется, во мне что-то есть.

Маленькая война. Часть меня хочет уйти и бежать дальше. Прыгнуть в Кровавые поля и никогда не оглядываться. А остальное?

Вернись и извинись перед Церией. Перед Рогами. Перед людьми, которых ты уважаешь, перед которыми склонила голову и которым поклялась отплатить.

Я хочу. О да, хочу. Но что-то тянет меня прочь.

Гейс. Я сама.

Я— я—

Со мной что-то не так.

Нечто большее, чем магия.

Я хочу согласиться, но смотрю Исаре в глаза.

— У меня есть дело. Простите.

Она с сожалением улыбается и протягивает руку. Беру её ладонь и чувствую мозоли. Она и впрямь мечница.

— Мне тоже жаль. Но если догоните нас — давайте хотя бы выпьем вместе, договорились?

— С удовольствием.

Кажется, я шепчу эти слова. Я правда была бы не против. Но вот я уже пожимаю когтистую лапу Булета, стараясь не пялиться на дрейка, пока он пялится на мои... бёдра? И на гноллов. И мне хочется уйти.

Найди Некроманта. Найди Некроманта. НайдиНекроманта. Найдинекромантанайдинекромантанайдинекроманта—

Я хочу вернуться.

Я хочу—

Как бы мне хотелось остаться, ведь я чувствую, будто в голове наконец что-то встаёт на место. Но я не могу. Поэтому я ухожу — и продолжаю оглядываться. Назад, на Исару, которая смотрит мне вслед, пока караван начинает огибать последний участок Кровавых полей. Я бегу трусцой вдоль этой красной пустоши, глядя на чуждые леса.

Как вообще описать то, что я вижу? Кое-что здесь просто... противоестественно. Совсем как гигантские грибы — жуткие споровики с огромными прожилками, на вид совершенно чужие и ядовитые. А вот другое растение похоже на гигантскую... подушку? В нём должно быть фута четыре в высоту и столько же в поперечнике, а в глубине есть разновидности и покрупнее!

Бледно-белые... стебли. Длинные побеги растений — всё слегка подёрнуто инеем. Мёртвые. Или в спячке? Териарх говорил мне, что я смогу пройти относительно безопасно. Но я помню слова Исары и не суюсь в сторону Кровавых полей. Я просто бегу трусцой мимо каменистых склонов, ведущих к скалам вдалеке. Скучный песчаник наверху или какая-то местная порода.

Миновать Кровавые поля. Вдоль горной гряды... лес. Интересно, как это далеко? Сколько недель или месяцев уйдёт на поиски этого парня?

Найдиегонайдиегонадонайтиего—

Церия, Джериал и Кальруз спускаются в подземелье. Исара... хорошая. Я хочу вернуться. Почему я не могу?.. Мне хочется побежать в Кровавые поля. Я сумасшедшая. Я ведь всегда была сумасшедшей, правда?

— Лич. Высокие перевалы. Мне было плевать, умру я или нет.

Слова звучат... неправильно. Потому что это правда. Я хочу повернуть назад, но две вещи влекут меня дальше. Я сама. Моя проклятая сущность.

И магия.

Кажется, я борюсь. Я хочу повернуть назад. Я разворачиваюсь, и если Исара смотрит на меня, я—

Я поворачиваюсь, кручусь, кручусь на месте — и остриё дикой боли пронзает плечо; остановившись, я тупо смотрю на нечто неправильное. Куда более неправильное, чем каша в моей голове. Чёрный... стальной болт, совсем не похожий на стрелы гноллов. Компактный, короткий, железный. Он торчит в плече, и кожа вокруг него вздулась и разодрана. И я слышу, как кто-то истошно выкрикивает моё имя, и тупо пялюсь на него.

Арбалетный болт?

---

Исара увидела засаду, когда Рёка Гриффин замедлилась и развернулась. Если бы бегун смотрела прямо перед собой, болт пробил бы бок насквозь. Но так — он пронзил одну из лопаток. Поначалу Исара понятия не имела, что происходит.

Затем... она увидела три фигуры с чёрной тканью на головах и лицах и кое-что вспомнила.

Трое людей. Разве она не видела... других людей, прятавшихся в укрытии, когда гноллы дрались с Гази? Сидевших за камнями. Она не—

Они были на гребне. У одного был арбалет, и он выстрелил прямо вниз, в Рёку. Болт пробил бы Рёке грудь насквозь — вместо этого он ударил в плечо, закрутил её на месте и едва не повалил на спину силой удара.

— Дерьмо—

— Стреляй ещё раз! Стреляй ещё раз!

Эхом разнеслись два голоса; [Торговцы] с тревожными криками снова попрятались по укрытиям. Высокий женский голос, принадлежавший худой девушке с косичками, орал на паникующего юношу с арбалетом в руках.

Рёка Гриффин пошатнулась, уставилась на кровь, сочащуюся вокруг болта в плече, и открыла рот, чтобы закричать от боли. Затем её глаза расширились. Она вскинула взгляд — и Рёка произнесла имя:

— Персуа.

Персуа, Клодейл и Ториска вышли из-за укрытия. Лица закрыты — и девка взвизгнула:

— Убей её! Ториска, убей её!

— Не попади в меня, Клодейл!

Вторая бегунья бросилась вниз по склону, сжимая в руках кинжалы. Рёка всё ещё в шоке пялилась на плечо.

— [Бандиты]! Спасайтесь!

Верещал Булет, но Исара уже схватила за повод ту самую лошадь, которую держала наготове — как раз на случай, если заметит, что Рёка направляется в Кровавые поля.

— Нет! К Рёке! Её пытаются убить!

Она вскочила в седло с обнажённым мечом — но бегуны были как минимум в тысяче шагов, а Рёка стояла как оглушённая. Тот, что с арбалетом, пытался перезарядить его, а девица орала на свою сообщницу.

— Убей её! Убей, пока она не выкрикнула наши имена—

Тут Персуа вскинула голову и увидела, что на них скачет Исара. [Торговец] мчалась с обнажённым мечом, словно какая-то [Кавалеристка], и Ториска замерла, увидев, что на неё надвигается настоящая мечница.

Но Рёка была совсем рядом, притом безоружная. Ториска с криком бросилась на неё.

— Ах ты—

Рёка наконец очнулась от оцепенения. Она увидела несущуюся на неё Ториску, развернулась всем корпусом — и ударила ногой. Босиком или нет — на Ториске была лишь лёгкая кожаная броня, приспособленная для бега. Подушечка стопы Рёки всё равно со всей силы впечаталась ей в грудь, и та, поперхнувшись боевым кличем, отлетела назад. Ториска покачнулась — и полоснула клинком.

Рёка Гриффин почувствовала, как по ноге полоснула линия острой боли, и судорожно вдохнула. Ей никогда прежде не приходилось драться против человека с ножом. Она знала, как их пинать, но порез—

Лезвие распороло икру, рассекло мышцу, и Рёка вскрикнула от боли, едва удержавшись на ногах. Кинжалы Ториски были острыми!

— Бросьте оружие, или умрёте!

Кричала Исара. Ториска удержала равновесие — и пусть у неё останется синяк, она видела, как Рёка смотрит на глубокую рану на ноге. А в плече у неё торчал арбалетный болт, превративший руку в бесполезный довесок.

— Стреляй в лошадь! В лошадь!

Арбалет Клодейла снова со звоном щёлкнул, Исара вскрикнула, а лошадь истошно заржала и рухнула оземь — над левой передней ногой у неё торчал арбалетный болт. Женщина полетела кубарем с седла, пока [Стражи] скакали следом, крича и пытаясь прицелиться из луков. Бегуны перепугались до смерти.

— Персуа, нам пора уходить—

Завопил Клодейл, порываясь бежать к предгорьям и спрятаться, но Персуа полоснула ножом в его сторону. У неё тоже был нож, и парень отшатнулся.

— Не смей называть моё имя! Если она выживет, она им всё расскажет. Нас вздёрнут — мы окажемся в розыске, придурок! Стреляй в неё! Ториска, достань её, и уходим!

Бегуны посмотрели на Персуа, затем на Рёку. Рёка видела, как надвигается Ториска, рассекая воздух кинжалами. И у неё...

У неё были уровни. А у Рёки — нет.

— [Резучий вихрь]!

Клинки Ториски смазались в воздухе, образуя стену беспорядочных, но до безумия быстрых взмахов. Рёка пятилась, но нога была распорота, а Ториска всё-таки оставалась бегуном.

Она достала Рёку, и городской бегун уставилась на руку и на порез, доходивший до самой кости. Она закричала — и бросилась бежать, здоровой рукой судорожно нащупывая целебное зелье. Она бежала единственным доступным путём: к Кровавым полям. Ториска помешкала долю секунды — а затем сорвалась в погоню, и обе женщины неслись во весь дух.

А Персуа?

---

— Персуа, это безумие!

Клодейл ещё тогда подумал, что Персуа, его лучшая подруга, спятила, когда та заявила, что Рёка должна умереть. Но она убедила его: из-за Рёки пошла прахом их карьера городских бегунов. Всё, что требовалось — выследить её, пригвоздить из арбалета, и никто ни о чём не узнает. Вдобавок они заберут золото, которое ей выдала Магнолия.

Пока он не оказался здесь, держа её на прицеле, он не понимал, каково это... каково это — когда спускать курок приходится самому. Какой-нибудь [Стражник] у камня правды мог спросить его, убивал ли он кого-нибудь, и пришлось бы сказать «да» или выдать себя.

Он замешкался. Персуа вырвала арбалет. Она-то не колебалась. Но затем всё пошло наперекосяк.

[Торговец] с клинком укрылась за своей бьющейся лошадью. Она попыталась продвинуться вперёд, но он выпустил два арбалетных болта, а подставляться под них ей явно не хотелось. Но—

Стрела с лязгом ударила по валунам высоко-высоко над головой; Персуа взвизгнула, а парень вздрогнул. [Стражи] стреляли из луков. Крайне неточно, но Клодейл перепугался до смерти.

— У них [Стражи]! Я говорил тебе, надо было подождать!

Орал он на Персуа, хотя они и так едва настигли Рёку. Вся троица сумела догнать её лишь благодаря тому, что четыре дня глушила зелья выносливости. Лицо Персуа было каким-то чудом одновременно белым как полотно и багровым от ярости. Она взвизгнула в ответ:

— Мы оторвёмся! Просто пристрели уже эту Рёку!

Клодейл выглянул из укрытия, вкладывая очередной болт в арбалет и лихорадочно натягивая тетиву. Он уставился вниз на Рёку, вздрагивая от каждой новой стрелы, вонзавшейся далеко в стороне. Один [Точечный выстрел] — и он труп...

Он увидел — к собственному изумлению, — как две фигуры бегут прямо в Кровавые поля. Рёка и...

— Ториска использует свой [Быстрый спринт]! И всё равно едва поспевает!

Рёка была быстрой! В конце концов, она спасала свою жизнь, и всем было известно, что она самый быстрый бегун, — но даже не применяя, похоже, никаких Навыков, она опережала Ториску. Вот только вторая бегунья успела полоснуть её ножом как минимум раз — из поясницы Рёки сочилась кровь.

И всё же раны затягивались, и пока Клодейл смотрел, он готов был поклясться, что арбалетный болт, которым он её ранил, на глазах выпадает наружу. Целебные зелья!

— Мы должны её убить. Она уходит в Кровавые поля. Ториске Рёку не догнать. Видишь? Действие Навыка кончилось, и она уже отстаёт. Но втроём мы её достанем.

Персуа вскарабкалась на валун. К полнейшему изумлению Клодейла, Персуа — та самая Персуа, которая ненавидела ходить через кишащие монстрами земли, которая никогда сама не начинала драк, но вечно умудрялась втягивать в них его и Ториску, — указывала прямо в зону смерти.

— Ты с ума сошла?

Он ошарашенно уставился на неё, но она лишь смерила его взглядом. Глаза её были широко распахнуты, она тяжело дышала через нос, раздувая ноздри. Лицо было белым, но глаза — она смотрела на Рёку.

— Она уйдёт, если мы не побежим за ней. А если она расскажет, что мы пытались её прикончить, Магнолия Рейнхарт передушит нас в собственных постелях. Живее.

Она рывком вздёрнула Клодейла на ноги. Вокруг посыпались новые стрелы, но у [Стражей], судя по всему, не было класса [Лучник]. Клодейл захныкал:

— Эта [Торговец] убьёт нас!

— Только не в Кровавых полях. Видишь? За Ториской никто не гонится. Они боятся. А Кровавые поля с места не двигаются. Пошли живее.

Персуа вцепилась в Клодейла с силой, которой он никак не ожидал от её щуплой фигурки. Он собирался отказаться снова, но Персуа вскинула кинжал и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде он увидел абсолютное, леденящее спокойствие.

— Если сбежишь, я лично прослежу, чтобы ты сдох, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни. Рёка отняла у меня всё. Во всём виновата она. Фальс, мой ранг городского бегуна... мы идём туда.

Клодейл колебался ещё секунду — но затем спрыгнул с валунов, соскользнул вниз по камням и побежал. Исара ринулась за ними, но эти бегуны всё же были городскими бегунами — они ворвались в Кровавые поля, а [Торговец] заколебалась и попятилась от одного из дремлющих деревьев-наблюдателей. Она уставилась на Рёку, затем резко развернулась и закричала, требуя лошадь, требуя луки—

А Клодейл уже бежал за Рёкой, целясь в неё из арбалета, пока она скрывалась в безмолвной чаще странных деревьев. На этот раз он не колебался. Сначала сдохнет Рёка. А потом... видеть Персуа он больше никогда не пожелает. Он уберётся куда-нибудь подальше. Он пошёл за Рёкой, потому что сильнее закона, сильнее убийства или Кровавых полей —

Сильнее всего его пугала Персуа.

---

Вот и всё. Рёка понимала это, несясь через Кровавые поля.

Она истекала кровью. Раны затягивались, когда она пила зелье, а вкус у него был омерзительным — едкая горечь, точь-в-точь как если в рот случайно попадёт жук. И всё же это была жизнь, а любые другие ощущения были куда хуже.

Стекло под ногами. Тысячи крошечных лезвий кромсали босые подошвы в лохмотья. Трава Кровавых полей была — острой.

Она оставляла бы за собой цепочку кровавых следов, если бы не сплошная краснота вокруг. Красное — и безмолвные растения, и гигантские стручки, которые, казалось, шелестели, когда она проносилась мимо. Но Кровавые поля хранили тишину.

И всё же она чувствовала, что находится в не меньшей опасности, чем на Высоких перевалах, если не в большей. Словно капкан, готовый вот-вот захлопнуться. Даже без предупреждений Исары —

Рёке казалось, будто она бежит прямо в глубины самого ада. В чужой край, полный кошмаров и самых неправильных тварей.

Даже местные создания выглядели — неправильно. Она увидела, как одно из них уставилось на неё, а затем ускакало прочь, когда очередной арбалетный болт пролетел мимо и с глухим стуком вонзился в землю.

Это что, был кролик? У него была... морда как у пиявки. «Зубы», плоское рыло — в сочетании с самой обычной кроличьей шерстью.

Здесь всё жаждало её крови. А она истекала кровью.

— Рёка! Вернись и сдохни!

Визгливый, дикий вопль. Персуа нагоняла. Рёка развернулась бы и приняла бой — но против неё была не только она.

Арбалет Клодейла снова щёлкнул, и болт снова просвистел мимо. Стрелок из него был никудышный, но он всё же попал в неё дважды. Один раз — в плечо. Второй — в поясницу, чуть выше бёдер. Она не могла остановиться, чтобы выдернуть болт. При каждом движении она чувствовала, как он проворачивается и распарывает плоть изнутри.

Но остановись она хоть на миг — и Ториска с Персуа доберутся до неё. Бегунья с кинжалами явно осмелела, увидев, как из Рёки хлещет кровь.

Она пыталась свалить Рёку с ног. Искалечить, подрезав подколенные сухожилия. Истыкать ножом спину или добраться до горла, где никакие целебные зелья уже не помогут.

Монстры. Они пугали Рёку сильнее коз-пожирателей. Сильнее гоблинов. Они были людьми. Они должны были быть бегунами —

Один раз они уже раздробили ей ногу. На этот раз — убьют.

Персуа держалась позади, пока двое других бегунов брали её в клещи. Рёка бежала медленнее, чем требовалось. Боль от изрезанных ступней и ран, даже под действием зелья, сковывала движения — а у них были Навыки.

— [Ветробег]!

Клодейл рванул вперёд с внезапным ускорением, заходя Рёке наперерез, пока она бежала к очередному «лесу». Она вильнула за один из стручков-подушек, массивный, футов восемь в высоту, а Ториска заходила с другой стороны. Рёка увидела, как парень поднимает арбалет, и закрыла лицо руками.

Тук.

Болт разминулся с ней на фут. Клодейл выругался: Навык придал ему колоссальный попутный ветер, помогавший бежать быстрее, но этот же порыв сбил прицел.

Болт вонзился в красную мясистую громадину-подушку рядом с Рёкой, и всё растение содрогнулось. Рёка резко крутанулась — а с другой стороны уже неслась Ториска. Рёка судорожно зашарила по поясу.

— Попалась—

Поясной нож Рёки едва не вонзился Ториске в лицо. Та с визгом отпрянула.

— [Перекат уклонения]!

Она откатилась с поразительной скоростью, уходя от первого выпада, и Рёка бросилась на неё. Ториска заверещала, зовя на помощь, пока Рёка размахивала ножом столь же неумело, как и сама Ториска. Но Рёка увидела брешь. Ториска пыталась блокировать выпады Рёки кинжалами, забыв, что это практически невозможно.

Вот оно. Ударить ножом прямо в один из её оранжевых глаз. Всадить остриё клинка в зрачок и надавить—

Это желание жило в Рёке. Каждый раз, когда она видела Ториску, Клодейла, Персуа, людей, которых она терпеть не могла —

Она всегда хотела сотворить с ними нечто подобное. Нечто непростительное. Всё то, что тёмный голос нашёптывал и выкрикивал ей.

Разве она не заслужила?..

Рёка замешкалась, и Ториска снова перекатилась в сторону. Та поспешно отползла назад, и Рёка упустила шанс. Она не смогла этого сделать.

Всадить нож в лицо? Ей не...

Она ведь на самом деле этого не хотела.

Какая ирония — осознать это именно сейчас. Рёка чуть не закричала, но сдержалась... она оглянулась через плечо и пригнулась, когда нечто рассекло воздух и снова врезалось в растение-подушку, заставив его пойти рябью и разорвав растительную плоть.

Она не хотела становиться такой.

В руках Персуа была волшебная палочка. Она вскинула её, и ещё один снаряд из... камня со свистом рассёк воздух. Ударной мощи в нём было меньше, чем в арбалете Клодейла, но он задел Рёку, словно съездил кулаком по щеке, и содрал кожу. Рёка увернулась, а Персуа завизжала:

— Ториска, обходи с фланга! Клодейл—

У Клодейла болты валились из рук. Персуа компенсировала промахи своих прихвостней, выпаливая заклинание за заклинанием из волшебной палочки. Она остановилась лишь тогда, когда увидела, что Рёка укрылась, а заряд палочки иссяк. Отшвырнув её в сторону, Персуа потянулась за второй.

Безумие. Если и был кто-то, кого Рёка убила бы в этом или любом другом мире, так это Персуа. Во взгляде второй бегуньи застыло жуткое выражение.

Не безумие — как бы оно там ни выглядело. Безумие, скорее, читалось на лице самой Рёки: оскал отчаяния, чересчур широко распахнутые глаза и истерическое желание рассмеяться. Персуа же...

Персуа просто казалась злой. Взбешённой. А притаившийся в ней тихий демонёнок смотрел из её зрачков с неприкрытым восторгом. Вот оно. Сейчас мы всё решим.

Никто не вмешается. Клодейл развернулся и побежал, испуганно вопя, когда вокруг него в землю воткнулось несколько стрел, но далёкие лучники, включая Исару, в Кровавые поля не совались. Они кричали Рёке, чтобы она бежала. Чтобы прорывалась к ним — но Персуа, Клодейл и Ториска отрезали ей путь к спасению. Единственная дорога вела лишь глубже в Кровавые поля.

Рёка Гриффин подняла зажатый в руке нож, не сводя глаз с Персуа — затем вскрикнула, полоснула влево, заставив Ториску отскочить. А потом ледяное клеймо боли обожгло висок, и голова Рёки запрокинулась назад.

Осколок льда. Вторая волшебная палочка Персуа стреляла миниатюрными версиями заклинания Церии, [Ледяной шип]. И целилась она куда лучше, чем—

Арбалетный болт вонзился в растение-подушку. Рёка, пошатываясь, выпрямилась, навалившись всем телом на дрожащее растение. И тут — пока она лихорадочно думала, что делать, — её взгляд упал на красную, колышущуюся массу.

И она поняла, что такое Кровавые поля.

Рёка вгляделась в пробоины, оставленные двумя арбалетными болтами и атаками Персуа. Они рассекли толстую оболочку растения, обнажив нутро. Стенки, впрочем, оказались не такими уж и толстыми. Рёка предположила бы, что «кожа» растения толщиной в фут, но на деле там едва набралась бы половина. Потому что растение на самом деле служило—

Инкубатором?

Рёка Гриффин заглянула в тёмную полость, которая шевелилась и шуршала в унисон с дрожью растения-подушки. Внутри оно было по большей части полым, с внутренними камерами, заполненными...

Насекомыми. Они облепили все стенки, а яйца заполняли нутро инкубатора. Твари спали, прячась в растении от холода. Схватка, близость Рёки и холод пробуждали их ото сна. Она видела, как они встревоженно закопошились — но холод всё ещё держал их—

В оцепенении. В спячке. Рёка резко повернула голову. И увидела, как один из споровиков медленно вытягивается вверх. Словно поднимает голову. Просыпается.

Одно из дрожащих бледных деревьев подёргивалось. Кровавые поля—

— ...Рёка!

Голос Исары донёсся издалека. Рёка вскинула взгляд и увидела, как [Торговец] осторожно ступает в Кровавые поля с обнажённым мечом, пока [Стражи] целятся из луков, заставляя Клодейла и Персуа отступать. Она махала рукой, призывая бежать к ней.

Рёка побежала в её сторону. А затем — настолько внезапно, что это ошеломило даже кружившую рядом Ториску, — нечто заставило её развернуться и побежать глубже в Кровавые поля.

НАЙДИ. НЕКРОМАНТА.

— Прекрати!

Она кричала. Рёка неслась всё глубже, уже захлёбываясь слезами, а враги следовали за ней. Затем она начала смеяться. Она была проклята. На сей раз не обошлось без магии — но ведь она занималась этим с самого начала. Высокие перевалы её не убили. Доставки сквозь кишащие чудовищами земли — тоже.

Это...

Она сама этого хотела. Рёка бросила кинжал на землю, вместо того чтобы убрать в ножны на поясе. Она не хотела убивать — духу не хватало. Но Персуа? Ториска? Клодейл?

— Сдохнем же все вместе. Скатертью дорожка. Хочешь меня достать, Персуа? Так приди и возьми!

Рёка закричала, и Персуа вскинула голову. Она выпустила ещё три ледяных осколка — а затем подала знак. Клодейл и Ториска заколебались, но зашли уже слишком далеко.

Глубже. Рёка побежала к самой большой роще, какую только смогла найти, и вытащила из поясной сумки кое-что ещё. В голове промелькнула мысль. Чистая правда, без увиливаний.

Я чувствую себя такой живой. Неужели я этого хотела? Этого? Быть значимой? Рисковать жизнью и никого не подвести?

Мне так одиноко. Хоть бы кто-нибудь был рядом. Гария. Хоть кто-нибудь.

Она оглянулась, и её прошибло при виде бегущей позади Исары — та двигалась куда медленнее бегунов, — и перекошенной ухмылки Персуа, заметившей измождённый, отчаянный, сбивчивый бег Рёки.

Я хотела друга. Но я боялась.

Я не умею дружить. Как бы я хотела —

И тут четвёртый арбалетный болт вонзился ей в ногу, и она с размаху рухнула на острые стебли травы. Приподнявшись, Рёка увидела, как Клодейл перезаряжает арбалет. Персуа наставила волшебную палочку ей прямо в лицо. Но ничего не сказала. Просто выстрелила — дважды.

Первый заряд прошёл мимо. Второй попал в цель и едва не расколол череп. Голова Рёки мотнулась назад, и она рухнула навзничь. Но тут же снова села — лоб был рассечён. Кровь струилась по лицу; Ториска замерла на месте.

Рёка умудрилась выдернуть второй арбалетный болт из спины, но кровь медленно сочилась по телу и ногам. Струясь по лицу, она застывала маской, отчего взгляд, устремлённый на преследователей, казался ещё более отчаянным и безысходным. Даже Ториска замялась и отвела глаза.

— Персуа...

— Попалась.

Персуа даже не взглянула на Ториску. Лежи подруга рядом с перерезанным горлом — Персуа и тогда смотрела бы только на Рёку. Она улыбалась — точь-в-точь как в гильдии бегунов.

Палочка не могла убить Рёку. Бегунья поднималась, даже когда Персуа раз за разом всаживала ледяные осколки в её тело, оставляя кусочки льда торчать из плоти. Она попала Рёке в живот, в руку, в больную ногу — а затем протянула палочку Ториске.

— Дай сюда арбалет, Клодейл. Бегать она больше не сможет.

— У неё палочка, Персуа...

Клодейл вздрогнул, заметив в руке Рёки странную волшебную палочку. У Персуа была дешёвка, выструганная из ели или чего-то подобного, с копеечным самоцветом и крошкой из магоруды.

А у Рёки... Персуа вскинула взгляд в приступе паранойи и выхватила арбалет, пока троица озиралась по сторонам, — а затем приметила одно из растений-подушек. Ториска нырнула за него, Клодейл укрылся за бледным грязно-коричневым грибом с огромной шляпкой, заслонившей его почти целиком. Персуа высунула голову из-за подушки: Рёка тем временем уже поднялась на ноги.

Нога с засевшим болтом не держала вес. Рёка пыталась вытащить его, но пальцы скользили от крови. А во второй руке она держала ту самую палочку.

Она была... красной. Из красного кристалла? И казалась раскалённой. В морозном воздухе от неё поднимался пар. Персуа не сводила с оружия глаз: даже палочка у Рёки была дороже всего, что носили с собой другие бегуны.

— Чур, палочка моя! Что с ногой, Рёка, не идёт?

Крикнула Персуа, и Рёка резко вскинула голову. Ни одна из них, впрочем, не стреляла: Персуа выцеливала голову Рёки, пока та склонялась и поворачивалась, следя за ней. К тому же Персуа боялась ответного удара.

— Если это палочка с [Огненным шаром]...

Клодейл прерывисто дышал от ужаса, придя к самому логичному выводу. Персуа огляделась.

— Ториска, беги влево. Отвлеки её.

— Я? Нет!

Ториска наотрез отказалась. Персуа повела арбалетом в её сторону, и на секунду их взгляды скрестились — вторая бегунья побледнела, — но тут Рёка выкрикнула в ответ:

— Ты хочешь меня достать, Персуа? Так давай покончим с этим раз и навсегда!

Голос её звучал хрипло и дико. Но она смеялась. Смеялась и заходилась кашлем при каждом слове, будто лёгкие заливало кровью. Рёка подняла палочку, и все бегуны пригнулись. Она посмотрела на них, а затем окинула взглядом эти ужасные багровые земли.

— Тогда сдохнем здесь! Давай же, Персуа!

Кончик палочки вспыхнул пламенем — настолько ярким и горячим, что оно казалось ослепительно белым. Персуа с визгом отпрянула назад, и выпущенный болт улетел далеко мимо, когда Рёка вскинула палочку. Оглушительная струя обжигающего пламени пронеслась прямо над их головами.

— Она промазала! Бежим! У неё палочка Золотого ранга!

Заорал Клодейл, но тут же понял, что Рёка стреляет снова. Пламя вырывалось из наконечника палочки. Не дешёвое заклинание 1-го или 2-го ранга, как у Персуа, а ослепительно-белая струя огня, настолько испепеляющая, что даже пролетая в десятках футов над ним, она обдавала нестерпимым жаром.

И заклинание не иссякало. Огненный поток буквально пригвоздил бегунов к месту, и Клодейл уже ждал, что Персуа вот-вот вспыхнет факелом, пока та съёживалась и визжала от страха.

Но... Рёка не стала их сжигать. Она могла бы — но вместо этого повела палочкой в сторону. Влево, вправо, вверх... себе за спину? Впрочем, дальше Клодейл уже не следил.

— [Рывок врассыпную]! [Экстренная дымовая завеса]!

— [Отведение внимания: Клодейл]!

Другие бегуны орали, применяя Навыки, чтобы уйти от огня. Но целилась Рёка хуже некуда — брала слишком высоко. Выскочив из укрытий, трое городских бегунов увидели, как на землю обрушиваются новые струи пламени. Огонь... не гас сразу. Он низвергался дождём с небес, а Рёка продолжала палить во все стороны. Пыталась отрезать им пути к отступлению?

Пять минут. Целых пять минут Рёка поливала Кровавые поля огнём. Она закружила в воздухе огненный смерч — и ни разу не попала по бегунам. Не то чтобы они держались к ней близко. Но она вздымала к небу гигантские дуги белого пламени и наблюдала, как они растекаются, запекая землю.

Впрочем, даже у её палочки был предел. Кристалл потух, и Рёка разжала пальцы. Затем ухватилась за торчавший в ноге болт и принялась его вытягивать.

Она вздрогнула, когда арбалетный болт Персуа едва не пробил ей вторую ногу. Бегунья заливалась смехом:

— Идиотка! Ты промазала!

Ещё секунду назад она в панике уворачивалась. Но теперь... Рёка Гриффин подняла глаза. В руках у неё было целебное зелье, но оружия больше не осталось. Она посмотрела на Персуа, пока та не спеша перезаряжала арбалет. Клодейл и Ториска тяжело дышали за её спиной. Больше всего на свете им хотелось, чтобы всё это наконец закончилось. В воздухе теперь пахло гарью, он раскалился от пожара.

Раскалился.

Рёка улыбалась. Вид у неё был умиротворённый. Словно у человека, который долго висел на краю обрыва и наконец... разжал пальцы.

— Прощай, Персуа. Не думаю, что хоть кто-то из нас отсюда выберется.

Персуа лишь презрительно усмехнулась, поправляя ткань, скрывавшую лицо:

— Эти [Торговцы] ничего не смогут сделать. Даже если заявят, будто мы были здесь, — доказательств у них нет. Даже леди Рейнхарт до нас не доберётся. У меня влиятельные друзья.

— Неужели? Ну тогда удачи.

Улыбка Рёки была окровавленной. Персуа нахмурилась — и тут раздался стон. Это был Клодейл; он коснулся её плеча:

— Персуа.

Она резко обернулась в поисках [Торговцев]. Первой мыслью было, что та особа с серебряным клинком подобралась ближе. Но нет — женщина с волосами цвета индиго стояла на краю Кровавых полей. Более того, она уже отступала к остальным. А [Торговцы]... бежали прочь?

И тут Персуа почувствовала дохнувший с ветром жар. Она огляделась: пламя, которое Рёка разбросала во все стороны, всё ещё полыхало. Но главное — стало просто тепло. Жарко.

Рёка целилась вовсе не в бегунов. Её целью были... редкие островки поросли на Кровавых полях. Растения и безмолвные, дремлющие Кровавые поля. Спавшие на морозе.

Только вот теперь... Персуа увидела, как растения зашевелились. Стали подниматься. Расти... и глаза её расширились от внезапного осознания и ужаса. Ториска застонала:

— Кровавые поля. Она их разбудила.

Растения сгибались, потягивались, решив, что зима закончилась. И пробуждение вовсе не было медленным — Персуа увидела, как из земли неторопливо поднимается первый белый шпиль.

Раньше в нём было от силы футов пятнадцать. Теперь же... дерево-наблюдатель росло и росло, бледный ствол вонзался ввысь, словно копьё. Высоко, выше... тридцать футов, пятьдесят. Семьдесят...

Восемьдесят футов в вышину, а дерево-наблюдатель всё продолжало расти — и из земли пробивались всё новые шпили. Бледные зубы, вырастающие из сочащихся кровью земель. Кровавые поля наполнились гулом.

---

Исара видела, как Кровавые поля пришли в движение. В караване [Торговца] кричали все до единого. Кричали с той самой секунды, как Рёка выпустила из палочки пламя.

— [Чувство опасности]! Исара — беги!

Охрипшим голосом орал на неё Булет. Караван разворачивался. Они направлялись на юг. На юго-запад, подальше от Кровавых полей. Зачем? Исара не понимала, пока не взглянула туда, где дрались Рёка и другие бегуны. Земля прямо перед ними пробуждалась.

Теперь бежала и она, но притормозила, чтобы разглядеть происходящее. Время у неё было — неуклюжие повозки двигались небыстро. Рёка Гриффин стояла на месте, пока трое других людей колебались. И к лучшему, что они не бросились с места в карьер. Теперь они были в смертельной опасности.

Деревья-наблюдатели. Они проснулись, и теперь — если только у тебя нет под рукой целой армии...

Исара никогда не видела пробудившихся Кровавых полей, но знала истории. Она заметила, как первые споромины начали выбрасывать в воздух ядовитые газы, оставляя мерцающие смертоносные облака. Они вынуждали бежать. И бежать было необходимо.

Первые рои насекомых уже покидали гнёзда. Они с гудением взмывали в воздух сплошной тучей — и первым делом устремились к [Торговцам], самой крупной группе.

— Бросайте повозки!

— Что? А товар...

— Бросайте повозки, потом заберём! Иначе мы все трупы! Садитесь на коней и скачите!

Крикнула Исара Булету. По тому крутому склону к Лискору им ни за что не подняться — единственной надеждой оставалось уйти на юг и уповать на то, что не проснутся все Кровавые поля целиком.

— Бегите!

Дрейк понял, что она права. Один из [Торговцев] перерезал упряжь у лошади, но обезумевшее от страха животное тут же понеслось прочь. Остальные пытались вскочить в сёдла или просто бежали на своих двоих — но в считаные мгновения насекомые обрушились на них.

И они были... гигантскими.

Одно из них, размером с голову Исары, походило на мотылька — но у него были зубы. Оно попыталось вцепиться в лицо Булету и содрать чешую. Булет истошно завопил, когда Исара пронзила твари брюхо. Она вполне могла задеть и самого дрейка — но спасла ему лицо. Булет с омерзением сорвал с себя тушу; расцарапанная чешуя кровоточила. Но поблагодарить её он не успел...

Это была лишь одна тварь из тысяч, и следом летели новые. Исара бежала, рубя направо и налево под крики [Стражей]. И полчищам не было конца.

— Кровавый шаркун! Кровавый...

Исара вскинула взгляд, когда первый огромный зверь Кровавых полей вырылся из земли. Её губы беззвучно шевельнулись: извергая комья почвы, чудовище тяжело заковыляло вперёд, не обращая ни малейшего внимания на первую вонзившуюся в его шкуру стрелу.

— Серебро и сталь.

Она огляделась в поисках Рёки — но никого не увидела. Бегуны оказались заперты посреди Кровавых полей. Они были не жильцы.

---

Персуа сжалась в комок возле одного из гнездовий, визжа и рыдая, закрыв руками голову. Клодейл отбивался от мелких тварей, раздавливая их, — и не мог поверить, что всё ещё жив. Единственным объяснением было то, что Рёка опалила это растение первыми же заклинаниями огня, и теперь насекомые хаотично метались повсюду.

Дезориентированные холодом... но просыпались всё новые твари. Он огляделся и выдавил:

— Мы уходим.

Ториска подняла глаза и кивнула. Никаких споров больше не было. Жажда убийства Персуа улетучилась, да и сама Рёка, похоже, напрочь забыла о схватке.

Она просто стояла там, озираясь на весь этот ужас. И казалась... умиротворённой. Ошеломлённой — но спокойной. До них донёсся голос Рёки, словно говорила она не с ними, а с кем-то другим. С собой?

— Я хочу домой. Я хочу... домой. Я не хочу этого.

Что она несёт? Она чокнулась. Клодейл слышал, как она бормочет, точно споря сама с собой. Но ему было плевать.

— Пошли. На север!

Таков был его план. На юг через все Кровавые поля? [Торговцы], может, и не прорвались бы на север, но они-то бегуны. Он поднялся и, пошатываясь, сделал несколько шагов вперёд. Затем оглянулся:

— Ториска, поднимай Персуа...

Он смутно понимал, что нужно подхватить подругу — повернулся и отступил на шаг назад. Это и спасло ему жизнь.

Земля вздыбилась, и бледный отросток — острый, как игла, и высотой с него самого — выстрелил вверх. Он полоснул Клодейла прямо по спине, распоров её до мяса и даже не заметив ни кожаной брони, ни одежды. От удара парня швырнуло ничком на землю, и он замер, оглушённый. Затем истошно завопил, повернулся — и увидел.

Бледные шпили. Ближайший возвышался футах в шестидесяти от них, нависая надо всеми. Отросток ушёл под землю, с неестественной скоростью погружаясь в почву. Что... что это ударило...

— Это корни! Оно живое! Оно...

Верещала Ториска Клодейлу, а затем, когда он дёрнулся подняться, закричала:

— Не двигайся! Не...

В окружающем хаосе он увидел, как мимо кто-то промчался широкими прыжками: ревущий... олень? Может, и олень, вот только глаз у него было слишком много — красных, выпученных, паучьих, — а хищные зубы были острыми, созданными рвать плоть, и венчали голову узловатые красные рога.

Он гнался за кем-то, кто с треском семенил по земле, сверкая светящимся брюхом. Это что, кре...

Обе твари исчезли, когда дерево-наблюдатель нанесло новый удар. Первый отросток достал букашку. Он прошил движущееся создание насквозь, и рогач осознал смертельную опасность. Он попытался отпрыгнуть в сторону, издав ревущий вой...

...но тут отросток втянулся обратно в землю. Рогач успел отбежать футов на сто двадцать, когда из земли вновь взметнулось копьё. Оно ударило зверя в брюхо и прошло насквозь вертикально вверх. И на сей раз...

Багровый столб позволил крови напоить землю. Впитывая её. Клодейл видел, как отросток выскользнул из мёртвого тела, высосав кровь до последней капли; кружившие в воздухе насекомые тут же опустились вниз и принялись пожирать труп. Другие растения тоже почуяли кровь, и некоторые даже выдернули корни из земли, чтобы подобраться поближе к падали.

Насекомые. Деревья-наблюдатели. Смерть.

Это были Кровавые поля. И они просыпались всё сильнее. Клодейл огляделся — теперь он лежал ничком, оцепенев. Слишком напуганный, чтобы попытаться хотя бы встать. Персуа огляделась по сторонам:

— Мы покойники. Она нас убила. Эта чокнутая.

Прошептала она. Ториска просто... плакала.

— Кто-нибудь... где леди Следоиск? Кто-нибудь, помогите!

Она озиралась, но на помощь никто не спешил. А Рёка... Клодейл повернулся к ней. Она не двигалась. Она видела, как шевелятся деревья-наблюдатели. И он прочёл это на её лице: ужас и... затем она посмотрела на него, и он вздрогнул.

Рёка Гриффин стояла, тяжело дыша, и наконец выдернула арбалетный болт из ноги. Она выпила последнее целебное зелье и почти потянулась к маленькому пузырьку на поясе. Или к месту, где тот должен был висеть? Не нащупав его, Рёка через секунду опустила руку.

Она взглянула на застывших бегунов. А затем горько и, как ему показалось, искренне улыбнулась. Рёка повысила голос:

— Мы в расчёте, Персуа. Если ты выберешься, конечно. У меня никогда не хватило бы духу тебя убить. Мне... жаль, что всё так вышло. Я возвращаюсь. Я должна попытаться снова.

Она дёрнулась. Клодейл увидел, как тело Рёки развернулось на север — а затем скрутилось к югу. Словно что-то волокло её. Она чуть было не сделала шаг, и дерево-наблюдатель содрогнулось. Рёка сжала кулаки:

— Нет. Нет! Я не стану... Я не совершу ту же ошибку снова. Я возвращаюсь — и ничто меня не остановит.

Она сияла. Городской бегун смотрел на неё во все глаза. Неужели в воздухе вились золотые письмена? Закручивающаяся магия... тащившая её на юг? Девушка противилась ей, и тут Клодейл увидел, как по рукам Рёки пробежало пламя. Как у той [Торговца] с серебряным мечом — татуировки из магических символов? Только эти были золотисто-оранжевыми, огненными строками магии, от которых слепило глаза.

Они... тянули её, точно марионеточные нити, на юг. Девушка боролась с ними. Она упёрлась ногами в землю — и он услышал её крик:

— Я отказываюсь.

Она развернулась обратно — и он увидел, как магия рванула её с такой силой, что, казалось, сдерёт кожу с костей. Но тут стоял выбор: либо она, либо чары. И она тянула и тянула — и письмена разгорались ярче, пока перед магией не встал выбор.

Она или чары. А заклинатель всё же не был настолько... жесток...

Рёка Гриффин сорвала невидимые путы, и заклятие гейса взорвалось в воздухе, словно пылающее солнце. Магические слова сорвались с её кожи, осыпаясь хлопьями и распадаясь в воздухе с такой сокрушительной силой, что даже монстры и твари Кровавых полей отпрянули. Деревья-наблюдатели сжались и на мгновение притихли. А затем Рёка Гриффин оказалась свободна.

Она споткнулась — а затем сделала шаг. Израненные ступни кровоточили, и казалось, от первого же толчка она полетит носом в землю. Но следом был второй шаг, третий, поступь ширилась. За секунду она сделала шесть шагов, стремительно ускоряясь.

Она побежала. Рёка Гриффин неслась быстрее, чем когда-либо на его памяти двигался хоть один бегун. Земля за её спиной взрывалась. Раз, два — она резко вильнула влево, и бледный корень дерева-наблюдателя промахнулся на какой-то фут. Она смеялась.

Она выглядела живой. Она выглядела как... курьер. Рёка Гриффин пронеслась мимо остальных бегунов. Промчалась сквозь пробуждающиеся заросли, уворачиваясь от деревьев-наблюдателей за счёт одной лишь чистой скорости. Она...

Оставила их позади. Устремилась к спасающимся бегством [Торговцам]. Прочь. Бросив Клодейла, Персуа и Ториску на произвол судьбы.

— Мы сдохнем. Это твоя вина, Персуа. Твоя.

Клодейл осмелился приподняться и сесть на корточки, пока Рёка пробегала мимо него. Но теперь она исчезла — и он понял, что надо было бежать с ней. Им нужно было...

— Арбалет. Где мой арбалет?

— Ты не сможешь убить эту дрянь! Это же дерево!

— Нет, но вдруг... кинь его, Ториска!

Подруга посмотрела на него — и поняла, что он имел в виду. Если получится отвлечь дерево-наблюдатель...

Безмолвный шпиль содрогнулся, когда они швырнули арбалет подальше в траву. Он дёрнулся — но из земли ничего не вылезло. Ториска уже приготовилась рвануть со всех ног, но когда ничего не произошло, едва снова не разрыдалась:

— Что? Но оно же почуяло!

— Арбалет не живой. Оно наверняка чует разницу. Почему оно не трогает нас?

Они не были авантюристами. Может... Клодейл не знал. Может, оно принимало их за другие растения и не могло разобрать?

Двинешься — умрёшь. Нет — бежать. Им нужно бежать, как бежала Рёка. Он повернулся к Персуа и Ториске, гадая, справятся ли они:

— Мы сможем оторваться. Все вместе. Рванём на север. Понятно?

Поблизости были и другие деревья-наблюдатели, но если выбраться из зоны досягаемости этого, можно будет обойти опасные зоны остальных. Надо действовать — прямо сейчас.

Насекомые уже меньше путались в пространстве. Большинство возвращалось в гнёзда — но остальные? Остальные чуяли, что здесь осталось ещё немного поживы. Воздух полнился жутким гулом, но тут Персуа заупрямилась.

Она отчаянно замотала головой:

— Мы не сможем! Я не настолько быстрая... мы сдохнем.

— Мы обязаны, Персуа! Другого шанса нет! Побежим все вместе, на счёт «три». Договорились?

Крикнул на неё Клодейл. Он забыл о её угрозах — забыл даже, почему они вообще погнались за Рёкой. Он просто хотел жить. Он увидел, как она подняла голову — настолько испуганной он её ещё никогда не видел.

Но затем во взгляде Персуа промелькнула глухая решимость. Она посмотрела на него, на Ториску, приоткрыла рот. Через секунду закрыла его и кивнула. А затем широко, во весь рот улыбнулась ему:

— Я верю тебе. Давайте. На счёт «три».

Сидя на корточках, он осторожно переставил ноги, стараясь не тревожить землю под собой. Дерево-наблюдатель подрагивало; Персуа смотрела на север, а Ториска указала рукой:

— Туда. Это самый прямой путь. От жуков уворачивайтесь...

Твари уже снижались. Он видел клыкастые пасти, огромные крылья, мотыльков и... Клодейл начал счёт:

— Три. Два. Один —!

Все трое замерли в напряжении, готовые сорваться с места. Он был готов. Как Рёка — он видел, как бегунья уже добирается до края Кровавых полей. Жизнь или смерть. Получить уровень. Стать —

В этот краткий миг между «один» и «нулём», когда они уже готовы были рвануть, Персуа шевельнулась. Она протянула руку и уверенным, выверенным движением — толкнула Ториску, сжавшуюся перед рывком.

Толкнула так сильно, что та споткнулась и полетела вперёд. Ториска обернулась с расширенными от ужаса глазами и тут же осознала роковую ошибку. Её крик сорвался на визг:

— Пер —

Багровый шпиль вырвался из земли в единый миг. Он пропорол живот Ториски и вышел со спины. Клодейл увидел, как его подруга изогнулась в попытке закричать, но воздуха в лёгких уже не было. Он застыл, глядя на неё, — но Персуа уже неслась вперёд.

— Беги! Беги!

Она сорвалась с места, огибая Ториску. Ториску, которую сама же и толкнула...

Ториска была мертва. Клодейл помчался следом за Персуа — если бы у него оставалось хоть дыхание, чтобы закричать на неё... Он тяжело мчал по земле, пока дерево-наблюдатель улавливало движение и пыталось достать оставшихся двоих. Персуа резко вильнула влево, и вовремя. Она завопила, когда земля взорвалась фонтаном грязи; Клодейл прыгнул, когда корень дерева-наблюдателя втянулся обратно, и почувствовал ещё один удар в спину.

Его отшвырнуло на землю, и он лежал там, вопя и заливаясь слезами — но тут осознал, что его не проткнули насквозь. Он... Он оглянулся: дерево-наблюдатель всё ещё тряслось, но он был уже вне зоны его досягаемости.

— Я жив! Я... Ториска?

Она лежала скорчившись на земле. Подругу сплошь облепили жуки. Клодейл бросил взгляд назад и поднялся на ноги:

— Персуа...

Она и не думала останавливаться. Но он начал нагонять её, несясь на север в обход деревьев-наблюдателей: он был быстрее неё. Впрочем, сейчас они оба били собственные рекорды скорости. Клодейл вперился взглядом в спину Персуа, пока на них пикировали насекомые. Вокруг бродили более крупные твари, сбитые с толку остывающими Кровавыми полями, — но жуки неслись быстрее всех.

Одна тварь попыталась вырвать кусок его лица. Она вцепилась в кончик уха, и он с воплем отодрал её вместе с мясом. Но они почти выбрались! Персуа смахнула с себя крылатую многоножку, пытавшуюся вгрызться ей под кожу. Они уже почти —

Клодейл увидел, как сброшенная тварь пролетела мимо него, и тут рука Персуа вскинулась. Она выстрелила заклинанием ледяного осколка в наседавших насекомых, а затем перевела взгляд на него. Их глаза встретились: они уже приближались к краю Кровавых полей, до спасения оставалась какая-то тысяча шагов. И он понял, что она смотрит на него всё с той же широкой улыбкой. И он осознал...

Он видел, как она убила Ториску. Она —

Он попытался уклониться. Но она вогнала осколок льда ему прямо в коленную чашечку, и он с криком рухнул на землю.

— Персуа!

Он попытался бы встать, но она хладнокровно притормозила, наставила палочку и восемь раз выстрелила ему в ногу. Затем отшвырнула опустевшую палочку в сторону и побежала дальше:

— Это всё её вина. Не моя. Прости, Клодейл...

Она бросила его; истошно крича, городской бегун пытался ползти вперёд. Но насекомые уже надвигались. А Персуа?

Она ни разу не оглянулась.

---

Рёка Гриффин выскочила из Кровавых полей прямо к бегущим [Торговцам]. Исара не верила своим глазам:

— Ты выбралась?

Казалось, Рёка была удивлена встрече с Исарой не меньше. Задыхаясь, она выдавила:

— Я просто... я просто бежала.

— Ты разбудила Кровавые поля! Эти другие бегуны — убийцы, Гази Всеведущая, гноллы... это же просто катастрофа!

Бормотал Булет, едва ли не всхлипывая и оглядываясь на брошенные повозки и товары. Но Исара лишь тяжело перевела дух. Её сундуки остались позади, некоторые валялись на земле, один уцелел на лошади, бежавшей вместе с ними.

— Заберём, когда всё замёрзнет, Булет. Наймём курьера или команду авантюристов. Или даже раньше — Кровавые поля уже остывают. Но проезда здесь не будет до самой зимы.

Во всяком случае, для них. Да и вряд ли кто-то ещё решится так рисковать, сомневалась Исара.

Спаслись они исключительно благодаря расстоянию, отделявшему их от Кровавых полей, и тому, что сезон активности ещё не настал. На холоде насекомые и крупные твари отступали куда быстрее, чем от клинков и магии.

Четверо [Стражей] пали — раненые или мёртвые. Одному [Торговцу], Две Сделки, вырвало изрядный кусок мяса из ноги, а ещё Исара видела торговца-гнолла, раненного шальной стрелой. И всё же это была самая милосердная битва на её памяти.

Сама она получила глубокий порез на ключице, а какая-то тварь оттяпала кусок ладони. То, что перепонки между большим и указательным пальцем больше нет, она заметила, лишь когда оглядела кровь на своём мече.

— Мне жаль.

Рёка Гриффин смотрела на разгромленный караван. Вид у неё был виноватый — но даже Булет, бросив взгляд на изодранные в кровь ступни человека, на пятна крови от арбалетных болтов и её лохмотья, покачал головой:

— Ничего уже не поделаешь. Проклятые бегуны. По крайней мере, они не спаслись. Я видел только одну удравшую, и, надеюсь, её отравили.

— Персуа?.. Значит, Клодейл и Ториска не...

Рёка резко повернулась и вгляделась назад. Весть о гибели двоих бегунов её совсем не обрадовала. Исара указала клинком вдаль, сделав глоток из зелья и протянув второе Рёке:

— Одну забрало дерево-наблюдатель. Второй упал — его облепили жуки. Бедолага. Может, и выживет, если у него есть зелье. Хотя, если ему повезёт... зелья у него не окажется.

Она указала на силуэт в красной траве в двух тысячах футов позади. Даже издалека было видно, как по нему ползают мелкие твари — и он всё ещё был жив. Пока что. Если бы Исара не указала на Клодейла, Рёка никогда бы его не разглядела.

Кровавые поля остывали, и деревья-наблюдатели уже начинали втягиваться обратно. Но жуки... Исара огляделась:

— У кого-нибудь есть длинный лук? Можно попробовать избавить его от мучений.

— Пусть подыхает медленно.

Пробормотал Булет. [Торговцы] стекались на юг, в обход Кровавых полей, уже споря о том, кого нанять для сбора добра. Им понадобятся лошади, чтобы оттащить сломанные повозки или купить новые, — и придётся пересчитать маршрут для похода через юг.

Исара сомневалась, что этой зимой увидит сестру или вообще попадёт на север. Чувства по этому поводу были смешанными. Но, честно говоря, пусть даже наступит мороз, возвращаться сюда ей не хотелось. Не в этом году.

— Возможно, вам стоит пойти с нами, мисс Гриффин. Похоже, вы всё-таки отправляетесь на доставку. Почему бы вам к нам не присоединиться?

Она посмотрела на Рёку, но городская бегунья не проронила ни слова. Она лишь неотрывно смотрела на далёкий силуэт. Тот пытался ползти вперёд. Клодейл даже поднялся и качнулся, словно пьяный. Исаре показалось, что она слышит его приглушённый крик. Ей захотелось заткнуть уши пальцами.

— Я должна вернуться. Я должна сказать... что мне жаль.

— Может, подождёте до зимы?

В голосе Булета сквозил сарказм, но Рёка Гриффин лишь смотрела на спотыкающуюся фигуру — тот снова упал. И её голос...

— Твою мать. Я...

Она отняла целебное зелье от губ, и Исара увидела, как Рёка Гриффин медленно делает шаг назад, в сторону Кровавых полей. На этот раз Серебряный Торговец перехватила руку Рёки.

— Я понимаю, ты, должно быть, не в своём уме, но ты едва выбралась живой. Он не может бежать. Эти деревья-наблюдатели достанут тебя, если сбавишь ход. Между тобой и им как минимум одно такое. Он стрелял в тебя. Он пытался тебя убить. Я всеми руками за прощение, но стоит ли оно того, чтобы умирать?

Остальные [Торговцы] притормозили. Булет повернулся в седле с абсолютно ничего не выражающим лицом — пока не заметил, куда смотрит Рёка. И тогда в его взгляде появилось недоверие.

— Пусть страдает. Ты хочешь попытаться и?.. Сгинуть вот так — ужасная смерть.

Клодейл всё ещё кричал. Исара понимала, что это правда, но вглядывалась в лицо Рёки. Искала в ней что-то от своего брата. Безумное благородство, эту мысль, что нужно поступить «правильно». Словно пыталась разглядеть ложь под личиной, которую нацепила Рёка.

Но ничего подобного она не увидела. Лишь растерянную молодую женщину. Сжатые кулаки. Тяжёлое дыхание и холодный пот на осеннем ветру. Она выглядела испуганной... но ноги неумолимо тянули её на север.

И на этот раз она посмотрела прямо на Исару.

— Дай мне попытаться.

— Скажи почему. И причина должна быть получше, чем «ты не боишься смерти». Иначе клянусь своими уровнями, я пырну тебя в ногу, чтобы спасти от самой себя.

Серебряный Торговец крепче сжала плечо Рёки. Городской бегун посмотрела Исаре прямо в глаза — пожалуй, впервые с момента их встречи. И в её зелёных глазах мелькнули вина и сожаление.

— Я... я могла бы бросить его умирать. Он бы меня бросил. Но я хочу стать лучше. Для друзей. Для... для всех. Я не знаю, как. Я только и умею, что бегать. Я хочу сделать хоть что-то хорошее.

[Торговцы] переглянулись, и один из них рассмеялся над ней. А Исара? Она посмотрела в эти искренние глаза. Затем прикинула путь, который предстояло преодолеть Рёке.

Дерево-наблюдатель, стоявшее ближе всего к краю Кровавых полей, всё ещё несло дозор. Даже если Рёка обежит остальные... Исара уставилась на бледную башню смерти. Ощутив в руке пропитанную кровью рукоять меча, она медленно выдохнула. А затем разжала хватку на плече Рёки.

— Беги. Я прикрою.

Рёка Гриффин моргнула. Булет резко обернулся к Исаре.

— Исара!

Но женщина уже шагала к дереву-наблюдателю. Рёка Гриффин посмотрела на Исару, и Серебряный Торговец повернула голову.

— Я сказала, беги!

Рёка Гриффин развернулась. Она бросилась бежать, и Исара последовала за ней на Кровавые поля. Исара видела, как Рёка набирает скорость — так стремительно, словно летела над землёй.

Она оказалась под сенью дерева-наблюдателя — и земля под ногами взорвалась. Но девушка продолжала бежать, и дерево-наблюдатель промахнулось. Она неслась прямиком к бегуну. А Исара?

Она остановилась у границы зоны поражения дерева-наблюдателя и увидела, как Рёка промчалась мимо него. Но той придётся возвращаться. Поэтому Исара принялась изучать дерево. Она видела, с какой скоростью оно двигалось.

Исара не походила на брата. Она не была [Рыцарем]. Годы тренировок [Воительницы] остались далеко позади. Но... она вскинула клинок над головой, и серебро сверкнуло в руке, когда она выкрикнула:

— Этот меч — наследие моего дома. Это моё прошлое. Да направят меня серебро и сталь. Во имя Серебряного Дракона!

Затем она шагнула вперёд, на багровую траву. Дерево-наблюдатель содрогнулось, и Булет вскрикнул вместе с остальными [Торговцами] и [Стражами].

— Исара!

Серебряный Торговец шагнула влево, крутанувшись единым движением, будто на тренировочной площадке родового замка. Она обнажила меч и провернула его в обеих руках. Клинок со свистом обрушился вниз, едва первый корневой шип вырвался из-под земли.

Меч глубоко врубился в корни дерева-наблюдателя, и алая сукровица, густой сок, хлынули из раны. В мгновение ока корень втянулся обратно в землю, и Исара увидела, как зловеще задрожало дерево-наблюдатель. Но она уже отпрыгивала назад, когда из земли взметнулся второй корень.

Меч древнего рода рассёк воздух: она кружилась в танце, непрерывно переступая, ни на миг не задерживаясь на одном месте.

— [Ртутное рассечение].

Клинок звенел от отдачи, врубаясь в нечто упругое, словно резина, — затвердевшую плоть или древесину. Кровь стекала по рукам. Или это был сок?

Что-то ударило её в плечо ведущей руки. Оно пронзило плоть насквозь, и Исара пошатнулась. Но затем она снова перехватила меч двумя руками и разрубила корень начисто. Когда она подняла взгляд —

Она увидела бегущую к ней Рёку Гриффин. Серебряный Торговец заметила волну насекомых, преследовавших её по пятам. Но девушка тащила на плече Клодейла и бежала — бежала —

Рёка вновь оказалась в пределах досягаемости дерева-наблюдателя; теперь она двигалась медленнее, чем в первый раз, отягощённая ношей, измотанная. Но Исара была рядом, и Рёка увернулась от следующего корня, когда истекающее соком дерево-наблюдатель нанесло удар. Исара развернулась — и рубанула изо всех сил.

Клинок застрял на середине корня, дерево-наблюдатель дёрнулось, и она почувствовала, как по земле прокатилась дрожь — агония древа сотрясла почву. Исара ощутила, как клинок с треском разлетелся на куски, и увидела: серебряное лезвие скрылось из виду, так и оставшись в корне. Она посмотрела на рукоять сломанного меча. А затем мимо неё пронеслась Рёка, в которую вцепился парень с вытаращенными глазами, сплошь залитый кровью. А Исара?

Она рассмеялась. Отступая назад, она высоко подняла эфес меча — а затем швырнула его оземь. Обломок клинка воткнулся в траву. Исара повернулась и зашагала обратно тем же путём, каким пришла.

---

Когда дыхание перестаёт сбиваться, когда лёгкие перестают истошно вопить — я просто не могу поверить, что жива. Но человек, на которого я смотрю во все глаза, — это Серебряный Торговец, Исара.

Она... убила дерево-наблюдатель? Или победила его. Я видела, как она уворачивалась от корней и рубила их, словно какая-то героиня из сказок. Даже Ивлон на такое не способна, мне кажется. А Джериал смог бы? Кальруз?

— Твой меч...

Из-за меня она и торговцы лишились каравана. Они всё ещё держат путь на юг, хотя и остановились, чтобы залить Клодейла целебными зельями. Он жив. Он пялится на меня, а я...

— Забудь. Он мне всё равно никогда не нравился. Всего лишь меч. Я пустила его на достойное дело. Думаю, даже отец бы мной гордился.

В плече зияет дыра, и выглядит она тяжелораненой. Но Исара улыбается мне, и... до чего же она крутая.

Я хочу поблагодарить её. Я обязана — но Исара лишь смотрит на север.

— Если ты собираешься проскочить, то через час или даже раньше это дерево-наблюдатель снова будет опасно. Я его лишь ранила. Если пойдёшь на юг, я буду рада компании. Держу пари, нам бесплатно нальют столько выпивки, что я хотя бы покрою свои убытки.

Она подмигивает мне, и я колеблюсь. Но Исара смотрит на север, и я оглядываюсь назад, туда, откуда пришла.

Лискор. Лискор, ведь так? Меня трясёт. Мне... грустно, что Ториска погибла. Я смотрю на Клодейла. Он тяжело дышит, уставившись на меня, как идиот.

— Она пыталась меня сгубить. Персуа. Ты... почему ты вернулась за мной?

— Не знаю.

Он смотрит на меня с тем же замешательством, что и я. Но Исара лишь выдыхает. Она потирает плечо, пока один из [Стражей] прижимает к ране тряпку, смоченную в зелье.

— Ты — Клодейл?

Он вздрагивает, потому что никто из [Торговцев] не рад его видеть. Но Исара лишь указывает на него пальцем.

— На север ты не пойдёшь. Та девчонка... Персуа? Она сбежала?

— Кажется, да. Я...

Она собирается его убить? Булет, дрейк, судя по виду, только за, но губы Исары лишь презрительно кривятся.

— Поклянись на камне правды, что никогда к ней не примкнёшь. Поклянись — и мы рассчитаемся по твоим долгам как [Торговцы]. Мы позаботимся о нём.

Она кивает мне. Надеюсь, это не значит, что его будут пытать, — но, похоже, у них есть свои соображения. Булет резко кивает.

— Мы не Рошал. Мы просто загоняем тебя на работе, словно ящеролюда. Может, заставим таскать наши сундуки хранения.

— Потом. Убираемся отсюда. Мисс Рёка?

Она понимает. Меня снова начинает трясти, и я пытаюсь не заплакать.

— Мне следовало бы остаться и поблагодарить тебя...

Глаза Исары — бледно-серебряные, с едва-едва заметным карим оттенком. Она улыбается мне.

— У тебя есть ещё кто-то, перед кем нужно извиниться? Твои друзья?

— Да.

Перед ней, перед Рогами и... Серебряный Торговец указывает окровавленным пальцем вдоль Кровавых полей. Изувеченное дерево-наблюдатель наполовину скрыто в земле. Оно опасно — но чары с меня спали.

— Тогда иди и извинись перед ними. А затем — когда снова встретимся — поблагодаришь меня лично. Мы ещё свидимся, когда-нибудь. В следующем году или позже. [Торговцы], как и бегуны, бывают везде.

Она. Настолько. Крутая. Затем Исара протягивает мне руку, и я пожимаю её. Я поворачиваюсь — и вопреки ранам, вопреки всему, чувствую... как же это назвать?

Очищение? Облегчение? Покой? Ничто не идеально.

Но я хочу попытаться. И я начинаю бежать. Я бегу и бегу — назад, по собственным следам. В этой стороне для меня ничего нет. Только смерть и бессмысленный азарт перед гибелью.

Мои друзья остались там. Я хочу встретиться с ними. Я хочу...

---

И потому Рёка Гриффин бежит. Она бежит, рыдая как ребёнок и спотыкаясь на каждом шагу. Но она свободна. В Лискор. Бежит сквозь вечер навстречу ночи, назад тем же путём, каким пришла. Ей нет дела до Персуа. Даже если та, другая бегунья, жива — это не имеет значения.

Она просто хочет вернуться домой. Пусть даже пока не знает, где он.

[Изучен навык — Неукротимая воля!]

[Навык отвергнут. Навык отменён. Повышение уровня отменено.]

Он ей не нужен. Она просто хочет быть свободной. И... она хочет к друзьям.