— А эта комната?

— Пусто.

Состром покачал головой, выходя из очередной тёмной комнаты. Посох в его руке тускло светился. Следом, раздражённо ворча, вышагивал Кальруз. Церия старалась не хмуриться на друга, но сдержаться было трудно.

— Совсем ничего?

— Сама погляди.

Состром указал на тёмный проём и покачал головой. Он повёл конусом бледного, неестественно синеватого света по истёртому камню. Гладкий камень, когда-то, возможно, расписанный, но краска давно осыпалась. Пыль и крошечные насекомые бросились врассыпную от луча, озарившего подлинное чудо архитектуры.

Глубокие резные переходы, даже грубые, изломанные барельефы того, что когда-то могло быть искусными статуями. А теперь — разбитые, источенные веками. И всё же это было чудом для [Строителей], искавших добрый камень, или, быть может, для [Историков].

Ничего для авантюристов. Безликие, слепые изваяния зияли лишь пустыми глазницами и выбоинами там, где когда-то, возможно, сверкали драгоценные металлы или камни. Кто-то побывал здесь раньше — и если здесь когда-то хранились книги, ткани или хоть что-то, кроме унылого камня да рассыпанного сора, то даже дерево давно обратилось в прах. Посох Сострома вспыхнул ярче, когда маг со вздохом опустил его на пол.

— Что бы здесь ни находилось, это точно была не сокровищница. Да и всё давно сгинуло.

— Проклятье.

Церия выругалась и с досады пнула пол. Олесм заглянул в пустую комнату из-за её плеча. Он вздрогнул, когда горстка склеповых жуков брызнула в стороны, но тут же недовольно насупился.

— Не понимаю. Это ведь самый нижний уровень, так? И ты говорила, что здесь будут сокровища...

— Говорила. Но кто же знал, что эта проклятая дыра окажется настолько здоровой?

— Но сокровища ведь где-то здесь, правда?

Церия зарычала на Олесма, и тот попятился, вскинув когтистые лапы. Джериал положил руку ей на плечо, но Церия ощутила скрытое напряжение и в его пальцах.

— Скорее всего. Мы просто их ещё не нашли, да и устали все до смерти. Почему бы тебе не пойти с Состромом и не проверить вон те комнаты?

Состром скривился, но всё же пошёл вместе с Олесмом по тёмному коридору, чтобы заглянуть в следующий дверной проём.

Церия скривилась в ответ и похлопала Джериала по руке. Она повернулась к нему, понизив голос. Ей было неловко — ведь она здесь ветеран. Нельзя вести себя как дитя.

— Прости, Джериал.

— Понимаю, каково тебе. Но он же просто пытается быть полезным.

— К тому же это его первое приключение, и он думает, что всё будет как в Шалансе и мы прославимся, как и все желторотики. Я знаю. Просто...

Прошло время. Вернее, целых два часа. С последними мертвецами покончили, испепелив останки заклинанием, а тяжелораненых авантюристов, не способных передвигаться самостоятельно, отправили обратно в погребальный зал. Ещё несколько бойцов остались настороже на случай, если вылезет новая нежить, остальные же с тех самых пор вели непрерывные поиски.

Поиски сокровищ.

— Есть вести от группы Грегора?

Они разделились на две группы: одна пошла по левому проходу, другая — по правому. Из всех команд группа Кальруза ни в одной из битв не потеряла никого, кроме Ханта, поэтому они взяли с собой нескольких магов Менеса, а остальные авантюристы под началом Грегора ушли налево. Ивлон осталась с ранеными, а связь между отрядами поддерживали несколько авантюристов, бегавших с донесениями по бескрайним руинам.

— Только что один прибегал. Вон он...

Джериал повёл Церию к тяжело дышавшему авантюристу, который жадно пил воду и что-то говорил Кальрузу.

— Что слышно о продвижении второй группы?

Мужчина поморщился.

— Ничего путного. Натыкаются на такие же пустые комнаты, как и вы. Десятки, десятки комнат. Клянусь, тут сущий лабиринт кроличьих нор. В одной комнате какие-то урны — доверху набитые пылью, всё их содержимое давно истлело. В другой — старые свитки, ни единого магического. Прикончили пару мертвецов, и всё. А у вас как дела?

— Без происшествий. Завалили несколько зомби, но тут тоже в основном всё зачищено. Ивлон ничего не заметила?

— Ничего. Если больше ничего не нужно, я побегу обратно к Грегору.

Кальруз раздражённо хмыкнул, и связной сорвался с места. Джериал покачал головой, провожая взглядом мужчину, неторопливо трусившего во тьму вслед за плывущим световым шаром.

— Вот где не помешал бы бегун.

— Да тут бы и сотня бегунов пригодилась. Они бы обыскали это место куда быстрее нас.

Церия с досады пнула стену. Она понимала, что взвинчена, но сказывались и смертельная усталость после боя, и раздражение от бесконечных приставучих вопросов одного конкретного дрейка. Кальруз вполне благоразумно — что даже удивляло — предложил не рассредоточиваться, а двигаться плотной группой во избежание неприятностей. Необходимость проверять каждую комнату и каждый коридор на ловушки или засады действительно уберегла их от пары скверных сюрпризов, но из-за этого они ползли черепашьим шагом.

Битва вымотала всех авантюристов, это правда, но поиски давались тяжело не только поэтому. В руинах вновь воцарилась тишина, и теперь, когда нежить исчезла, всё вокруг сделалось ещё более зловещим.

Церия то и дело ждала, что из теней выскочит очередной зомби, и парочка действительно вылезла, — но гнетущее чувство никуда не уходило. Худшее в засадах то, что, даже выбравшись живым, ты не успокаиваешься. Напротив, не перестаёт мучить страх, что это было лишь начало.

Джериал наверняка чувствовал то же самое, но всё ещё старался сохранять рассудительность.

— Ты же знаешь, для него это впервые. Да и с той схваткой он помог нам справиться куда легче, чем мы могли бы сами. Просто не срывайся на него.

— Знаю. Знаю. Но он всё спрашивает и спрашивает... а что, если он прав?

— Да уж.

Джериал, Церия и Кальруз разом замолчали. Сокровища. Они все были уверены — железно уверены, — что добыча ждёт внизу. В руинах с таким количеством стражей просто не могло не быть сокровищ. Но что, если истинной ценностью было знание или нечто столь же неосязаемое?

Что, если мертвецы просто стеклись сюда потому, что это было всего лишь огромное помпезное кладбище, а единственной наживой останутся те несколько кошелей с золотом и самоцветами, снятые с погибших авантюристов? Для одной команды это был отличный куш, но он не покрывал даже потерь всей экспедиции.

Порой руины таили в себе несметные богатства — как руины Альбеза, где магические артефакты до сих пор покоились под обломками. Но подчас они оказывались просто древними развалинами.

Иногда доводилось слышать байки об авантюристах, которые с боем пробивались на самое дно подземелья, жертвуя всем, теряя друзей и истекая кровью на каждом шагу, лишь для того, чтобы обнаружить: они зачистили древнее зернохранилище или жилые каморки какого-то подземного народца. Таков был кошмар, скрывавшийся за сияющей мечтой, и сейчас Церия и остальные авантюристы переживали его наяву.

— Нам ещё идти и идти. Вполне вероятно, что хранилище прямо впереди.

— Конечно.

Церия кивнула, а Кальруз хмыкнул. Она вздохнула и уже собиралась встать, когда услышала быстрый топот.

Все трое авантюристов тут же схватились за оружие, а остальные в коридоре развернулись, готовясь к бою. Однако женщина, бежавшая к ним, сияла от счастья и отчаянно махала руками.

— Мы что-то нашли! Кажется, сокровищницу!

Церию словно прошибло током. Она улыбнулась, а остальные авантюристы радостно завопили и заулюлюкали.

— Где она? Насколько большая?

— Прямо на другом конце руин, по соседнему коридору!

Женщина указала назад, торопливо поясняя:

— Мы пока не уверены, что это именно сокровищница, но всё указывает на... они нашли огромные двустворчатые двери! Запечатанные! Снаружи защитные магические руны, и Менес говорит, что некоторые похожи на предупреждения.

Церия нахмурилась одновременно с Джериалом.

— Погоди-ка секунду. Мне это не кажется обычным хранилищем. Похоже на охраняемую сокровищницу — из тех, где прямо за дверью караулит самая омерзительная тварь. Вы же не пытались её открыть?

Авантюристка закатила глаза:

— Мы не идиоты. Менес с другими магами уже расставляют ловушки у входа вместе с командой Сервиала. Ивлон приказала утыкать весь коридор ловушками, прежде чем мы вскроем печать.

Она ухмыльнулась. Как и у Церии, от ноздри до подбородка у неё тянулся след размазанной крови, запёкшейся и растрескавшейся — точь-в-точь как затянувшаяся рана от зубов, располосовавшая плечо. Но она была жива. Вот это — это и было настоящим приключением.

— У группы Сервиала нашлась даже пара медвежьих капканов. Ума не приложу, как они приволокли их на такую глубину, но они их уже ставят. Даже если то, что сидит внутри, размером с огра, такую штуку оно мимо ушей не пропустит.

Церия видела эти железные, а порой и стальные махины, которыми охотились на медведей и тварей покрупнее. Не просто на чёрных или бурых, а на мохомедведей. Мотылемедведей тоже. Жуткие, свирепые штуковины — она на родине не раз чуть не угодила ногой в такую. Чёртовы [Ловушечники]. Она содрогнулась, но против монстра оружие было отменным.

— Как только вы тут закончите, мы запечатаем этот проход заклинанием и вскроем те двери. Ивлон присоединится к нам, и мы поглядим, что там внутри. Менес говорит, руны могут предупреждать о стражах-нежити, а если так, мы их только что всех перебили!

— Или внутри их ещё больше. Ждите нас.

Кальруз снова оказался неожиданным голосом разума, хотя в его тоне и сквозило предвкушение. Женщина торопливо кивнула:

— У нас будет столько проклятых ловушек и рубежей отхода, что мы положим хоть тысячу тварей, когда всё закончим. Сколько вам ещё здесь нужно? Грегор просил узнать.

Церия и Джериал взглянули на Кальруза. Тот пожал плечами:

— Мы пока не нашли ничего стоящего. Дай нам пару минут собрать всех, и мы идём за вами.

— Ну так поторапливайтесь. Грегор рвётся сорвать печать сию же секунду, и только двое других капитанов его и удерживают.

Женщина ухмыльнулась и бросилась обратно, а остальные авантюристы возбуждённо загомонили. Церия и Джериал переглянулись.

— Запечатанные двери? Прямо как в тех классических байках. Три к одному, что там ловушка или внутри притаилась какая-нибудь пакость. Грегору лучше не открывать их до нашего прихода.

— Он не дурак. Да и у Ивлон здравая мысль. Что бы там ни сидело, мы можем превратить коридор в настоящую бойню. Даже десяток повелителей склепа не переживёт полностью зачарованный проход, если мы объединим силы.

— Эй, эй, все сюда!

Голос донёсся из-за спин остальных. Обернувшись, они увидели бегущего к ним Олесма — тот буквально светился от возбуждения.

— Олесм? Ты ни за что не поверишь, но у нас тут находка! Хранилище, запечатанное магией, на другом конце руин!

Дрейк затормозил так резко, что чуть не поскользнулся, и разинул рот. Затем широко улыбнулся:

— Правда? Потрясающая новость! Но мы тоже кое-что нашли!

— Да ну?

Церия переглянулась с остальными, но все послушно двинулись следом за нетерпеливым дрейком обратно по коридору. Они остановились у огромного пролома в стене — возможно, там когда-то стояли двери. Олесм указал внутрь:

— Смотрите... только тихо!

Дрейк махнул рукой, и Церия ахнула, вглядываясь в циклопический зал. Это был склеп. Ну, то есть все эти руины были одним гигантским склепом. Но это место было тем самым склепом внутри склепа. А значит...

— Гробницы.

— Саркофаги.

Сотни. Все каменные, расставленные ровными рядами в зале настолько огромном, что Церии на миг показалось, будто она снова стоит под открытым небом. Дальняя стена едва угадывалась во мраке. Единственным источником света в исполинском зале оставался одинокий посох: Состром стоял чуть впереди, пристально разглядывая одну из стен.

— Это место, куда сносят всех мертвецов.

Олесм громко прошептал Церии на ухо:

— Тут, должно быть, не счесть гробниц, и наверняка куча важных персон! И скорее всего сокровища, если они хоронят своих мёртвых с ценностями, как делаем мы, дрейки!

В этом была доля правды, но Церия, глядя на саркофаги, думала совсем о другом.

— В этих могилах может быть нежить. Неизвестно, сколько их восстало, пока тут рыскали повелители склепа.

Толпившиеся за её спиной авантюристы дружно застонали и схватились за оружие. Джериал шикнул на них, а Олесм зашептал:

— Состром сказал то же самое. Но он нашёл тут ещё кое-что.

Он указал вперёд, и Церия увидела, как маг задрал голову, разглядывая что-то на стене. Она подтолкнула Кальруза локтем, тот кивнул, и Церия вместе с остальными медленно подошла ближе.

Состром аж подпрыгнул, когда Церия тронула его за плечо. Он резко крутанулся, вскинув посох, но, узнав её, с облегчением перевёл дух. Наклонившись, маг прошептал:

— Церия. Ты меня чуть до мокрых штанов не напугала.

— Лучше уж так, чем если бы ты заорал на все руины. На что ты смотришь?

Состром осторожно отступил в сторону и поднял посох повыше, давая Церии разглядеть то, на что он смотрел. Сине-белый свет озарил тёмную каменную стену с глубоко высеченными...

— Слова?

— Вроде того. Это не магия — по крайней мере, таких рун я отродясь не видел. Но что за язык, убей меня, понятия не имею.

Церия уставилась на странные письмена — если это вообще были слова. Она знала несколько письменных языков и успела повидать мир, но даже при этом никогда не встречала подобного стиля письма. Она поманила рукой, и Олесм мягко подбежал ближе, увлекая за собой остальных авантюристов.

— Олесм. Что скажешь?

Дрейк озадаченно нахмурился, глядя на стену, а Джериал тем временем повернулся к залу, высматривая любое движение. Вокруг было тихо, но бесчисленные гробницы внушали глубокую тревогу. Он живо представлял, как к ним что-то подкрадывается, пока они глазеют на стену, поэтому стоял лицом к залу, прикрывая совещавшихся друзей.

— Не уверен. Похоже на какое-то послание, но эпитафия это или что-то другое? Памятная запись? Письмена... кажутся знакомыми.

Церия пристально посмотрела на него. Первым её порывом было решить, что это дрейкское письмо. Говорили-то все на одном языке, само собой, но у дрейков и других рас письменность различалась.

— Не можешь прочесть? Это похоже на то, что твой народ писал в древности?

Он замялся.

— Мо... может быть, это и написано в далёком прошлом. Я же говорю, смутно напоминает. Но я понятия не имею, менялась ли у нас письменность. Я это точно прочесть не могу.

— Это важно?

Джериал поморщился: голос Кальруза слишком гулко разнёсся по залу. Минотавр ни капли не боялся кого-то разбудить. Он скрестил руки на груди, разглядывая резьбу.

— Может быть, это пустяк. Но вдруг это подсказка о том, чем было это место или что в нём сокрыто.

— Но ты не можешь это прочесть.

— А я могу.

Джериал повернул голову и недоверчиво уставился на Церию. Та уже поднимала волшебную палочку: её свет сменился бледно-фиолетовым, озаряя стену.

— Одно небольшое заклинание, которому меня научили в Вистраме. [Перевод].

Состром негромко присвистнул:

— Полезная штука.

Мэриан рассмеялась:

— Полезная? Для чего? Никто ведь не говорит на других языках. Разве что книжки читать.

Состром замялся, не решаясь спорить с девушкой, в которую был влюблён. Зато Кальруз просто отвесил ей подзатыльник. По его меркам — весьма бережно.

— Дура. У дратиан свой язык. А возможность прочесть любой фолиант, сколь бы древним он ни был, — бесценная способность. Неотёсанные вы изрильцы.

Церия рассеянно кивнула: выбитые знаки слабо замерцали фиолетовым светом. Нахмурившись от напряжения, она пояснила:

— Так и есть. Но я бы всё равно предпочла живого переводчика. Заклинание требует времени и не работает, если слов слишком мало. К тому же смысл часто выходит путаным, а порой и вовсе бессмысленным, смотря о чём речь. Есть чары и получше. Но тут должно... ох.

Никто из авантюристов не заметил перемен, но сердце Церии забилось чаще, когда слова на стене...

Они не то чтобы изменились, но каким-то чудом она их поняла. И смогла переложить на свой язык. С широко распахнутыми глазами она повернулась к Олесму:

— Не думаю, что это надгробная надпись.

— Что? Что там написано?

— Это... это жутко. По-настоящему жутко.

Кальруз фыркнул. Он взглянул на лицо Церии и рявкнул:

— Мы не сопливые человеческие сосунки. Говори.

Полуэльфийка замешкалась, затем прочистила горло и с запинкой принялась читать. Слова лились почти как песня, с тем же ритмом и простыми детскими рифмами. И каждое слово тонуло во тьме необъятного зала.

Кожедёр, Кожедёр!
Он твой хвост отгрызёт и всю кожу сдерёт,
Вырвет с мясом глаза и весь род твой сожрёт!
Кожедёр, Кожедёр!
Убегай со всех ног, пока он не настиг:
Лишь коснётся рукой — снимет плоть в один миг!
Затаись на свету иль укройся впотьмах —
Не надейся на бой: Кожедёр — это страх!
Чешую с нас сорвёт, кости спрячет — и тут
Мы навеки найдём свой последний приют.
Кожедёр, Кожедёр! Дверь к нему не открой —
Или кости твои лягут на пол сырой!

Когда она закончила, повисла мёртвая тишина. Затем один из авантюристов нервно хохотнул, и к нему несмело присоединился второй. Их смех гулким эхом прокатился по громадному залу и неловко заглох.

Джериал не смеялся. Как и Кальруз, и большинство остальных. Лицо Церии было бледным, под стать свету её палочки, а мерцающие на камне слова снова угасли, позволяя тьме подкрасться ближе.

Голос Джериала слегка дрогнул, когда он заговорил:

— Мягко говоря, жутковато. Но что это значит?

Состром замялся, не сводя взгляда с выбитых на стене слов:

— Звучит... почти как детская считалочка. Но своим детям я бы такое в жизни не рассказал.

Олесм поёжился:

— Я никогда не слышал... таких песен. Кто в здравом уме станет писать подобное?

— Это было предупреждение.

Церия произнесла это шёпотом, и Кальруз кивнул. Пальцы минотавра нервно дёрнулись к рукояти боевого топора, отчего Джериалу стало ещё тревожнее. Он попытался отшутиться, но так и не смог заставить себя улыбнуться.

— Предупреждение? Кто вообще пишет предупреждения настолько... настолько иносказательно?

— Может, тот, кто боялся говорить прямо. Или... или это вообще не предупреждение. Может, и впрямь считалочка или просто чёрный юмор. Или древний миф. Из тех, что слагают о чём-то, существующем испокон веков.

Состром покачал головой:

— Кто же тогда этот «Кожедёр»? Нежить? Или какой-то [Некромант]? Тот, кто оставил надпись, явно его боялся.

— Возможно, ради него это место и построили.

Олесм нахмурился, оглядывая зал. Другие авантюристы удивлённо уставились на него, а дрейк указал на гробницы:

— Это явно усыпальница, но это странно, потому что мы, дрейки, обычно не хороним покойников в камне. Слишком дорого. Мы чаще сжигаем их. Но вот эта строчка...

Он поднял взгляд к потолку и пробормотал:

— «Чешую с нас сорвёт, кости спрячет...» Такое мог написать только мой народ. Значит... значит, они построили саркофаги, чтобы спрятать свою плоть от него? Но неужели его заперли здесь вместе с мертвецами? Это не имеет смысла. Почему не сжечь тела? Они наверняка хотели держать его как можно дальше от себя.

Состром поднял палец:

— Мысль вслух. Было ли это ловушкой для этой твари, Кожедёра, или... или он страж этого места?

И снова тишина. Джериал вздрогнул от холода — того самого тревожного озноба страха, какой накатывал лишь на самых гибельных вылазках. Он открыл рот, но другой авантюрист опередил его:

— Да что это за Кожедёр такой вообще? Особая нежить?

— Мы не знаем. Но скорее всего, именно он и прячется за теми дверями, которые нашли Грегор с остальными. Надо вернуться и предупредить их, что нам предстоит бой.

Кальруз кивнул:

— Согласен. Мы повременим открывать их, пока не подготовимся как следует. И, возможно...

Он запнулся.

—...возможно, стоит послать весточку на поверхность. Спросить, знает ли кто об этой твари, «Кожедёре».

Церия кивнула, испытывая невольное облегчение от того, что хоть раз голосом разума оказался именно минотавр. Она повернулась:

— Поспешим, пока Грегор не наломал дров. Я пойду пе...

Всё произошло внезапно. Церия закричала и выронила палочку, схватившись за голову. Джериал обнажил меч, но вокруг уже кричали и валились с ног другие бойцы. Он дико огляделся по сторонам: на них никто не нападал.

Добрая половина Рогов Хаммерада хваталась за головы. Церия упала на колени. Её [Чувство опасности] взвыло, но совсем не так, как во время засады. Тогда было лишь предчувствие: страх, дурное знамение, осознание опасности, внезапно пробирающее до костей.

А это...

Это был чистый ужас. Это была сама смерть. В мыслях стоял дикий вой, и она знала: останется здесь — погибнет. Она...

— Церия!

Тяжёлая ручища Кальруза встряхнула её, возвращая к реальности. Церия подняла глаза, и минотавр одним рывком вздёрнул её на ноги:

— На ноги! Что происходит?

— Моё [Чувство опасности]... что-то случилось! Двери... хранилище...

Он грязно выругался:

— Они их открыли? Идиоты!

Минотавр бросился было по коридору, но Церия вцепилась в него мёртвой хваткой:

— Кальруз! Это не как раньше. Мой Навык говорит, что случилось нечто ужасное. Очень плохое. Куда хуже засады.

Кальруз уставился на неё, понимая лишь отчасти: он не мог ощутить ту леденящую уверенность, тот первобытный ужас, что затопил её разум и сердце. К ним, спотыкаясь, подошёл Олесм с обнажённым мечом:

— Мы в опасности. В смертельной опасности. Надо отступать.

Олесм дрожащей лапой отёр пасть: его стошнило. Хвост дрейка бешено хлестал по бокам, пока он озирался во мраке:

— Я никогда в жизни ничего подобного не чувствовал. Разве что в детстве, десять лет назад, когда напал Некромант — вот тогда было ближе всего. Но сейчас всё иначе. Мне страшно, а [Чувство опасности] страх не передаёт. Надо уходить!

Сам Некромант? Лицо Джериала побелело ещё сильнее. Кальруз буравил Олесма взглядом добрых пять секунд, прежде чем развернулся:

— Перегруппируемся с Ивлон. Живо. [Воины], в строй, магам держаться вплотную за ними. Приготовиться к...

Он осёкся: Церия схватила его за руку. Минотавр посмотрел на неё сверху вниз, а полуэльфийка напряжённо озиралась по сторонам.

— Тсс! Тихо. Слышите?

Остальные авантюристы замерли. Им потребовалась всего секунда, чтобы разобрать то, что услышала Церия. Вдалеке звенел пронзительный звук. Нет — множество звуков, слившихся воедино.

— Крики.

Они доносились издалека, но эхо катило их по длинному коридору прямо в зал. И словно в ответ раздался новый шум.

Треск. Глухие удары за спинами. Приглушённые стоны и шипение. Авантюристы разом обернулись.

Пальцы Джериала побелели на рукояти меча. Он оцепенело смотрел на саркофаги, из глубин которых вдруг донеслись глухие звуки.

— О... Цветы Изрила. Да хранят нас Пять Семей.

Крышки доброй половины каменных саркофагов сдвинулись или с грохотом рухнули на пол, когда их мёртвые обитатели начали шевелиться. Огоньки факелов и чар не озаряли весь исполинский зал, но авантюристы отчётливо видели, как твари выползают из каменных лож, дёргано выпрямляются во весь рост, а во тьме вспыхивают тусклые алые угольки глаз, уставившихся на живых.

Их утробные стоны заполнили зал, нарастая гулким эхом... а затем мертвецы завизжали, сорвались с мест и бросились вперёд.

— Бежим!

Джериал не понял, кто крикнул. Может, он сам. Но все авантюристы разом бросились к дверям, пока сотни мертвецов неудержимой волной неслись на них.

— Дверь!

Кальруз перехватил Сострома, когда маг вылетел через двустворчатый проём. Он ткнул пальцем в коридор:

— Можешь их задержать?

Лысый маг замешкался. Он вскинул посох:

— Я... я могу наложить [Липкую землю]. Паутина их замедлит, но их же столько...

— Накладывай! Остальные — за мной!

Кальруз сорвался с места ещё до того, как отзвучали его слова. Состром в отчаянии вскинул посох и сотворил заклинание, пока остальные авантюристы во весь дух мчались по коридору следом за минотавром. Нижние ярусы вновь наполнились шумом: лязгом стали, испуганными криками где-то впереди.

Воплями.

Состром поравнялся с Церией, отчаянно перебирая длинными ногами и выставив посох перед собой. Он дико крикнул:

— Времени мало! Всего пару минут, и они нас нагонят!

Никто не проронил ни слова. Авантюристы мчались по проходу и, завернув за угол, увидели вооружённый отряд — человек четырнадцать во главе с Ивлон. Те вскинули оружие, но тут же опустили, разглядев своих.

— Кальруз!

Ивлон махнула бегущему к ней минотавру. Держа меч наготове, она выстроила свой отряд плотной шеренгой, перекрыв проход, по которому ушёл Грегор.

Кальруз притормозил и махнул рукой. Церия и Джериал встали в строй вместе с остальными авантюристами, прикрывая тыл, пока минотавр говорил с Ивлон:

— Что происходит? Где Грегор и остальные?

Она покачала головой:

— По последним вестям, они были впереди, минировали проход. Но потом взвыло наше [Чувство опасности] и... дверь. Должно быть, они её открыли.

— Идиоты!

— Они не говорили, что собираются вскрывать хранилище. Я ясно дала понять Грегору, что он обязан дождаться общего сбора. Так почему же?..

— Ты отправляла кого-нибудь туда?

Кальруз посмотрел в тёмный коридор, и Ивлон кивнула:

— Двоих. Я велела им бежать обратно, как только они хоть что-то увидят. Они... они так и не вернулись.

Она была бледна как полотно.

— Крики стихли несколько минут назад. Я ждала вашего возвращения. Что вы нашли? Хоть что-нибудь?

Он кивнул:

— Послание. Долго объяснять. Знай лишь то, что нам, скорее всего, противостоит Кожедёр, страж этого места. Он... крадёт кожу.

— Крадёт? Кожу?

Остальные авантюристы тревожно зашевелились. Кальруз кивнул:

— Так было написано. И его пробуждение разбудило остальную нежить. Сзади на нас надвигается целая орда.

Авантюристы подавленно застонали, а Ивлон нахмурилась:

— Что ж, похоже, выбор у нас невелик. Мы не сможем принять ещё один бой здесь, не в таком составе. Надо отступать.

Кальруз покачал головой:

— А как же Грегор и остальные?

Её лицо помрачнело:

— По-моему, стоит готовиться к худшему, разве нет?

Кальруз стиснул зубы:

— Я не желаю бежать, не увидев врага в лицо.

— Это будет последнее, что ты увидишь, если мы останемся. Если нас возьмут в клещи с двух сторон...

— Кальруз.

Минотавр проигнорировал Церию. Он указал на коридор, откуда они только что пришли:

— Наложите заклинания, чтобы задержать наступление врага. Я пойду вперёд и проверю, остался ли кто в живых, прежде чем мы отойдём. Если мы бросим наших товарищей...

— Кальруз!

Оба капитана повернулись к ней. Церия приложила ладонь к заострённому уху. Дрожащей рукой она подняла волшебную палочку и указала во тьму впереди:

— Я что-то слышу. Что-то идёт сюда.

Все замолчали и вскоре тоже различили этот звук. Гулкие, торопливые шаги.

Состром вскинул посох, но опустил, когда из темноты выскочил человек. Знакомый авантюрист — воин из Авангарда Кириала. Вот только оружия при нём не было. С безумным взором он мчался так, словно по пятам за ним гнался легион чудовищ. Но позади никого не было.

Джериал шагнул вперёд и перехватил беглеца, летевшего прямо на строй. Тот непременно сшиб бы переднюю шеренгу и теперь пытался вывернуться, пока Джериал хватал его за плечи:

— Эй, что стряслось? Где Грегор и...

Воин ударил Джериала кулаком в латной рукавице. Тот отшатнулся, и беглец уже было рванул мимо, но Кальруз сгрёб его в охапку и впечатал в стену:

— Ты! Как ты смеешь?

Безумный взор воина упёрся в пылающие яростью глаза Кальруза. Казалось, беглец даже не видит минотавра. Он неистово извивался в железной хватке, пытаясь вырваться:

— Пусти меня! Пусти! Мне надо бежать!

Ивлон напряжённо вглядывалась в темноту коридора:

— Что произошло? Что было за теми дверями?

Воин брызгал слюной и тщетно брыкался в руках Кальруза. Казалось, он едва соображает, что делает, и бормочет почти бессвязно:

— Бегите, бегите! Оно прямо за нами!

— Что «оно»?

Кальруз сжал воина ещё сильнее — Джериал готов был поклясться, что услышал, как у несчастного затрещали кости. Минотавр повысил голос:

— Почему открыли двери? Грегору велели ждать! Кто...

— Мы не открывали двери!

Минотавр опешил, глядя на беглеца. Тот задыхался, обливался потом, его глаза дико метались, пока он рвался на свободу.

— Если не вы их открыли, то кто же...

— Оно открыло их изнутри!

Мужчина выкрикнул это на весь коридор, и его истошный вопль раскатился эхом:

— Оно открыло их, а потом забрало Грегора и остальных! Пусти меня! Оно идёт. Мы должны бежать, все до единого! Неужели вы не чувствуете? Оно идёт!

— Кто «оно»? Кожедёр? Это нежить?

Но воин даже не стал отвечать. Вскинув ногу, он с такой силой лягнул Кальруза, что минотавр крякнул и отшатнулся. Хватка разжалась, и беглец тут же вскочил на ноги. Прорвав строй авантюристов, он сломя голову бросился по коридору, и стук его удаляющихся шагов вскоре затих в стороне лестницы.

Кальруз выругался, потирая живот. Он посмотрел на Ивлон, и оба капитана застыли в нерешительности:

— Они мертвы. Но кто их схватил? Этот Кожедёр...

— Надо отступать. Соберём раненых и уйдём. Если [Маги] наложат заклинания, чтобы задержать погоню...

Ивлон кивнула. Она повернулась и уже набрала в грудь воздуха, чтобы скомандовать отход, но слова застряли у неё в горле.

Звук. Каким-то образом, пока все слушали вопли обезумевшего беглеца, они упустили его. Едва различимый... какой-то волочащийся, скребущий звук. Он нарастал очень медленно, исподволь. Прежде на него никто не обратил бы внимания. Но теперь звук подобрался совсем близко, и... нечто... возникло далеко впереди, в глубине коридора.

Свет палочек, посохов, чадящих факелов и фонарей выхватывал из тьмы от силы сотню футов широкого пустого прохода. И на самой границе этого света что-то возникло.

Что-то белое. Оно было ещё далеко, но заполняло собой весь коридор. Похожее на... облако? Или туман, медленно накатывающий на них из темноты. Движущаяся белая стена.

Но вовсе не это сдавило горло Ивлон, а то, что она смутно различила посреди потустороннего облака, — знакомый силуэт, проступивший во тьме и глядевший прямо на неё.

Лицо.

— Грегор?..

Он никак не отозвался на голос Ивлон. Капитан Авангарда Кириала остекленело смотрел перед собой; бледное, бескровное лицо колыхалось в тумане. А голова... голова двигалась так, как не может двигаться голова, соединённая с телом.

Окружавшее его белое море колыхнулось ближе, и авантюристы увидели, как из него медленно всплывает ещё одно лицо. Сервиал. Он глядел перед собой пустым, невидящим взором, двигаясь точно так же противоестественно, как и Грегор.

— Сервиал! Это ты?

И снова ни ответа.

Ближе. Теперь туман уже не казался прозрачным. Это вообще был не туман, а нечто иное. Нечто, что колыхалось и подрагивало, волочась по коридору. Вздымающееся волнами, содрогающееся... слишком плотное. [Чувство опасности] Церии вопило так истошно, что она зажала заострённые уши ладонями. Оно надвигалось. Всё ближе.

— Грегор, Сервиал! Ответьте мне! Что происходит? Вы в порядке?

Ни одно лицо не шелохнулось. Ни одна голова не дрогнула. Авантюристы застыли, глядя, как Грегор смотрит перед собой невидящими глазами.

И тогда они поняли. Поняли, что произошло. Когда голова Менеса показалась из складок существа перед ними и оно выползло на свет, они осознали, что именно видят.

Плоть. Мёртвая плоть. Она колыхалась, содрогалась, перекручивалась, поблёскивая на свету. Местами пожелтевшая, местами мясисто-розовая, кое-где в пятнах крови. Но по большей части — белая. Белая от старости и бескровной смерти. Это была мёртвая кожа, застывшая слой за слоем.

Это было тело. А лица их друзей, капитанов —

Они были его частью.

И не просто лица. Кожа. Существо подбиралось ближе, и нескольких мужчин и женщин скрутило от рвотных позывов, кого-то стошнило прямо на месте. Эта... тварь состояла из тел. Из целых тел, с которых содрали кожу. Сорвали с хозяев и слепили воедино.

И всё это складывалось в длинное, раздутое, похожее на слизня туловище, поднимавшееся вертикально. Две массивные руки выбрасывались вперёд, цеплялись за землю и волокли за собой остальную тушу. Головы не было. Скорее ввалившееся лицо — насмешка над человеческим лицом. Ни носа. Ни ушей, ни волос. Лишь две впалые глазницы, налитые багровым свечением, и зияющий пустой рот.

Ошмётки белой плоти тянулись следом, пока тварь на руках подтягивала себя вперёд ещё на десять метров. Она разваливалась на куски, оставляя частицы себя везде, где проползала. Но при этом оставалась исполинской: ладони достаточно широкие, чтобы сомкнуться вокруг любого человека, длинные, почти изящные пальцы из скользкой белой плоти, обнажённые вдоль ладоней, где проглядывало красное мясо.

Что-то. Что-то жило внутри тела из мёртвой кожи. И оно приближалось. Чудовище медленно двигалось к авантюристам, волочась по земле, а лица их товарищей — всех до единого — невидяще смотрели вперёд, став свежим прибавлением к его коже.

Ведь именно этим оно и было. И Церия знала. Знала, когда оно уставилось на неё сверху вниз и смерть ледяным холодом пробрала её до костей.

Она знала его имя.

Кожедёр.

---

Оно надвигалось на них медленно, подтягиваясь одной рукой по коридору. У него не было ног. Только торс — изуродованная пародия на человека. Даже меньше.

В нём не было ничего даже отдалённо человекоподобного. В отличие от повелителей склепа, выглядевших раздутыми, извращёнными насмешками над чем-то некогда живым, Кожедёр казался просто мёртвым.

С твари свисали обрывки искорёженного металла. Они болтались на истлевших лохмотьях. Нагрудник?.. Неужели кто-то когда-то выковал броню для этой... этой твари? Или оно украло доспех великана? Он был слишком огромен и разорван в клочья. Всё, что осталось, — пожелтевшая кожа и свежие заплаты.

Церия знала: нужно двигаться. Знала, что должна поднять волшебную палочку и начать бить по твари, раз уж та явилась. Должна обрушить на неё огонь вместе с остальными, стереть с лица земли. Тварь стояла прямо перед ней.

Но она не могла пошевелиться. Не могла поднять палочку. Она словно окаменела.

Два рубиновых глаза сверкнули в глубине складок иссохшей, спёкшейся кожи. Они не двигались, как обычные глаза: чтобы смотреть ими, Кожедёру приходилось поворачивать и наклонять всю голову, но исходивший от них свет ложился конусом... конусом...

Ужаса.

Ужас настиг её в то же мгновение, как чудовище показалось в коридоре. Что-то проникло внутрь неё, стиснуло сердце. Она дрожала от его приближения, не в силах сделать ни шагу.

— Это просто... мёртвая кожа.

Это пробормотала Ивлон. Церии пришлось повернуть голову, чтобы увидеть её. Воительница дрожала всем телом, сжимая меч. Пыталась поднять его — и не могла.

Страх.

— Мы под заклинанием.

Церия выдавила это онемевшими губами. Она попыталась собрать ману, перебороть магию, но чары были слишком сильны. Ужас поглощал её целиком. Она не могла даже помыслить о сопротивлении. Всё, чего ей хотелось, — бежать.

Но ей было слишком страшно даже для этого.

Это было похоже на ночные кошмары из детства Церии, приходившие в полночь, на грани яви и сна. Она лежала в постели, глядя на дверь, на окно. Знала: за ними что-то есть, что-то следит за ней. Знала, но слишком боялась встать и проверить. Шевельнись она — сделай хоть малейшее движение — и оно доберётся до неё.

И она лежала не шевелясь, пока в конце концов не засыпала или не наступало утро. При свете дня ночные страхи рассеивались.

Но сейчас всё было иначе. Это был ужас во плоти, и он никуда не исчезнет. Как и в детских кошмарах, Церия оказалась в ловушке. Она не могла пошевелиться.

— Рога Хаммерада...

Голос Кальруза захлебнулся в повисшей тишине. Церия увидела, как он с трудом оторвал ногу от пола, силясь сделать шаг вперёд. Даже минотавр, даже их бесстрашный лидер был парализован.

— Нужно... отступать.

Это сказал Олесм. Он пытался пятиться, но даже бегство давалось с трудом. Они были парализованы.

Кожедёр подползал всё ближе. Слишком близко. Теперь он был прямо перед ними, и они почуяли запах. Мёртвая плоть. А ещё кровь. Кровь, смерть и гниль. Это было омерзительно.

Его глаза смотрели на них сверху вниз, вселяя ужас. Кальруз попытался поднять секиру, но руки ходили ходуном. Рот Кожедёра приоткрылся.

Он улыбнулся.

Рука метнулась вперёд. Стоявшая впереди женщина — воительница с топором и щитом — взвизгнула от внезапного ужаса. Этот крик вывел остальных авантюристов из оцепенения. Они бросились врассыпную, когда Кожедёр обхватил её одной ладонью и рванул.

Кожа сошла с неё. Вся разом. Осталось... осталось сочащееся кровью тело, рухнувшее на пол. Возможно, мёртвое. Или хуже — живое.

Женская кожа трепетала и колыхалась в ладони Кожедёра. Он поднял руку и бережно уложил лоскут себе на предплечье. Кожа... вплавилась в его плоть, и вдруг — вот она. Её пустое лицо уставилось сверху вниз на остальных.

Они побежали. Ужас не отпустил их, он лишь сменил форму. Опытные авантюристы Серебряного ранга побросали оружие и бросились наутёк, толкаясь и сбивая друг друга с ног в попытке спастись.

Но едва они бросились обратно, как поняли, что не одни. Дорогу преграждали тела, заполонившие коридор. Мёртвые тела.

Зомби. Скелеты. Гули. Ещё больше повелителей склепа и умертвий. Нежить объявилась снова, отрезая авантюристам пути к отступлению. Мертвецы молча набросились на людей, хватая, кусая и тесня обратно к Кожедёру.

— Отступаем!

Кальруз взревел. Сжимая секиру дрожащими руками, он снёс зомби голову. Церия пришла в движение. Медленно подняв волшебную палочку, она вонзила ледяной шип в одного из мертвецов, пока ноги сами несли её назад.

Она могла двигаться. Вместе с Джериалом и остальными авантюристами Церия бежала по коридору, сбивая с ног нежить. Она могла сражаться. Но стоило ей повернуться к Кожедёру или хотя бы подумать о том, чтобы поднять на него палочку —

Паралич. Страх. Она не могла. Не могла. Всё, что оставалось, — бежать. Нужно уйти. Нужно выбраться отсюда.

Авантюристы с криками неслись по коридору: одни спотыкались, другие бились с нежитью, кого-то мертвецы волокли назад. Кожедёр сграбастал мага; тот истошно звал на помощь, но никто к нему не повернулся.

Они бежали. Но замерли, наткнувшись на стену мёртвых воинов, перекрывших путь на поверхность. Мертвецы просто ждали; труп сбежавшего ранее воина был впечатан в стену, а его мозги размазаны по камню.

— Нужно бежать.

— Нужно драться.

Ивлон и Кальруз заговорили одновременно. Девушка дрожала, но минотавр замер. Он повернул голову, глядя назад, на Кожедёра.

Церия не хотела смотреть. Она хотела бежать, но Кальруз застыл на месте. Он повысил голос — не закричал, но заговорил громко, так что слова гулко разнеслись в тишине:

— Рога Хаммерада! Если в вас осталась хоть капля гордости, обернитесь и встретьте врага лицом к лицу!

Она не хотела. Но пришлось. Хотя бы ради того, чтобы знать, насколько он близко. Церия повернулась —

...и увидела Сострома.

Он свисал из лап Кожедёра. Точнее, лишь то, что от него осталось. Кожу с него содрали, и теперь она стала частью тела чудовища. Останки монстр небрежно отшвырнул в сторону.

Он кричал, звал на помощь. Но Церия не оглянулась. Он кричал, звал на помощь. И теперь был мёртв.

Церия видела это. Видела, но её взгляд метнулся прочь от Кожедёра. Она сотрясалась в дрожи, не в силах смотреть на него. Тот медленно надвигался, никуда не торопясь, пока нежить брала остальных авантюристов в кольцо. Она... Состром был мёртв. Но нужно бежать.

Ноги понесли её назад. Но пара огромных сапог тяжело шагнула вперёд.

Кальруз сделал шаг, затем второй. Он двигался с трудом, рывками — накренившись вперёд, будто преодолевая яростное сопротивление. Но всё же шёл навстречу Кожедёру и говорил:

— Не бегите. Вы — Рога Хаммерада. Эта тварь убила нашего собрата. Мы обязаны отомстить...

— Кальруз. Нам нужно уходить. Помоги нам.

Церия едва выдохнула эти слова. Минотавр покачал головой.

— Честь. Бежать нельзя. Встретьте смерть с гордостью.

Он перехватил секиру поудобнее. Кожедёр замер, глядя вдоль коридора на единственного авантюриста, который не бежал прочь. Казалось, он был... заинтригован, насколько это вообще можно было прочесть на его лишённом мимики лице. Он поднял руку.

— Я Кальруз из Бериада! И я бросаю тебе вызов!

Минотавр вскинул секиру. Он поднырнул под метнувшуюся руку Кожедёра и ринулся прямо к туловищу чудовища. Вскинув оружие, он рассёк Кожедёру грудь.

Секира глубоко вгрызлась в плоть. Кальруз взревел, распарывая мёртвую кожу, и на миг в Церии затеплилась надежда. Авантюристы замерли посреди боя, замерли и мертвецы, уставившись на Кожедёра.

Кальруз отрубил вырезанный кусок, и тот шмякнулся оземь. Кожедёр моргнул, глядя вниз. Это была...

Это была мёртвая кожа. Кальруз вперился взглядом в зияющую рану, оставленную его ударом. Всё, что он там увидел, — мёртвая кожа. Только мёртвая кожа. Ни капли крови. Ни органов, ни костей. Сплошная мёртвая кожа, наслоённая наподобие брони. Как глубоко она тянулась? Кожедёр был настолько огромен —

Он снова занёс топор, и лезвие вонзилось глубоко. Но он снова разрубил лишь кожу. А прямо над ним чудовище шевельнулось.

Массивная рука метнулась к Кальрузу. Топор минотавра застрял в коже, и ему пришлось бросить оружие и уйти в перекат. Он уклонился в сторону, но слишком медленно. Слишком поздно.

Кожедёр развернулся и сжал руку Кальруза лапищей. Монстр крутанул её, и минотавр, взвыв от боли, повалился назад. Тварь пренебрежительно швырнула оторванную руку на землю, и её рот шевельнулся. Слои плоти сморщились, и уголки пустого рта растянулись в стороны.

Кожедёр ухмыльнулся.

Церия закричала. Кальруз отшатнулся: на месте плеча зияла сочащаяся кровью культя. Он взревел от боли, ярости и страха. Вскинул уцелевшую руку для удара, но что-то схватило его сзади.

Зомби. Мёртвый дрейк вцепился Кальрузу в ноги. Тот развернулся и лягнул его — труп повалился с проломленным черепом. Но в уцелевшую руку вцепился скелет, следом набросились новые зомби. Кальруз отшвыривал их, молотил кулаком, бился изо всех сил, но они погребли его под собой.

Он скрылся под грудой тел, ревя от агонии, пока когти и клинки терзали его плоть. Тьма поглотила минотавра, а Кожедёр повернулся к Церии.

Она дрожала. Замерла на месте, пока багровые глаза буравили её взглядом. Ей хотелось бежать. Ей было необходимо бежать. Но страх пригвоздил её к каменным плитам.

Оскаленный скелет подобрался ближе, занося меч в костяных руках. Он уже готов был опустить клинок — и тут в него врезался Джериал, сбив тварь на пол.

— Церия!

Джериал крикнул ей, заслоняя спиной от взгляда Кожедёра. Способность двигаться внезапно вернулась, и задыхающаяся, дрожащая Церия отшатнулась от его толчка.

Джериал удержал Церию, пока та цеплялась за него; он озирался по сторонам, где мертвецы теснили живых, а авантюристы всё ещё кричали и безуспешно рвались на свободу. Его руки сжались крепче, прижав её к себе. Он заговорил — и его голос оказался единственным, что она слышала сквозь грохочущий шум в ушах.

— Уходи. Беги.

— Что?

Церия уставилась на него. Лицо Джериала побелело, казалось почти таким же бескровным, как плоть Кожедёра. Он мелко дрожал, и она чувствовала эту дрожь.

— Беги. Я... я выиграю тебе немного времени.

Он указал вдоль коридора. Ноги Церии уже сделали шаг, но она заставила себя замереть.

— Джериал...

Он оттолкнул её.

— Беги, чёрт тебя дери!

Он развернулся и зашагал по коридору навстречу Кожедёру. Смотреть на чудовище он не мог, ноги дрожали. В пятнадцати футах от Кожедёра они остановились. Подойти ближе Джериал уже не сумел.

Кожедёр снова остановился и с интересом уставился на него. Джериал попытался поднять меч, но не смог. Ужас сковал его, не давая даже вскинуть клинок.

Это было несправедливо. Но он услышал и почувствовал, как Церия за спиной развернулась и бросилась бежать. Этого было достаточно. Это было —

Он поднял второй предмет, зажатый в правой руке. В пальцах латной перчатки плескалась склянка с кислотой. Может быть... Если заставить Кожедёра отступить, может быть —

Он умрёт. Джериал это знал. Нежить окружила его, но не нападала. Авантюристы либо бежали, либо погибли, а мертвецы ждали, пока Кожедёр заберёт его сам. Он должен выиграть время. Дать ей выжить. Позволить уцелеть хоть кому-то из них.

«Смерть прежде бесчестья».

Одного воспоминания об этих словах хватило, чтобы он поднял взгляд и встретил этот жуткий взор. Кожедёр улыбнулся ему, и сердце Джериала оборвалось. Ладонь опустилась, и воин вскинул руку, замахиваясь для броска.

Но он замешкался. От страха руку свело судорогой, и склянка с кислотой разбилась о плиты прямо перед Кожедёром, окатив брызгами лишь нижнюю часть тела твари.

Кожедёр дёрнулся назад. Кожа задымилась и начала слезать, но чудовище не позволило кислоте разъедать себя дальше. Оно наклонилось и содрало несколько слоёв собственной плоти, вонзив пальцы в белую кожу и отшвырнув дымящиеся ошмётки на пол, где их доедала кислота.

Дурак. Бросил бы поточнее. Если бы только —

Действие кислоты слабело. Даже будь у него ещё одна склянка, даже брось он без промаха...

Джериал тупо смотрел на мёртвую плоть. Он попытался поднять меч, но Кожедёр смахнул оружие одним пальцем, отправив клинок в полёт. От удара кисть Джериала хрустнула. Он ощутил боль — глухой шок, пронзивший тело, — но то было лишь мимолётное чувство.

Другой рукой воин потянулся к поясному кинжалу, но тьма уже смыкалась, и —

Блестящая стена бледной плоти вздымалась. Выше и выше. Два глаза, алее самой крови, взирали на него сверху. Джериал с горечью посмотрел вверх. Кожедёр навис над ним. По крайней мере, он больше не улыбался. Церия. Она убежала? Успела спастись?

Почему именно здесь? Джериал заговорил; голос ломался от вины и сожаления. От страха. Но всё же он стоял здесь.

— Если —

Рука сомкнулась на нём, и Джериал почувствовал, как что-то рвётся, — а затем пришёл холод.

Его не стало ещё до того, как тело коснулось пола.

---

Церия видела, как погиб Джериал. Она замерла посреди коридора и закричала. Он рухнул наземь, а Кожедёр аккуратно снял с него кожу. Чудовище приладило её туда, куда попала кислота, и двинулось дальше, словно ничего не произошло.

Нужно бежать. Но что-то внутри Церии кричало громче страха. Состром. Кальруз. Джериал. Её друзья погибли. Её семья умирала.

Она повернулась к Кожедёру, содрогаясь всем телом. Церия не могла даже взглянуть ему в лицо. Он беззвучно смеялся над ней: крошащиеся губы приоткрывали совершенно пустое тело. Просто кожа. Кожа и что-то багровое, что извивалось внутри мёртвой оболочки и даровало ей жизнь.

Она не могла поднять палочку. Страх подчинил себе каждую частицу её существа. Церия взвыла от отчаяния и бросилась бежать. Это было единственное, на что она была способна. Она оставила друга и побежала.

Жить. Встретившись с Кожедёром лицом к лицу, она умрёт. Она обязана жить.

Рука метнулась вперёд и сцапала её за ногу. Церия завопила от боли, когда кожа на ноге сзади с треском разорвалась.

Лоскут её кожи свернулся, пока Кожедёр разглядывал его в ладони. Он поднёс его к своему «рту», будто пробуя на вкус, а затем небрежно отшвырнул кусок плоти прочь. И на Церию он тоже больше не обращал внимания. Кожедёр развернулся и пополз по земле дальше — вслед за людьми.

Какое-то мгновение Церия лежала на каменных плитах, отказываясь верить. Но затем увидела надвигающихся мертвецов, и реальность вернулась вместе с болью.

Она поднялась. Нога... двигаться можно. Но едва-едва. Прихрамывая и подволакивая ногу, Церия заковыляла по коридору. Вокруг кишела нежить, добивая сжавшихся от ужаса авантюристов и преследуя тех, кто ещё бежал.

Творился сущий хаос. Церия вскинула волшебную палочку и смела скелета со своего пути. Она была уже близко к залу с ранеными, но —

Впереди виднелась Ивлон — посреди свалки из авантюристов, которые с криками дрались, пытаясь прорваться мимо двоих повелителей склепа. Чудовищные твари перекрыли проход, с презрительной лёгкостью впечатывая людей в стены и сокрушая их кости.

Никто даже не пытался драться сообща. Мужчины и женщины толкались, колотя даже собственных друзей в отчаянной попытке спастись. Кожедёр медленно полз по коридору, под истошные вопли ужаса разрывая людей на куски.

Капитан Серебряных копий кричала, пытаясь перекрыть стоящий гвалт. Её, как и остальных, сковал ужас, но она хотя бы сохраняла рассудок, силясь дать бой повелителям склепа. Вот только никто её не слушал.

Нежить была повсюду. Она хлестала из туннелей, кусая, царапая, раздирая. Церия вскрикнула, когда скелет вонзил кинжал ей в спину. В который раз её спасла мантия, но сквозь прорезь ткани она всё равно почувствовала, как вспоролась кожа.

Скелет полоснул её по ноге. Церия взвыла от боли, чувствуя, как рвутся обнажённые связки и с треском ломается кость.

Она подняла волшебную палочку и на сей раз испепелила его. Скелет отшатнулся — его кости затрещали от жара. Церия с трудом заставила себя встать. Боль была невыносимой, но начни она думать о ней — погибнет.

Повелители склепа перекрывали путь, но между их раздутыми тушами оставались зазоры. Достаточные, чтобы проскользнуть. Она могла бы сбежать. Могла прикрыться другими авантюристами, как щитом, пока Кожедёр не обращал на неё внимания. Если пожертвовать ими, Церия сумеет —

Ивлон сражалась. Её светлые волосы слиплись от крови и грязи, но она кружилась в вихре ударов, срубая гулей и зомби в отчаянной попытке защитить друзей. Она пыталась прорубить проход, пока Кожедёр не добрался до них. Но повелители склепа были слишком сильны, а авантюристы — слишком разобщены.

Они все погибнут. Церия посмотрела на Кожедёра и приоткрыла рот. Несмотря ни на что, поднять на него палочку она не могла. Магия чудовища была слишком сильна. Ей было слишком страшно. И она проклинала себя за это.

Но остальные... Перед глазами всплыло лицо Джериала. Церия зажмурилась.

— Смерть прежде бесчестья.

Церия переломила волшебную палочку. Ей пришлось сломать её о здоровое колено, но, когда древко треснуло, магия вырвалась наружу. Холод, бесконечный леденящий холод вмиг покрыл стены и пол вокруг неё инеем, а нежить, тянувшаяся к ней, обратилась в ледышки. Но Церия перехватила магический поток и направила его.

Заклинание.

Ивлон обернулась с поднятым мечом ровно в тот миг, когда Церия вскинула руку. Полуэльфийка стояла дальше по коридору, позади Кожедёра, но целилась в ближайшего к Ивлон повелителя склепа. Палец Церии сиял бело-голубым светом, а вокруг неё бушевала настоящая метель.

Воительница бросилась на пол: ледяной шип в два человеческих роста длиной и шириной пронёсся по коридору. Он вонзился повелителю склепа прямо в грудь и понёсся дальше, разлетевшись на осколки о дальнюю стену. Нежить и те авантюристы, кому не посчастливилось оказаться на его пути, рухнули на каменные плиты — оледеневшие или замертво.

Нижняя половина повелителя склепа осела, и авантюристы ринулись в образовавшуюся брешь. Второй повелитель склепа схватил двоих мужчин, но остальные проскочили мимо; более быстрая нежить бросилась в погоню.

Церия едва не потеряла сознание от удара магической отдачи. Она бы закричала, но новая боль стала лишь ещё одной каплей в чаше её агонии. Смертельный холод, пропущенный через себя, ударил и по ней самой. Рука, которой она направила заклинание, онемела ещё раньше, а теперь и вовсе перестала двигаться.

Кисть заледенела. Кожа начала сходить лоскутами и местами почернела. Церия рухнула на колени как раз в тот миг, когда Ивлон обернулась.

Пятнадцать футов. Вечность пустоты. Вот что разделяло их двоих. Но мертвецы мчались вперёд, а за ними следовал Кожедёр, пожиная жизни. Ивлон заколебалась на долю секунды, и её глаза встретились с глазами Церии.

Их взгляды скрестились на одну нескончаемо долгую секунду, а затем капитан Серебряных копий заставила себя отвернуться. Она побежала дальше, и волна нежити хлынула следом за ней.

Почти вся. Кожедёр не обращал внимания на полуэльфийку, но других тварей к ней тянуло. Церия поднялась на ноги и побежала, пока горстка мертвецов отделилась от толпы, чтобы настичь её.

Вниз по коридору, направо. Через лабиринт ходов, которые она успела разведать. Церия бежала, уворачиваясь от загребающих рук и распахнутых пастей, прекрасно зная, что спасения нет.

Она споткнулась и рухнула на пол прямо там, где когда-то прочитала послание Кожедёра. Церия попыталась подняться и поняла: она не спотыкалась. Сломанная нога просто отказала.

Вот и всё. Она отчаянно пыталась встать, толкаясь от пола единственной здоровой рукой и ногой. Прислонилась к стене, чувствуя, как из неё по капле уходит что-то жизненно важное.

Из темноты соткался силуэт. По коридору скачками приближался гуль, вперив в Церию горящие жёлтые глаза. Когда-то это существо было женщиной. Теперь оно скалилось на Церию частоколом зазубренных зубов.

Церия вытащила кинжал. В дрожащей правой руке он казался неподъёмным.

Гуль подобрался ближе, делая ложные выпады, пытаясь обойти Церию и зайти со спины. Она шаталась, силясь держать его перед собой.

Внутри у Церии было пусто. Выжжено. Она плакала. Захлёбывалась слезами. Ей так хотелось —

Ей хотелось, чтобы ничего этого не случилось. Ничего из этого. Но было уже слишком поздно.

Гуль полоснул когтями, пустив кровь, и отскочил назад. Он готовился нанести смертельный удар.

Слёзы застилали глаза, но Церия сморгнула их. Сделала отчаянный выпад, и кинжал распорол гулю щёку. Тварь забилась, вырвав клинок из её пальцев, и в следующий миг её зубы уже впились в ухо, терзая плоть.

Церия протянула руку, но некому было её пожать. Холод. Кальруз. Джериал. Смогли ли они чего-то добиться? Лучше бы она осталась с ними. Но теперь слишком поздно.

Церия закрыла глаза и стала ждать конца. Он явился в облике острых зубов, чтобы избавить её от боли. А затем её не стало.

---

Тьма окутала руины: светящиеся сферы, сотворённые заклинанием Церии [Освещение], гасли одна за другой, стоило Кожедёру проползти мимо. Словно жизни, гаснущие поочерёдно, пока тьма поднималась всё выше. Тварь, что похищала чужую плоть и охотилась на живых, вскинула голову к поверхности, и мертвецы потянулись за ней — сбиваясь в стаи, томимые неутолимым голодом. Они нескончаемым потоком хлынули из катакомб, по туннелям и тайным переходам, бегом и ползком устремляясь наверх.

Наверх.

И Кожедёр двинулся наверх. Оно... он собрал достаточно плоти. Теперь он заберёт всё остальное. Он покинул руины, оставив за собой лишь смерть.

Смерть.

И тишину.